Игорь Дмитриевич терпеть не мог свою нынешнюю работу. Нет, саму профессию он любил по-настоящему, и медицина была для него не ремеслом, а внутренней потребностью. Но место, где ему теперь приходилось служить, он ненавидел всем сердцем.
Он открыл глаза мгновенно, едва старый будильник жалобно скрипнул, собираясь разразиться звонком. Эта вещь была единственным, что выбивалось из дорогого, тщательно выверенного интерьера квартиры. В жилище Игоря всё выглядело солидно, красиво и уместно, а будильник оставался бабушкиным в самом прямом смысле. Семь лет назад он буквально выпросил его у бабули, потому что ни один современный гаджет не мог поднять Игоря вовремя. А этот умел. Его звук напоминал колокольный удар, смешанный со скрежетом и лязгом железа, будто по рельсам тянули цепь. От такого, казалось, и мёртвый вскочит.
Мужчина потянулся, сел, затем поднялся с кровати. Нужно было собираться. Честно говоря, он и сам иногда не понимал, зачем держится за это место. Наверное, хотел доказать что-то себе. Его не раз звали в хорошие клиники, но почти все предложения были из других городов. Переезжать он не хотел. А нормальной работы здесь для него больше не существовало.
Пять лет назад жизнь была другой. Он был молодым, талантливым врачом, женатым на самой красивой девушке в его мире, и строил планы так далеко, что самому становилось страшно от их масштаба. Хорошо оплачиваемая должность в частной клинике подпитывала амбиции и давала ощущение, что всё возможно. И, вероятно, он действительно добился бы многого, если бы однажды не влетел в кабинет главврача без стука. Он влетел потому, что у одной из пациенток внезапно ухудшилось состояние, и счёт шёл на минуты. Он думал только о спасении человека, а увидел то, что потом десятки раз возвращалось в памяти тяжелее любого ночного кошмара.
В кабинете, в самой непристойной и унизительной для него картине, была его жена. Над ней был главврач. Игорь бил его до тех пор, пока не выдохся и не почувствовал, что руки больше не слушаются. Жена успела выскользнуть и исчезнуть, а до неё он добраться не смог. В тюрьму он тогда не попал. За него вступились благодарные пациенты, и дело замяли. Но медицинская карьера в этом городе для него закончилась навсегда. Слишком разными были весовые категории у него и у того, с кем его предали.
Он выпил кофе и задумался. Совсем недавно к ним этапировали молодую женщину, и она слишком мало походила на зэчку. Красивая, тихая, нежная на вид, с той особенной осторожностью в жестах, которая говорит не о наглости, а о постоянной внутренней тревоге. Она ни с кем не ругалась, держалась в стороне и словно старалась занимать как можно меньше места в мире. На зоне давно привыкли к простому правилу: если начальник тюрьмы обращает на какую-то заключённую внимание, её жизнь становится легче. Игорь был уверен, что эту девушку такая участь не обойдёт. Ему даже стало её жаль. Обычно он относился к заключённым ровно, без лишних сантиментов. Если человек за решёткой, значит, за что-то он туда попал.
Он припарковался у ворот, шагнул внутрь, и не успел даже перевести дух, как дверь распахнулась.
— Игорь Дмитриевич, пойдёмте скорее.
Он обернулся на медсестру. Ею была Галя, женщина средних лет, оказавшаяся здесь из-за подпольного и неудачного прерывания беременности. Она была хорошей медсестрой, но порой слишком шумной, слишком громкой, словно всё происходящее вокруг нужно было озвучивать на весь мир.
— Что там с утра пораньше. — Игорь пошёл за ней. — Галя, вы можете нормально объяснить.
Она только покачала головой и распахнула дверь одного из боксов.
Игорь узнал её сразу. Совпадение было почти издевательским. Он только сегодня о ней думал, а она лежала здесь, на боку, и дышала так тяжело, что это уже было похоже на хрип. В груди свистело, губы побледнели, взгляд был мутным.
— Уже полчаса так. — Галя говорила быстро, сбивчиво. — И принесли её почти мёртвую.
Игорь бросился к пациентке, сделал быстрый осмотр, проверил пульс, дыхание, состояние кожи.
— Откуда принесли. — Он поднял голову. — Что было перед этим.
— Санобработку проводили.
Он коротко кивнул. Именно этого он и ожидал. Игорь открыл сейф с лекарствами, достал несколько ампул, набрал препараты, сделал нужные инъекции. Через двадцать минут дыхание заключённой выровнялось, хрип ушёл, лицо стало живее.
— На что у вас аллергия. — Он наклонился ближе, наблюдая за реакцией.
Она слабо улыбнулась, будто даже это движение давалось тяжело.
— Почти на всё, что связано со стиркой и уборкой. На бытовую химию.
— В личном деле это указано.
— Наверное. Я не знаю.
Игорь вышел из бокса и направился к начальнику. В кабинете он постучал коротко, но уверенно.
— Денис Романович, можно.
— Входи. — Денис поднял голову и усмехнулся. — Игорь, чего ты манерничаешь.
— Мне нужно личное дело новенькой. Королёвой Елены. Там должны быть медсправки.
— Вон оно. Бери, смотри. — Денис махнул рукой. — Чай будешь.
— Давай.
Пока Игорь листал папку, Денис Романович, который был ненамного старше тридцатидвухлетнего Игоря, поставил чайник, разлил по кружкам и наблюдал с ленивым любопытством.
— Ну что, доктор, вычитал чего.
— Много интересного. — Игорь поднял глаза. — Девушку нельзя подпускать к химии. У неё на бытовую химию такая аллергия, что она может умереть. И очень быстро.
Денис скривился, будто услышал о лишней головной боли.
— Вот только не хватало нам тут нежинки. С ними одни проблемы. — Он прищурился. — А ты её видел.
— Видел.
— Я вот нет. Я в командировке был. Второй день, как вернулся. — Он помолчал и добавил, словно между делом: — Слушай, а дело можно у тебя потом почитать.
— Ты же знаешь, что нельзя.
— Знаю. Но возьми. — Денис улыбнулся так, будто правила существовали для кого угодно, только не для него.
Отношение начальника к доктору было действительно хорошим. Игорь не раз вытаскивал Дениса из ситуаций, которые могли стоить ему не только должности, но и жизни. А ситуации у любвеобильного Дениса случались постоянно. То заключённая вдруг оказывалась беременной. То на воле находилась очередная девушка, которая тоже внезапно «ждала ребёнка» и требовала внимания. Игорь помогал. Игорь решал. Игорь делал так, чтобы скандалы не доходили до семьи Дениса.
Женщины вокруг начальника, как правило, были прожжёнными и прагматичными. Они пытались зацепиться за очень состоятельного, молодого мужчину. Только никто из них толком не понимал, что состоятельность Дениса держится на чужом кармане. Вернее, на кармане тестя. Тесть Дениса Романовича был не просто бизнесменом. Он был настолько влиятельным человеком в городе, что его не уважали, а боялись. Его вполне можно было назвать вторым мэром. Ходили слухи, что и сам мэр зависит от него, потому что оказался в кресле лишь благодаря его усилиям.
Попасться с любовницей для Дениса означало не просто развод. Это означало, что тесть сотрёт его в порошок и даже мокрого места не оставит. Все это знали. Как знали и то, что участковый просто так начальником тюрьмы не становится. Денису бы задуматься, но он каждый раз облегчённо вздыхал, клялся себе и Игорю, что больше никогда, и спустя несколько месяцев снова появлялся у тюремного доктора с очередной бедой.
Кстати, именно из-за этих «залётов» у Игоря в сейфе всегда было много нужного. Во-первых, таким запасом лекарств редко могла похвастаться даже крупная городская больница, не то что небольшая женская тюрьма. Во-вторых, в местной больничке были хотя бы терпимые условия. И в помощниках у Игоря работали две медсестры, и даже уборщицы имелись.
Игорь вернулся в палату. Елена уже сидела на постели и выглядела значительно лучше.
— Как вы себя чувствуете.
— Спасибо. Уже хорошо.
Игорь Дмитриевич на секунду опешил. Её улыбка меняла лицо так резко, что она будто становилась светлее. Хотя Елена и без того была очень красивой. Почти прозрачная кожа, синие глаза, губы правильной формы, пухлые и живые, словно нарисованные тонкой кистью.
— Хорошо. — Он собрался, вернул себе привычную строгость. — До завтра здесь побудете. Я понаблюдаю.
Елена обрадовалась так, будто ей подарили свободу.
— Спасибо. Спасибо большое. Я хоть посплю.
Игорь сделал шаг к двери, но на пороге остановился и вернулся.
— Скажите, а за что вы здесь.
Она помрачнела, отводя взгляд.
— Я здесь потому, что дура. Потому что поверила и полюбила человека, который меня предал. Продал. А когда я всё поняла, было поздно. Мне уже никто не верил.
Он не стал развивать тему. За годы работы здесь он слышал сотни историй, и редко какая оказывалась правдой. Местные умели нажимать на жалость мастерски.
В кабинете он открыл личное дело. История была совсем не про несчастную любовь, по крайней мере на бумаге. Елена Королёва обвинялась в том, что обокрала бухгалтерию собственного предприятия. Сумма была огромной, и срок, соответственно, немаленький. В деле фигурировал её жених, заместитель начальника, но проходил как свидетель. Игорь перечитал материалы дважды. Его что-то цепляло, что-то не сходилось, только он пока не мог сформулировать, что именно. Было странно и то, что девушка не вернула деньги, ведь это заметно сократило бы срок. Но кто знает, что творилось у неё в голове.
Утром Елену снова увели в камеру. А Игорь позвонил старому знакомому, который работал в органах, и попросил о встрече. Тот согласился сразу. Когда-то Игорь буквально вытащил его больную мать, и такая благодарность не забывается.
Они сели в кафе за самый дальний столик.
— Ну рассказывай, Дмитрий, зачем выцепил. — Знакомый прищурился. — Явно не потому, что соскучился.
Игорь усмехнулся.
— Ты хоть иногда можешь быть не ментом.
Дмитрий рассмеялся.
— Не могу. Это в крови.
Игорь изложил всё, что хотел узнать. Дмитрий слушал молча, затем долго не говорил ни слова, будто взвешивал последствия.
— Я бы не советовал тебе ворошить это осиное гнездо. — Наконец произнёс он. — Все прекрасно знали, что девчонка не виновата. Но её бывший жених вхож в дом хозяина фирмы. То ли друг детства дочери, то ли дальний родственник. В общем, там всё было решено заранее. Если бы была хоть одна явная зацепка, что она чиста, тогда да. А так всё продумано так, что не подкопаешься.
Игорь задумался. Связи завязывались в узел, который снаружи казался гладким. И вдруг он понял, что хозяин фирмы и тесть Дениса Романовича — один и тот же человек.
Игорь решился. На это ушла не одна неделя. Он несколько раз разговаривал с Леной, записывал каждую деталь, каждую мелочь, которую она вспоминала. И чем больше он слушал, тем яснее становилось: перед ним не хитрая преступница, а милая девчонка, которая попала под каток чужих решений и теперь живёт в постоянном ужасе. Они давно перешли на ты, правда только тогда, когда оставались наедине.
— Игорь, как ты думаешь, у тебя что-нибудь получится.
— Я мог бы сказать тебе да, но это было бы обманом. — Он говорил спокойно, но честно. — Поверь, я сделаю всё, что смогу.
— Хоть бы получилось.
Дмитрий тоже согласился помочь, хотя и понимал, во что лезет.
Начальник тюрьмы заметил перемены, но пока делал вид, что всё в порядке.
— Что, доктор. Ничего.
— Ничего. Всё хорошо.
На следующий день Галя снова встретила Игоря у входа.
— Игорь Дмитриевич, там такое.
Он вздохнул. Галя была доброй и профессиональной, но её громкость иногда доводила его до нервного тика.
— Галя, спокойно. Объясни, что случилось.
— Денис Романович заставил эту… Ну, Лену, у которой аллергия, туалеты драить. И самым ядовитым средством.
Игорь замер.
— Ты ничего не путаешь. Он же знает, что ей нельзя.
— Так он специально. Девчонка ему отказала. Говорят, даже нос разбила.
Игорь коротко кивнул.
— Вот оно что. Тогда всё понятно.
Он сунул Гале ключи от сейфа, быстро назвал лекарства и велел принести их немедленно. Сам сорвался с места и побежал в зону.
Издали он увидел толпу женщин. Они молча стояли и смотрели на «воспитание» непослушной заключённой. Елена уже не могла ничего делать. Она лежала на бетонном полу, хрипела, судорожно хватая воздух. Над ней возвышался Денис, уверенный, довольный своей властью.
— Ну что, созрела. — Голос у него был сладкий, как сироп. — Одно твоё да, и я вызову доктора.
Елена отрицательно мотнула головой.
— Сдохнешь, дура. — Крикнула кто-то из зэчек. — Тебе что, жалко что ли.
Игорь растолкал толпу и подошёл к Денису вплотную.
— Ты что творишь. Ты с ума сошёл.
— Уйди. — Денис резко повернул голову. — И не лезь не в своё дело.
— Это моё дело, когда человек умирает. — Игорь бросил взгляд на Лену. — И почему ты так обращаешься.
Галя подоспела и застыла рядом, не понимая, куда ей метнуться. Денис и Игорь впились друг в друга взглядами.
— Уйди и не вмешивайся. — Денис говорил тихо, но зло. — Иначе я тебя уничтожу. Размажу.
Игорь не отступил.
— Не получится. — Он сделал паузу, чтобы каждое слово легло точно. — Через два часа здесь будет твой тесть. Он приедет поговорить с заключённой Королёвой. Как думаешь, если я ему кое-что расскажу из своей практики, будет ли ему интересно.
Денис побледнел.
— Ты что, шантажировать меня собрался.
— Понимай как хочешь.
Повисла напряжённая тишина. Денис собрал эту толпу, чтобы унизить девушку, посмевшую отказать. Но вышло так, что слишком многие услышали то, чего слышать не должны были.
— Конвой. — Денис рявкнул резко, срывая злость. — Всех по камерам. Быстро.
Толпа зашевелилась, женщины начали расходиться. Денис повернулся к Игорю.
— Мы с тобой ещё поговорим. Обещаю.
Он зашагал по коридору, будто стараясь уйти раньше, чем страх догонит его окончательно.
Елена была уже без сознания. Галя метнулась к ней, сделала несколько уколов, а Игорь подхватил девушку на руки и бегом понёс в бокс. Елена оставалась очень слабой.
Когда приехал её бывший босс, он выслушал её долго и внимательно. Потом откинулся на стуле и произнёс осторожно, как человек, который привык считать не эмоции, а риски.
— Допустим, я вам поверил. Но вы же понимаете, что у нас нет ни одного доказательства.
Игорь вмешался сразу, не давая разговору уйти в пустоту.
— Есть. У неё тяжелейшая аллергия на бытовую химию. Всё подтверждено документально. И самая сильная реакция именно на хлорку. Деньги она якобы украла в четверг, сразу после работы. А в четверг у вас проводится полная санобработка. Скажите, почему вы в этот день уходите раньше домой.
Босс прищурился.
— Потому что воняет хлоркой.
— Вот именно. — Игорь кивнул. — Прошло уже три часа, а она до сих пор встать не может. А её взяли через час после того, как она якобы ушла с деньгами, и взяли её бодрой, без признаков приступа. Если бы она была там, в эти часы, её бы вынесли не на допрос, а в реанимацию.
Мужчина молча достал телефон и набрал номер.
— Зятёк. Загляни-ка к нам в больничку.
Через несколько минут появился Денис, бледный, как бумага. Босс посмотрел на него сверху вниз.
— Расскажи-ка мне, зять любезный. — Голос у него был ледяным. — Как так вышло, что твой родственник меня обворовал.
Игорь едва не потерял равновесие от внезапного понимания. Вот оно что. Поэтому Денис и рвался к Лене. Поэтому хотел не просто сломать её, а ещё и поиздеваться, заставить молить о помощи, поставить её на колени.
Через месяц дело пересмотрели. Жених Елены, как и должно было случиться, отправился за решётку. Дениса сняли с «сладкого места» и отправили обратно в участковые, туда, откуда он так старательно вырвался.
После заседания Елена подошла к Игорю. Она держалась, но в глазах стояло такое облегчение, что оно было почти болезненным.
— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Голос у неё дрожал. — Ты не представляешь, что я сейчас чувствую.
Она быстро добавила, будто боялась, что он уйдёт:
— Приходи к нам домой на ужин. Мы с мамой что-нибудь вкусное сделаем.
Елена обняла женщину, стоявшую рядом, и впервые выглядела не заключённой, а просто дочерью, которую наконец-то дождались.
Игорь улыбнулся.
— Я приду.
Спустя два месяца Игорь стоял на перроне. Он решил начать новую жизнь и принял предложение клиники, которая давно его звала. Впереди был другой город, другая работа, другой воздух. Рядом остановилась супружеская пара. Женщина на весь вокзал отчитывала мужа так громко, что люди оборачивались и улыбались.
— Ты чего глазами стреляешь. — Она дернула его за рукав. — Ты чего по сторонам зыркаешь. Папу увидел, слюни потекли. Я тебе их быстро подотру.
Мужчина затравленно обернулся, и Игорь встретился с ним взглядом. Это был Денис. Он не успел ничего сказать и, кажется, даже не успел осознать, что происходит.
— Заждался, Ленка. — Раздался рядом знакомый голос. — Ну куда столько набрала.
Молодая женщина подошла с большим пакетом вокзальных пирожков в руках.
— Лена. — Денис произнёс это почти жалобно. — Ну правда, зачем так много.
Елена смутилась и вздохнула.
— Я сама не понимаю. Мне почему-то всё время хочется есть.
Игорь посмотрел на неё, и в нём что-то щёлкнуло. Он не выдержал, шагнул ближе, схватил её на руки и закружил, не обращая внимания на людей вокруг.
— Ну раз хочется, ешь. — Он смеялся так, как не смеялся очень давно. — Что-то мне подсказывает, теперь тебе надо кушать за двоих.
Они скрылись в вагоне, растворились в шуме вокзала и стуке дверей. Денис, который всё видел и всё слышал, проводил их тоскливым взглядом, будто провожал не поезд, а то, что сам когда-то потерял.
