— А как же ты жил до меня? — удивилась девушка. — У тебя же было прибрано. И кое-какая еда была.
— А это все мама! — радостно объяснил Игоряша.
Марина смотрела на своего мужа: вот, что ей делать? Да, обманщик! Да, неумеха! Но, как говорится, плохонький, да свой!
Муж был немного странным – про таких говорят «не от мира сего». Такие люди, обычно, обдумывают нерешенные теоремы, преимущественно, Ферма.
Открывают неоткрытые элементы периодической системы или не известные пока сегодня звезды.
И дарят их любимым, давая своим открытиям их имена: я подарю тебе звезду! Звучит многообещающе.
Нет, квартира или яхта в подарок – тоже неплохо, но звезда, как-то, внушительней и глобальней, что ли.
И они все, безусловно — гении. Но только в одной, очень узкой области.
А в плане быта у них присутствует то, что называется бытовой инвалидностью: гении банально не могут найти чистые носки, включить стиралку и зажарить яичницу-глазунью. Об омлете даже не заикайтесь!
Таким был и Маринин муж Игорь: в его голове уживались огромные знания, умение спорить, давя аргументами и фактами и способность совершать открытия.
Все это существовало вместе с полной невозможностью себя обслужить — той самой бытовой инвалидностью.
Он мог извлечь в уме квадратный корень из четырехзначного числа, но не мог в магазине найти нужный продукт.
Это уже была не бытовая инвалидность, а бытовой кретинизм, прощенья просим.
И это только в юмористической программе все выглядит смешно. А если в жизни у тебя присутствует такой человек, на смех времени не остается: это — второй ребенок. Причем, младше первого.
Потому что тебе придется всю жизнь проверять, чистые ли у него штанишки. Не нужно ли ему поменять памперс. Напоминать про носовой платок, ключи и дебетово-кредитные карты — муж всегда витал в эмпиреях: я же думаю!
Марине часто приходили мысли, что эта «думающая» зона мозга у мужа разрослась настолько, что вытеснила все остальное и «зону быта» напрочь.
А что? Есть же область, отвечающая за русский язык. Почему бы не быть «зоне быта»?
Спорил муж много. И все споры были исключительно научными — в остальном муж «плыл».
— Математика – наука конкретная! – горячился Игорь. – А сейчас, вообще, лидирует цифра!
— Лидирует, — соглашался тесть. — Но это не значит, что придет первой. Помнишь старую шутку? Про лошадь, которая больше всех работала в колхозе. Но председателем так и не стала.
Так и тут – от вашей цифры только одна морока! Натворили, невесть что — теперь разгребайте!
— Как вы не понимаете-то? — пытался что-то доказать тестю зять.
— Это вы не понимаете! Разве не видите, чего от вашей цифры — один вред!
Вон, расплодили мошенников — теперь что? — спокойно упирался папа девушки. И заканчивал своей любимой фразой: — То-то же, зятек!
В принципе, родители Марины относились к зятю неплохо, не шибко вникая в их отношения.
А все потому, что не знали конкретики: рассказывать подробности дочери было стыдно.
Как удалось Марине выйти замуж за такое «чудо в пёрьях», как выражалась ее бабуля? Да как всем — она влюбилась! Ведь когда любишь, умиляют даже недостатки.
И девушка умилилась встреченному в гостях дальнему родственнику подруги: Игоряша, действительно, выглядел очень трогательно!
Очки с толстыми стеклами делали глаза беззащитнее, а взгляд — загадочнее. Он не танцевал — дело происходило в кафе на Дне рождения подруги.
И тогда двадцатидвухлетняя Мариша пригласила его сама: девушке стало просто интересно!
И он, в принципе, ее не разочаровал. Хотя девушка не очень поняла, что он имел в виду, говоря о гипотезе Пуанкаре.
О гипотезе Пуанкаре она знала только, что ее доказал Перельман и отказался от причитающего ему миллиона баксов: тогда это было на слуху.
Но этого неожиданно оказалось необходимо и достаточно — это тоже из математики! — для общего разговора!
Они протанцевали и проговорили весь вечер: ее чем-то зацепил этот молодой мужчина, выглядящий удивительно одиноким.
— Будущий гений! — шепнула ей подруга. — Присмотрись: перспективы — блестящие! Уже — кандидат, докторская на подходе! А ему всего тридцать пять!
И она присмотрелась настолько, что приняла его предложение выйти за гения замуж: а оно вскоре последовало. А почему бы и нет?
Деньги у него были: преподавание в двух ведущих ВУЗах плюс статьи. Она была влюблена. А еще Игорь «вкусно» целовался — да, до этих самых «бабочек» в животе: так не целовался ни один из ее предыдущих кавалеров!
И оказался очень неплохим партнером в пост…ели! Хотя производил впечатление чудака, полностью увлеченного своими формулами и цифрами.
Видимо, это самое искусство любви тоже передавалось на генетическом уровне. Потому что лишнего времени для занятий «кексом» у жениха не было.
Они тогда только встречались на его территории: у него уже была однушка. Поэтому общего быта, как такового, не существовало.
Встречи проходили весело и ненапряжно. Они заказывали еду, много хохотали, а потом, после того самого, он провожал ее домой.
И Марина почувствовала, что ей хорошо рядом с этим мужчиной. А от добра добра не ищут.
Хотя бабушка отговаривала ее от такого скоропалительного брака теми же словами, что и подруга: — Присмотрись, внуча!
Только теперь они имели уже совсем другое значение — противоположно-негативное…
Но Марина приняла предложение Игоря: они сыграли свадьбу, и девушка переехала к любимому.
Медовый месяц прошел прекрасно. Второй, тоже, вроде, ничего — по инерции, что ли. А потом девушка начала прозревать.
Заказывать каждый день еду было накладно. Да и домашнего хотелось: у нее дома питались только так.
Значит, нужно было готовить. Дома родители готовили по очереди: кто пришел раньше — тот и встал к плите.
Это было логично, и девушка наивно полагала, что у них будет так же: кто может, тот и готовит.
Тут и выяснилось, что Игорь не может. От слова совсем: мама не научила.
— Ничего — я научу! — радостно пообещала молодая жена. — Тут нет ничего сложного! Картошку можно просто отварить…
Но даже просто отварить не получилось: а у меня, а у меня руки растут ниже ремня!
Эта веселая песенка лучше всего отражала положение вещей: муж оказался вообще ни к чему не приспособленным!
— А как же ты жил до меня? — удивилась девушка. — У тебя же было прибрано. И кое-какая еда была.
— А это все мама! — радостно объяснил Игоряша.
— Но она же живет на другом конце Москвы! — снова удивилась девушка. — Не наездишься!
— Так она — не каждый день! Так — пару-тройку раз в неделю, в свой выходной: приедет, уберет и приготовит на три дня!
И — до следующего раза! — объяснил улыбающийся любимый.
Да, это касалось не только еды — всего! Нет, зарабатывал любимый неплохо: преподавание высшей математики в ВУЗе, умные статьи, репетиторство.
Но этим, собственно, его участие в жизни семьи и ограничивалось.
Это стало неприятным открытием и всплыло только после свадьбы. А если бы Мариша узнала об этом раньше, то, честно говоря, сто раз бы подумала насчет этих самых брачных уз.
Но этот доморощенный Штирлиц и его мамашка тщательно шифровались — за полгода общения у девушки не возникло ни одного подозрения по этому поводу.
Зато теперь новость оказалась просто сногсшибательной: молодой муж не мог ничего!
Нет, извлечь корень он мог! Но купить корень имбиря, например, для него было непосильной задачей: не смог найти!
Не смог найти и не смог включить: эти слова стали звучать по сотне раз на дню.
Это был даже не Лев Евгеньич номер два из любимого фильма про Покровские ворота. А в разы, как говорят теперь, хуже.
И, вообще, Хоботов, по сравнению с Игоряшей, выглядел смекалистым парнишкой. Эдаким рационализатором. Худо-бедно способным сварить яйцо всмятку…
Вариантов было два: вызвать огонь на себя и попытаться разруливать все самостоятельно. Или — сразу уйти.
Девушка выбрала первый: не стоит забывать, что она была влюблена. А еще, все же, наивно думала обучить мужа хотя бы простейшим действиям: вон, даже обезьян тренируют!
Обезьян тренируют. Но Игоряша тренировке не поддался: он же — не обезьяна…
После того, как у него сгорела кастрюля вкуснейшего горохового супа- пюре, сваренная на несколько дней — муж не налил себе в мисочку, которую нужно было поставить на огонь, а машинально стал разогревать все — Марина задумалась, а потом решила уйти.
Она, задержавшаяся на работе, пришла к апогею катастрофы: в квартире — густой, удушливый чад.
На плите — огонь под почерневшей кастрюлей. А муж, как всегда, извлекает корни. Или логарифмирует. Ну, или что там они все время делают, все ти одаренные?
Огонь был погашен. Убитая кастрюля с шипением отправилась в раковину.
Радостный Игоряша с каким-то огрызком бумаги вышел к пепелищу и стал что-то ей объяснять: дескать смотри, вот тут корень из икс в производной…
«Засадить бы тебе твои корни, куда надо! — с тоской думала Марина. — Отмывать -то все — мне! И суп снова варить тоже мне!»
— Ты что — не чувствуешь, что мы скоро на воздух взлетим? — зло спросила Марина.
— А я и не заметил! — ответил улыбающийся муж: у него же — константа… А суп — что? Бренная пища!
И тогда Марина впервые ушла к маме: после свадьбы прошло всего три месяца.
Игорь приехал на следующий день, и они помирились. Дома было чисто — приехала свекровь и все отмыла, как раньше. Хотя могла бы все свалить на невестку.
Второй раз девушка ушла после того, как в приготовленную для стирки машину с белым бельем муж бросил красную футболку. Естественно, все произошло совершенно машинально: он обдумывал очередную задачу — разве непонятно?
А Марина, будучи уверенной, что все в порядке — машину-то загружала она! — отлучилась из ванной всего на несколько минут помешать суп.
И это … ухитрилось в этот короткий промежуток времени просочиться мимо нее в ванную, засунуть футболку внутрь — машина была еще не закрыта — и все испортить!
В результате, все окрасилось в розовый цвет
В принципе, ничего страшного — стиралось постельное, а спать можно и на розовом. Но девушка психанула.
И на этот раз муж приехал на следующий день. Да, испорченное белье исчезло: на его месте лежал новый комплект такого же белья, очевидно, купленной умной и заботливой мамой…
«Интересно, сколько она будет так его на себе тащить?» — подумала тогда Марина: ей, действительно, стало интересно.
Причем, свекровь все проделывала молча: ни одного замечания невестке!
Хотя другая бы, на ее месте, сказала:
— Он теперь — твой, вот и парься с ним. А я свое уже отработала, дорогуша!
Происходящее начало напоминать игру: проблема — решение! Ссора — перемирие!
На третий раз Игорь, пару дней работавший из дома, не закрыл кран в ванной. И вода перелилась через край — они затопили соседей с дорогим евроремонтом.
Причем, когда прибежали эти самые соседи, дверь не открылась: обычно муж работал в наушниках, слушая классическую музыку — это помогало ему сосредоточиться.
Пришлось ломать дверь — плюс еще несколько тысяч к стоимости ремонта соседской ванной комнаты.
Вечером Марина, вернувшаяся с работы и увидевшая все это, снова ушла.
Но, на этот раз, за ней никто не пришел. Как там, в детской считалочке-то: первый раз прощается, второй — запрещается. А на третий навсегда закрываем воротА!
Их развели — разрушилась еще одна ячейка общества: не бродить нам вместе сонным лугом, не встречать у озера зарю…
Ведь оба были людьми неглупыми. И понимали, что есть браки, не имеющие право на существование. Видимо, Маринин был из их числа.
Поэтому никто не расстроился: ни Марина, ни Игорь! Видимо, поняли, где собака порылась.
Даже больше: пара рассталась друзьями, и иногда перезванивается.
Игорь уже защитил докторскую. И стал молодым профессором! Одно слово — гений! Но пока — один: музы, желающей стирать ему носки, не нашлось! Поэтому любящая мамочка — снова «в деле».
Марина тоже пока одна. Поэтому с удовольствием болтает по телефону с бывшим мужем и передает приветы его маме: ей жалко не столько их распавшегося брака, сколько такой хорошей свекрови!
Может, не стоило так рубить с плеча-то? Как там: плохонький, да свой. А уж такую хорошую свекровь сегодня, вообще, днем с огнем…
