Руслан Ефимович торопился к нотариусу. День был для него особенным: сегодня его дочь, Ирина, защищала диплом по специальности Управление бизнесом. Он мечтал встретить её не только поздравлениями, но и документами, которые окончательно закрепят за ней место в семейном деле. Руслан Ефимович собирался оформить дарственную на долю в компании и сразу же назначить Ирину коммерческим директором вместо начальника, который из-за болезни ушёл на пенсию. Временно обязанности руководителя исполнял заместитель — двадцативосьмилетний Максим Леонидович Каховский.
Когда всё было решено и сказано вслух, Ирина, которой недавно исполнилось двадцать четыре, не скрывала восторга. Она расцеловала родителей и с редкой для неё торжественностью пообещала, что сделает всё, чтобы компания и дальше процветала так же уверенно, как прежде.
Но затем Ирина попросила то, чего Руслан Ефимович совсем не ожидал.
— Папа, прежде чем я сяду в кресло коммерческого директора, разреши мне сначала узнать людей. Настоящих людей, не тех, кого показывают при встрече с начальством.
Руслан Ефимович улыбнулся, решив, что дочь говорит о собеседованиях и отчётах.
— Конечно, Ириш. Хоть завтра выходи, я только рад. С завтрашнего дня и начнёшь.
Ирина покачала головой и, подойдя ближе, как в детстве, прижалась к отцу, обняв его за шею тонкими руками.
— Нет, папа, ты не понял. Я хочу поработать в коллективе на самой простой должности. Такой, на которую обычно никто не обращает внимания. Например… техническим работником.
Руслан Ефимович на мгновение даже не нашёлся.
— Ты хочешь сказать… уборщицей?
Ирина посмотрела на него почти умоляюще, но в её взгляде была твёрдость.
— Да. Представь: приходит новый коммерческий директор, и все мгновенно начинают стараться произвести впечатление. Кто-то будет льстить, кто-то изображать незаменимость, кто-то — подчёркнутую преданность. Каждый наденет удобную маску. А как в таких условиях понять, чего стоит человек на самом деле? Я хочу увидеть их без парадных улыбок. Послушать, о чём говорят, когда думают, что их не слышат. Понять, как они относятся друг к другу и к тем, кто ниже по должности. Дай мне хоть раз сыграть настоящую роль. Ты же сам не позволил мне идти в театральный, помнишь?
Руслан Ефимович задумался. В словах дочери было рациональное зерно, и оно цепляло его сильнее, чем он хотел признать. Он и сам иногда ловил себя на мысли, что не знает, чем живёт офис за закрытой дверью кабинета руководителя. Что обсуждают в курилке. Как шутят в коридорах. Как отзываются о компании, о клиентах, о нём самом.
Он помолчал, потом наконец произнёс медленно, тщательно подбирая слова:
— Ириш, ты понимаешь, что это… риск. И не только для твоего самолюбия. Я буду за тебя переживать. Давай так: если почувствуешь хоть малейшую угрозу, сразу звони мне или в службу охраны. Не тяни. Не геройствуй. Договорились?
Ирина просияла, будто заранее знала, что услышит именно это.
— Хорошо, папа. Я знала, что ты мне не откажешь.
Она крепко обняла его и почти бегом скрылась у себя в комнате, уже захваченная идеей перевоплощения.
Утром Ирина появилась в доме такой, что Валентина Петровна только охнула. Дочь была не просто без привычного макияжа — её лицо казалось другим, непривычно простым, словно лишённым света, к которому все привыкли. Ногти были коротко подстрижены, волосы — обрезаны до плеч, собраны в маленький небрежный пучок обычной резинкой. Вместо аккуратных вещей — длинная бесформенная футболка и спортивные штаны. На ногах — дешёвые кеды.
Валентина Петровна вскинула руки:
— Ира, ты… где ты это нашла? Как будто по складам ходила.
Ирина улыбнулась и, как ни в чём не бывало, налила себе воды.
— Мам, вчера, как решила переодеться для конспирации, съездила в секонд-хенд. Оказывается, там можно собрать целый гардероб для маскировки.
Руслан Ефимович вошёл в столовую и, увидев дочь, нахмурился не сердито, а деловито.
— Вообще-то наши технические работники в офисе ходят в униформе. И на работу приходят в чистой, аккуратной одежде. Да, недорогой, но опрятной. В таком виде тебя раскроют в первую же минуту.
Ирина сразу погасла, будто ей сказали, что вся затея обречена.
— Правда? Тогда что мне делать?
Руслан Ефимович пожал плечами.
— Посмотри, как одеваются обычные девушки, которые живут скромно. Не в витринах и не в рекламе. В жизни.
Весь следующий день Ирина провела в машине неподалёку от станции метро. Она наблюдала за людьми и словно впервые видела город, в котором прожила всю жизнь. Поток женщин был бесконечным. Ирина с удивлением понимала: большинство не покупает одежду в бутиках не потому, что не хочет, а потому, что не может. И это были вовсе не только уборщицы, как она раньше в глубине души ошибочно представляла.
К вечеру она снова заехала в тот же секонд-хенд и подобрала несколько комплектов, которые выглядели просто, но не бросались в глаза и не выдавали нарочитой бедности.
На следующее утро Ирина уже действовала иначе. В офис она приехала не на своей машине. Такси остановилось чуть поодаль. Ирина вышла, поправила рюкзак на плече и направилась к входу спокойной, будничной походкой.
Руслан Ефимович накануне позвонил директору по персоналу и попросил устроить на испытательный срок родственницу приятеля, пока без оформления. Поэтому у входа её уже ждала кадровик — Снежана Викторовна. Она быстро, деловито провела Ирину внутрь, передала заведующей хозяйством, и та показала подсобку, где можно переодеться.
Ирине выдали форму: белую футболку и синие брюки на лямках. Затем заведующая хозяйством перечислила обязанности. Ирина слушала очень внимательно, стараясь запомнить каждую мелочь, и при этом сдерживала удивление: задач для одного человека было слишком много. Но отступать она не собиралась. Она расспрашивала, уточняла, вникала в порядок уборки, в то, какие средства где применяются, как правильно протирать двери, стекло, полы и оргтехнику.
Заведующая хозяйством отдельно предупредила:
— И главное: бумаги и папки на столах не трогай. Как лежат, так и пусть лежат. Протёрла сверху пыль и дальше пошла.
Ирина кивнула и приступила к работе.
В первый день ей поручили лишь поверхностную уборку: офисные сотрудники вот-вот должны были прийти, времени оставалось мало. И всё же Ирина не успела закончить к десяти. Когда двери распахнулись и люди потянулись к своим рабочим местам, она впервые ощутила на себе взгляды, в которых не было ни доброжелательности, ни уважения.
Она услышала голоса — не шёпот, а демонстративную, ленивую громкость, рассчитанную на то, чтобы её услышали.
— Видела? У нас новенькая. Невзрачная, с хвостиком, как у козлёнка.
— Молодая, стройная… Наверняка пришла искать здесь жениха.
— Конечно. Насмотрелась сериалов, где простушка выходит замуж за директора.
Две сотрудницы в белых блузках и строгих чёрных юбках прошли мимо, хихикая, даже не пытаясь скрыть насмешки. Ирина вспыхнула от обиды, но заставила себя не останавливаться. Её целью было закончить уборку и не мешать людям.
Однако вскоре произошло то, чего она не ожидала даже в самых мрачных предположениях.
Она почувствовала хлопок пониже спины. Резкий, наглый, унизительный. Ирина мгновенно обернулась.
Перед ней стоял молодой сотрудник, разглядывавший её с откровенной пошлостью. На его лице расплылась самодовольная улыбка.
Ирина выпрямилась, медленно сняла перчатки и, не говоря ни слова, ударила его по щеке. Пощёчина прозвучала так звонко, что ближайшие люди невольно оглянулись.
Парень сначала опешил, потом зло прищурился.
— Ты кто такая, чтобы так себя вести? Знай своё место. Ещё раз такое — вылетишь отсюда без разговоров, процедил он, и голос его дрогнул от ярости и уязвлённой самоуверенности.
Под смешки пары таких же наблюдателей он поспешно ушёл, пытаясь сохранить вид победителя.
Неподалёку двое молодых парней переглянулись.
— С характером, оказывается.
Они усмехнулись и, проходя мимо, подмигнули Ире. Она выдохнула, будто на секунду поверила, что не всё потеряно, что здесь есть нормальные люди.
Но очень быстро выяснилось, как сильно она ошиблась.
Дни пошли один за другим. Ирина стала понимать: её неприметность не защищает, а наоборот, провоцирует некоторых на чувство безнаказанности. В коридорах, на кухне, возле лифта сотрудники отпускали в её адрес язвительные шуточки, уничижительные эпитеты, а иногда — откровенно грязные предложения. Ирина держалась, как в железных рукавицах, потому что пришла сюда не за сочувствием и не за справедливостью. Ей нужно было увидеть будущий коллектив без грима.
К тому же она начала замечать, что грубость здесь не случайность, а привычка. Как будто для части людей нормой стало топтаться на тех, кто не может ответить.
Из всех сотрудников по-настоящему выделялся только Максим Леонидович. Поначалу он, как и большинство, почти не замечал Ирину — просто проходил мимо. Но однажды, когда две сотрудницы будто бы случайно задели её ведро и вода разлилась по полу, Максим остановился, посмотрел на них холодно и пристыдил так, что они побледнели.
Потом он подошёл к Ире.
— Вам это зачем? Вы же видите, как здесь относятся. Может, лучше найти другое место?
Ирина сжала губы и ответила ровно:
— Я справлюсь.
Она не могла сказать ему правду. Не могла даже намекнуть. Её роль должна была оставаться цельной.
Вскоре Ирина услышала то, ради чего, собственно, и затевалась эта опасная игра.
Однажды она мыла пол в туалете и замерла, когда в помещение вошли две сотрудницы. Они не обратили на неё никакого внимания, будто Ирина была частью кафеля и швабры. И заговорили о Руслане Ефимовиче так, словно обсуждали персонажа чужой жизни.
— Он, конечно, мужчина уже не первой молодости, да и полноват, но ради повышения или хотя бы прибавки к зарплате… можно и потерпеть, сказала одна с неприятной уверенностью.
У Ирины перехватило дыхание. Ей показалось, что воздух в туалете стал тяжёлым, густым.
— И что, у тебя получается? спросила вторая.
— Да никак. Я к нему и так, и эдак, а он словно не замечает. Делает вид верного мужа, цену себе набивает.
Вторая фыркнула:
— Или ему, может, вовсе не девушки нравятся.
И обе расхохотались — громко, цинично, без тени стыда.
Ирина стояла, сжимая ручку швабры так сильно, что побелели пальцы. Ей хотелось шагнуть вперёд и сказать, кто она, кому они это говорят, что они перешли черту. Но она заставила себя молчать. Ради дела. Ради правды, которую хотела добыть.
А ещё через некоторое время она услышала разговор мужчин, и он оказался не просто мерзким, а опасным.
Подсобка, где Ирина переодевалась, соседствовала с курилкой. Тонкая перегородка не спасала. Однажды, пока она складывала форму, к ней донеслись голоса.
Хвастался Геннадий — тот самый, который в первый день позволил себе унизительный жест.
— Конкуренты мне уже предлагали приличную сумму, если кое-что им расскажу, сказал он с самодовольством, будто речь шла о выгодной подработке.
Кто-то ответил насмешливо:
— И ты что?
Геннадий помолчал, затем лениво протянул:
— Думаю. Пока думаю. Но если мне зарплату не поднимут, пусть потом не удивляются.
Ирина застыла. В её голове всё сложилось в одну страшную картину. В отделах, связанных с коммерцией, работали люди, для которых верность компании — пустой звук. Меркантильность здесь не скрывали, а будто считали признаком ума.
Эта мысль ударила сильнее, чем насмешки в коридорах.
В один из вечеров Ирина вышла из подсобки окончательно подавленной. Она накинула рюкзак на плечо и медленно пошла к лифту, словно тянула за собой груз, который никто не видит.
Её догнал Максим.
— Уже уходите, Ирина? спросил он.
Они познакомились в день, когда он вступился за неё, и после этого он хотя бы здоровался не равнодушно, а по-человечески.
— Да. Я работаю на полставки. Два часа утром и два вечером, объяснила Ирина.
Максим посмотрел на неё внимательнее, чем обычно.
— Эта работа… плохо на вас влияет. Вы были куда бодрее, когда только пришли.
Ирина усмехнулась одним уголком губ.
— Непривычно. Устаю.
Она едва не добавила лишнее, почти сорвалась: я ведь только после университета, я никогда… Но вовремя прикусила язык и вместо этого спросила:
— А на вас работа здесь не действует? Вы держитесь спокойно.
— Я свою работу знаю и люблю. Я после института сюда пришёл и до сих пор здесь, ответил он.
Ирина сделала вид, что просто поддерживает разговор, но вопрос у неё был важный:
— Тогда почему вы всё ещё заместитель? Почему не руководитель?
Максим поморщился, будто его задели за больное, но в голосе не было обиды.
— Потому что я не хочу руководить. Не моё. Я хороший маркетолог. Мне нравится продумывать продвижение, анализировать рынок, искать потребности. А управлять людьми… нет, это не моё. Слишком много в этом лишнего.
Ирина кивнула. Лифт приехал, она шагнула внутрь. Но Максим снова догнал её уже у выхода.
— Давайте я вас подвезу.
Ирина почти машинально отказалась.
— Не нужно. Зачем лишний раз давать повод для разговоров? Я на метро.
И тут Максим сказал то, от чего у неё сбилось дыхание.
— Я не боюсь сплетен. Если мне нравится девушка, мне всё равно, кем она работает.
Ирина сделала вид, что не расслышала именно эту часть фразы, и быстро пошла к метро, будто опаздывала. Но внутри у неё всё дрожало.
На следующий день, собираясь уходить, Ирина нашла в подсобке аккуратный конверт. Внутри лежали два билета в кино и записка.
Если вы сегодня не очень устали, давайте сходим на этот фильм. Я его уже видел и смело рекомендую. Максим.
Ирина долго крутила записку в пальцах. Максим явно хотел сблизиться. Но начинать отношения с обмана ей казалось неправильным. Сказать правду было ещё рано: слишком многое зависело от того, чем закончится её проверка коллектива.
Она всё-таки постучалась в кабинет Максима и вошла.
— А после кино вы снова предложите отвезти меня домой? спросила она, пытаясь держаться спокойно.
— Разумеется. Не могу же я отпустить спутницу одну поздно вечером, ответил Максим.
Ирина присела в кресло и опустила взгляд, собираясь с силами.
— Понимаете… Я не хочу начинать ни дружбу, ни отношения с неправды. Поэтому скажу так: я не совсем та, за кого меня здесь принимают. Но обещаю: вы будете первым, кто узнает правду. И это случится довольно скоро.
Максим внимательно посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло удивление, затем тень разочарования. Он всегда мечтал, чтобы девушка рядом была из простых, потому что сам вырос в небогатой семье провинциального городка. А сейчас ему показалось, что Ирина может оказаться кем-то из другого мира, кем-то, кто пришёл сюда ради странной игры или чужого проекта.
Он помолчал и, всё же сдержав себя, спросил:
— А какое отношение ваша тайна имеет к тому, что я отвезу вас домой?
Ирина подняла на него глаза.
— Максим, скоро вы всё поймёте. А сегодня я поеду на такси.
Он будто облегчённо выдохнул и тут же улыбнулся:
— Значит, кино — да?
— Кино — да, ответила Ирина.
После сеанса они разговаривали долго. Фильм Ирине понравился, но ещё больше ей понравилась сама атмосфера: полумрак зала, тихие реплики, ощущение, что рядом человек, который слушает и не торопится перебивать. Ирина настолько увлеклась, что всю дорогу до выхода делилась впечатлениями, а Максим смотрел на неё так, будто открывал заново.
На прощание Ирина протянула руку.
— Давай на ты.
Максим осторожно пожал её пальцы.
— Давай.
Тем временем Руслан Ефимович готовился к серьёзным переговорам. Для компании это был контракт, к которому шли несколько месяцев. Он всё чаще напоминал дочери: пора заканчивать с её затеей и официально вступать в должность. Ирина обещала, но внутри понимала: ей страшно становиться начальницей. Особенно страшно — руководить Максимом.
За эти дни она успела к нему привязаться. Он открыл для неё мир, который раньше существовал где-то рядом, но не касался её жизни: перекусы в простом кафе без изысков и пафоса, ночные прогулки по почти пустым улицам, тишина рощи у пруда, где слышно, как поют соловьи, и то уютное чувство, когда засыпаешь на заднем сиденье машины под музыку, такую же мягкую и спокойную, как сам Максим.
Родители думали, что Ирина, как обычно, встречается с подругами и проводит вечера в клубах. Никто не подозревал, что её настоящая жизнь в эти дни была совсем другой.
Однажды Руслан Ефимович назвал точную дату переговоров и велел дочери прийти в офис пораньше.
Ирина пришла. Но не в образе уборщицы.
В кабинете уже был Максим. Он поднял голову, увидел девушку в дорогой, идеально сидящей одежде, с другой осанкой, с другим взглядом — и не узнал. Только когда Ирина села напротив и спокойно сказала:
— Привет, Макс.
Максим вздрогнул. Он всмотрелся в её глаза, и сомнений не осталось.
Внутри у него всё опустилось. Вчерашняя история, которую он считал пусть странной, но настоящей, вдруг перевернулась. Их связь, ещё хрупкая, мгновенно оказалась в иной реальности.
Руслан Ефимович вошёл и представил Ирину как нового коммерческого директора. Значит, она теперь — начальница Максима. И самый тяжёлый вопрос прозвучал в его голове сам собой: позволит ли генеральный директор, чтобы у его дочери были отношения с подчинённым?
Тревожные мысли Максима прервал голос Руслана Ефимовича:
— Максим, вы подготовили список переговорной группы?
Максим молча протянул лист. Руслан Ефимович быстро пробежал глазами.
— Хорошо. Тогда рассаживаемся. Раз делегацию партнёров возглавляет их коммерческий директор, нашу переговорную команду будет вести аналогичный специалист. Ирина Руслановна, сказал он.
Он усадил дочь во главе стола. По правую руку от неё сел Максим. Затем в кабинет вошли остальные сотрудники.
Ирина видела их лица и понимала: они узнают её. Один за другим. Узнают и не верят. Узнают и краснеют. Узнают и пытаются спрятать взгляд.
Она заметила Геннадия — того самого, кто позволил себе унижение и потом хвастался готовностью продать сведения. Она увидела Эльвиру, которая в первый день называла её невзрачной девицей, и Светлану, мечтавшую соблазнить её отца ради повышения или прибавки. Все они смотрели на неё так, будто под ними внезапно провалился пол.
Ирина поднялась и уверенно взяла слово.
— Позвольте представиться. Меня зовут Ирина Руслановна Быстрова. Вы знали меня в другой роли — как технического работника. Теперь пришло время сказать правду. Работа в младшем персонале дала мне куда больше понимания атмосферы в офисе, чем любые справки через помощников или отчёты. Поэтому у меня уже есть несколько важных кадровых выводов.
По кабинету прошёл шум: кто-то заёрзал на стуле, кто-то нервно сглотнул, кто-то прошептал соседу что-то едва слышное. Но Ирина продолжила, не повышая голоса.
— Сейчас мы едем в аэропорт: встречаем партнёров, сопровождаем их в гостиницу и проводим совместный обед в ресторанe отеля. После обеда я жду вас здесь, чтобы окончательно утвердить стратегию на переговорах. Я внимательно выслушаю ваши предложения и замечания.
Она обвела взглядом притихший кабинет и спокойно добавила:
— На следующий день завтракаем там же. Затем знакомим гостей с городом. Надеюсь, все ответственные за организацию справились со своими задачами. Переговоры начнутся в 13:00 в кабинете генерального директора. По их окончании я буду ждать вас у себя, чтобы принять финальное решение.
Сотрудники поднялись почти одновременно. Никто не говорил ни слова. Каждый словно пытался в уме восстановить всё, что он сделал или сказал в присутствии уборщицы, и понять, как это теперь отзовётся.
Максим выходил последним. Ирина окликнула его уже у двери.
— Максим, когда всё это закончится, ты сможешь подвезти меня домой?
Максим остановился, будто не веря, что она говорит с ним так же просто, как вчера.
— С удовольствием, Ирина Руслановна. Можно один вопрос?
— Можно.
Максим понизил голос:
— Ты их всех уволишь?
Ирина едва заметно улыбнулась.
— Посмотрим. Сначала я хочу увидеть, как команда умеет встречать партнёров и вести переговоры. У меня нет желания сводить личные счёты. Если люди профессиональны и полезны компании, пусть работают.
Максим кивнул, но не удержался от ещё одного вопроса, который был важнее предыдущего.
— А как будут складываться твои отношения… с заместителем?
Ирина посмотрела на него так, что у него внутри снова поднялась надежда.
— Я надеюсь, что он наконец предложит мне руку и сердце.
Максим взял её руку и мягко поцеловал пальцы.
— Ты достойна гораздо большего, чем просто предложение.
Переговоры прошли успешно. Контракт, которого компания добивалась много месяцев, наконец был подписан. Сотрудники справились с задачами без провалов, а служба безопасности не обнаружила утечки важных данных. Партнёры благодарили за тёплый приём и организацию, говорили комплименты, улыбались.
Но внутри команды праздничного настроения не было. Люди ждали расплаты. Ждали понижений, увольнений, публичных разборов. Слишком многие успели сказать лишнее, позволить себе жестокость или цинизм, пока считали Ирину незаметной.
На общем собрании Ирина сделала то, чего никто не ожидал.
Она поблагодарила всех за работу и сообщила, что сотрудники получат премии и надбавки к окладу.
По залу прошёл вздох. Несколько человек переглянулись так, словно не поняли смысла слов. Те, кто особенно усердствовал в насмешках и унижениях, смотрели на Ирину с растерянностью: они ждали другого финала.
Ирина выдержала паузу и пояснила, спокойно, без демонстративной строгости, но так, что каждое слово звучало как окончательное решение.
— Я высоко ценю в людях порядочность, чуткость и тактичность. Должна признаться: работая в младшем персонале, я почти не встречала этих качеств в нашем коллективе. И да, у меня было желание уволить всех, кто позволял себе унижать другого человека. Но бизнес не должен строиться на обидах и мести. Поэтому, учитывая ваш опыт и профессиональные результаты, сегодня я никого не увольняю.
Она обвела взглядом аудиторию и добавила:
— Но у этого решения есть условие. У вас есть месяц, чтобы освоить правила хорошего тона. Не только в присутствии начальства и партнёров, а в ежедневном общении друг с другом и с младшим персоналом. Если для кого-то это слишком сложная задача, я жду заявление по собственному желанию. Остальным желаю успеха. И предупреждаю заранее: через месяц я сделаю выводы.
В зале повисла тишина. А потом сотрудники начали аплодировать. Сначала неуверенно, будто проверяя, можно ли. Затем всё громче и дружнее. Люди аплодировали не только начальнице, но и неожиданному шансу стать лучше и не потерять работу из-за собственной грубости.
Прошёл месяц. За этот месяц многие действительно изменились, потому что впервые поняли: уважение — это не декорация для визитов партнёров, а ежедневная обязанность. А те, кто не смог или не захотел меняться, ушли сами, не дожидаясь решений.
И именно тогда весь коллектив получил приглашения на свадьбу Ирины и Максима. Руслан Ефимович организовал торжество в отеле на средиземноморском побережье. Для Ирины это стало не просто праздником, а точкой, в которой её рискованный эксперимент обрёл смысл: она не только узнала людей, но и сумела изменить правила внутри собственного дома — семейной компании, которой теперь предстояло жить и работать по-настоящему достойно.
