Алёна проснулась от звонка в шесть утра. На экране высветилось «Папа». Она сразу поняла, что случилось что-то плохое. Отец никогда не звонил так рано.
– Алён, – голос его дрожал, – меня обманули. Все деньги. Всё пропало.
Она села в кровати, сердце бухало где-то в горле.
– Папа, подожди, успокойся. Какие деньги?
– От квартиры бабушкиной. Помнишь, я продал? Четыре миллиона двести. Положил в банк, в «Фиделити». Мне менеджер сказала, вклад надёжный, проценты хорошие. А вчера пошёл снять на ремонт… Говорят, счёт пустой. Перевели куда-то. Я не переводил, Алёна, клянусь, я ничего не переводил!
Она закрыла глаза. В голове мелькнула мысль: это не может быть правдой. Но голос отца, этот надломленный, старческий вдруг голос, говорил, что всё именно так.
– Папа, сейчас приеду. Ты дома?
– Да. Приезжай, пожалуйста.
Рядом зашевелился Артём. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на неё недовольно.
– Что случилось?
– У отца беда. Деньги пропали со счёта. Мне нужно к нему.
Артём зевнул, повернулся на другой бок.
– В шесть утра? Алён, ну серьёзно. Позвони ему днём, разберётесь. Я ещё два часа хотел поспать.
Она молча встала, оделась. В груди разливалось что-то холодное и тяжёлое. Артём даже не спросил, что именно случилось. Просто отвернулся.
Когда она выходила из квартиры, он уже храпел.
***
Отец жил в старом доме на окраине, в Бирюлёво. Алёна добиралась почти час, метро, потом автобус. Утро было серое, моросил дождь. В автобусе пахло мокрой одеждой и чем-то кислым. Она смотрела в окно и думала о том, что четыре миллиона для отца, это вся его жизнь. Это единственное наследство от бабушки, которая всю войну прожила в эвакуации, потом работала на заводе, копила на эту квартиру в Измайлово. Отец продал её после смерти бабушки, хотел на эти деньги отремонтировать свою двушку, может, съездить куда-нибудь на юг. Он всю жизнь работал инженером на стройке, получал копейки, вышел на пенсию в шестьдесят, и вот, наконец, у него появились деньги. И теперь их нет.
Она поднялась на пятый этаж, лифт, как обычно, не работал. Отец открыл дверь сразу, как будто стоял за ней и ждал. Лицо его осунулось, глаза красные, он явно не спал всю ночь.
– Заходи, заходи.
В квартире пахло старым табаком, хотя отец бросил курить ещё пять лет назад. Просто запах въелся в обои, в мебель. На кухонном столе лежали какие-то бумаги, распечатки.
– Вот, смотри. Вот выписка. Двадцать седьмого ноября поступило четыре миллиона двести. А третьего декабря, вот тут, списание. Четыре миллиона ровно. Куда-то на счёт, номер какой-то длинный. Я не знаю этот счёт, Алён, я никому ничего не переводил.
Она взяла бумагу. Действительно, операция: перевод на счёт. Дата, время.
– Ты звонил в банк?
– Звонил. Сказали, что операция подтверждена кодом из смс. Я говорю, мне никакой смс не приходило! А они: значит, вы сами подтвердили. Я орал на них, говорил, что это мошенничество, а они: обратитесь в полицию.
– Ты обращался?
– Нет ещё. Я не знал, что делать. Вот тебе позвонил.
Алёна глубоко вдохнула. В голове пульсировала тупая боль. Она всю ночь плохо спала, Артём храпел, а теперь ещё это.
– Хорошо, папа. Сейчас соберём все документы, поедем в полицию. Напишем заявление. Потом пойдём в банк, потребуем объяснений.
Отец кивнул, но в глазах его была такая растерянность, такая беспомощность, что Алёна почувствовала, как внутри всё сжимается. Он всегда был для неё опорой, строгим, молчаливым, но надёжным. А теперь сидел перед ней сломленный, старый.
***
В отделении полиции их приняли через два часа ожидания. Дежурный, молодой парень с усталым лицом, выслушал, кивнул, сказал: пишите заявление. Отец писал долго, неровным почерком, несколько раз зачёркивал. Алёна сидела рядом, держала его за плечо. Когда заявление приняли, дежурный сказал: ждите, проверка займёт месяц, может, два.
Из полиции они поехали в офис банка. «Фиделити» располагался в новом бизнес-центре на Тверской. Стеклянные двери, охранник, девушки-менеджеры в одинаковых синих пиджаках. Алёна попросила встречи с тем менеджером, который оформлял вклад отцу. Её звали Оксана Вячеславовна. Она вышла минут через двадцать, улыбаясь вежливо и холодно.
– Добрый день. Чем могу помочь?
Отец начал объяснять, но голос его срывался. Алёна перехватила инициативу.
– Помогите. У отца со счёта пропали четыре миллиона. Списаны третьего декабря. Он эту операцию не делал.
Оксана Вячеславовна кивнула, взяла бумаги, посмотрела.
– Операция подтверждена кодом из смс. Значит, клиент сам ввёл код.
– Он не вводил никакой код! Ему смс не приходило!
– Тогда, возможно, кто-то получил доступ к его телефону. Это не ответственность банка. Мы рекомендуем клиентам беречь свои данные.
Алёна почувствовала, как внутри закипает.
– Минуточку. Вы же советовали ему этот вклад. Вы убедили его, что это безопасно.
– Вклад и правда безопасный. Но если клиент сам передаёт кому-то свои данные…
– Он никому ничего не передавал!
Оксана Вячеславовна улыбнулась ещё более холодно.
– Я понимаю ваши эмоции. Но банк здесь не виноват. Напишите претензию, мы рассмотрим. Хотя, честно говоря, шансов мало.
Они вышли на улицу. Отец молчал. Алёна чувствовала, как руки дрожат от бессильной злости.
***
Вечером она вернулась домой поздно. Артём сидел на диване с ноутбуком, смотрел какой-то сериал. Он обернулся, кивнул.
– Ну как там?
– Плохо. Деньги украли, банк отказывается помогать. Нужно подавать в суд, наверное.
Артём поморщился.
– В суд? Алён, это долго и дорого. И вообще, шансов почти нет. Если операция подтверждена кодом, доказать что-то нереально.
Она остановилась посреди комнаты, смотрела на него.
– Артём, ты же юрист. Работаешь в «ВегасКонсалт». Может, ты поможешь? Хотя бы консультацией?
Он помолчал. Потом вздохнул.
– Алён, я не занимаюсь такими делами. У меня корпоративное право, сделки. А это мошенничество, уголовка. Не моя специализация.
– Но у вас в фирме есть специалисты?
– Есть. Но, знаешь, отец твой, он же не клиент фирмы. Там гонорары дорогие. Вряд ли он потянет.
Она почувствовала, как внутри что-то рвётся.
– Артём, это мой отец. У него украли все деньги. Ему шестьдесят. Он всю жизнь работал, и вот теперь остался ни с чем. Неужели ты не можешь хотя бы спросить у коллег, как быть?
Он снова вздохнул, уже раздражённо.
– Алёна, я понимаю, что тебе тяжело. Но я не могу решить все проблемы. Твой отец взрослый человек, сам должен был быть осторожнее. А ты… ты слишком переживаешь. Это не твоя ответственность.
Она молча развернулась и ушла в ванную. Закрыла дверь, включила воду, чтобы он не слышал, как она плачет.
***
На следующий день Алёна взяла отгул на работе и поехала к матери. Людмила Петровна жила в Кузьминках, в однушке, которую получила после развода. Мама открыла дверь, увидела лицо дочери и сразу спросила: что случилось? Алёна рассказала. Мама слушала молча, потом налила чай, села напротив.
– У Виктора всегда была эта его подозрительность, но при этом он верил каким-то чужим людям больше, чем близким. Помню, когда мы развелись, он не мог поверить, что я просто устала от его молчания, от того, что он запирался в себе. Думал, что у меня кто-то есть. А никого не было. Просто больше не могла.
– Мама, ему сейчас очень плохо.
Людмила Петровна кивнула.
– Я понимаю. Но что я могу сделать? Мы с ним двадцать лет не разговариваем нормально. Он меня винил в разводе, я его. Всё.
– Мама, я не прошу тебя мириться с ним. Просто… не знаю. Может, хоть изредка звонить? Он совсем один.
Мама помолчала.
– Хорошо. Позвоню. Но ты же понимаешь, что он вряд ли захочет со мной говорить.
– Он захочет. Ему сейчас нужна поддержка.
Мама налила ещё чаю, потом спросила тихо:
– А как Артём? Помогает?
Алёна отвела глаза.
– Нет. Говорит, это не его специализация.
Мама поджала губы.
– Значит, так. Алёночка, я тебе вот что скажу. Мужчина, который не помогает в беде, он не мужчина. Когда у нас с твоим отцом были трудности, он всё-таки был рядом. Молчал, конечно, злился, но не бросал. А этот твой Артём… Ты же сама видишь.
Алёна кивнула, но ничего не ответила.
***
Через неделю Алёна подала претензию в банк. Ответ пришёл через две недели: отказ. Банк не признаёт своей вины. Тогда она начала собирать документы для суда. Отец почти не выходил из дома, похудел, осунулся ещё больше. Она приезжала к нему каждые два-три дня, привозила еду, лекарства. Он почти не разговаривал, только кивал, благодарил тихо.
Однажды вечером мама позвонила отцу. Алёна сидела рядом с ним и слышала, как он сначала молчал, потом заговорил, неуверенно. Мама спрашивала о здоровье, о том, как он спит, ест ли. Он отвечал односложно, но в голосе его была благодарность. Когда положил трубку, сказал Алёне:
– Твоя мама… всё-таки она добрая. Я об этом забыл.
Алёна промолчала, но внутри почувствовала облегчение.
***
В середине января случилось то, чего она боялась. Отец позвонил ей ночью, голос его был странный, невнятный. Она сразу вызвала скорую, примчалась к нему. Врачи диагностировали инфаркт. Небольшой, но всё-таки инфаркт. Его увезли в больницу, положили в кардиологию. Алёна сидела в коридоре, ждала, когда можно будет зайти. Позвонила маме, рассказала. Мама сказала: приеду.
Она приехала через час. Они сидели рядом на жёсткой больничной скамейке, молча. Потом мама взяла Алёну за руку.
– Он выкарабкается. Сильный мужик, всегда был.
– Мама, а если нет?
– Выкарабкается. И деньги вернём. Всё будет.
Алёна не поверила, но кивнула.
***
Отец пролежал в больнице две недели. За это время Алёна поняла, что одной ей не справиться. Нужен юрист, причём хороший. Она снова попросила Артёма. Они сидели на кухне, он пил кофе, она стояла у окна.
– Артём, отец в больнице после инфаркта. Мне нужна помощь. Хотя бы порекомендуй кого-нибудь из своей фирмы.
Он помолчал, потом сказал:
– Хорошо. Есть один парень, Игорь. Он занимается спорами с банками. Толковый. Дам тебе его контакт.
Она почувствовала благодарность.
– Спасибо.
Он пожал плечами.
– Ничего. Но Алён, давай договоримся. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты совсем забыла про нас. Ты постоянно у отца, у мамы. А я что, сам по себе? Мы даже не разговариваем нормально.
Она обернулась, посмотрела на него.
– Артём, у меня отец при смерти. У него украли все деньги. Ты хочешь, чтобы я сейчас думала о том, как провести с тобой вечер?
– Я хочу, чтобы ты помнила, что у тебя есть ещё и личная жизнь. И что я не обязан ждать, пока ты разгребёшь все проблемы своей семьи.
Она почувствовала, как в горле встаёт ком.
– То есть ты хочешь сказать, что я должна выбирать между отцом и тобой?
– Я хочу сказать, что ты должна расставить приоритеты.
Она молча вышла из кухни, оделась и ушла. Он не остановил.
***
Игорь оказался мужчиной лет тридцати пяти, высоким, с приятным лицом и внимательным взглядом. Они встретились в кафе возле её работы. Алёна рассказала всю историю, показала документы. Он слушал, задавал вопросы, записывал что-то в блокнот.
– Понятно. Дело сложное, но не безнадёжное. Есть прецеденты, когда суд вставал на сторону клиента. Главное, доказать, что банк не обеспечил должный уровень защиты данных. Или что операция была проведена с нарушениями.
– Вы сможете помочь?
– Смогу. Но гонорар… Понимаете, это долго. Может занять полгода, может, больше. У меня ставка пятьдесят тысяч в месяц, плюс процент от выигранной суммы.
Алёна похолодела. Пятьдесят тысяч, это почти вся её зарплата. У отца нет денег вообще.
– Я… я не знаю, смогу ли заплатить столько.
Игорь помолчал, потом улыбнулся.
– Знаете что, давайте так. Я возьму дело. Но гонорар вы мне заплатите, когда выиграем. Из той суммы, что вернём. Десять процентов. Если не выиграем, ничего не платите.
Она почувствовала, как внутри распускается надежда.
– Правда? Вы серьёзно?
– Серьёзно. Артём рассказывал про вашу ситуацию. Мне просто… стало жаль. И потом, мне интересно. Банки часто ведут себя нагло, думают, что им всё сойдёт. Хочется поставить их на место.
– Спасибо. Спасибо вам огромное.
Он пожал её руку, тепло.
– Не за что. Давайте начнём.
***
Работа с Игорем оказалась интенсивной. Он запросил кучу документов: выписки, договоры, переписку с банком. Алёна ездила к отцу, разбирала его бумаги, сканировала, отправляла Игорю. Отца выписали из больницы, он был слабый, но живой. Врачи сказали: беречься, никаких нервов. Алёна старалась не рассказывать ему про судебную тяжбу, чтобы не волновать, но он всё равно спрашивал.
– Будет суд?
– Будет, папа. Всё будет хорошо.
Он кивал, но в глазах его была тоска.
***
Тем временем отношения с Артёмом разладились окончательно. Он стал холоден, раздражителен. Они почти не разговаривали. Однажды вечером, в конце февраля, он сказал:
– Алёна, мне кажется, нам нужно сделать паузу.
Она сидела на диване, смотрела на него.
– Паузу? То есть как?
– Ну, ты же сама видишь, что у нас ничего не получается. Ты занята своими проблемами, я своими. Мы просто живём в одной квартире, но не вместе.
– Артём, я не выбирала эти проблемы. Они свалились на меня.
– Я понимаю. Но я не могу жить в постоянном напряжении. Мне нужна спокойная жизнь, понимаешь? А с тобой сейчас… одни нервы.
Она почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Значит, ты хочешь расстаться?
– Я хочу паузу. Может, потом, когда всё утихнет, мы попробуем снова.
Она встала, молча прошла в спальню, начала собирать вещи. Он стоял в дверях, смотрел.
– Алён, ты куда?
– К маме. Раз тебе нужна пауза, я освобожу твою квартиру.
– Алён, не надо так. Я не хотел тебя обидеть.
Она обернулась, посмотрела ему в глаза.
– Артём, ты не обидел. Ты просто показал, кто ты есть. И мне этого достаточно.
Она ушла. Больше они не виделись.
***
Мама приняла её без расспросов. Просто обняла, сказала: оставайся, сколько хочешь. Алёна спала на диване в маленькой гостиной, просыпалась от звуков, доносившихся с кухни: мама варила кофе, шуршала пакетами, собиралась на работу. Было странно жить снова с мамой, как в детстве. Но и спокойно. Никто не упрекал, не требовал внимания.
Одним вечером, когда они сидели на кухне и пили чай, мама спросила:
– Расскажешь?
Алёна пожала плечами.
– Нечего рассказывать. Он сказал, что ему нужна пауза. Я ушла.
– И правильно сделала. Таким людям веришь один раз, а потом они снова подведут. Лучше сразу.
– Мама, а ты жалеешь, что развелась с папой?
Людмила Петровна задумалась.
– Не знаю. Тогда жалела. Потом нет. А сейчас… сейчас понимаю, что мы просто не умели друг друга слышать. Он закрывался, я злилась. Круг замкнулся. Может, если бы мы попробовали по-другому… но не попробовали.
– Думаешь, ещё не поздно?
Мама улыбнулась грустно.
– Не знаю, Алёночка. Не знаю. Но я сейчас хоть иногда ему звоню. Это уже что-то.
***
В начале марта состоялось первое судебное заседание. Игорь предупредил, что это только начало, что придётся ещё не раз приходить. Алёна взяла отгул, поехала в суд. Отец тоже приехал, хотя врачи не рекомендовали. Он выглядел старым, худым, но глаза его горели упрямством.
Представитель банка была женщина лет сорока, в строгом костюме, с папкой документов. Она говорила уверенно, ссылалась на правила, на то, что клиент сам подтвердил операцию. Игорь возражал, приводил свои доводы. Судья слушала, делала пометки. В конце заседания она сказала: продолжим через месяц, нужно запросить дополнительные материалы у банка.
Они вышли из зала. Отец молчал. Алёна взяла его под руку.
– Ничего, папа. Всё будет.
Он кивнул, но ничего не сказал.
***
После заседания Игорь пригласил её на кофе. Они сидели в маленьком кафе напротив суда, пили эспрессо. Игорь рассказывал о перспективах дела, о том, какие документы ещё нужно запросить. Потом спросил:
– Как вы держитесь?
– Нормально. Устала, конечно. Но держусь.
– А личная жизнь? Артём рассказывал, что вы встречались.
Она поморщилась.
– Встречались. Расстались.
Игорь помолчал.
– Он идиот.
Она усмехнулась.
– Почему?
– Потому что отпустил вас. Вы сильная, умная, красивая. Таких не отпускают.
Она почувствовала, как краснеет.
– Спасибо. Но, знаете, сейчас мне не до этого.
– Понимаю. Просто хотел сказать. На всякий случай.
Они допили кофе и разошлись. Алёна шла по улице и думала о том, что Игорь приятный. Внимательный. Совсем не такой, как Артём. Но она не была уверена, что готова к чему-то новому. Слишком много всего навалилось.
***
Весна была холодная, дождливая. Алёна металась между работой, отцом, судом. Мама начала ездить к отцу, привозила ему еду, убиралась. Они почти не разговаривали, но между ними установилось какое-то молчаливое перемирие. Отец благодарил её коротко, она кивала и уходила. Алёна наблюдала за этим и чувствовала, что что-то меняется. Медленно, почти незаметно, но меняется.
Судебные заседания шли одно за другим. Банк упирался, не хотел признавать вину. Игорь запросил экспертизу, которая должна была установить, как именно произошла утечка данных. Экспертиза длилась два месяца. Наконец, в конце мая, пришло заключение: операция была проведена с АЙПИ-адреса, который не принадлежит клиенту. Более того, незадолго до операции на телефон клиента поступали звонки с номера, который, как выяснилось, принадлежал сотруднику банка.
Игорь ликовал.
– Это прорыв! Теперь у нас есть доказательства сговора. Банк не сможет отвертеться.
Алёна почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Впервые за все эти месяцы ей стало легче.
***
Следующее заседание назначили на середину июня. Игорь был уверен, что они выиграют. Алёна приехала в суд с отцом и мамой. Мама сказала: хочу быть рядом. Они сидели на скамейке в коридоре, ждали. Отец держал маму за руку, она не отнимала.
Представитель банка в этот раз была растерянная. Она пыталась возразить, но судья её оборвала. Заслушав все материалы, судья удалилась на совещание. Через час вернулась и огласила решение: иск удовлетворить. Обязать банк вернуть клиенту четыре миллиона рублей, а также выплатить компенсацию морального вреда в размере ста тысяч рублей. Издержки на ведение дела взыскать с банка.
Алёна почувствовала, как по лицу текут слёзы. Отец сидел рядом, молча плакал. Мама обняла их обоих.
***
После суда они втроём поехали к отцу. Мама приготовила ужин: картошку, котлеты, салат. Они сидели на кухне, ели молча. Потом отец поднял стакан с водой.
– За вас. За то, что вы рядом.
Они чокнулись. Алёна смотрела на родителей и думала о том, что, может быть, всё это было нужно. Чтобы они снова нашли друг друга. Пусть не как муж и жена, но как люди, которым не всё равно.
Вечером Игорь позвонил, поздравил с победой.
– Вы молодец. Не сдались.
– Это вы молодец. Без вас бы ничего не получилось.
– Ну что вы. Я просто делал свою работу.
Они помолчали. Потом он спросил:
– Алёна, можно я вас кое о чём спрошу?
– Конечно.
– Вы свободны завтра вечером? Может, встретимся? Просто поужинать, поговорить. Не о деле.
Она замялась. Внутри что-то сжалось и одновременно потеплело.
– Игорь, я… мне кажется, сейчас не лучшее время.
– Почему?
– Потому что я только что вышла из одних отношений. И мне нужно время, чтобы разобраться в себе.
Он помолчал.
– Понимаю. Но, знаете, я подожду. Если вы не против.
– Не против. Только… не обещаю ничего.
– И не надо. Главное, что вы не против.
Они попрощались. Алёна положила трубку и села на диван. Внутри было странное чувство: облегчение, усталость, что-то ещё, чего она не могла назвать.
***
Через неделю банк перечислил деньги. Четыре миллиона на счёт отца, сто тысяч компенсации, плюс издержки на юриста. Игорь получил свои десять процентов и сказал, что этого достаточно. Алёна хотела заплатить ему больше, но он отказался.
– Мы договаривались. Я не беру больше, чем обещал.
– Но вы столько сделали…
– Алёна, хватит. Я рад, что помог. По-настоящему рад.
Она смотрела на него и думала о том, что он совсем другой. Честный. Не берёт лишнего. Помогает не ради выгоды, а потому что может. И это было так непохоже на Артёма, что внутри снова сжалось.
***
Однажды, в начале июля, Алёна шла по улице после работы и столкнулась с Артёмом. Он шёл с какой-то девушкой, молодой, в коротком платье. Они смеялись. Артём увидел Алёну, смех застыл на его лице.
– Привет.
– Привет.
Они стояли, неловко молчали. Девушка рядом с Артёмом смотрела на Алёну с любопытством.
– Как дела? – спросил Артём.
– Хорошо. Суд выиграли, отец получил деньги обратно.
– Правда? Молодец. Рад за тебя.
Он говорил это механически, без интереса. Алёна вдруг поняла, что ей всё равно. Совсем. Этот человек, с которым она прожила два года, стал для неё чужим.
– Удачи, – сказала она и пошла дальше.
Он не окликнул её.
***
В конце июля Игорь снова позвонил. Они не виделись после суда, только иногда переписывались. Он спрашивал, как дела, она отвечала коротко. Теперь он сказал:
– Алёна, я знаю, что вы просили подождать. Но я должен вам кое-что сказать.
– Что?
– Артём женится. На той девушке, с которой он сейчас. Свадьба в августе. Я просто подумал, что вы должны знать.
Она молчала. Внутри ничего не дрогнуло. Только какая-то пустота.
– Спасибо, что сказали.
– Вам не больно?
– Нет. Странно, но нет.
– Тогда хорошо. Алёна, можно теперь я снова приглашу вас на ужин?
Она засмеялась.
– Можно.
– Завтра?
– Завтра.
***
Они встретились в ресторане на Патриарших. Игорь был в светлой рубашке, без галстука. Выглядел моложе, чем в суде. Они заказали вино, еду, разговаривали обо всём: о работе, о родителях, о жизни. Он рассказывал смешные истории из своей практики, она смеялась. Было легко, спокойно.
Когда ужин закончился, он проводил её до метро. Они стояли у входа, прохожие обтекали их со всех сторон.
– Алёна, я хочу быть с вами. Честно, открыто. Без игр.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то колеблется.
– Игорь, я не уверена, что готова. Я ещё не до конца пережила всё, что было.
– Я понимаю. Но я готов ждать. Сколько нужно.
– А если я никогда не буду готова?
– Тогда хотя бы мы останемся друзьями. Это тоже хорошо.
Она вдруг почувствовала благодарность. И тепло.
– Хорошо. Давайте попробуем. Медленно.
Он улыбнулся.
– Как скажете.
***
Они встречались всё лето. Гуляли по паркам, ходили в кино, просто сидели в кафе и разговаривали. Игорь не торопил, не давил. Был рядом. Алёна чувствовала, как внутри что-то оттаивает, как она снова начинает доверять. Не сразу, не полностью, но начинает.
Отец тем временем сделал ремонт в квартире. Мама помогала ему выбирать обои, шторы. Они снова начали разговаривать, иногда даже вместе пили чай. Алёна видела это и радовалась. Не потому, что они могли снова сойтись, нет, это было маловероятно. Но потому, что они перестали быть врагами. Стали просто людьми, у которых когда-то не получилось, но которые не держат друг на друга зла.
***
В конце августа Алёна узнала от общих знакомых, что свадьба Артёма не состоялась. Та девушка, оказывается, узнала, что он встречался одновременно с ней и ещё с кем-то. Разозлилась, ушла. Артём пытался её вернуть, но не получилось.
Алёна услышала это и почувствовала только жалость. Не к себе, а к нему. Он всю жизнь будет играть в эти игры, прятаться, манипулировать. И никогда не будет счастлив.
Через несколько дней Артём сам позвонил ей. Голос его был усталый, тусклый.
– Алёна, привет. Можно с тобой увидеться?
– Зачем?
– Поговорить. Мне нужно кое-что сказать.
Она вздохнула.
– Хорошо. Но ненадолго.
Они встретились в том же кафе, где когда-то она впервые встречалась с Игорем. Артём сидел, сгорбившись, крутил в руках чашку с кофе.
– Я облажался, – сказал он. – Со всем. С тобой, с Настей, со всем.
– Знаю.
– Ты злишься?
– Нет. Мне просто всё равно.
Он поднял глаза, посмотрел на неё.
– Совсем?
– Совсем.
Он помолчал, потом сказал:
– Я хотел попросить прощения. За то, что не помог тогда. За то, что бросил тебя. Ты была права. Я трус.
Она кивнула.
– Да. Был. Но это уже не важно.
– Может, мы попробуем снова? Я изменился.
Она посмотрела на него внимательно. Он не изменился. Тот же слабый, испуганный человек, который надеется, что кто-то его спасёт. Она покачала головой.
– Нет, Артём. Не попробуем. Мне больше не нужны люди, которые бросают в трудную минуту. Мне нужны те, кто остаётся.
– У тебя кто-то есть?
Она задумалась. Игорь был. Но называть это «кто-то есть» было рано. Слишком рано.
– Возможно. Но это не твоё дело.
Он кивнул, допил кофе, встал.
– Ладно. Прости ещё раз.
– Я простила. Иди.
Он ушёл. Алёна сидела ещё несколько минут, смотрела в окно. На улице шёл дождь, люди прятались под зонтами, спешили. Она думала о том, что за последние полгода она стала другой. Сильнее. Жёстче, может быть. Но и честнее с собой.
В начале сентября Игорь пригласил её на день рождения к себе. Небольшая вечеринка, несколько друзей, коллег. Алёна согласилась, но волновалась. Знакомство с его окружением, это был серьёзный шаг.
Вечеринка прошла хорошо. Люди были приятные, разговоры лёгкие. Игорь представил её просто: моя знакомая Алёна. Без лишних объяснений. Она была благодарна за это.
Когда гости разошлись, они сидели на балконе, пили вино. Город внизу мерцал огнями.
– Спасибо, что пришла, – сказал Игорь.
– Спасибо, что пригласил.
Он помолчал, потом спросил:
– Алёна, ты помнишь, я говорил, что готов ждать?
– Помню.
– Так вот, я устал ждать.
Она вздрогнула, посмотрела на него. В груди сжалось.
– То есть?
– То есть я хочу, чтобы мы были вместе. По-настоящему. Я люблю тебя. Давно уже. С того самого дня, когда мы встретились в первый раз.
Она молчала. Внутри всё перемешалось: радость, страх, сомнение.
– Игорь, я не знаю. Мне страшно. Вдруг снова ошибусь?
– А вдруг не ошибёшься? Алёна, я не Артём. Я не брошу тебя. Никогда. Ни в какой ситуации. Я доказал это делом, не словами.
Она кивнула. Он действительно доказал. Тогда, когда помог ей и отцу. Когда не взял лишних денег. Когда ждал всё это время.
– Мне нужно подумать, – сказала она.
– Хорошо. Подумай. Я подожду.
Они сидели молча, рядом. Где-то внизу сигналили машины, смеялись прохожие. Жизнь продолжалась.
***
Через неделю Алёна поехала к родителям. Они сидели на кухне у отца, втроём. Мама налила чай, отец молчал. Алёна рассказала им про Игоря. Про то, что он признался в любви, про то, что она не знает, что делать.
Мама слушала внимательно, потом сказала:
– Алёночка, ты его любишь?
– Не знаю. Мне с ним хорошо. Спокойно. Но это любовь?
– А что такое любовь, по-твоему? Бабочки в животе? Это проходит. Любовь, это когда тебе с человеком хорошо, когда ты ему доверяешь, когда он рядом в трудную минуту. Всё остальное, сказки.
Отец кивнул.
– Твоя мама права. Я тоже не сразу понял, что люблю её. А когда понял, было поздно. Не повторяй моих ошибок.
Мама посмотрела на него удивлённо. Он не отвёл взгляд.
– Витя…
– Я серьёзно, Люда. Я был дурак. Закрывался, молчал. А надо было просто сказать, как есть. Сказать, что люблю. Что ценю. Но не сказал. И потерял.
Мама помолчала, потом тихо сказала:
– Мы оба были дураки.
Они смотрели друг на друга. Алёна сидела, боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот момент.
Потом мама взяла отца за руку.
– Но ещё не поздно что-то изменить.
Он кивнул.
– Не поздно.
Алёна почувствовала, как по лицу текут слёзы. Но это были слёзы радости.
***
На следующий день она встретилась с Игорем. Они гуляли по набережной, было тепло, светило солнце. Она рассказала ему о разговоре с родителями. Он слушал молча.
– Игорь, я хочу попробовать. С тобой. Но у меня есть одно условие.
– Какое?
– Никакой лжи. Даже маленькой. Если ты что-то чувствуешь, говори. Если тебе что-то не нравится, тоже говори. Я не хочу больше догадок и недомолвок.
Он остановился, посмотрел ей в глаза.
– Договорились. И я хочу того же от тебя.
– Договорились.
Они обнялись. Алёна прижалась к нему, чувствовала, как бьётся его сердце. Внутри было спокойно. Не та буря эмоций, что была с Артёмом. Просто тихое, надёжное тепло.
***
Прошло ещё несколько недель. Алёна переехала от мамы обратно в свою квартиру. Игорь иногда оставался у неё ночевать. Они не торопились, просто были вместе. Строили что-то новое, медленно, осторожно.
Родители тоже начали встречаться чаще. Не как пара, но как старые друзья. Ходили вместе в театр, в кино. Мама готовила отцу обеды, он помогал ей по хозяйству. Алёна смотрела на них и думала, что, может быть, они найдут свой путь обратно. А может, и нет. Но главное, что они больше не враги.
***
Однажды вечером, в середине октября, Игорь сидел у Алёны на кухне и пил чай. Она готовила ужин, он смотрел на неё.
– Алёна, мне нужно тебе кое-что сказать.
Она обернулась, насторожилась. В его голосе было что-то странное.
– Что?
– Я тогда, после суда, соврал тебе.
У неё похолодело внутри.
– О чём?
– О свадьбе Артёма. Её не было. То есть, она была запланирована, но потом отменилась. Но я сказал тебе, что она состоится, чтобы ты окончательно о нём забыла. Это была манипуляция. И мне стыдно.
Она поставила сковородку на плиту, выключила огонь. Медленно обернулась.
– Ты соврал?
– Да. Прости. Я знал, что это неправильно, но… я хотел, чтобы ты была со мной. И боялся, что если ты узнаешь, что он свободен, ты вернёшься к нему.
Алёна молчала. Внутри клокотало что-то горячее и неприятное. Он соврал. Манипулировал. Как Артём.
– Почему ты говоришь мне это сейчас?
– Потому что мы договорились. Никакой лжи. И я не могу жить с этим грузом. Хочу, чтобы между нами всё было честно.
Она села напротив него.
– Игорь, ты понимаешь, что это было подло?
– Понимаю.
– И что я могу из-за этого разорвать с тобой?
– Понимаю. Но я надеюсь, что не разорвёшь. Потому что я люблю тебя. И больше никогда не совру.
Она смотрела на него. Видела, как он нервничает, как сжимает кулаки. Он действительно боялся потерять её. И при этом нашёл в себе силы сказать правду.
– Мне нужно время, – сказала она.
– Сколько хочешь.
Он встал, взял куртку.
– Я пойду. Позвони, когда решишь.
Он ушёл. Алёна осталась одна на кухне. Села, обхватила руками чашку с остывшим чаем. Думала.
***
Она думала три дня. Взвешивала, анализировала. Игорь соврал. Это факт. Но он признался. Сам. Хотя мог бы молчать, и она бы никогда не узнала. Артём никогда бы так не поступил. Артём врал и продолжал врать, пока его не ловили. А Игорь пришёл и сказал.
Разве это не важно?
Она позвонила маме, рассказала. Мама слушала, потом сказала:
– Алёночка, люди не идеальны. Все совершают ошибки. Важно, как они с ними поступают. Прячут или признают. Игорь признал. Это дорогого стоит.
Алёна кивнула, хотя мама её не видела.
– Но мама, вдруг он снова соврёт?
– Вдруг. А вдруг нет. Ты не можешь знать наверняка. Можешь только довериться. Или нет. Это твой выбор.
***
На четвёртый день Алёна позвонила Игорю.
– Приезжай.
Он приехал через полчаса. Стоял на пороге, бледный, встревоженный.
– Я решила, – сказала она.
– И?
– Я прощаю тебя. Но если ты ещё раз соврёшь, хоть о чём-то, мы закончим. Навсегда. Понял?
Он кивнул.
– Понял. Клянусь, больше никогда.
– Хорошо. Заходи.
Они сели на диван. Он обнял её, она прижалась к нему.
– Спасибо, – прошептал он.
– Не за что. Просто не подведи.
– Не подведу.
***
Прошёл ещё месяц. Ноябрь был холодный, снежный. Алёна и Игорь встречались почти каждый день. Он познакомился с её родителями, они его одобрили. Мама сказала: хороший мужик, держись за него. Отец молча кивнул, но Алёна видела, что и он доволен.
Артёма она больше не видела. Слышала, что он уволился из «ВегасКонсалт», ушёл в другую фирму. Ей было всё равно. Он остался в прошлом, как плохой сон.
Однажды вечером, когда они с Игорем сидели у неё дома и смотрели фильм, он вдруг сказал:
– Алёна, а давай жить вместе?
Она посмотрела на него.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно. Я устал ездить туда-сюда. Хочу просыпаться рядом с тобой каждый день.
Она задумалась. Жить вместе, это большой шаг. Но почему бы и нет?
– Хорошо. Но давай медленно. Сначала ты переедешь ко мне, посмотрим, как пойдёт. А там видно будет.
Он улыбнулся.
– Договорились.
***
К концу ноября Игорь окончательно переехал к Алёне. Они обустраивали квартиру вместе: покупали новую мебель, вешали картины, спорили о том, куда поставить книжный шкаф. Было странно, непривычно, но хорошо.
Родители Алёны тоже сделали шаг навстречу друг другу. Отец предложил маме вместе съездить на юг, в Крым, куда они когда-то ездили молодыми. Мама согласилась. Они уехали на две недели, вернулись загорелые, помолодевшие. Алёна спросила маму, что между ними теперь. Мама пожала плечами.
– Не знаю, Алён. Мы просто… рядом. Может, это и есть любовь. Не та, что в молодости, а другая. Спокойная. Но тоже настоящая.
Алёна обняла маму.
– Я рада за вас.
***
Наступил декабрь. Город покрылся снегом, везде зажглись новогодние гирлянды. Алёна и Игорь гуляли по вечерам, пили глинтвейн на ярмарках, строили планы на будущее. Не грандиозные, просто обычные: куда поехать летом, какой завести кот, когда позвать родителей на ужин.
Однажды, уже ближе к Новому году, они сидели на кухне и пили чай. За окном падал снег, было тихо и уютно. Алёна смотрела на Игоря и думала о том, что она счастлива. Не той бурной, всепоглощающей счастливостью, что была с Артёмом в самом начале. А тихой, надёжной. Той, на которую можно опереться.
– О чём задумалась? – спросил Игорь.
– О том, что мне хорошо.
Он улыбнулся.
– Мне тоже.
Они сидели молча, держась за руки. Где-то во дворе смеялись дети, лепили снеговика. Жизнь шла своим чередом.
***
Алёна не знала, что будет дальше. Не знала, сложится ли у них с Игорем, помирятся ли родители окончательно, вернут ли все деньги от банка (часть компенсации всё ещё задерживалась). Но она больше не боялась неизвестности. Потому что поняла главное: она справится. С чем угодно. Одна или с кем-то рядом, но справится.
И это было самое важное открытие за весь этот страшный, трудный, но такой нужный год.
Она встала, подошла к окну. Посмотрела на падающий снег, на огни в окнах напротив, на город, который жил и дышал. И улыбнулась.
Всё будет. Как-нибудь. Но будет.
