— Извините нас, — начал один из офицеров. — Но эта дама утверждает, что ваш кот перепрыгнул на её балкон, напал на неё, а потом украл её котёнка…
Знаете, есть такие дома, которые называют угловыми. Это когда два дома соединены в один, а располагаются они под углом в девяносто градусов.
И тогда, если есть балконы на внутренней стороне дома, то они в углу почти соприкасаются между собой.
Это “почти” составляет метра полтора максимум.
Ну, так вот…
Мужчина и женщина, жившие на пятом этаже, как-то возвращались домой после работы. А работали они в одной фирме и уезжали после работы на своей машине.
И, проходя по своему двору, они увидели, как уличные собаки набросились на одного бездомного кота, которого подкармливали жильцы, в том числе и они.
Собак мужчина отогнал, а вот кот… Бедняга пострадал. Пострадал, слава богу, не смертельно. Они подобрали его и вернулись в машину.
В клинике ему обработали раны и зашили их, поставили систему с физраствором и витаминами. А потом сделали укол антибиотика, и сказали приносить страдальца на проверку и уколы каждый день в течение недели.
И пришлось им оставить Ганю у себя.
Почему Ганя, спросите вы, дамы и господа. А от слова “гангстер”. Уж очень страшно он выглядел, но, как оказалось…
Страшный Ганя очень быстро привык к ласке и вниманию. Уже через пару дней он, лёжа на теплой подстилке на диване, мурлыкал и закатывал глаза, когда женщина его гладила.
— Ты смотри, какой баловень, — смеялась та и чесала Гане пузо.
Ганя морщился от боли, но улыбался и мурлыкал. Ему, действительно, нравилось…
Кот поправился, отмылся, отъелся, заблестел шерстью и стал спать на коленях у людей.
Прошлая жуткая жизнь, драки и голод, холод и страх – всё ушло, как какой-то нереальный сон…
Он теперь выходил на их балкон, садился на краешке и свысока наблюдал за уличной жизнью внизу. Его не тянуло на улицу и свободу. Он слишком хорошо знал им цену.
На соседних балконах не было ничего интересного, пока…
Пока, на почти прилегающем соседском, с пятого этажа соседнего подъезда, не появился котёнок. Совсем ещё маленький, но очень пушистый.
— Породистый баловень жизни… Откуда ему знать, что почем? — решил Ганя и высказал ему своё презрение. Фыркнув в его сторону, задрав хвост, он перешел на другую сторону балкона…
Но назавтра его привлёк странный звук. Ганя прислушался. Звук шёл со стороны баловня жизни.
Ганя подошёл поближе…
Баловень забился в уголок и тихонько плакал.
— Эй! — позвал котёнка Ганя. — Ты чего это? Ты чего плачешь? Неужто корм не по вкусу?
Котёнок вздрогнул и ещё больше вжался в угол. Он замолчал и со страхом посмотрел на большого и грозного кота.
— Плачешь чего?! — повторил Ганя.
И тогда, не выходя из своего угла, малыш рассказал:
— Она меня тапком… А знаешь, как это больно?
Ганя понятия не имел о том, что кто-то может ударить тапком. Ведь его любили и баловали. Ему прощали все проказы.
Но он очень хорошо помнил, что такое боль.
— Тапком? — переспросил он. — А за что?
— А я голодный был и стал мяукать рано утром. Просил есть…
— И что с того? — изумился Ганя.
— А она меня за это тапком ударила и закричала.
Ганя замолчал и посмотрел на малыша. Малюсенький серый комочек вжался в угол балкона и тихонько плакал. Он боялся шуметь.
Гане вдруг вспомнилась его голодная и холодная жизнь на улице, полная страхов и боли.
— И часто бьёт? — спросил он котёнка.
— Почти всегда, — всхлипнул он. — За любую шалость или громкий звук. Она меня не любит…
Только по телефону звонит своим подругам и хвастается тем, что я очень дорогой. Много денег стою. А я и не знаю, что такое “дорогой”…
Ганя знал, что означает это слово. Женщина ему постоянно говорила:
— Ты ж, мой дорогой.
Но тут явно было что-то другое…
Ганя насупился. Он попал в странную ситуацию. Ему было жаль котёнка, которого били тапком. И на улице он бы знал, как ему помочь, но теперь…
Теперь он был уважаемым и любимым домашним котом из другой квартиры. И что прикажете делать в такой ситуации?
Малыш услышал, как его зовут. Он прижал ушки и хвостик от страха. Под его лапками образовалась лужица, и он побежал в открытую дверь балкона…
Ганя стоял и смотрел. Он не мог оторвать свой взгляд от той лужицы. Он вспомнил, как когда-то обмочился от страха перед большой собакой, когда ещё был совсем маленьким…
*****
Теперь он проводил почти всё время на балконе, пытаясь утешить своего нового друга. Друга звали звучно и красиво – Доллар.
Хотя, на взгляд Гани, ему больше бы подошло имя Заморыш.
Заморыш привык к Гане и теперь мчался на балкон – пожаловаться своему товарищу на новые наказания:
— Она мне сказала сегодня, — вздыхал Заморыш, — что если я не перестану шуметь и баловаться, то выбросит меня на улицу прямо с балкона. Что ей надоело убирать за мной…
Ганя почувствовал, как шерсть на его загривке встала дыбом, а из пасти сами собой показались страшные клыки.
Он частенько слышал крики хозяйки Заморыша и нецензурную брань, которой та осыпала малыша, а иногда…
Иногда Ганя вздрагивал, услышав шлепок тапком по маленькому тельцу.
Собственно говоря, решение он уже принял давно. Но его сдерживало то, что он не хотел опять оказаться на улице.
— Ведь выбросят, — думал он. — За такое точно выбросят!
— Господи, — думал он. — Как же мне не хочется возвращаться туда. Но что делать? Что же мне делать? Ведь она, в конце концов, убьёт его!
Но ему так не хотелось терять этих добрых людей, спасших его. Так не хотелось…
Дело закончилось через пару дней.
Ганя, как всегда, сидел на балконе и прислушивался к звукам, доносившимся из соседней квартиры.
Женщина, как всегда, лёжа в кровати, ругала Заморыша, а потом…
Ганя всё видел в отражении большой стеклянной двери, ведущей на балкон.
Она наклонилась и подняла тапок, замахнулась на малыша, вжавшегося в пол и закричала:
— Прибью тебя, гадость такая!
Ганя сам не понял, как он оказался на том балконе. Он даже не заметил, как перемахнул эти полтора метра.
Она не успела бросить тапок в Заморыша. Внезапно, прямо перед ней на её кровати возник…
Нет. Возникло!
Возникло видение из ада.
Огромный кот, самой бандитской наружности, с раскрытой пастью, шипел на неё и дико визжал. Из его глаз сыпались искры. А из пасти валил огонь и дым…
Ну, так ей показалось.
Она закричала, уронила тапок и по её ногам в ночной пижаме побежала тёплая жидкость…
Ей казалось, что это сам дьявол во плоти.
“Дьявол” оскалился ещё шире и поднял вверх правую лапу с когтями. Он приготовился к удару, и она взвизгнула, прикрылась руками и потеряла сознание…
*****
Через десять минут в квартиру хозяев Гани позвонили. На пороге стояла растрёпанная женщина с бешеными глазами, трясущаяся от страха и злости:
— Ваш кот напал на меня!!! — кричала она на весь подъезд. — Он поцарапал меня и украл моего очень дорогого котёнка! Я немедленно вызываю полицию!
— Женщина, — спокойно ответила ей жена мужчины. — Вы почему кричите на нас? Наш кот всё время дома. Он никуда не ходит. И он не мог на вас напасть. И нет у нас вашего котёнка.
Лицо соседки ещё больше исказилось от злобы. Она хотела что-то сказать, но вместо слов из её рта вырвалось только шипение.
Она повернулась и ушла домой, хлопнув дверью.
Еще через десять минут к ним в двери позвонил наряд полиции. За офицерами стояла соседка и сбивчиво объясняла тем суть дела.
— Извините нас, — начал один из офицеров. — Но эта дама утверждает, что ваш кот перепрыгнул на её балкон, напал на неё, а потом украл её котёнка.
— Чего? — разом выпалили мужчина с женой.
И их глаза выражали изумление.
— Господа офицеры, пройдите в квартиру и сами убедитесь в том, что наш кот дома, мирно спит на диване… И нет здесь никакого котёнка.
Вся компания вошла в квартиру. Ганя, действительно, мирно похрапывал на диване.
— Это он!!! Это он, я вам говорю! — закричала соседка. — Это он напал на меня, поранил и украл моего Доллара!
— Что он украл? — теперь изумились офицеры полиции. — Их кот украл ваши доллары?
— Да нет же, идиоты! — кричала соседка. — Это моего котёнка зовут Доллар…
Полицейские поморщились, но вышли на балкон.
— Почти два метра, — сказал один из них.
Второй продолжил:
— Преодолеть такое расстояние в прыжке с котёнком в зубах?…
— Вы что, мне не верите?! — кричала соседка. Она принялась носиться по квартире соседей и орать: — Доллар! Доллар!! Доллар!!!
Она открывала все шкафы и тумбочки. Она сбросила на пол бельё с кровати и выбрасывала содержимое бельевого шкафа…
Полицейским пришлось силой усадить её на стул:
— Мэм, — заметил один из них. — Вы совершили незаконные действия. Вы знаете, что за этот разгром они могут подать на вас в суд?
— Что?! На меня?! За то, что их кот изувечил меня и украл моего кота?
— Кстати, — нахмурился один из офицеров. — Не могли бы вы показать нам, где он вас поцарапал и укусил?
Соседка вдруг запнулась. Потом закричала:
— Я на вас всех управу найду! На всех!
— Извините, — спокойно сказала жена мужчины. — Но от вас сильно мочой пахнет… Не могли бы вы встать с моего стула?
Глаза соседки вылезли из орбит. Она сперва покраснела, потом позеленела, а после побелела.
Выбежав из их квартиры, она хлопнула своей дверью.
— Заявление на неё подавать будете? — спросил один из полицейских.
— Нет, — ответили хором муж и жена.
— Она, наверное, немного не в себе, — добавила женщина.
— Извините за беспокойство, — сказали полицейские и удалились.
Мужчина и женщина посмотрели на Ганю, уже проснувшегося и сидевшего на диване.
— А ну-ка… — сказал мужчина.
— Ну-ка… — повторила женщина.
Ганя посмотрел на них виноватым взглядом. Потом спрыгнул с дивана и подошел к одному из шкафов.
Он спокойно открыл когтями дверцу, после чего запрыгнул на одну из полок и вытащил из-под стопки полотенец… Котёнка!
— О, господи! — разом сказали муж и жена.
Они сели на диван.
Ганя подошел к ним и положил рядом сжавшегося в комочек малыша, дрожавшего от страха.
— Что будем делать? — спросила женщина мужа, подняв котёнка и положив к себе на колени.
Заморыш вздрогнул и сжался ещё сильнее.
— Не бойся, малыш, — сказал мужчина.
— Мы котов не обижаем, — продолжила его жена, поглаживая спинку дрожащего котёнка. — А ты, дорогой мой… Ты наказан, — сказала женщина, обращаясь к Гане. — Нельзя вот так вот… Ну, нельзя, и всё тут. Надо как-то иначе…
— А как надо? — поинтересовался у неё муж. — Он спас из рук ведьмы малыша. Ты его за что наказываешь?
И, кроме того, нет у нас никакого котёнка. Ты же слышала, что сказали полицейские.
— Вот так всегда, — сказала женщина, обращаясь к Заморышу. — Мужчинская солидарность. Может, ещё прикажешь его наградить за это?
— И наградить! — подтвердил мужчина и улыбнулся. — Пойдём, Ганя, я тебе вкусной курочки дам…
— Ну, ты видал это?! — возмутилась женщина, ища поддержки у Заморыша.
Тот вдруг вытянулся и, схватив лапками её теплую правую ладонь, прижался к ней. Женщина улыбнулась и сказала примирительно:
— Ладно уж… На первый раз прощаю.
И мужчина с Ганей пошли на кухню, а Заморыш лежал и мурлыкал. Он теперь тоже знал, что когда гладят, это очень приятно.
И ещё он раздумывал над этимологией слова “дорогой”.
Ему почему-то казалось, что в устах этой замечательной женщины это слово звучит как-то иначе…
