Аркадий навис над женой и питомцем:
— Отойди!
Лена ужаснулась, увидев в одной руке у мужа подушку, а в другой – пистолет. Но всё же не сдвинулась с места…
Ну так что? Какой твой ответ? – спрашивал Аркадий, не то что бы торопя Лену, но, всё же, желая услышать, что она скажет.
Лена стояла, как вкопанная, и не могла сказать ни слова. Она была зачарована кольцом и неприличного размера бриллиантом, сверкавшим своими гранями в приглушённом свете ресторанных ламп.
С Аркадием они встречались всего полгода, и Лене казалось, что им пока ещё рано думать о свадьбе.
Но все вокруг – включая самого Аркадия – последние несколько месяцев убеждали её в обратном.
Мать говорила: «Не упусти, смотри! Парень-то хороший!»
Трудно сказать, в какой степени на её мнение повлиял ремонт на кухне, организованный и оплаченный потенциальным зятем. Возможно – очень сильно повлиял.
Почти так же сильно, как новый телефон, подаренный на Новый год, повлиял на её младшую сестру: с того самого Нового года Аркадий стал её кумиром.
Подруги не отставали: все эти истории про щедрые подарки Лениного парня звучали для них, как сказки о прекрасном принце.
Сказки разные, а принц один и тот же…
– Да дело даже не в деньгах и ни в чём таком, – говорила, мотая головой, Ленина подружка детства во время одной из их тихих винно-кухонных вечеринок, – дело просто, вот, в характере, понимаешь? По Аркадию сразу видно, что он своего не упустит.
– В смысле? – спрашивала Лена, подливая подруге вина.
– Не знаю даже, как объяснить… Понимаешь, мужчины, они разные есть. Есть такие вот… Как валенки – по-другому не скажешь! На него прикрикни – он глаза в пол, промямлит что-то… и всё. А есть такие, которые, если надо за своё побороться – и суровость проявят, и где-то по головам пойдут…
– Это разве хорошо?
– Знаешь, для тебя, как для его женщины, точно не плохо!
И вот – ресторан, приглушённый свет, люди за соседними столиками пристально смотрят на неё и на Аркадия, вставшего на одно колено.
Музыка, звучащая со стороны сцены, постепенно затихает, словно бы возвращая Лену из грёз и воспоминаний в реальность и текущий момент.
Конечно же, она хочет ответить «да». Мешает только то, что она никак не может поверить своему счастью.
Неужели всё – или по крайней мере многое – из того, о чём она всегда мечтала, начнёт сбываться прямо сейчас, с этой самой минуты?
И точно ли всё будет так замечательно, как обещает быть?
Тряхнув головой, словно бы избавляясь от последних сомнений, Лена сказала:
– Да. Да, конечно, да!
И зал взорвался аплодисментами, а музыканты во весь опор заиграли то, что планировали исполнить в случае неминуемого, по заверениям Аркадия, положительного ответа…
*****
В день свадьбы они въехали в свою новую квартиру.
На первую годовщину Аркадий подарил Лене машину.
А на вторую подарил живое существо: лабрадора, которого Лена, к неудовольствию Аркадия, назвала всего-то Петькой.
– Чё ещё за Петька?! – возмущался Аркадий, впервые услышав новое имя питомца.
– А почему бы и нет? – спрашивала Лена, – Чем тебе Петька не нравится?
– Да ты знаешь, сколько он… В смысле, это же не просто дворняга какая-то. Тут – порода! Да ещё какая: родословная длиннее, чем у царских фамилий. А ты его Петькой…
– Царь Пётр тоже был, – возразила Лена, – И не один.
– Это понятно. Только… Можно было что-то поизысканнее ведь… Не знаю, там… Альфред, например.
– Как дворецкий у Бэтмена?
– Ну, пусть будет не дворецкий! Пусть, например… Габриэль. Этьен. Сигизмунд, в конце концов!
– Он уже на Петьку отзывается, какой Сигизмунд?!
Спор их тогда ни к чему не привёл: Петька остался Петькой, а Аркадий забыл о питомце так же быстро, как и принял решение преподнести его супруге в качестве подарка.
Впрочем, она давно намекала, что ей скучно сидеть дома одной, пока он пропадает на работе, так что справедливым будет отметить, что решение это, всё же, вызревало какое-то время в его голове.
То была вторая и последняя годовщина, когда в их маленькой семье всё было относительно хорошо…
Весь следующий год прошёл в напряжении, плотным облаком висевшем в их доме по вечерам. Днём всё было в порядке: Лена либо была дома одна с Петькой, либо выбиралась куда-нибудь, чтобы хорошо провести время.
Но вечерами, стоило Аркадию вернуться с работы, атмосфера тут же наэлектризовывалась.
Аркадий редко бывал беззаботен и весел. Всё чаще он был угрюм и пребывал в своих мрачных мыслях. Помимо прочего, он терпеть не мог, когда из омута этих самых мыслей его вытаскивало что-то. Или кто-то.
– Ну чё ты пристал?! Отцепись! – мог прикрикнуть он на Петьку, когда тот приносил ему мяч в надежде хоть немного поиграть с хозяином, пока тот дома.
– Он поиграть просто хочет, – заступалась за Петьку Лена.
– И чё мне теперь, от радости прыгать? Ты весь день дома – сделай так, чтобы к вечеру он наигрался и не задалбывал своим… этим вот всем!
Словом, Лене тоже доставалось. Нет, нельзя было сказать, что их отношения дали трещину, как нельзя было сказать, что Аркадий обращался с ними из рук вон плохо.
Нечто словно бы глодало его изнутри, но как Лена ни старалась, она не могла выведать у него, что именно.
– Не надо тебе это знать, – отмахивался на расспросы Аркадий, – Меньше знаешь – крепче спишь.
– Но я же вижу, что что-то не так! – протестовала Лена, – Я же не чужой человек! Скажи, поделись…
– Всё так. Устаю просто. Нет, правда там… Всё нормально, в общем.
Так, разговоры ни к чему не приводили, и атмосфера в доме оставалась прежней, а короткие, но приятные проблески радости длились очень недолго…
*****
В их третью – последнюю – годовщину на них обрушился целый шквал проблем. Будто бы самой старухе-судьбе вздумалось вдруг разрушить всё, что они до этого пытались построить.
Всё началось с небольшой утренней неприятности. Петька загнал свою любимую верёвку с узлами за комод в гостиной.
Без этой верёвки он жить не мог – Лена это знала, поэтому, не дожидаясь, пока Петька пророет тоннель в полу или стене, чтобы добраться до игрушки, она принялась двигать комод, чтобы потом вытащить Петькину трепалку рукой.
Поняв, что хозяйка пытается ему помочь, Петька отступился и на время нашёл себе другое занятие.
Когда дело было сделано, рамки с фотографиями, стоявшие на комоде, от сотрясений повалились лицом вниз: все до одной.
Чудом устояла ваза с декоративными цветами. Шкатулке, в которую Лена на ночь складывала свои украшения, повезло меньше: она оказалась на полу, рассыпав вокруг всё своё содержимое.
Увидев это, Лена тяжело вздохнула, представив, как ей придётся сейчас всё это собирать. Она и представить не могла, что Петька решит ей помочь. Не могла она и представить, чем именно обернётся его помощь…
– Петька, фу! Ну-ка брось! Оставь! Нет!!! – заверещала Лена, увидев, как Петька сначала обнюхал, а затем как будто бы взял в пасть то самое первое кольцо, которое Аркадий подарил ей, три года назад опустившись на одно колено.
Сердце её ёкнуло: ни одному живому существу не пойдёт на пользу угодивший в желудок бриллиант, как, впрочем, и белое золото.
Выйдя из секундного ступора, она бросилась к Петьке, чтобы заглянуть ему в пасть и – как она надеялась – успеть вытащить кольцо до того, как пёс его проглотит.
Но увы: секунды замешательства оказалось достаточно, чтобы случилось непоправимое.
В ужасе она уставилась на Петьку, который, в общем-то, выглядел вполне здорово и совершенно не понимал, отчего хозяйка вдруг так распереживалась.
Внезапно входная дверь отворилась и тут же захлопнулась. В коридоре послышались громкие, тяжёлые шаги, стремительно приближавшиеся к гостиной.
Петька приветственно гавкнул. Лена обернулась и увидела Аркадия, стоявшего на коврике перед входом в комнату в мокрых и грязных ботинках.
Выглядел он до смерти напуганным. Впрочем, в этом он был не одинок: и на Лене не было лица после всего того, что приключилось минуту назад.
Всё так же не снимая ботинок, Аркадий бросился к шкафу с одеждой, в глубине которого был небольшой сейф.
Лена догадывалась, что там муж хранит сбережения, но никогда не задавалась вопросом о ценности того, что лежало там: считать чужие деньги – даже деньги мужа – она не привыкла.
Кодовый замок пискнул несколько раз, затем раздался приветственный сигнал, и дверца сейфа отворилась. Аркадий принялся швырять на пол толстенные пачки купюр и делал это до тех самых пор, пока сейф не опустел.
После он пересчитал деньги: на каждой пачке было написано точное количество купюр того или иного номинала.
– Мало… Твою за ногу… Мало! Так… Та-а-ак так так…
– Что случилось? – не своим голосом спросила Лена. Лишь спустя несколько минут происходящее во всей его сюрреалистичности смогло отвлечь её от мыслей о Петьке и о съеденном им кольце.
– Так… – повторял Аркадий, совершенно не обращая внимания на вопрос жены. – Тачка. Тачка ещё!.. Нет, не то. Лучше… Ювелирка! Это подойдёт!
Аркадий нашёл глазами бардак, оставленный упавшей с комода шкатулкой с украшениями и тут же принялся собирать с пола Ленины кольца и серёжки.
– Ты чего? – повторила свой вопрос Лена.
– А где… – прошептал Аркадий, собрав всё, что видел, – Где помолвочное?
– Что?
– Помолвочное кольцо! Где?!
– Да скажи, наконец, что случилось!!! – сорвалась на крик Лена.
Петька поддержал её лаем.
– Милая, сейчас вообще не время для вопросов! Времени вообще нет: они уже… Где кольцо?! Оно одно лям стоит! С ним… С ним точно хватит!
– Какой лям? Кто «они»? Что происходит?!
– Заткнись!!! – взвизгнул Аркадий голосом загнанной на бойню свиньи. – Где кольцо?!!
Через навернувшиеся на глаза слёзы Лена посмотрела на Петьку. Тот впервые почувствовал, что что-то не так, увидев хозяйку в слезах.
– Он… Он съел его. Представляешь? Только что, – сказала она.
– Чего?!
– Съел, говорю. Шкатулка упала, всё просыпалось, а он…
– Съел?!
– Ага.
– Вот блин… – чуть слышно проговорил Аркадий, опустившись на колени.
– Да уж. К ветеринару надо. И быстро.
– Ветеринару? – непонимающе повторил Аркадий, – Ветеринару?! Нет времени на это! С меня шкуру через полчаса снимут, если… Кольцо сейчас надо достать! Сейчас!
– Хватит орать! Как ты его сейчас достанешь?
Аркадий поднялся с пола и вернулся к шкафу с сейфом. Затем он метнулся к дивану и, взяв с него подушку, навис над женой и питомцем.
Лена ужаснулась, увидев в одной руке у мужа подушку, а в другой – пистолет.
– Без обид, Петруня: либо ты, либо я, – сказал Аркадий, следом обратившись уже к жене: – Отойди.
– Ты чего за…
– Отойди!!!
До смерти испугавшись, Лена, всё же, не сдвинулась с места.
Вместо этого она крепко прижала Петьку к себе, плавно подсунула руку ему под лапы, а затем, взяв его в охапку, встала и пулей выбежала в коридор.
Петька весил добрых тридцать килограммов, но Лене казалось, что несёт она целую тонну.
И тем не менее, под разъярённые и одновременно перепуганные оклики Аркадия она спустилась по лестнице, выбежала на улицу и помчалась к своей машине.
Вспомнив, однако, что ключи остались дома, она направилась к дороге, надеясь там поймать такси или просто любую машину, водитель которой не сможет равнодушно проехать мимо них.
Не оборачиваясь, она добралась до дороги, и через несколько секунд на обочине остановилась приземистая, потрёпанная временем легковушка.
Влетев в неё и усадив внутрь Петьку, Лена, в панике и беспамятстве, смогла сказать водителю лишь одно слово:
– Езжайте!
*****
В дальнейшем Лена не раз пересказывала эту историю своим родным, близким и друзьям во всех подробностях.
И неизменно во время этих рассказов Петька был где-то рядом, одним своим присутствием обнадёживая слушателей и напоминая им, что по крайней мере для него всё тогда закончилось хорошо.
Ветеринар экстренно принял его, сделал рентген, и выяснилось, что никакого кольца Петька не ел.
– А куда оно делось тогда? – недоумевал я, впервые слушая Ленин рассказ.
– Под диван, наверное, укатилось. Может, он носом как-то его толкнул просто, и всё. А я подумала…
– Так, а что с Аркадием-то в итоге произошло? – не мог не спросить я.
– Не знаю, – пожала плечами она. – Знаю только, что жив и здоров. Что всё распродал и живёт теперь в съёмной квартирке где-то на окраине.
Что у него там за история была – тоже не знаю и знать не хочу. С тех пор мы толком не общались.
– И что он, вообще никак не появлялся?
– Появлялся. Извинялся, в любви клялся, всё объяснить что-то пытался. Да только, знаешь, когда он пистолет на Петьку наставил и готов был вот так вот просто…
Короче, мне тогда без лишних слов всё про него ясно стало. Я тоже думала, правильно ли тогда поступила, что бросила его и побежала Петьку спасать. Его ведь, в конце концов, и правда убить могли из-за этих долгов…
А потом, со временем уже, решила, что тот, кто чужую жизнь – самое дорогое – готов отнять из-за денег или драгоценностей, притом сделать это вот так, бездумно, без колебаний, сочувствия не заслуживает. Ну, это моё мнение. Если хочешь, можешь меня переубедить.
Я почесал подбежавшего ко мне Петьку за ухом и, глядя в его глубокие ореховые глаза, улыбнулся своим мыслям…
