Катя с недоумением уставилась на платье, которое Настя рассматривала с явным интересом. Цена в пятнадцать тысяч рублей, видимо, показалась ей совершенно неоправданной. Она выразительно закатила глаза, словно не могла поверить, что подруга всерьёз раздумывает над покупкой.
– Платье за пятнадцать тысяч? – повторила она, подчёркивая каждую цифру. – Да это просто никудышная вещь! Ты что, не ценишь себя? Нужно выбирать добротные вещи, желательно из последней коллекции. Я бы ни за что не стала приобретать такую дешевку…
Её голос звучал уверенно, почти назидательно, будто она делилась не мнением, а непреложной истиной. Катя привыкла считать, что разбирается в моде куда лучше большинства, и не упускала случая это продемонстрировать.
Настя ничего не ответила. Она медленно отошла от витрины с приглянувшимся ей нарядом, словно пытаясь отстраниться не только от платья, но и от настойчивых советов подруги. Не торопясь, она направилась к выходу из бутика, слегка опустив голову. Дешевка? Правда, что ли? Для многих такая цена за кусок ткани была непомерной.
Катя, не замечая её молчания или предпочитая не придавать ему значения, поспешила следом. По дороге она с воодушевлением принялась рассказывать о своих недавних покупках. Её голос звучал бодро и оживлённо, она без тени смущения называла суммы, которые тратила на одежду. Порой эти вещи потом так и оставались висеть в шкафу, ни разу не надеванные, но Катя, похоже, не видела в этом проблемы.
– Представляешь, я буквально влюбилась в то платье! – продолжала она, размахивая рукой, будто пытаясь передать всю силу своего восторга. – А Макар раскритиковал – сказал, что оно чересчур короткое. Ну что мужчины вообще смыслят в женской красоте?
Она говорила без умолку, перескакивая с одной темы на другую, не обращая внимания на то, что Настя уже добрых полчаса не произносит ни слова. Внутри Кати теплилась уверенность – подруга слушает, просто ей нечего добавить. “Пусть внимает дальше”, – думала она, наслаждаясь звуком собственного голоса и ощущением собственной правоты.
Настя шла рядом с подругой и мысленно корила себя за то, что согласилась на эту встречу. Ещё утром, соглашаясь пройтись по магазинам, она прекрасно понимала, чем всё закончится. Знала, что подруга будет с нарочитой небрежностью демонстрировать достаток своего мужа, оставляя в магазинах суммы, которые многократно превышали среднестатистическую зарплату. И всё равно согласилась – то ли из вежливости, то ли из привычки поддерживать отношения, несмотря на растущую между ними пропасть.
Девушка прекрасно знала, в чём же корень Катиной одержимости роскошью. Ответ лежал на поверхности – в тяжёлом детстве подруги. Родители Кати страдали алкоголизмом, и это наложило отпечаток на всю её юность. В те годы Катя не просто не могла позволить себе обновки – ей приходилось носить перешитую старую одежду, которая становилась поводом для насмешек одноклассников. О полноценном питании она могла только мечтать: школьный обед был малосъедобен, а ужин зависел от того, удастся ли что‑то раздобыть в семейном холодильнике.
В школьные годы Настя нередко приходила к Кате домой и всякий раз поражалась царящему там беспорядку. Обшарпанные стены, скрипучие половицы, затхлый запах несвежей пищи – всё это создавало гнетущую атмосферу. Но больше всего Настю тревожил неизбывный страх в глазах подруги. Катя изо всех сил старалась скрыть следы родительских запоев – торопливо убирала пустые бутылки, прятала грязные вещи, наводила подобие порядка.
– У нас всё нормально, – неизменно твердила она, натягивая на лицо вымученную улыбку.
Настя слушала и молчала. Она прекрасно видела, что ничего нормального в этой картине нет. Видела, как Катя старается держаться, как изо всех сил пытается сохранить лицо, несмотря на то, что жизнь вокруг неё рушится. В те моменты Настя испытывала к подруге смесь жалости и восхищения: несмотря на все трудности, Катя не опускала руки, не позволяла себе раскиснуть.
Теперь, глядя на то, как подруга с упоением выбирает дорогие вещи, Настя невольно проводила параллели между прошлым и настоящим. Та девочка, которая когда‑то стыдилась своей поношенной одежды, теперь с наслаждением покупала наряды, стоимость которых равнялась полугодовой зарплате обычного человека. Это было не просто желание красиво одеваться – это была своего рода компенсация, попытка наверстать упущенное, доказать себе и окружающим, что она больше не та бедная девочка из неблагополучной семьи.
Настя вздохнула, но не стала ничего говорить. Она понимала, что для Кати эти покупки – не просто трата денег, а способ наконец‑то почувствовать себя в безопасности, ощутить, что тяжёлое прошлое осталось позади…
Сама Настя росла в благополучной семье, где всегда было тепло, уютно и достаточно еды. Она хорошо понимала, как нелегко приходится Кате, и изо всех сил старалась поддержать подругу.
Каждый раз, собираясь в школу, Настя специально откладывала что‑нибудь из домашних угощений – то пирожок с яблоками, то пару печений, то кусочек торта, если накануне в их семье был праздник. Она знала, что Катя вряд ли получит что‑то подобное дома, и ей хотелось хоть немного порадовать подругу.
Кроме еды, Настя делилась с Катей учебными материалами. Если у Кати не было нужной тетради или учебника, Настя без колебаний предлагала свой. Если подруга не понимала какую‑то тему, Настя терпеливо объясняла, разбирала примеры, помогала делать домашние задания. Она никогда не отказывала в помощи, даже если сама уставала или хотела отдохнуть.
Чаще всего Настя приглашала Катю к себе домой. Там было чисто, светло и пахло выпечкой. Мама Насти всегда радушно встречала подругу дочери, угощала чаем и чем‑нибудь вкусным. В эти моменты Катя словно попадала в другой мир – мир, где не нужно прятать пустые бутылки, стыдиться обшарпанных стен и переживать, что на ужин снова будет только хлеб.
Катя искренне ценила заботу Насти. Она видела, что подруга помогает ей не из жалости, а по‑настоящему, от чистого сердца. Но вместе с благодарностью в её душе жила глухая обида – на судьбу, которая так несправедливо обошлась с ней, на родителей, которые не могли дать ей нормального детства, на весь мир, где одни имеют всё, а другие вынуждены бороться за самое необходимое.
Иногда, сидя у Насти дома, Катя брала в руки модные журналы, которые лежали на журнальном столике. Она медленно листала страницы, внимательно разглядывая наряды, интерьеры, улыбающихся моделей. Её глаза загорались, но в них читалась не просто зависть – в них была твёрдая решимость.
– Когда‑нибудь у меня будет всё, – тихо шептала она, проводя пальцем по глянцевой странице. – Всё – и даже больше.
Настя, слыша эти слова, лишь молча кивала. Она не знала, как утешить подругу, но верила, что однажды Катя действительно добьётся всего, чего захочет. В такие моменты она просто сидела рядом, наливала ещё чаю и старалась сделать так, чтобы Катя хотя бы ненадолго забыла о своих проблемах и просто наслаждалась моментом…
– Слушай, а давай вечером заглянем в ресторан? – предложила Катя, устало откинувшись на спинку дивана. Разговор о муже, который поначалу так её увлекал, вдруг показался утомительным. Хотелось сменить тему, развеяться, почувствовать лёгкость и беззаботность. – Прогуляемся, может, познакомимся с кем‑нибудь интересным?
Настя оторвалась от телефона, где набирала сообщение сестре. Она взглянула на подругу с лёгким недоумением, чуть приподняв брови. В её взгляде читалось немое “опять ты за своё”.
– Ты, между прочим, замужем, – произнесла она сдержанно, стараясь не выдать раздражения. Пальцы вновь забегали по экрану – она дописывала сообщение, но уже краем сознания понимала, что разговор предстоит непростой. “Больше ни за что не поддамся на уговоры встретиться с этой богатой девочкой”, – мысленно пообещала она себе, отправляя сообщение.
– Он уехал в командировку, – беспечно отмахнулась Катя, махнув рукой так, словно это всё объясняло. – Сам виноват, что оставляет молодую жену одну на целый месяц! Мог бы и меня с собой взять!
Она говорила легко, почти весело, будто речь шла о какой‑то мелкой бытовой неурядице, а не о серьёзном семейном вопросе. В её голосе не было ни тени сожаления или сомнения – только лёгкое недовольство и желание поскорее забыть об отсутствии мужа.
– И что бы ты там делала? – Настя наконец отложила телефон, повернулась к подруге и посмотрела на неё прямо. – Донимала Макара жалобами, что тебе скучно и некуда пойти?
Настя никак не могла взять в толк, как можно даже помышлять о других мужчинах, имея такого супруга. Макар, на её взгляд, был воплощением всего, о чём можно мечтать – обеспеченный, привлекательный, внимательный, заботливый. Да, он предъявлял определённые требования к поведению жены – просил не задерживаться допоздна, предупреждать о планах, соблюдать определённый стиль в одежде. Но всё это казалось Насте вполне разумным и оправданным.
– В итоге сама бы расстроилась и помешала ему работать, – добавила она, слегка покачав головой. – Разве это нормально?
Катя лишь улыбнулась, словно услышав что‑то забавное. Она не спешила спорить или оправдываться – просто откинулась на спинку дивана, скрестила ноги и мечтательно посмотрела в окно. В её глазах читалось упрямое желание жить так, как хочется именно ей, а не так, как ожидают другие.
– Всё возможно, – с загадочной улыбкой ответила Катя, слегка приподняв уголок рта, будто знала какую‑то тайную истину, недоступную другим. – Сейчас его нет рядом, так что можно немного развлечься.
Она произнесла это легко, почти небрежно, словно речь шла о чём‑то совершенно обыденном – вроде похода в кино или чашки кофе с подругой. В её голосе не звучало ни тени сомнения, только игривая уверенность человека, который привык получать то, что хочет.
– Смотри, как бы не вышло боком, дорогая… – осторожно предостерегла Настя, слегка нахмурившись.
Разумеется, она отказалась от столь “интересного” предложения. Зачем ей это? Снова выслушивать бесконечные рассказы о покупке очередной недвижимости, о драгоценностях, чья стоимость сравнима с крылом самолёта? Эти разговоры давно перестали её интересовать. Настю вполне устраивала её собственная жизнь – спокойная, размеренная, наполненная простыми радостями. Ей ни к чему было вникать в чужие финансовые дела, обсуждать бренды и цены, сравнивать доходы.
Сидя напротив Кати, Настя невольно погрузилась в воспоминания. Ещё полгода назад всё было иначе. Тогда Катя трудилась на двух работах, изо всех сил стараясь погасить ипотечный кредит. Новые вещи она покупала лишь в случае крайней необходимости, тщательно взвешивая каждую трату. Но при этом оставалась настоящей душой компании – жизнерадостной, открытой, располагающей к себе.
Настя отчётливо помнила, как они вместе посещали концерты, хохотали до слёз над нелепыми интернет‑мемами, обсуждали парней, делились мечтами и переживаниями. В те времена Катя была лёгкой на подъём, искренней, готовой поддержать любую авантюру.
“Давай завтра пропустим пары и отправимся в парк?” – предлагала она с задорной улыбкой, и Настя с радостью соглашалась.
Тогда их дружба казалась нерушимой – простой, тёплой, наполненной общими интересами и взаимной поддержкой. Они могли болтать часами, делиться самым сокровенным, смеяться над одними и теми же шутками.
Теперь же общаться с Катей стало практически невозможно! Из скромной, неизменно улыбчивой девушки она превратилась в высокомерную богачку с постоянной насмешливой гримасой. Её разговоры сводились к обсуждению покупок, брендов и светских мероприятий. Она словно забыла, что когда‑то жила совсем другой жизнью, где главными радостями были не дорогие вещи, а простые человеческие отношения.
Настя смотрела на подругу и с грустью понимала, что та Катя, которую она знала и любила, исчезла. Осталась лишь оболочка – блестящая, самоуверенная, но лишённая прежней теплоты и искренности.
– Деньги – истинное зло! Они способны кардинально изменить человека… – размышляла девушка, задумчиво глядя в окно кофейни…
*************************
Настя сидела в уютной кофейне и неспешно перелистывала меню, хотя прекрасно знала его наизусть. Это был своего рода ритуал – каждый раз делать вид, что выбирает что‑то новое, хотя в итоге заказывала один и тот же капучино и миндальный круассан. В этом месте можно было просто посидеть, поразмышлять, никуда не торопясь. Здесь время словно останавливалось, позволяя перевести дух среди суеты будней.
Достав телефон, Настя проверила сообщения. Ничего особенного – рассылка из любимого книжного магазина, уведомление о погоде на завтра, напоминание о встрече с сестрой. Последнее заставило её улыбнуться. Юля, хоть и младше на два года, всегда была для неё опорой. Рассудительная, серьёзная, надёжная – именно такая, какой Настя порой не могла быть сама. С Юлей всегда можно было обсудить что угодно, от бытовых мелочей до самых сокровенных переживаний, и при этом не бояться, что тебя не поймут или начнут поучать.
В этот момент раздался звонок. Настя взглянула на экран – Юля. Странно, ведь она только что видела её сообщение с напоминанием о завтрашней встрече. Может, что‑то срочное?
– Привет, Юль, – ответила Настя, слегка приподняв брови в недоумении. – Ты же только что написала…
– Знаю, – голос сестры звучал взволнованно, – просто не могла дождаться завтра. У меня для тебя новости о твоей подруге.
Настя невольно улыбнулась. Юля всегда была такой – если её что‑то захватывало, она не могла держать это в себе ни минуты дольше.
– В общем, Катя попала в серьёзную передрягу! – сестра была явно взволнована.
Настя невольно выпрямилась на стуле, инстинктивно сжав в руке телефон. В голове тут же промелькнули образы последней встречи с Катей – та выглядела безупречно, как всегда: дорогой наряд, уверенная улыбка, небрежные упоминания о новых покупках.
– В каком смысле? Мы виделись всего три дня назад, и она выглядела вполне благополучно, – насторожилась Настя, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Да, подруга сильно изменилась за последнее время, но она всё равно не заслуживала каких‑то серьёзных неприятностей.
– Ей хватило одного дня, – продолжила Юля, понизив голос, словно боялась, что кто‑то может подслушать. – Похоже, с появлением денег её разум взял отпуск! Макар – отличный парень, но у него есть один существенный недостаток – патологическая ревность. И Катя прекрасно об этом осведомлена! Зачем она решила “развлечься” в его отсутствие? Неужели не понимала, что за ней будут следить?
– Да ты что? Я думала, она шутит, когда говорила про ресторан и знакомства, – Настя была потрясена. Неужели её подруга действительно пошла на такую глупость? – Она попалась?
– Именно, – вздохнула Юля, и в её голосе прозвучала не только тревога, но и лёгкое недоумение, словно она всё ещё не могла до конца поверить в случившееся. – Эта “гениальная” особа попыталась подкупить охранника, чтобы он не докладывал Макару. Представляешь? Тот, естественно, отверг предложение и тут же сообщил боссу. В итоге Катю выгнали – без денег, без вещей, без всего… Даже не представляю, как она теперь будет выкручиваться.
Она сделала небольшую паузу, будто ожидая от Насти какой‑то реакции, но та молчала, погрузившись в свои мысли.
– Как‑нибудь справится, – наконец произнесла Настя, стараясь говорить уверенно, хотя в душе не была до конца в этом уверена. – Она привлекательна, Макар успел познакомить её со многими людьми. Не пропадёт.
И пусть прозвучало это немного жестко, но именно так и думала Настя. Творишь глупости? Отвечай за них! Сколько раз её предупреждали!
— Да, деньги – настоящее зло… – вновь подумала Настя, завершая разговор и откладывая телефон в сторону.
Она заказала ещё один кофе, хотя обычно ограничивалась одной чашкой. Наверное, просто хотела продлить момент уединения, чтобы осмыслить услышанное. Пока бариста готовил напиток, Настя погрузилась в раздумья.
В памяти всплывали образы прежней Кати – той, которую она знала много лет. Искренней, весёлой, беззаботной. Той, что могла без устали болтать о пустяках, заливаться смехом от глупых шуток, строить планы на будущее. Вспомнились их совместные походы в кино, долгие разговоры по телефону до полуночи, спонтанные поездки на природу. Тогда Катя умела радоваться любым мелочам, например, новой книге, вкусному мороженому, солнечному дню… Она не думала о статусе, не гонялась за дорогими вещами – просто жила и наслаждалась жизнью.
А что теперь? Теперь она – супруга состоятельного бизнесмена, не ценящая того, что имеет. Точнее, уже по сути бывшая супруга… Настя невольно задалась вопросом: когда именно всё пошло не так? Когда Катя перестала быть собой и начала играть чужую роль? Возможно, это случилось постепенно – с каждой новой покупкой, с каждым светским мероприятием, с каждым высокомерным взглядом в сторону тех, кто не мог позволить себе такой же образ жизни.
Внезапно она осознала, что сочувствует Кате. Не из‑за утраченных денег или статуса – это, в конце концов, всего лишь внешние атрибуты. А потому, что та потеряла саму себя. За блеском дорогих украшений и роскошью особняков исчезла та самая Катя – живая, искренняя, способная радоваться простым вещам. И теперь, оставшись без всего, она, возможно, впервые за долгое время столкнётся с вопросом: кто она на самом деле и чего действительно хочет от жизни?
Настя сделала глоток кофе – он оказался чуть крепче, чем она предпочитала, но это было даже хорошо. Вкус вернул её в реальность, напомнив, что жизнь продолжается, а люди, несмотря на ошибки, всегда имеют шанс измениться…
