Светлана подняла глаза на Виктора, стараясь удержать в руке телефон так, чтобы он не видел, как дрожат пальцы. Экран высветил переписку, которую она случайно открыла, пока он был в душе. «Ирочка, помоги выбрать кольцо. Ты же знаешь, что лучше». Дальше шли фотографии украшений, какие-то милые смайлики от бывшей жены, её развёрнутые комментарии про каратность и огранку.
– Света, да перестань ты выдумывать! – голос Виктора прозвучал так громко, что эхо ударилось о стены их будущей спальни. – Какая может быть ревность? Я же с тобой, а не с ней! Просто Ира разбирается в ювелирке, вот я и спросил совета. Ерунда всё это.
Он обхватил полотенцем бёдра, капли воды стекали по плечам. Обычно Светлана любила смотреть на него таким, свежим после душа, с мокрыми седеющими волосами. Но сейчас внутри что-то сжималось, будто кто-то невидимый выкручивал внутренности в тугой узел.
– Витя, это кольцо для меня, – она произнесла это тихо, почти шёпотом. – Понимаешь? Для меня. Зачем спрашивать у неё?
Он закатил глаза, отвернулся к зеркалу, начал вытирать лицо.
– Господи, какая разница! Важно же, чтобы хорошее было. Она всегда разбиралась в таких вещах. У неё вкус есть.
Светлана опустила телефон на кровать. В горле встал ком. Вот так просто. «У неё вкус есть». А у меня, значит, нет? Или дело не в этом? Она попыталась нащупать слова, которые объяснят ему, что не так. Что бывшая жена мужа не должна выбирать обручальное кольцо для новой. Что это противоестественно. Что отношения после развода имеют какие-то границы, пусть даже она не может точно сформулировать, где они проходят.
– Послушай, – начала она и осеклась. Виктор уже натягивал домашние брюки, насвистывал что-то, явно считая разговор законченным. – Витя, мне некомфортно с этим. Можем просто… не советоваться с ней? По таким вещам?
Он застыл, посмотрел на неё с искренним недоумением.
– Светка, мы же взрослые люди. Ира – часть моей жизни. Двадцать пять лет! У нас дочь. Я не могу просто взять и вычеркнуть её. Да и зачем? Мы расстались спокойно, по-хорошему. Мы друзья.
Вот это слово. «Друзья». Светлана слышала его так часто за последние полгода, что оно начинало звучать как заклинание. Как оправдание всему. Ирина звонила посоветоваться насчёт ремонта в квартире, которая теперь принадлежала только Виктору. Ирина присылала смешные мемы в общий чат с их дочерью Аней, куда Виктор иногда добавлял Светлану. Ирина приезжала к свекрови на чай. Свекрови, которая через три недели должна была стать свекровью Светланы.
Поначалу Светлана пыталась быть современной, понимающей. Ведь правда, они взрослые люди. Развод не означает вражду. Но постепенно, по капле, по крошечке, начала накапливаться горечь. Потому что эмоциональная связь с бывшим не прерывалась. Она была жива, она дышала, она занимала место, которое, казалось Светлане, должно принадлежать ей.
Три месяца назад они с Виктором решили пожениться. Он сделал предложение в небольшом ресторанчике на берегу водохранилища. Светлана плакала от счастья, кивала, не в силах вымолвить слова. После тяжёлого развода, после пяти лет одиночества, после бесконечных вечеров с книгой и чаем, она наконец встретила человека, рядом с которым хотелось быть. Виктор был надёжным, спокойным, с тихим юмором и привычкой гладить её по руке, когда они смотрели фильмы.
Но с того вечера, с момента «да», в их отношения будто просочилась вода. Медленно, незаметно, но неуклонно. Подготовка к свадьбе превратилась в минное поле, где каждый второй разговор заканчивался недопониманием.
– А давай позовём только самых близких, – предложила Светлана как-то вечером за ужином, перекладывая салат в тарелке.
– Конечно. Маму, Аню, Серёжу с женой, твою Наташу… Ой, и Ирку надо позвать. Аня расстроится, если мамы не будет.
Светлана так резко подняла голову, что шея щёлкнула.
– Ирину? На нашу свадьбу?
Виктор жевал котлету, кивнул как ни в чём не бывало.
– Ну да. А что такого? Аня очень хочет, чтобы мы все были вместе в этот день. Ира ведь тоже радуется за меня.
– Витя, – Светлана отложила вилку, положила руки на стол, сцепив пальцы. – Это же наша свадьба. Наша с тобой. Зачем там твоя бывшая жена?
Он наконец оторвался от тарелки, посмотрел на неё с лёгким раздражением.
– Света, опять ты за своё. Какая она бывшая? Она мать моего ребёнка. Мы в нормальных отношениях. Что за предрассудки?
– При чём тут предрассудки? – голос Светланы дрогнул. – Это границы в паре. Обычные, нормальные границы. Я не хочу, чтобы она была там.
Виктор вздохнул, откинулся на спинку стула.
– Знаешь, я не понимаю, откуда эта ревность к прошлому. У меня с Ирой всё кончено. Давно. Я люблю тебя. Но я не собираюсь делать вид, что её не существует. Это лицемерие какое-то.
Он встал, унёс тарелку к раковине. Разговор был окончен. Светлана сидела, глядя на остывший салат. Ревность к прошлому. Может, он прав? Может, это она слишком мелочная, собственническая? Но почему тогда внутри всё болит? Почему каждый раз, когда он упоминает Ирину, что-то холодное ползёт по рёбрам?
На следующий день Светлана зашла к подруге Наташе. Они знали друг друга со школы, пережили вместе первые влюблённости, браки, рождение детей, разводы. Наташа жила в соседнем подъезде, в такой же двушке, заваленной цветами на подоконниках.
– Налить? – Наташа потянулась к буфету.
– Давай чай, – Светлана скинула туфли, устроилась на диване. – Мне рассказать надо.
И рассказала. Про кольцо, про предстоящую свадьбу, про Ирину, которая словно призрак присутствует во всех углах их отношений. Наташа слушала, кивала, хмурилась.
– Слушай, а он хоть понимает, что ты чувствуешь?
– Говорит, что ерунда всё это. Что я придумываю проблему на пустом месте.
Наташа помолчала, крутя в руках чашку.
– Знаешь, у меня сестра так же жила. Вышла за разведённого. Его бывшая была во всём. В выборе штор, в планировании отпуска, даже обои вместе выбирали. Сестра терпела года два, потом ушла. Говорит, не могла жить втроём.
– Но ведь они правда дружат. Виктор не врёт мне, не скрывается. Всё на виду.
– Вот именно. На виду. А ты где? – Наташа прищурилась. – Света, понимаешь, как отстоять себя в такой ситуации? Только честно сказать, что тебе не подходит. Если он тебя любит, услышит. А если нет… ну, значит, вы просто не сошлись.
Светлана обхватила чашку руками. Горячий фарфор обжигал ладони, но это было приятно. Реальное ощущение среди всей этой зыбкости.
– Я боюсь, Наташ. Боюсь потерять его. Пять лет одна была. Думала, всё, привыкла. А тут он появился, и как будто заново ожила. А вдруг больше никого не будет?
– А вдруг будет кто-то, с кем не придётся терпеть бывшую жену на свадьбе? – Наташа накрыла её руку своей. – Не продавай себя дёшево. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя слышали.
Вечером Светлана попыталась ещё раз. Виктор сидел с ноутбуком, разбирал какие-то чертежи.
– Витенька, – она присела рядом на диван. – Давай серьёзно поговорим. Про Ирину.
Он поморщился, не отрываясь от экрана.
– Опять?
– Да, опять. Потому что мне важно. Послушай, я не против того, чтобы вы общались. Я понимаю, что у вас дочь. Но может быть… может быть, установить какие-то границы? Не советоваться по всем вопросам, не включать меня в их общие чаты, не…
– Света, – он закрыл ноутбук, повернулся к ней. На лице читалось терпение, с которым объясняют что-то ребёнку. – Я не понимаю, чего ты хочешь. Я не изменяю тебе. Я не скрываю ничего. Ира – часть моей семьи. Да, бывшая жена, но всё равно часть. Мы прожили вместе четверть века. У нас общие друзья, общие воспоминания. Я не могу и не хочу это отрезать. Это нечестно по отношению к ней и к самому себе.
– А по отношению ко мне? – голос Светланы стал тише. – Честно?
– Ты просишь меня выбирать между вами. А я не хочу выбирать. Я уже выбрал тебя, когда позвал замуж. Чего ещё?
Он снова открыл ноутбук. Разговор окончен. Светлана встала, пошла на кухню. Налила воды, выпила залпом. В зеркале на стене отражалось незнакомое лицо. Усталое, растерянное. Пятьдесят два года. Половина жизни за плечами. И вот опять не можешь понять, правильно ли ты чувствуешь или проблема в тебе самой.
Через неделю Светлана решилась на разговор со свекровью. Галина Петровна жила в небольшой квартире на первом этаже, утопающей в фикусах и фотографиях. Светлана принесла пирог, села на продавленный диван, покрытый вязаным пледом.
– Галина Петровна, я хотела посоветоваться, – начала она осторожно.
– Конечно, деточка, – старушка налила чай в чашки с золотой каёмкой. – Слушаю тебя.
– Это насчёт свадьбы. Виктор хочет пригласить Ирину. А я… мне кажется, это неправильно.
Галина Петровна подняла брови, отпила чай.
– А что тут неправильного? Ирочка же свой человек.
– Но она бывшая жена Виктора. Понимаете, мне как-то неловко, что она будет на нашей свадьбе.
Свекровь поставила чашку, вытерла губы салфеткой. В её глазах мелькнуло что-то жёсткое.
– Светочка, я тебя понимаю. Но пойми и ты. Ирочка для нас как дочь. Двадцать пять лет она была в этой семье. Родила Анечку, ухаживала за моим мужем, когда он болел. Мы с ней каждую неделю созваниваемся. Мы её не вычеркнем просто так из-за того, что с Витей не сложилось.
Светлана сглотнула. В животе начало сосать от обиды.
– Я не прошу вычёркивать. Просто… может быть, не на свадьбе? Это же новый этап для Виктора. Для нас.
– Деточка, – Галина Петровна накрыла её руку морщинистой ладонью. – Не устраивай сцен. Виктор и так нервничает из-за твоих капризов. Будь мудрее. Ирина не претендует на него, она давно с другим встречается. Что за ревность?
Светлана почувствовала, как горячая волна подкатывает к горлу. Капризы. Сцены. Все говорят одно и то же. Будто она маленькая девочка, которая не понимает, как устроен мир взрослых.
– Хорошо, – пробормотала она и допила чай. – Спасибо за совет.
Вышла на улицу, и только там, стоя у подъезда, позволила себе глубоко вдохнуть. Холодный октябрьский воздух обжёг лёгкие. Значит, так. Она одна против всех. Против Виктора, против его матери, против Ани, которая тоже считала, что мама должна быть на свадьбе. Может, правда что-то не так с ней самой?
Вечером того же дня Светлана открыла ноутбук, набрала в поисковике: «бывшая жена на свадьбе нормально ли». Статей оказалось море. Женские форумы, советы психологов, истории из жизни. Она читала и читала, пока не заболели глаза. И постепенно внутри начало что-то проясняться. Она не одна. Множество женщин сталкивались с тем же самым. Поздние отношения часто приносили такой багаж. Бывшие супруги, дети, устоявшиеся связи. И граница между «дружбой» и «незавершённостью» была тонкой.
Одна психолог писала: «Если мужчина продолжает советоваться с бывшей женой по личным вопросам, касающимся новых отношений, это говорит о том, что эмоционально он всё ещё привязан к прошлому. Новая партнёрша оказывается в позиции третьего лишнего».
Третьего лишнего. Вот оно. Именно так Светлана и чувствовала себя последние месяцы. Словно пришла в дом, где все комнаты уже заняты, и для неё оставили только крохотную кладовку.
Она закрыла ноутбук. Завтра поговорит с Виктором. Серьёзно, без слёз, без истерик. Просто скажет, что не может выйти замуж в таких условиях. Что ей нужны гарантии, что он услышит её. Что хотя бы на свадьбе, в этот один день, Ирины не будет.
Но утром, когда она попыталась начать, Виктор перебил:
– Света, у меня важная встреча. Давай вечером, а?
Вечером он пришёл усталый, попросил не грузить его.
На следующий день – снова что-то срочное.
Светлана понимала, что он избегает разговора. Что ему проще сделать вид, будто проблемы нет. Потому что если признать её существование, придётся что-то менять. А менять ничего не хотелось. Всё было удобно: новая любовь, старая дружба, всё на своих местах.
За две недели до свадьбы Светлана купила платье. Кремовое, простое, без излишеств. Продавщица сказала, что оно очень ей идёт. Светлана смотрела на своё отражение в зеркале примерочной и не узнавала себя. Бледная, с синяками под глазами. Невеста ли это? Или женщина, которая идёт на казнь?
Примерно тогда же позвонила Аня.
– Светлана Михайловна, – голос девушки был бодрым, жизнерадостным. – Я тут подумала, может, маме подарок какой сделаем от нас с вами? Ну, как знак того, что мы все теперь одна семья?
Светлана слушала, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.
– Аня, милая, – сказала она осторожно. – Я рада, что ты в хороших отношениях с мамой. Но она не будет на свадьбе.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
– Как это не будет? Папа сказал, что всё согласовал. Я уже пригласила её.
– Аня, я не хочу, чтобы она была там.
– Но почему?! – в голосе девушки прозвучала неподдельная обида. – Вы что, думаете, мама будет портить вам праздник? Она же радуется за папу! Она вообще классная, вы просто не знаете её. Если бы познакомились нормально, подружились бы.
– Аня, – Светлана закрыла глаза. – Я не хочу дружить с бывшей женой твоего отца. Я хочу построить с ним свою, отдельную жизнь.
– То есть меня вы тоже вычеркнете? – голос стал холодным. – Потому что я часть его прошлой жизни?
– Нет, конечно, нет! Ты его дочь, это совсем другое.
– А мама – мать его дочери. Это тоже навсегда. Знаете, мне казалось, вы адекватная. А вы как все эти злые мачехи, которые пытаются разрушить семью.
Девушка бросила трубку. Светлана сидела на кровати, глядя в пустоту. Злая мачеха. Разрушительница семьи. Удивительно, как быстро всё перевернулось. Она ведь никого не разрушала. Они развелись сами, за два года до того, как Светлана познакомилась с Виктором. Но теперь вся вина почему-то на ней.
Вечером Виктор пришёл мрачный.
– Аня в слезах, – сказал он вместо приветствия. – Зачем ты так с ней разговаривала?
– Витя, я просто сказала правду. Что не хочу Ирину на свадьбе.
– Господи, Света! – он сбросил куртку на стул. – Ну сколько можно? Аня считает Ирину важным человеком. Для неё это больно, что ты отрезаешь маму.
– Я не отрезаю! Пусть общаются сколько хотят. Но свадьба – это наше с тобой событие, наше!
– Нет, это событие для всей семьи! – Виктор повысил голос. – Ты вообще понимаешь, что творишь? Ты ставишь меня перед выбором: либо дочь счастлива, либо ты. Это манипуляция!
Светлана отшатнулась, будто он ударил её.
– Манипуляция? Я просто хочу, чтобы ты услышал меня. Хоть раз.
– Я слышу тебя каждый день! – он схватился за голову. – Одно и то же! Ирина туда, Ирина сюда. У меня голова раскалывается от этого. Почему ты не можешь быть проще? Нормальные люди как-то уживаются, а ты из каждой ерунды делаешь трагедию.
Он ушёл в ванную, хлопнув дверью. Светлана осталась стоять посреди комнаты. «Ерунда». Вот чем были её чувства для него. Ерундой.
Той ночью она не спала. Лежала, глядя в потолок, слушая его ровное дыхание рядом. И думала. Вспоминала все моменты, когда он игнорировал её просьбы. Как она просила не обсуждать их личную жизнь с Ириной – он продолжал. Как просила не добавлять её в общие чаты – он смеялся, говорил, что она параноик. Как она намекала, что хотела бы, чтобы в их квартире не висели старые семейные фотографии с Ириной – он сказал, что это история, которую нельзя стирать.
А что можно? Что она вообще может в этих отношениях? Промолчать, согласиться, подстроиться. И что дальше? Жить, зная, что каждое её «хочу» будет встречено раздражением и обвинениями?
К утру Светлана приняла решение. Позвонила подруге.
– Наташ, можно к тебе приеду?
– Конечно. Что-то случилось?
– Наверное, я схожу с ума.
Наташа молча выслушала всё, что накопилось. Потом налила по рюмке коньяка.
– Пей.
Они выпили. Светлана поморщилась.
– Знаешь, что я тебе скажу, – Наташа посмотрела ей в глаза. – Уходи.
– Что?
– Уходи от него. Пока не поздно. Пока не стала женой и не связала себя окончательно. Света, он тебя не слышит. Он не хочет слышать. Ему удобно, как есть. И это не изменится.
– Но я люблю его…
– И что? Любовь – это не карт-бланш на издевательства. Ты заслуживаешь того, чтобы твои чувства были важны. Чтобы твои границы уважали. А он… он даже не пытается понять, почему тебе больно.
Светлана вытерла слёзы, которые сами собой потекли по щекам.
– Мне пятьдесят два. Может, это последний шанс не быть одной.
– А может, это первый шанс быть собой, – Наташа сжала её руку. – Не предательницей, не злодейкой, не истеричкой. Просто женщиной, у которой есть право на собственные чувства.
День свадьбы выдался ясным. Холодным, но солнечным. Светлана проснулась рано, ещё затемно. Виктор спал на своей половине кровати, отвернувшись. Последнюю неделю они почти не разговаривали. Он дулся, она молчала. Оба делали вид, что всё в порядке, что через несколько часов они станут мужем и женой, и это счастливый день.
Светлана встала, подошла к окну. За стеклом медленно светало. Розоватое небо, голые деревья, первый иней на траве. Красиво. Почему же внутри такая пустота?
Она оделась, сделала макияж. Надела кремовое платье. Посмотрела на себя в зеркало. Вот она, невеста. Только глаза чужие. Испуганные.
В ЗАГС приехали вместе, молча. Виктор был в новом костюме, пах одеколоном. Красивый, статный. Когда-то Светлана таяла от его взгляда. А теперь просто шла рядом, как автомат.
Гости собрались в фойе. Наташа, коллеги Светланы, брат Виктора с семьёй, Галина Петровна, Аня. Все улыбались, поздравляли. Светлана кивала, благодарила. Виктор держал её под руку, изображал счастливого жениха.
И тут дверь открылась. Вошла женщина лет пятидесяти, стройная, в элегантном тёмно-синем костюме. Светлые волосы, уложенные волной, лёгкий макияж, жемчужные серьги. Ирина.
Светлана почувствовала, как внутри всё оборвалось. Она медленно повернула голову к Виктору. Он смотрел в сторону, делая вид, что занят разговором с братом. Но уши покраснели. Значит, знал. Пригласил, несмотря на все её слёзы, мольбы, разговоры. Просто пригласил и решил не говорить, чтобы она не устроила скандал заранее.
Ирина подошла к Галине Петровне, обняла её, поцеловала. Потом обняла Аню. Они что-то шептались, смеялись. Семья. Родные люди. А Светлана стояла в стороне, в своём кремовом платье, и чувствовала себя лишней на собственной свадьбе.
– Витя, – тихо позвала она.
Он обернулся, на лице неуверенная улыбка.
– А, Света. Слушай, не сердись, ладно? Аня так просила. Я не мог отказать дочери. Ты же понимаешь.
Она посмотрела на него. Долго, внимательно. Пыталась найти в его глазах хоть что-то. Раскаяние, понимание, сожаление. Но там было только лёгкое раздражение и надежда, что она не испортит праздник.
– Я понимаю, – сказала Светлана.
Виктор облегчённо выдохнул, похлопал её по плечу.
– Вот и умница. Пойдём, нас уже зовут.
Светлана кивнула. Развернулась и пошла. Только не в зал, а к выходу. Быстро, не оглядываясь. Сердце стучало где-то в горле, ноги подгибались, но она шла.
– Света! Света, ты куда?! – голос Виктора за спиной.
Она не обернулась. Вышла на улыцу, холодный воздух ударил в лицо. Остановила первую попавшуюся машину.
– Увезите отсюда, пожалуйста.
Водитель, пожилой мужчина, посмотрел на неё с сочувствием.
– Передумали, милая?
– Нет, – Светлана села на заднее сиденье. – Наоборот. Решилась.
Дома она стянула платье, повесила в шкаф. Сняла макияж. Легла на диван, укрылась пледом. Слёз не было. Была странная лёгкость, будто сбросила рюкзак, который месяцами тащила на плечах.
Телефон разрывался от звонков. Виктор, Аня, Галина Петровна, Наташа. Светлана отключила звук. Потом встала, заварила чай. Села у окна, смотрела на осенний двор. Дети играли в песочнице, старушка выгуливала таксу, кто-то вешал бельё на балконе. Жизнь шла своим чередом.
«Что дальше?» – спросила она себя. И не нашла ответа. Но это было нормально. Не обязательно знать всё сразу. Главное, что она наконец услышала себя. Отстояла свою правоту. Сказала «нет» тому, что делало её несчастной.
Три недели она не выходила на связь. Потом написала Виктору коротко: «Прости. Не могу. Желаю счастья». Он не ответил.
Ещё через неделю Наташа зашла с тортом.
– Ну что, отшельница, хватит прятаться.
Они сидели на кухне, пили чай, ели торт.
– Знаешь, – сказала Светлана, – я думала, будет больнее. А мне… спокойно. Впервые за полгода.
– Потому что ты сделала правильно, – Наташа улыбнулась. – Ты выбрала себя. Это всегда правильно.
– А если больше никого не будет?
– А если будет кто-то, кто увидит тебя? Настоящую, со всеми твоими чувствами и границами? И не заставит извиняться за них?
Светлана задумалась. Может быть. Может быть, и будет. А может, нет. Но сейчас это не казалось таким страшным. Потому что одиночество лучше, чем чувствовать себя невидимой рядом с кем-то.
Декабрь пришёл с первым снегом. Светлана вернулась на работу, начала ходить в бассейн, записалась на курсы английского. Жизнь медленно возвращалась в привычное русло. Иногда, по вечерам, ей становилось грустно. Вспоминались хорошие моменты с Виктором: как они смеялись над глупыми комедиями, как он готовил ей завтрак по воскресеньям, как гладил по голове перед сном. Но потом она вспоминала и другое. Как он не слышал её. Как обесценивал её чувства. Как выбрал комфорт прошлого вместо близости с ней. И грусть отступала.
Однажды вечером, в конце месяца, телефон завибрировал на тумбочке. Светлана дочитывала книгу, не хотелось отвлекаться. Но вибрация повторялась снова и снова, настойчиво. Она взглянула на экран. Виктор. Первый раз за месяц тишины.
Сердце ёкнуло. Странно. Она думала, что уже ничего не чувствует. А вот оно, предательское волнение.
Светлана положила книгу. Взяла трубку. Не сказала «алло», просто дышала в тишину.
– Свет… – послышался сдавленный, незнакомый голос. – Я… я всё понял. Мама сказала… Свет, можно мы поговорим?
За окном медленно падал снег, первый в этом году. Он ложился на грязный асфальт, пытаясь его прикрыть, сделать чистым.
– Говори, – тихо сказала Светлана. – Я слушаю.
