Ну что, твой-то так и не вернулся? Бабы у прилавка уставились на Светлану, будто ждали ответа, а она не знала, куда девать глаза. Нет, с какой стати ему возвращаться? Они же развелись. Развелись-то развелись, а всё равно. Борька твой, знаешь, тоже не подарок. Не думаю, что его тут же кто-нибудь подберёт.
Света решила не раздувать разговор. Быстро сложила покупки в пакет и вышла из магазина. Когда она подавала на развод, конечно, понимала: в деревне ей ещё долго кости перемывать будут. Тут разводиться не принято. Пьёт, бьёт — всё равно живи. А то развелась.
Только Боря не пил и не бил. Он вообще был хорошим мужем. И деревенские недолюбливали его именно за это. Ну как так? Все мужики после зарплаты домой на карачках, чуть что — за лопату, да жену по хребтине. А этот будто чужой. Всегда трезвый. Да ещё и после получки в магазин забежит, возьмёт самых лучших конфет — и бегом к своей Светке.
Казалось бы, бабы должны были шептать: вот, мол, Борька муж что надо, ставьте своим в пример. Но вышло наоборот. Бориса в деревне не любили. Светлане же завидовали открыто. И при любой возможности старались сделать хоть маленькую пакость. То скажут Светке, будто Борька с кем-то шашни крутит. То Борьке донесут, что Света якобы не святая. Только толку от этих сплетен не было. Если между Светой и мужем и случались разборки, то лишь дома, без показухи, как раз не по-деревенски.
А потом — как гром среди ясного неба. Светка с Борькой разводятся. До последнего никто не верил. Но когда Борис уехал, все только ахнули.
Светлана закрылась в себе. Никому ничего не рассказывала. И люди, вроде бы, были готовы пожалеть. Народ в деревне шумный, часто неправильный, но когда у человека беда, помочь готовы всегда. Только Света ни с кем не делилась, не выплёскивала, не жаловалась. И очень быстро снова настроила против себя всех.
Она шла домой. Снег похрустывал под сапогами. На небе одна за другой зажигались звёзды. А в душе — пусто. Да и как там не быть пустоте, если уже полгода прошло с тех пор, как Боря уехал, а она каждую секунду думала о нём.
Инициатором развода была она. Боря согласился не сразу. Только тогда, когда жизнь стала невыносимой. А Света старалась. Старалась так, чтобы Боря поскорее захотел сбежать.
Первые разговоры о разводе она завела примерно год назад. Завела потому, что случайно увидела, как Боря смотрит на детей, когда они проходили мимо детского садика. Он будто застыл. Казалось, он даже не слышал, что она ему говорит.
Несколько дней Света собиралась с мыслями. Потом решилась.
— Борь, нам поговорить нужно. Серьёзно.
Муж удивлённо посмотрел на неё, присел на стул.
— Ну давай поговорим. Ты, наверное, хочешь посоветоваться, что сегодня на ужин готовить?
Он улыбнулся широко и по-доброму. Но Света не приняла шутку.
— Нет, Борь. Перестань, пожалуйста. Мне правда нужно серьёзно поговорить.
Борис сразу посерьёзнел.
— Случилось что-то?
Света посмотрела ему прямо в глаза.
— Я хочу развод.
Он поперхнулся, как от воды не в то горло.
— Что, Свет? Ты чего, с дуба рухнула?
— Боря, я не шучу. Я хочу развод.
Он смотрел на неё пару минут, будто пытался понять, где подвох. Потом вскочил, заходил по комнате. Остановился резко, стиснул челюсть.
— А могу я узнать причину? Почему ты хочешь развод?
Света сглотнула и сказала то, что репетировала в голове.
— Потому что, Боря, в нормальной семье должны быть дети. А у нас их нет. И, наверное, уже не будет. Мы с тобой десять лет вместе. Я хочу, чтобы мы развелись. Ты ещё встретишь нормальную женщину. Она родит тебе ребёнка.
Он подошёл вплотную. Так близко, что Света почувствовала его дыхание.
— Вот как, значит. Всё за всех решила. А ты спросила, нужен ли мне ребёнок без тебя? Всё. Давай тему закроем. И больше к ней не возвращаемся.
Света упрямо качнула головой.
— Нет. Мы будем возвращаться. Снова и снова. Боря, я вчера была в городе. И уже подала на развод.
Он не пришёл на первое заседание. Не пришёл и на второе. На третий раз их развели без его присутствия.
Когда Света вернулась домой и положила перед ним свидетельство о разводе, Боря скрипнул зубами. Она даже не попыталась улыбнуться — у неё бы всё равно не вышло.
— Значит так, Борь. Я хочу, чтобы ты уехал.
Она закрылась в комнате. Слышала, как он собирается. Хотела выйти, попрощаться. Не смогла. Испугалась, что попросит остаться. Или хуже — что она сама попросит.
Когда хлопнула дверь, Света выскочила и посмотрела в окно. Боря уходил. И вместе с ним уходила её душа.
Она до сих пор не научилась жить без него. Вечерами перебирала фотографии, вспоминала, как часто к ним приезжали друзья. Теперь не приезжал никто. Света всем отказывала. Под разными предлогами. А на самом деле — просто не могла.
Задумалась, разворошила память, и не заметила, как дошла до дома. Закрыла калитку, повернулась… и застыла, как вкопанная.
На крыльце стояла корзина. Не такая, как в деревне плетут, простая, грубая. А красивая, магазинная, большая. Туда, пожалуй, три ведра картошки легко вошли бы.
Света огляделась. Никого. Да и какие люди могут быть в такое время?
Она осторожно подошла и заглянула внутрь.
— Это кто тут шутит?..
И в ту же секунду в корзине что-то зашевелилось. Света отпрянула, сердце подпрыгнуло. Потом всё же снова наклонилась.
— Ох ты, господи…
Она подхватила корзинку и бросилась в дом. Внутри был ребёнок. Совсем маленький. Света не слишком разбиралась в младенцах, но месяц от роду — это максимум.
Она хлопотала, как могла. Сколько книг перечитала когда-то, пока готовилась стать матерью. Только все эти книги оказались бесполезными, когда на руках живой тёплый комочек, который дышит и доверяет тебе безоговорочно.
Когда малышка снова уснула — накормленная и укутанная в тёплое — Света присела рядом и улыбнулась.
— И что же мне с тобой делать, крошка?..
Ночью Света почти не спала. Всё проверяла: как девочка, дышит ли ровно, не холодно ли ей. Хотя чего там проверять, если малышка спала рядом на кровати, под самым боком.
На следующий день был выходной. Света решила не торопиться. Сообщить куда следует — завтра. Потом подумала: через день. Потом ещё через день.
Гулять ребёнка выносила, когда совсем стемнеет, чтобы соседи не видели. На работе взяла отпуск. В магазин бегала бегом, пока Кристинка спит. Света уже назвала её так, будто иначе и быть не могло.
Она понимала: рано или поздно придётся отдать ребёнка. Но тянула этот момент, как могла. День за днём, будто надеялась, что всё само собой решится в её пользу.
Через месяц к ней пришёл участковый. Постучался, вошёл. Посмотрел на кровать, где агукала девочка. Потом перевёл взгляд на Свету, которая стояла, прижав руки к груди.
— Ну что, Светлана Николаевна, поговорим?
Он всё записал. Света, вытирая слёзы, спросила дрожащим голосом:
— Куда вы её?..
— Я её не заберу. Я сообщу, куда следует. Да чего ты ревёшь-то? Удочери. Раз тебе так не расстаться с ней. Что думаешь, брошенные дети сильно кому нужны, если они родной матери не нужны?
Света всхлипнула.
— А я читала… Если не замужем, могут не дать.
— Могут. А могут и дать. Мы тебе характеристику хорошую дадим. Поможем, как сможем. Но само собой ничего не решится.
Светлана никогда не думала, что в мире существует столько справок. Даже справка о том, что выдана другая справка. Она будто вычеркнула из жизни почти пять месяцев. А уж сколько нервов ушло — и не рассказать.
Но всё это оказалось ничем по сравнению с тем чувством, которое накрыло её, когда ей наконец отдали Кристину.
Сегодня у Кристинки день рождения. Света ещё была в декрете. Оказалось, его дают даже тем, кто не рожал, а усыновил маленького ребёнка.
С утра Света решила: этот день они проведут весело. Пока малышка спала, Света надула много шаров и отпустила их по комнате. Дом сразу стал ярким и праздничным. Потом достала подарок — большую красивую куклу.
Продавщица тогда даже беззлобно посмеялась.
— Ну, Свет, куда такую махину берёшь? Кристинка твоя с места её не сдвинет.
— Ну и пусть. Будет рядом с кроваткой сидеть.
Деревенские резко сменили гнев на милость, когда узнали, что Света удочерила ребёночка. Судачили много: кто мать, кто бросил, да как так можно. Но сошлись на одном: дом у Светки крайний у дороги, вот его и выбрали.
Участковый тоже ничего дельного сказать не мог. Следов не было. Никаких.
— Не переживай. Не нужен был ребёнок — значит, твой.
Света, конечно, переживала. До дрожи. Она боялась, что однажды раздастся стук в дверь, и какая-нибудь женщина потребует вернуть ребёнка.
Кристинка заворочалась. Света бросилась к ней.
— Доброе утро, моя девочка.
Кристина улыбнулась. Она вообще была самым очаровательным ребёнком. Никогда не плакала, просыпаясь. Сразу улыбалась, будто благодарила за новый день.
Света быстро одела её. Дом у неё тёплый, хороший, но Кристина больше времени проводила на ковре, на полу, а там всегда прохладнее.
Света взяла малышку на руки и посадила перед куклой. Кристина с удивлением разглядывала игрушку, потом посмотрела на маму.
— Няй!
Света рассмеялась. На языке Кристины это означало дай. Она подвинула куклу ближе.
И тут Кристина запыхтела, поднялась на ножки и замерла. Замерла и Света.
— Ну, солнышко… Шагай.
У них никак не получалось со шагами. Доктора только смеялись:
— Вы очень беспокойная мамочка. Всё хорошо. У вашей девчонки всё в норме. Скоро пойдёт.
А Света всё равно переживала.
И вот Кристина стояла сама. Не держалась ни за что. Постояла чуть-чуть, потом подняла ножку. Сделала шажок. Ещё один. И вот она уже у куклы и держится за неё, будто за победу.
— Умница моя! Умница!
Света подхватила ребёнка и закружила. Кристина заливалась смехом.
И Света не сразу услышала, что в дверь стучат.
Когда услышала — замерла. Крепко прижала к себе дочь. Голос будто пропал. Кристина тут же почувствовала мамино напряжение и захныкала.
Света подошла к двери. Рука на щеколде дрожала. Дверь открылась медленно. Слишком медленно. Света успела подумать, что это кадр из фильма ужасов.
На пороге стоял Боря.
Он очень изменился. Похудел так, что на лице будто одни глазищи остались. Он не отводил взгляда от Кристины. Потом окинул глазами дом.
— Прости. Вижу, у тебя всё… хорошо. Как дочку зовут?
— Кристина.
И тут Света поняла, что он подумал.
— Боря, это не моя дочь. Вернее, моя. Но я удочерила её.
Борис, уже взявшийся за ручку двери, снова повернулся к ней.
— Как?..
Света подошла ближе. Кристина успокоилась и теперь с любопытством рассматривала незнакомого дядю.
— Проходи, Борь. У Кристинки сегодня день рождения. Сейчас будем пить чай с тортом. И я тебе всё расскажу.
Борис быстро скинул куртку и ботинки. Света с какой-то болью смотрела на него.
— Ты что, совсем не ешь?
Он удивлённо глянул на неё, потом на себя.
— А ты про это… Да вот как-то так.
Его улыбка ударила Свету током. Господи, как же она скучала.
Кристина протянула руки к Боре.
— Няй!
В этот раз её няй было уже как возьми. Борис улыбнулся.
— Давай подержу. Пока ты там…
Света наблюдала, как её бывший муж и её дочь сидят на полу перед куклой. Борис спрашивал:
— А где у ляли ротик? А глазки?
Кристина уверенно показывала и тут же хохотала.
Светлана смахнула непрошенные слёзы.
— У меня всё готово.
Поговорить получилось только тогда, когда Кристина ушла на дневной сон. Света рассказала Боре всё. С самого начала. Про корзину. Про страх. Про справки. Про то, как сердце прикипело так, что оторвать уже невозможно.
Боря слушал молча. А потом спросил тихо:
— Почему ты меня не нашла? Тебе же сложно одной.
Света покачала головой.
— Нет, всё хорошо. Да и зачем? Я очень надеялась, что ты встретил любовь. И, может быть, уже ждёшь ребёнка.
Боря отвернулся и пробормотал, будто сам себе:
— Я уже встретил однажды свою любовь. Жаль только, что такую глупую.
Когда на улице стемнело, Боря стал собираться.
— Поеду. А то ещё два часа рулить.
Света прижала руки к груди. Сейчас он уйдёт — и всё. Опять пустота.
У двери Борис обернулся.
— Знаешь, Свет… Я понимаю, ты хотела как лучше. Но если бы ты знала, как мне плохо. Не нужны мне никакие дети без тебя. Понимаешь? Я забыть тебя пытаюсь. А ты мне снишься каждую ночь. Вот приехал. Думал, посмотрю на тебя, обидно станет — и забуду наконец. А стало только хуже.
Света заплакала.
— Я не знаю, что делать. У меня то же самое. Нет ни одной минуты, чтобы я о тебе не думала. Что же нам делать, Борь?..
Он вдруг улыбнулся.
— А я знаю.
Света удивлённо посмотрела на него.
— Ну, Свет, всё же просто. Ты со мной развелась, потому что у нас детей не было. Но теперь у нас есть Кристина. Значит, можем снова пожениться.
Света моргнула, будто не поняла услышанное.
— Как пожениться?..
— Вот так.
Боря вдруг скинул куртку, огляделся, схватил со стола сушку, встал перед Светой и, как в кино, протянул её, будто кольцо.
— И согласны ли вы, Светлана, выйти за меня замуж? Обещаю любить тебя и Кристину так, как никогда и никого не любил.
Света медленно опустилась рядом с ним на пол. Посмотрела ему в глаза.
— Да. Тысячу раз да, Боря.
Он осторожно надел ей на палец сушку и крепко прижал к себе.
— Свет… Я всё это время без тебя как в тумане. А сейчас будто просыпаюсь. Будто жизнь заново начинается.
Через год у Светы и Бориса родился сын Михаил. Что произошло, так никто и не понял. Только Боря был по-настоящему счастлив.
— Теперь у нас и принцесса, и защитник. Ну маленький пока. Но вырастет. И будет сестру защищать.
Они стояли, обнявшись, и любовались на детей. И всё-таки у них была самая счастливая семья.
