– Давай сюда, осторожнее с углом!
Сергей перехватил тяжелую коробку, пока Анна придерживала дверь локтем. Картонный бок опасно прогнулся, обнажив стопку книг, и она инстинктивно подставила колено.
– Ты же сказал, что там посуда.
– Я ошибся. – Сергей протиснулся в прихожую, оставляя на свежевыкрашенной стене серую полосу. – Посуда в той, синей.
Анна закатила глаза, но промолчала. Новая квартира пахла штукатуркой, краской и чем-то неуловимо свежим – запахом начала. Современный жилой комплекс, панорамные окна, паркинг под домом. Все, о чем они мечтали последние три года, откладывая каждую свободную копейку.
– Знаешь, мне предложили возглавить новый проект, – Анна присела на подоконник, наблюдая, как муж разбирает очередную коробку. – Если справлюсь с задачами, то повышение практически в кармане.
Сергей поднял голову, и в его взгляде мелькнула смесь гордости и легкой тревоги.
– Снова будешь засиживаться до полуночи?
– Не бойся, в этот раз ты не будешь питаться одними бутербродами. Нагрузка не такая большая.
Он усмехнулся, и напряжение, копившееся из-за переезда, немного отпустило…
…Через неделю в соседнюю квартиру въехала другая пара. Они столкнулась с ними у лифта – высокий широкоплечий парень с открытой улыбкой и миниатюрная блондинка, увешанная пакетами из дорогих магазинов.
– Иван! – он протянул руку так, будто они уже были лучшими друзьями. – А это Маша, моя жена. Мы теперь соседи, так что готовьтесь к веселью!
– Анна, – она пожала протянутую ладонь, отмечая про себя его крепкое рукопожатие и слишком громкий голос. – Рады знакомству.
– Заходите к нам в субботу! – Мария подхватила мужа под руку. – Устраиваем новоселье.
Сергей расплылся в улыбке:
– Обязательно придем!
Анна промолчала, но что-то кольнуло под ребрами – легкое предчувствие, которое она списала на усталость.
Первая пятница прошла относительно спокойно – музыка стихла около полуночи. Второй раз дискотека затянулась до двух. К третьей неделе Анна лежала без сна, уставившись в потолок, пока басы из соседней квартиры вибрировали в стенах. Три часа ночи. Потом четыре.
– Сережа, – она толкнула мужа в плечо. – Сережа, ты слышишь это?
Он что-то пробормотал, натягивая одеяло на голову. Легко ему – засыпал за минуту и дрыхнул до утра, хоть из пушки стреляй.
В понедельник начальник вызвал ее в кабинет.
– Анна, что происходит? Ты допустила три ошибки в отчете. Три. За всю твою работу здесь – ни одной, а тут сразу три.
Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. Веки налились свинцом, мысли ворочались медленно и неохотно.
– Простите. Это не повторится.
Но повторилось. Снова и снова.
– Может, просто поговорить с ними? – предложил Сергей за ужином, ковыряя вилкой пасту. – Иван нормальный мужик, договоримся.
Анна выдохнула сквозь зубы.
– Хорошо. Давай я попробую.
Иван открыл дверь, а за его спиной гремела музыка, мелькали силуэты гостей.
– О, соседка! Заходи, у нас как раз…
– Иван, – Анна сцепила руки перед собой, чтобы не выдать дрожь. – Нам нужно поговорить. Ваша музыка… Мы не можем спать. Я работаю, мне нужен отдых.
Он склонил голову набок, разглядывая ее с насмешливым любопытством.
– Ань, расслабься. Жизнь одна, надо уметь веселиться.
– Я серьезно. Пожалуйста, хотя бы после полуночи…
– Маш! – он обернулся, не дослушав. – Иди сюда, послушай!
Мария выплыла из глубины квартиры, покачивая бокалом.
– Что такое?
– Соседка говорит, мы слишком громко живем.
Они переглянулись и засмеялись.
– Господи, Аня, – Мария отмахнулась. – Присоединяйся лучше. А то ходишь вечно напряженная, все в себе копишь… Ладно, нам пора, гости ждут!
Дверь закрылась. Анна осталась стоять в коридоре, слушая, как за тонкой перегородкой снова взвывает музыка.
…В управляющей компании ее встретила женщина с усталым лицом и папкой входящих документов толщиной в ладонь.
– Шум? Пишите заявление в полицию.
– Я написала. Три раза.
– Значит, пишите четвертое. И приложите доказательства. Аудиозаписи, свидетельские показания, замеры уровня шума. Без этого ничего нельзя сделать.
Анна купила профессиональный диктофон. Каждую пятницу и субботу она методично нажимала на кнопку записи, фиксируя время в блокноте аккуратным почерком. Пятнадцатое марта, суббота, 01:47-03:52. Шестнадцатое марта, воскресенье, 02:15-04:30.
Когда она принесла папку с записями к участковому, ей показалось, что дело наконец сдвинется.
…Через два дня музыка стала громче. К ней добавились ритмичные удары – кто-то с той стороны стены бил по ней кулаком или ногой, снова и снова.
– Они узнали, – прошептала Анна, прижимаясь спиной к стене. – Они узнали и теперь специально…
Головная боль стала ее постоянной спутницей – тупая, изматывающая, пульсирующая в висках. Бессонница превратилась во что-то большее: тревога накатывала волнами, сжимала горло, мешала дышать.
– Ты преувеличиваешь, – Сергей обнял ее за плечи, но она вывернулась. – Ну шумят, подумаешь. Все так живут.
– Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь.
Муж посмотрел на нее – и в этом взгляде не оказалось ничего, кроме растерянности. Она поняла, Сергей ей не поможет. Придется все делать самой.
– Поехали к маме, – сказала Анна неделю спустя. – Пожалуйста. Мне нужно выбраться отсюда хотя бы на пару дней. Я перевелась на удаленку, пока в офис ходить не надо.
Деревня встретила их запахом свежескошенной травы и оглушительной тишиной. Нина Петровна вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук.
– Доченька. – Она обняла Анну, и та уткнулась лицом в теплое плечо, вдыхая знакомый с детства запах. – Худенькая какая стала. Совсем себя не бережешь.
Тишина обволакивала, баюкала, исцеляла. Ни музыки, ни криков, ни ударов по стене – только шелест листьев и далекое мычание коров.
Но через три дня им нужно было возвращаться. К работе. К квартире. К соседям.
Проблема никуда не делась.
Анна сидела на веранде, закутавшись в старый плед матери, и смотрела, как солнце садится за лесополосу. Тишина – густая, осязаемая, почти забытая. И где-то в этой тишине родилась мысль. Дикая, безумная, но такая сладкая.
– Мам, – она повернулась к Нине Петровне, которая перебирала яблоки в плетеной корзине. – А помнишь Галину? Ту, что пятерых родила и в однушке ютилась?
– Помню, конечно. Так они до сих пор там живут. Близнецы у нее народились недавно, представляешь? В сорок-то лет Господь послал.
Анна прикусила губу. Семеро детей. Близнецы-груднички. Однокомнатная квартира.
– А если бы им кто-то предложил пожить… бесплатно? На все лето. В хорошей квартире? Только за коммуналку?
Нина Петровна подняла голову, прищурилась.
– Ты это к чему, дочка?
Анна не ответила. Но план уже выстраивался в голове – четкий, безжалостный, идеальный.
Сергей узнал о плане последним. Анна рассказала ему вечером, когда они паковали вещи для переезда к матери на два месяца.
– Ты серьезно? – он замер с футболкой в руках. – Мы подселим к себе… семью с семью детьми? На три месяца?
– С семью детьми, двое из которых – новорожденные близнецы.
– Чтобы они шумели…
– Чтобы Иван да Марья наконец поняли, что это такое – не спать по ночам.
Сергей опустился на кровать. Потер лицо ладонями.
– Это… это безумие.
– А мне нравится.
Сергей смотрел так, будто он впервые разглядел в Анне что-то, чего раньше не замечал.
– Ладно, – сказал он наконец. – Делай как знаешь.
Галина плакала, когда Анна протянула ей ключи. Настоящие, горькие слезы благодарности текли по ее усталому лицу.
– Доченька, да как же… Бесплатно? Совсем бесплатно?
– Только коммуналка. И живите все лето.
Анна отвернулась. Смотреть на эту женщину оказалось невыносимо.
…Три месяца в деревне тянулись медленно, как патока. Анна помогала матери в огороде, училась печь пироги, гуляла по лесу. Спала – крепко, без снов, по десять часов в сутки. Тело восстанавливалось, но мысли не отпускали.
Что сейчас происходит там, в квартире? Как близнецы? Плачут ли по ночам?
Плакали. Еще как плакали…
…Когда Анна и Сергей вернулись, Галина уже неделю как съехала – нашла работу в другом городе, забрала детей. Квартира пахла молоком, детской присыпкой и чем-то неуловимо теплым.
А потом Анна столкнулась с Иваном в подъезде.
Она его не сразу узнала. Тот самый широкоплечий весельчак с заразительной улыбкой превратился в серую тень. Темные круги под глазами, угрюмое выражение лица, плотно сжатые губы, когда он тянулся к кнопке лифта.
– Привет, – выдавил Иван. И голос у него тоже изменился – потух, сел. – Вы… вернулись?
– Вернулись.
Он кивнул. Дернул щекой.
– Слушай, Ань… – он запнулся, будто слова застревали где-то на полпути. – Мы это… Мы теперь тихо живем. Совсем тихо. Маша даже пылесосит только днем, представляешь?
Анна молча смотрела на него.
– И если что… ну, если мы вдруг помешаем… ты скажи, ладно? Сразу скажи. Мы исправимся. Только не нужно больше детей… Пожалуйста…
Она кивнула. Лифт приехал, двери разъехались.
– Спокойной ночи, Иван.
Он вздрогнул. Потом глянул исподлобья.
– Да, да, конечно. Спокойной ночи.
Вечера теперь текли в блаженной тишине. Никакой музыки, никакого шума. Иван и Мария ходили по своей квартире буквально на цыпочках – Анна иногда слышала их приглушенный шепот за стеной. Наверное они боялись. «Боялись возвращения близнецов»- улыбнулась Аня.
Сон вернулся. Работа наладилась. Сергей снова обнимал ее по вечерам, и между ними больше не висело то напряжение, та глухая стена непонимания.
– Ты знаешь, а ты молодец, еще и придумала такое… – сказал он однажды. — Я бы не смог.
Анна улыбнулась.
Клин клином вышибают. Так говорила мама.
Анна получила свою тишину..
