Ольга положила на стол тарелку с пирогом и замерла у раковины, прислушиваясь к разговору в гостиной. Голос свекрови звучал мягко, почти вкрадчиво.
– Алеша, ты же понимаешь, я не для себя прошу. Мне-то что? Я уже прожила свою жизнь. Это для вас, для вашего будущего.
Ольга сжала губами и вытерла руки о полотенце. Они с Алексеем только вчера обсуждали, что до нужной суммы на первоначальный взнос по ипотеке осталось совсем немного. Еще три месяца, может, четыре. И вот теперь это.
– Мама, мы не можем, – послышался голос мужа, глухой и усталый. – Эти деньги мы копим на свою квартиру. Мы же договаривались.
– Договаривались, – эхом отозвалась Светлана Петровна. – Конечно, договаривались. Я вам жизнь отдала, все силы положила, чтобы ты выучился, чтобы встал на ноги. А теперь мне даже попросить нельзя. Я не прошу для себя, пойми. Однокомнатную куплю, буду сдавать. Деньги пойдут в семейный бюджет, нам всем помогут.
Ольга вошла в гостиную с чайником в руках. Светлана Петровна сидела на диване, сложив руки на коленях. Спина прямая, волосы аккуратно уложены, на лице выражение кроткой обиды. Шестьдесят два года, но выглядела моложе, следила за собой. Всегда умела себя подать.
– Оленька, налей-ка мне чаю, – попросила свекровь, даже не взглянув на нее. – С сахаром, ты же знаешь.
Алексей сидел в кресле напротив матери, плечи опущены, взгляд уставился в пол. Тридцать два года, инженер в крупной компании, всегда казался Ольге таким уверенным и сильным. Но рядом с матерью он будто съеживался, становился мальчиком, которого отчитывают за двойку.
– Светлана Петровна, – начала Ольга, наливая чай. – Мы действительно копим уже больше года. Нам очень нужна эта квартира. Мы хотим начать жить отдельно, своей семьей.
Свекровь подняла на нее глаза. Взгляд был тяжелым, изучающим.
– Своей семьей? – переспросила она медленно. – А я, значит, чужая? Ты считаешь, что я вам мешаю?
– Я не это имела в виду.
– Тогда что ты имела в виду, Оленька? Объясни мне, старой дуре.
Ольга почувствовала, как сжимается что-то внутри. Вот оно, началось. Типичная манипуляция. Она уже научилась распознавать эти приемы, читала статьи в интернете про отношения с взрослыми детьми, про то, как отстоять свои границы. Но знать и уметь противостоять, оказывается, совсем разные вещи.
– Мама, пожалуйста, – вмешался Алексей. – Не надо так. Мы просто хотим иметь свое пространство. Это нормально.
– Нормально, – кивнула Светлана Петровна. – Конечно, нормально. А то, что я вам отдала лучшую комнату в квартире, что не беру с вас ни копейки за коммунальные услуги, это тоже нормально? Или вы думаете, что электричество и вода бесплатные?
Ольга села на край дивана, подальше от свекрови. Ее ладони вспотели. Она знала, к чему ведет этот разговор. Точно такие же сцены повторялись регулярно с тех пор, как они переехали сюда год назад.
Тогда это казалось отличным решением. Сэкономим на аренде, быстрее накопим на первоначальный взнос. Светлана Петровна сама предложила, убеждала, что в трехкомнатной квартире места хватит всем. Она живет одна с тех пор, как пять лет назад умер муж, Алексею будет спокойнее, если он рядом. Да и ей самой, признавалась она, одиноко.
Первый месяц прошел относительно гладко. Потом начались мелкие просьбы. Купить продукты. Заплатить за интернет. Помочь с ремонтом крана на кухне. Отвезти на дачу. Ольга старалась не возражать, думала, это временно. Но просьбы множились, становились все более навязчивыми.
А три месяца назад случился переломный момент. Светлана Петровна объявила, что сломался холодильник. Срочно нужен новый, она не может жить без холодильника, у нее проблемы с сердцем, ей нельзя нервничать. Алексей не выдержал, купил. Двадцать восемь тысяч рублей из их общего накопления исчезли за один день.
Потом была история с зубами. Потом с ремонтом в ванной. Потом еще что-то. Ольга даже перестала считать. Каждый раз Светлана Петровна подавала это так, будто просит сущий пустяк, мелочь. И каждый раз добавляла что-то вроде: «Я ничего не прошу, это я так, к слову», но потом обязательно следовало напоминание о том, сколько она для них сделала.
– Мама, мы тебе очень благодарны, – сказал Алексей тихо. – Но эта однокомнатная квартира, это слишком. Мы не можем отдать все, что накопили.
– Все? – усмехнулась Светлана Петровна. – Алеша, ты же умный человек. Посчитай сам. Однокомнатная в спальном районе стоит три с половиной миллиона. Первоначальный взнос процентов тридцать, это чуть больше миллиона. У вас есть столько?
Алексей молчал.
– Вот именно, – продолжила свекровь. – У вас нет миллиона. Но если вы поможете мне с первым взносом, я возьму ипотеку на себя. А потом буду сдавать эту квартиру, получать доход. И эти деньги пойдут в общий котел. Вам же будет легче копить на свою.
Логика была железной. Ольга чувствовала, как ее муж колеблется. Она видела это по тому, как он сжал кулаки, по напряжению в плечах.
– Но тогда мы отложим покупку нашей квартиры еще на год, может, больше, – осторожно заметила Ольга.
– Год, два, какая разница? – отмахнулась Светлана Петровна. – Вы молодые, у вас вся жизнь впереди. А я уже старая, мне надо думать о будущем. Что будет, если я заболею? Если мне понадобятся деньги на лечение? Кто мне поможет?
– Мы поможем, мама, – пробормотал Алексей.
– Вот и хорошо, – свекровь довольно кивнула. – Значит, решено. Я уже присмотрела вариант. Квартира в нашем районе, в двух остановках от метро. Тридцать два квадратных метра, свежий ремонт. Сдавать можно хоть завтра.
Ольга почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось. Она встала, не глядя ни на мужа, ни на свекровь.
– Извините, мне нужно выйти.
Она прошла в их комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Дышать стало тяжело. Слезы подступили к горлу, но она не позволила им пролиться. Не сейчас. Не здесь.
Их комната была самой большой в квартире, светлая, с окнами на юг. Светлана Петровна действительно отдала им лучшую. И постоянно об этом напоминала. «Я для вас стараюсь», «Я вам лучшее отдала», «Я без вас обойдусь, а вы без меня?»
Ольга подошла к окну, посмотрела на двор. Детская площадка, скамейки, несколько машин на парковке. Обычный московский спальный район. Они с Алексеем мечтали о своей квартире где-то поблизости. Чтобы не уезжать далеко от работы, чтобы остаться в знакомом районе. Но теперь эта мечта снова отодвигалась на неопределенный срок.
Дверь тихо открылась, и вошел Алексей. Он выглядел измученным.
– Оль, ну что мне делать? – спросил он беспомощно. – Она же не отстанет.
– Ты взрослый мужчина, Леша. Скажи ей нет.
– Я пытался.
– Ты не пытался. Ты ее боишься.
Он вздрогнул, будто она ударила его. Потом медленно кивнул.
– Может быть. Не знаю. Она все время говорит о том, как много для меня сделала. Как трудно ей было одной после смерти отца. Как она жертвовала своими интересами ради меня.
– И ты чувствуешь себя виноватым.
– Да.
Ольга подошла к нему, взяла за руку.
– Леша, послушай. Я понимаю, что это твоя мама. Я понимаю, что ты ее любишь. Но то, что она делает, это манипуляция. Чистая манипуляция. Она играет на твоем чувстве вины, чтобы получить то, что ей нужно.
– Но если ей действительно нужна помощь?
– Ей не нужна помощь, Леша. Ей нужен контроль. Она хочет, чтобы мы зависели от нее, чтобы мы чувствовали себя обязанными.
Алексей покачал головой, высвободил руку.
– Может, ты права. Но я не могу просто отказать ей. Она моя мать.
– Я не прошу тебя отказать ей во всем. Я прошу тебя подумать о нас. О нашей семье. О наших планах.
Он молчал, глядя в пол. Ольга чувствовала, как растет раздражение. Она любила этого мужчину, вышла за него замуж три года назад, потому что он казался ей надежным, добрым, ответственным. Но в отношениях с матерью он превращался в безвольного мальчика.
– Я не могу так больше, – сказала она тихо. – Я устала. Каждый раз, когда мы откладываем деньги, она находит способ их у нас забрать. И каждый раз ты соглашаешься.
– Что ты предлагаешь?
– Съехать.
Алексей поднял на нее глаза, удивленный.
– Куда?
– Снять квартиру. Да, мы потратим часть денег на аренду. Но зато сможем контролировать свой бюджет. Копить без помех.
– Но мама…
– Твоя мама прекрасно справится одна. Она не беспомощная старушка, Леша. Она активная женщина, у нее есть пенсия, есть друзья, есть здоровье. Она просто привыкла, что ты всегда рядом, всегда готов выполнить любую ее просьбу.
Он потер лицо ладонями.
– Мне нужно подумать.
– Думай. Но недолго. Потому что если ты сейчас согласишься на эту квартиру для сдачи, мы потеряем еще год. Может, два. А потом она придумает что-то еще.
Ольга вышла из комнаты, оставив мужа наедине с его мыслями. Светлана Петровна все еще сидела в гостиной, листала журнал. Она подняла голову, когда Ольга прошла мимо.
– Оленька, подожди.
Ольга остановилась, не оборачиваясь.
– Я понимаю, тебе кажется, что я слишком многого прошу, – начала свекровь мягко. – Но поверь, я делаю это не со зла. Я просто хочу, чтобы у нас у всех было хорошо. Чтобы была подушка безопасности. Мало ли что может случиться.
– Мы справимся сами.
– Справитесь, – согласилась Светлана Петровна. – Но будет легче, если я помогу. А я хочу помочь. Только для этого мне нужна ваша поддержка.
Ольга обернулась, посмотрела на свекровь. На ее лице было выражение искренней заботы. Но Ольга уже научилась не доверять этому выражению.
– Светлана Петровна, если вы действительно хотите нам помочь, позвольте нам жить своей жизнью.
Она ушла на кухню, услышав за спиной недовольное фырканье. Все шло к конфликту. Она чувствовала это. И впервые за год не боялась этого.
***
Следующие две недели были напряженными. Светлана Петровна не оставляла тему квартиры, возвращаясь к ней каждый вечер. Она приносила распечатки объявлений, показывала фотографии, рассчитывала возможную прибыль от сдачи. Алексей избегал прямых ответов, а Ольга просто молчала.
Но настоящий взрыв случился в субботу вечером. Они с Алексеем собирались идти в кино, когда Светлана Петровна объявила, что у нее сломался телевизор. Нужен новый, срочно, потому что завтра показывают ее любимый сериал.
– Мама, это не срочно, – сказал Алексей терпеливо. – Можешь пропустить одну серию.
– Как это не срочно? – возмутилась свекровь. – Я целую неделю этого жду! И потом, телевизор действительно сломан, я не могу без телевизора. Что мне делать вечерами? Сидеть и в стену смотреть?
– Можно почитать. Или погулять.
– Мне тяжело гулять, у меня ноги болят. И читать при моем зрении тоже проблема. Мне нужен телевизор, Алеша.
Ольга почувствовала, как закипает внутри. Это было слишком. Слишком даже для Светланы Петровны.
– Хватит, – сказала она громко. – Просто хватит.
Свекровь уставилась на нее с неподдельным изумлением.
– Что ты сказала?
– Я сказала, хватит. Хватит требовать, хватит манипулировать, хватит изображать беспомощность.
– Я не изображаю, – Светлана Петровна встала, лицо ее побледнело. – Как ты смеешь так со мной разговаривать?
– Я разговариваю с вами честно, – Ольга тоже встала. – То, чего вы не делаете с нами. Вы постоянно придумываете новые причины, чтобы забрать наши деньги. Холодильник, зубы, телевизор. Теперь квартира. Когда это закончится?
– Оля, успокойся, – попытался вмешаться Алексей, но она не обратила на него внимания.
– У вас есть пенсия, – продолжила Ольга. – У вас есть эта квартира. Вы не нуждаетесь. Вы просто хотите контролировать нас, держать на коротком поводке.
Светлана Петровна медленно опустилась на диван. Ее руки дрожали.
– Я вижу, что я здесь лишняя, – произнесла она дрожащим голосом. – Я все поняла. Можете не беспокоиться. Больше я вас ни о чем не попрошу.
– Мама, не надо, – Алексей присел рядом с ней. – Оля не то имела в виду.
– Имела, – свекровь покачала головой. – Она давно этого хотела. Выжить меня отсюда, чтобы вам было просторнее. Ну что ж, забирайте квартиру. Я уйду. Старая никому не нужна.
Ольга сжала кулаки. Вот оно. Классический прием. Изобразить жертву, вызвать жалость. Но на этот раз она не поддастся.
– Никто не выгоняет вас из вашей собственной квартиры, – сказала она ровно. – Мы уйдем сами.
Повисла тишина. Алексей медленно повернул голову к жене.
– Что?
– Мы снимем квартиру. Завтра же начнем искать.
– Оленька, но…
– Нет, Леша. Я приняла решение. Если ты хочешь остаться с мамой, оставайся. Я уйду одна.
Она развернулась и пошла в их комнату. Сердце колотилось так сильно, что в висках стучало. Она боялась. Боялась, что Алексей не пойдет за ней. Боялась, что выберет мать.
Но через минуту дверь открылась, и он вошел. Лицо было бледным, но решительным.
– Хорошо, – сказал он тихо. – Ты права. Мы съедем.
Ольга выдохнула. Только сейчас она поняла, что задерживала дыхание.
***
Квартиру нашли быстро. Небольшую однушку в том же районе, в десяти минутах ходьбы от дома Светланы Петровны. Тридцать пять тысяч в месяц, плюс коммунальные платежи. Дорого, но терпимо. Они переехали через неделю.
Светлана Петровна не разговаривала с ними все это время. Когда они приезжали забирать вещи, она сидела в своей комнате с закрытой дверью. На прощание вышла, сухо кивнула.
– Живите, как знаете, – сказала она холодно. – Только не приходите потом жаловаться, что денег не хватает.
– Мама, пожалуйста, – попытался примириться Алексей, но она отвернулась.
– Иди. У меня голова болит.
Первый месяц в новой квартире был странным. Они оба чувствовали себя виноватыми, как будто совершили что-то ужасное. Алексей звонил матери каждый день, но она отвечала односложно, говорила, что все нормально, и быстро вешала трубку.
Но постепенно это чувство вины стало отступать. Ольга вдруг поняла, что впервые за год может свободно дышать. Никто не заглядывает в их комнату в любое время дня. Никто не комментирует, что она готовит на ужин. Никто не намекает, что пора бы помочь по хозяйству.
И деньги перестали утекать сквозь пальцы. Да, они платили аренду. Но больше не было неожиданных трат на очередную «срочную нужду» Светланы Петровны. Они снова начали откладывать. И на этот раз накопления росли стабильно.
– Знаешь, – сказал Алексей однажды вечером, они сидели на диване, смотрели фильм, – я чувствую себя ужасно. Как будто предал мать.
– Ты не предал ее, – Ольга взяла его за руку. – Ты просто начал жить своей жизнью.
– Она одна. Ей тяжело.
– Ей не тяжело, Леша. У нее есть подруги, есть чем заняться. Она просто привыкла, что ты всегда под рукой.
Он кивнул, но выглядел невеселым. Ольга понимала, что разрыв с матерью дался ему нелегко. Но это было необходимо. Иначе они так и остались бы в этом замкнутом круге требований и чувства вины.
Светлана Петровна начала оттаивать только через два месяца. Позвонила сама, попросила заехать. Когда они приехали, она встретила их почти приветливо, накрыла стол, спрашивала, как дела.
– Живете, небось, трудно? – поинтересовалась она, разливая чай. – Аренда небось дорогая?
– Справляемся, – ответил Алексей осторожно.
– Ну и хорошо. Только вот что я думаю. Может, все-таки обсудим насчет той квартиры? Я уже подкопила немного, но мне не хватает на первый взнос. Если бы вы помогли, я бы потом…
– Нет, мама, – перебил ее Алексей твердо. – Мы не будем обсуждать это. Мы копим на свою квартиру.
Светлана Петровна поджала губы.
– Понятно. Ну, как знаете.
Ольга ждала очередной истерики, но ее не последовало. Свекровь просто переменила тему, начала рассказывать о своих подругах. Это было неожиданно. Впервые она приняла отказ без скандала.
Может, думала Ольга по дороге домой, может, она действительно начинает понимать, что старые методы больше не работают.
***
Прошло еще полгода. Они жили спокойно, работали, копили деньги. Навещали Светлану Петровну раз в неделю, по воскресеньям. Она постепенно привыкла к новому порядку вещей, хотя иногда все же позволяла себе колкие замечания о том, как хорошо было бы, если бы они жили вместе.
Сумма на счету росла. Еще немного, и они смогут внести первый взнос. Ольга уже начала просматривать объявления, выбирать районы, планировать будущее.
И вот однажды воскресным утром раздался звонок в дверь. Они не ждали гостей. Алексей открыл дверь и застыл на пороге.
На лестничной площадке стояла Светлана Петровна с большой сумкой в руках.
– Мама? Что-то случилось?
– Можно войти? – спросила она тихо.
Они пропустили ее в квартиру. Светлана Петровна прошла в комнату, огляделась, поставила сумку на пол. Потом села на диван, сложила руки на коленях.
– Я хочу с вами поговорить, – сказала она.
Ольга и Алексей переглянулись. Что-то в голосе свекрови заставило Ольгу насторожиться.
– Слушаем, – Алексей сел напротив матери.
Светлана Петровна достала из сумки папку с документами, положила на стол.
– Я тут подумала много за эти месяцы, – начала она медленно. – И поняла, что вы правы. Вам нужна своя квартира. Молодая семья должна жить отдельно, строить свое гнездо.
Ольга напряглась. Куда она клонит?
– Поэтому я решила вам помочь, – продолжила Светлана Петровна. – Вот. Я продала дачу.
– Что?! – Алексей вскочил. – Мама, какую дачу? Папину дачу?
– Да, – кивнула она спокойно. – Мне она все равно не нужна, я туда не езжу. Давление скачет, ноги болят. Зачем она мне? А вам деньги пригодятся.
Она открыла папку, достала договор купли-продажи.
– Получила два миллиона. Не много, конечно, участок маленький, дом старый. Но на первоначальный взнос хватит. Вот, держите.
Она протянула Алексею сберкнижку. Он взял ее, смотрел, не понимая.
– Мама, я… я не знаю, что сказать.
– Ничего не говори, – Светлана Петровна улыбнулась. – Это было папино желание. Он всегда говорил, что дача должна достаться тебе. Но теперь я понимаю, что тебе нужны не дача, а свое жилье. Так что я просто выполнила его волю. По-своему.
Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то было не так. Она видела это по глазам свекрови, по тому, как она сидит, по едва заметной улыбке на губах.
– Светлана Петровна, – начала она осторожно, – это очень щедро с вашей стороны. Но мы не можем принять такую сумму просто так.
– Почему же? – удивилась свекровь. – Это же для вас. Для моего сына.
– Но это ваши деньги. Ваша дача.
– Была моя, – поправила Светлана Петровна. – Теперь это ваши деньги. Я уже все решила.
Алексей сидел, сжимая сберкнижку в руках. Лицо его выражало смесь благодарности, растерянности и какого-то непонятного страха.
– Мама, спасибо, – пробормотал он. – Но я не понимаю. Почему сейчас? Почему так внезапно?
Светлана Петровна встала, подошла к окну.
– Потому что я осознала свои ошибки, – сказала она тихо. – Я вела себя неправильно. Пыталась вас контролировать, держать рядом с собой. Оля права была. Я манипулировала вами.
Она обернулась, посмотрела на них обоих.
– Прости меня, Алеша. И ты, Оленька, прости. Я просто боялась остаться одна. После смерти твоего отца мне было так страшно. Казалось, что если ты уедешь, я совсем останусь никому не нужная.
В глазах ее блестели слезы. Алексей вскочил, подошел к матери, обнял ее.
– Мама, не надо. Ты всегда будешь нам нужна.
– Знаю, – она погладила его по голове. – Теперь знаю. Вы доказали это, когда все равно приезжали ко мне, хоть я и вела себя ужасно. Спасибо вам.
Ольга смотрела на эту сцену и пыталась понять, что чувствует. Радость? Облегчение? Или настороженность? Она не могла избавиться от ощущения, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Светлана Петровна не из тех людей, кто просто так признает свои ошибки.
– Но есть одно условие, – добавила свекровь, отстраняясь от сына.
Вот оно, подумала Ольга. Вот настоящая причина.
– Какое? – осторожно спросил Алексей.
– Квартиру ищите рядом со мной. В нашем районе. Чтобы я могла к вам заходить. Чтобы вы были недалеко.
Алексей облегченно выдохнул.
– Конечно, мама. Мы и так планировали искать здесь.
– Ну и хорошо. Тогда держите деньги. И пользуйтесь с умом.
Она взяла сумку, направилась к двери.
– Мама, подожди, – окликнул ее Алексей. – Останься, пообедаем вместе.
– Нет, я пойду. У меня дела. Только вот еще что, – она остановилась на пороге. – Помните ту однокомнатную, о которой я говорила? Для сдачи?
Ольга замерла.
– Да, – ответил Алексей настороженно.
– Так вот, я подумала. Может, нам все-таки стоит ее взять? Теперь, когда у вас будет своя квартира, можно подумать и об инвестициях. Доход от сдачи небольшой, но стабильный. Папа бы одобрил. Он всегда говорил, что надо думать о будущем.
Повисла тишина. Светлана Петровна смотрела на сына выжидающе.
– Мама, – сказал Алексей медленно. – Мы уже обсуждали это. Мы не будем покупать эту квартиру.
Лицо свекрови помрачнело.
– Но почему? Это же разумное вложение. И деньги у вас теперь есть. Я же дала вам больше, чем надо на первый взнос. Можно часть на вашу квартиру, часть на инвестиционную.
– Нет, – Алексей покачал головой. – Мы возьмем только то, что нам нужно на нашу квартиру. Остальное вернем тебе.
– Зачем мне эти деньги? – возмутилась Светлана Петровна. – Я их для вас продала дачу!
– И мы тебе очень благодарны, – вмешалась Ольга. – Но мы действительно не хотим брать больше, чем нужно.
Свекровь стояла на пороге, сжав губы. Потом резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Алексей опустился на диван, закрыл лицо руками.
– Вот так, – пробормотал он. – Я должен был догадаться. Она не изменилась.
Ольга села рядом, обняла его за плечи.
– Не вини себя. Она очень умело это делает.
– Она продала папину дачу, – голос Алексея дрожал. – Ради меня. Ради этой чертовой квартиры.
– Нет, – мягко возразила Ольга. – Она продала дачу, чтобы получить рычаг давления. Теперь мы будем вечно чувствовать себя обязанными. «Я же для вас дачу продала, а вы не можете мне помочь с однокомнатной?»
Он поднял на нее глаза.
– Как же с этим жить?
– Так же, как мы живем сейчас. Устанавливаем границы. Говорим нет, когда нужно. И не чувствуем себя виноватыми.
Она поцеловала его в висок.
– Мы справимся. Вместе.
Он кивнул, притянул ее к себе.
– Что мне делать со сберкнижкой?
Ольга взяла книжку, открыла. Два миллиона сто тысяч рублей.
– Возьмем ровно столько, сколько нам нужно на первый взнос. Остальное вернем. Как ты и сказал.
– Она не примет.
– Неважно. Это правильно. Мы не можем брать у нее больше, чем необходимо. Иначе она будет права. Мы действительно окажемся в долгу.
Алексей долго молчал. Потом кивнул.
– Хорошо. Сделаем так.
***
Они вернули деньги на следующий день. Приехали к Светлане Петровне, положили на стол восемьсот тысяч. Она даже не взглянула на них.
– Заберите, – сказала холодно. – Мне они не нужны.
– Мама, пожалуйста, – попросил Алексей. – Возьми. Это слишком много для нас.
– Я сказала, заберите. Я не нищая, чтобы принимать подачки.
– Это не подачки. Это твои деньги.
– Мои деньги я распоряжаюсь, как хочу. И я хочу отдать их вам.
Ольга вздохнула. Разговор шел по кругу.
– Хорошо, – сказала она. – Мы оставим деньги здесь. На вашем счету. Если понадобятся, скажете.
Она встала, кивнула мужу. Они вышли, оставив свекровь в гневном молчании.
По дороге домой Алексей сказал:
– Она не простит нам этого.
– Возможно, – согласилась Ольга. – Но мы поступили правильно.
И она действительно в это верила. Отношения с взрослыми детьми не должны строиться на долге и обязательствах. Они должны строиться на любви и уважении. А уважение невозможно без границ.
Следующие несколько недель Светлана Петровна не отвечала на звонки. Алексей переживал, но Ольга убеждала его дать матери время. Она остынет, примет ситуацию.
Они тем временем активно занялись поиском квартиры. С деньгами от продажи дачи, плюс их собственные накопления, у них была приличная сумма на первоначальный взнос. Они смотрели варианты, торговались, просчитывали ипотечные платежи.
И вот однажды вечером, когда они вернулись с очередного просмотра квартиры, на пороге их ждала Светлана Петровна. Она сидела на ступеньках, бледная, прижав руку к груди.
– Мама! – Алексей бросился к ней. – Что случилось?
– Сердце, – выдохнула она. – Схватило. Я еле доползла сюда.
Они помогли ей подняться, завели в квартиру, уложили на диван. Алексей метался, не зная, что делать.
– Надо скорую вызвать, – сказала Ольга, доставая телефон.
– Не надо, – простонала Светлана Петровна. – Уже отпускает. Просто дайте мне воды.
Ольга принесла воду, свекровь выпила маленькими глотками. Постепенно дыхание ее выровнялось, цвет лица стал более здоровым.
– Я уже записалась к врачу, – сказала она слабо. – Завтра пойду. Наверное, надо обследоваться.
– Обязательно, – Алексей сел рядом, взял ее за руку. – Мама, почему ты не позвонила? Мы бы приехали.
– Телефон забыла дома, – она прикрыла глаза. – Вот и решила сама дойти. Думала, справлюсь.
Ольга смотрела на свекровь и не могла избавиться от странного чувства. Что-то было не так. Светлана Петровна выглядела больной, это правда. Но в глазах ее мелькало что-то еще. Что-то вычисляющее.
– Полежите у нас сегодня, – предложил Алексей. – Утром отвезем к врачу.
– Спасибо, сынок, – свекровь слабо улыбнулась. – Я знала, что могу на тебя положиться.
Она осталась на ночь. Утром Алексей отвез ее в поликлинику, а Ольга поехала на работу. Весь день она не могла сосредоточиться, думала о вчерашнем. О том, как вовремя появилась Светлана Петровна. Прямо когда они вернулись домой. Как будто ждала их.
Вечером Алексей вернулся поздно, выглядел измотанным.
– Как мама? – спросила Ольга.
– Врач назначил кучу анализов. Сказал, что есть подозрения на аритмию. Надо делать УЗИ сердца, холтер, еще что-то. Мама очень напугана.
Он опустился на диван, потер лицо ладонями.
– Оль, а вдруг это серьезно? Вдруг у нее действительно проблемы с сердцем?
– Тогда будем лечить, – ответила Ольга. – Медицина сейчас на высоком уровне.
Но внутри нее жило сомнение. Она не врач, не может судить о здоровье свекрови. Но интуиция подсказывала, что это очередная манипуляция. Более тонкая, более опасная.
Следующие недели подтвердили ее опасения. Светлана Петровна регулярно звонила, рассказывала о новых симптомах, о плохих результатах анализов. Врачи разводили руками, ничего конкретного сказать не могли. Но сердце точно барахлит, надо беречь нервы, избегать стрессов.
И каждый раз, рассказывая об этом, она добавляла:
– Если бы у меня был дополнительный доход, я могла бы пройти обследование в платной клинике. Там лучше оборудование, внимательнее врачи. Но на мою пенсию это не потянуть.
Алексей терзался. Ольга видела, как он мучается, разрываясь между желанием помочь матери и пониманием того, что это может быть игра.
– Может, все-таки дать ей денег на обследование? – спросил он однажды.
– Дай, – согласилась Ольга. – Но не из тех, что мы откладываем на квартиру. Из текущих доходов.
– Но этого не хватит на платную клинику.
– Тогда пусть обследуется по полису ОМС. Ты же сам говорил, что в нашей поликлинике хорошие специалисты.
Он кивнул, но выглядел несчастным. Ольга понимала, что вбивает клин между ним и матерью. Но иначе было нельзя. Если они сейчас поддадутся, все начнется сначала.
Света Петровна обиделась, когда Алексей предложил ей обследоваться по ОМС. Сказала, что не ожидала от него такой черствости. Но через несколько дней позвонила, голос дрожал.
– Алеша, врач сказал, что мне нужна операция.
Сердце Ольги екнуло. Может, она ошибалась? Может, свекровь действительно больна?
– Какая операция? – спросил Алексей, побледнев.
– На сердце. Стентирование, кажется, называется. Страховая не покрывает полностью, надо доплатить. Врач сказал, срочно, нельзя откладывать.
– Сколько?
Помолчав секунду, свекровь назвала сумму. Триста тысяч рублей.
Алексей посмотрел на Ольгу. Она видела в его глазах вопрос. И страх. Что, если мать действительно умрет, а он откажет ей в помощи?
– Мы поможем, мама, – сказал он хрипло. – Не переживай. Найдем деньги.
После того, как он положил трубку, они долго сидели молча.
– Триста тысяч, – наконец произнесла Ольга. – Это почти четверть того, что мы накопили.
– Я знаю.
– Ты уверен, что она не врет?
Алексей вздрогнул.
– Как ты можешь такое говорить? Речь идет о жизни и смерти!
– Речь идет о твоей матери, которая уже не раз манипулировала нами.
– Но это же сердце, Оль! Врачи говорят, что нужна операция!
– Тогда попроси у нее выписку. Пусть покажет заключение врача.
Он уставился на нее, как на чужую.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Если речь действительно идет о серьезной операции, должны быть документы. Направление, заключение кардиолога, что-то еще. Попроси показать.
– Я не могу требовать от больной женщины справки!
– Почему? Мы имеем право знать, на что идут наши деньги.
Алексей встал, прошелся по комнате.
– Иногда ты просто бессердечна.
Ольга почувствовала укол обиды. Но не отступила.
– Я не бессердечна. Я просто защищаю нашу семью. Наши планы. Наше будущее.
– А как же моя мать? Это не наше будущее?
– Твоя мать, – Ольга тщательно подбирала слова, – взрослый, самостоятельный человек. У нее есть пенсия, есть квартира, есть деньги, которые мы ей вернули. Если ей действительно нужна операция, мы поможем. Но сначала давай убедимся, что это правда.
Он долго смотрел на нее. Потом кивнул.
– Хорошо. Я попрошу ее показать документы.
Светлана Петровна была возмущена. Как он смеет сомневаться в ее словах? Разве она когда-нибудь врала ему? Разве она не доказала свою любовь, продав дачу?
Но в итоге прислала фотографии документов. Заключение кардиолога, рекомендация на стентирование, смету на операцию.
Ольга изучила все внимательно. Документы выглядели подлинными. Операция действительно назначена. Страховая покрывает часть, но доплатить надо немало.
– Похоже, на этот раз правда, – сказала она тихо.
Алексей сидел, уставившись в стену.
– Я плохой сын, – пробормотал он. – Сомневался в собственной матери.
– Ты нормальный сын, – Ольга обняла его. – Который научился защищать свою семью. В этом нет ничего плохого.
Они долго сидели, обнявшись. Потом Алексей выпрямился.
– Надо решать. Операция через две недели.
– У нас есть деньги, – Ольга глубоко вдохнула. – Те самые, которые мы копили на квартиру.
– Но тогда мы опять отложим покупку. Может, на год, может, больше.
– Знаю.
Они смотрели друг на друга. И Ольга вдруг поняла, что решение уже принято. Не важно, сколько раз Светлана Петровна манипулировала ими. Не важно, как тяжело давались эти отношения. Это мать Алексея. И если ей действительно нужна помощь, они не могут отказать.
– Давай поможем ей, – сказала она.
– Ты уверена?
– Нет. Но это правильно.
Он притянул ее к себе, зарылся лицом в ее волосы.
– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что ты есть.
На следующий день они перевели деньги на счет Светланы Петровны. Триста двадцать тысяч, с небольшим запасом. Их накопления на квартиру уменьшились до критической отметки.
Светлана Петровна позвонила вечером, голос ее дрожал.
– Спасибо вам. Я не знаю, как благодарить.
– Не надо благодарить, мама, – ответил Алексей. – Просто выздоравливай.
Операция была назначена на пятницу. Они приехали в больницу рано утром. Светлана Петровна лежала на каталке, бледная, но спокойная. Увидев их, слабо улыбнулась.
– Пришли, – сказала она тихо.
– Конечно, пришли, – Алексей взял ее за руку. – Как ты себя чувствуешь?
– Боюсь, – призналась она. – Вдруг что-то пойдет не так?
– Все будет хорошо, – Ольга встала с другой стороны каталки. – Врачи опытные, операция отработанная.
Светлана Петровна посмотрела на нее долгим взглядом.
– Оленька, прости меня, – сказала она неожиданно. – За все. За то, как я себя вела. За то, что пыталась управлять вами.
Ольга почувствовала комок в горле.
– Не надо сейчас об этом.
– Надо. Вдруг я не выйду из операционной? Хочу, чтобы ты знала. Я понимаю, что была не права. Просто не умела по-другому. Не знала, как показать свою любовь, кроме как через контроль.
Слезы потекли по ее щекам. Алексей сжал ее руку сильнее.
– Мама, не говори так. Ты выйдешь. И мы все начнем сначала.
– Хорошо бы, – она закрыла глаза. – Хорошо бы.
Ее увезли в операционную. Ольга и Алексей остались в коридоре. Ждали четыре часа. Четыре бесконечных часа, пока врачи работали над сердцем Светланы Петровны.
Когда наконец вышел хирург, они вскочили навстречу ему.
– Все прошло успешно, – сказал он, снимая маску. – Поставили два стента. Давление стабилизировалось. Сейчас отвезут в реанимацию, через сутки переведут в обычную палату.
Алексей обнял Ольгу, и она почувствовала, как его плечи вздрагивают от сдерживаемых рыданий. Она гладила его по спине, сама с трудом сдерживая слезы.
Они увидели Светлану Петровну вечером, когда ее перевели в палату. Она была слабой, но в сознании. Улыбнулась им.
– Живая, – прошептала она.
– Живая, – эхом откликнулся Алексей, целуя ее в лоб.
Следующую неделю они навещали ее каждый день. Она быстро шла на поправку, врачи были довольны. Говорили, что через две недели можно выписываться.
И вот в один из вечеров, когда Ольга сидела рядом с ее кроватью (Алексей отлучился за кофе), Светлана Петровна вдруг сказала:
– Знаешь, я тут много думала. Лежала и думала.
– О чем? – Ольга оторвалась от телефона.
– О жизни. О том, что важно, а что нет. – Свекровь повернула голову, посмотрела на нее. – И поняла, что самое важное, это семья. Не деньги, не квартиры. А люди, которые рядом.
Ольга молчала, не зная, что ответить.
– Вы отдали мне свои накопления, – продолжила Светлана Петровна. – Хотя могли отказать. У вас были все основания. Я столько гадостей вам наделала.
– Светлана Петровна…
– Нет, выслушай. Я хочу сказать. Вы поступили по-настоящему. Не из чувства долга, не из страха. А из любви. И это заставило меня задуматься. О том, как я все эти годы строила отношения с Алешей. И с тобой.
Она замолчала, глядя в потолок.
– Когда умер муж, мне было очень страшно, – заговорила она снова, тише. – Мы прожили вместе тридцать лет. И вдруг я осталась одна. В большой квартире, с кучей воспоминаний. Алеша тогда уже жил отдельно, у него была своя жизнь. И я почувствовала себя ненужной.
Ольга протянула руку, накрыла ладонь свекрови.
– Вы не были ненужной.
– Была. Я так себя чувствовала. Поэтому когда Алеша предложил вам переехать ко мне, я ухватилась за это. Подумала, вот оно, второй шанс. Снова быть нужной, важной. – Она усмехнулась. – Но я не умела просто радоваться вашему присутствию. Мне надо было контролировать, направлять, требовать. Иначе я не чувствовала своей значимости.
– Отношения с взрослыми детьми, – осторожно начала Ольга, – это всегда сложно. Найти баланс между близостью и свободой.
– Да, – кивнула Светлана Петровна. – И я этот баланс не нашла. Задавила вас своими ожиданиями. Своим эгоизмом.
Она повернулась, посмотрела Ольге в глаза.
– Но теперь я поняла. Когда я лежала на операционном столе, знаешь, о чем я думала?
– О чем?
– О том, что если я умру, последнее, что я сделала, это попросила у вас денег. Опять. В который раз. И мне стало так стыдно. Так горько.
Слезы снова потекли по ее щекам.
– Я не хочу, чтобы моей последней памятью о вас были требования и упреки. Я хочу, чтобы была любовь. Настоящая, без условий.
Ольга чувствовала, как сжимается горло. Она сама была готова расплакаться.
– Светлана Петровна, вы не умерли. У вас есть шанс все изменить.
– Знаю. И хочу им воспользоваться. – Свекровь сжала ее руку. – Помоги мне, Оленька. Научи меня, как отстоять свои границы, но не разорвать связь. Как быть близкой, но не навязчивой.
– Я не знаю, как это делать, – призналась Ольга. – Сама учусь.
– Тогда будем учиться вместе.
В этот момент вернулся Алексей с кофе. Увидел их, держащихся за руки, обеих в слезах.
– Что случилось?
– Ничего, – Светлана Петровна улыбнулась сквозь слезы. – Все хорошо, сынок. Просто мы с Олей разговорились. По душам.
Он сел рядом, обнял Ольгу за плечи.
– Мам, врач сказал, что через неделю тебя выпишут. Куда поедешь? К нам или домой?
Светлана Петровна задумалась.
– Домой, пожалуй. Мне надо привыкать жить одной. По-настоящему одной, без иллюзий.
– Но мы будем навещать, – быстро сказала Ольга. – И помогать, если нужно.
– Знаю. Спасибо вам. – Свекровь откинулась на подушки. – А знаете, что я еще подумала?
– Что?
– Те деньги, которые вы мне вернули. Восемьсот тысяч. Они так и лежат на моем счете.
Алексей напрягся.
– Мама, пожалуйста, не надо опять про квартиру для сдачи.
– Не про квартиру, – она покачала головой. – Я подумала, может, вам их забрать? Добавить к тому, что у вас осталось, и побыстрее купить свою квартиру. Пока цены не выросли еще больше.
Повисла тишина. Ольга и Алексей переглянулись.
– Серьезно? – спросил он осторожно.
– Абсолютно. Мне эти деньги не нужны. А вам нужна квартира. Своя, где вы построите свое гнездо, заведете детей. – Она улыбнулась. – Я хочу стать бабушкой, знаете ли. Но не буду навязываться. Буду приходить только по приглашению.
Алексей расхохотался, облегченно и радостно.
– Мама, ты чудо.
– Не чудо. Просто наконец поумнела. В шестьдесят два года, представляешь? Лучше поздно, чем никогда.
Прошло три месяца. Светлана Петровна вернулась домой, восстанавливалась, ходила на реабилитацию. Алексей и Ольга навещали ее дважды в неделю, помогали с покупками, с уборкой. Но жили отдельно, в своей съемной квартире.
Деньги, которые свекровь вернула, они добавили к остаткам накоплений. Сумма все еще была меньше, чем планировалось изначально, но достаточной для первого взноса по небольшой квартире.
Они снова начали просматривать объявления, ездить на просмотры. И вот однажды нашли подходящий вариант. Двухкомнатная квартира в их районе, в пятнадцати минутах ходьбы от дома Светланы Петровны. Не новостройка, но свежий ремонт, приличная планировка.
Когда они рассказали об этом свекрови, она обрадовалась.
– Покажите фотографии!
Они показали. Она изучала, кивала, давала советы.
– Хорошая квартира. Светлая. И район знакомый. Мне сюда недалеко будет приходить.
– По приглашению, – напомнила Ольга с улыбкой.
– По приглашению, – согласилась Светлана Петровна. – Обещаю.
Сделку оформили быстро. Через месяц они въехали в свою первую собственную квартиру. Светлана Петровна пришла на новоселье с огромным букетом и тортом.
– Поздравляю вас, дети, – сказала она, обнимая их по очереди. – Пусть эта квартира принесет вам счастье.
Они пили чай, разговаривали о ремонте, о планах. Свекровь не задавала навязчивых вопросов, не давала непрошеных советов. Просто была рядом, радовалась вместе с ними.
Когда она собралась уходить, Алексей предложил проводить ее.
– Не надо, сынок. Дойду сама. Мне полезно ходить, врач сказал.
Она обняла Ольгу на прощание.
– Спасибо тебе, – прошептала она. – За то, что не отказалась от меня. За то, что помогла мне измениться.
– Вы сами себе помогли, – ответила Ольга. – Я просто была рядом.
– И это много значит.
Когда она ушла, Алексей обнял Ольгу со спины, прижался подбородком к ее плечу.
– Кажется, у нас все получилось, – сказал он тихо.
– Получилось, – согласилась она.
Они стояли у окна, глядя на вечерний город. Их город. В их квартире. Которую они заработали сами, через боль, через конфликты, через сложные семейные отношения.
Но они справились. Вместе.
И это был их общий выбор. Не уступка давлению, не жертва ради кого-то. А свободное решение помочь близкому человеку, не потеряв при этом себя.
Ольга понимала, что путь еще не закончен. Светлана Петровна все еще может сорваться, вернуться к старым привычкам. Может снова начать манипулировать, требовать. Это болезнь, от которой нельзя излечиться за три месяца.
Но что-то изменилось. Что-то важное. Они научились говорить нет. Научились как отстоять свои границы, не разрывая связи. Научились видеть манипуляции в семье и противостоять им.
И главное, Светлана Петровна тоже изменилась. Может, совсем немного. Может, только начала меняться. Но начала.
А это уже победа.
Через неделю Светлана Петровна позвонила. Голос был взволнованный.
– Алеша, Оленька, можно я к вам приду? Хочу кое-что обсудить.
Ольга почувствовала, как сжимается желудок. Вот оно, началось. Новая просьба, новое требование.
Но когда свекровь пришла, она выглядела смущенной.
– Я тут подумала, – начала она, усаживаясь за стол. – Помните, мы говорили про квартиру для сдачи?
Алексей вздохнул.
– Мама…
– Подожди, выслушай. Я не прошу у вас денег. Наоборот. Я хочу предложить кое-что.
Она достала бумаги, разложила на столе.
– Я продала свою машину. Не нужна мне она, я все равно не езжу. Продала за четыреста тысяч. И у меня еще есть те восемьсот, которые вы мне вернули. Итого миллион двести.
Она подняла взгляд на них.
– Хватит на первый взнос за однокомнатную. Я хочу взять ее в ипотеку. Сама, на себя. И сдавать. Доход будет небольшой, но стабильный. Часть пойдет на выплату кредита, часть мне останется как прибавка к пенсии.
– Мама, это отличная идея, – сказал Алексей. – Но зачем ты нам это рассказываешь?
– Потому что хочу посоветоваться. Не попросить денег, а посоветоваться. Как думаете, это разумное вложение? Или лучше эти деньги как-то иначе использовать?
Ольга посмотрела на свекровь внимательно. В ее глазах не было привычной хитрости, не было скрытых требований. Было искреннее желание узнать их мнение.
– Мне кажется, это хорошая идея, – ответила Ольга осторожно. – Если вы готовы к ответственности за сдаваемую квартиру. Там могут быть проблемы, с арендаторами, с ремонтом.
– Знаю. Я читала, изучала. Готова.
– Тогда делайте, – поддержал Алексей. – Мы поможем с выбором, если хотите.
– Хочу, – кивнула Светлана Петровна. – Очень хочу. Вы же в этом лучше разбираетесь, вы только что квартиру покупали.
Они провели весь вечер, изучая объявления, обсуждая районы, просчитывая доходность. И Ольга впервые почувствовала, что разговаривает со свекровью не как с противником, а как с партнером.
Может быть, думала она, укладываясь спать, может быть, это и есть то, к чему мы шли. Не полный разрыв, не слияние до потери себя. А баланс. Близость с сохранением границ.
Не идеально. Но возможно.
Утром Алексей сказал ей:
– Знаешь, я тут подумал. Может, нам все-таки пригласить маму пожить с нами? Когда у нас будет ребенок? Она могла бы помогать.
Ольга посмотрела на него долгим взглядом.
– Леша, мы еще даже не беременны.
– Но будем. Надеюсь. И тогда…
– Тогда посмотрим, – перебила она мягко. – Посмотрим, как будут развиваться ваши отношения с мамой. Как она будет справляться со своими границами. Как мы будем справляться со своими.
– То есть не исключаешь?
– Не исключаю. Но и не обещаю. Это будет наше решение. Наше с тобой. И мы примем его вместе, когда придет время.
Он кивнул, обнял ее.
– Справедливо.
Прошло еще несколько месяцев. Светлана Петровна купила свою однокомнатную квартиру, нашла арендаторов. Доход действительно был небольшой, но она гордилась собой. Говорила, что наконец чувствует себя самостоятельной.
Алексей и Ольга обустраивали свою квартиру, планировали будущее. Ипотечные платежи были существенными, но справлялись. Денег на излишества не оставалось, но и конфликтов из-за финансов больше не было.
А главное, они были счастливы. Не потому, что все проблемы решились. А потому что научились с ними справляться. Вместе.
Однажды вечером, сидя на диване, Ольга сказала:
– Знаешь, а ведь мы прошли через все это не зря.
– Что ты имеешь в виду?
– Эти конфликты с твоей мамой. Эти семейные трудности. Мы могли сломаться, разойтись. Но мы выдержали. И стали крепче.
Алексей задумался.
– Наверное, любые отношения проходят через кризисы. И отношения матери и взрослого сына, и отношения свекрови и невестки. Важно, как ты через них проходишь.
– Да. И мы прошли достойно. Не разорвали связь. Но и не потеряли себя.
Он поцеловал ее в висок.
– Спасибо тебе. За то, что научила меня говорить нет. За то, что помогла увидеть манипуляции. За то, что не бросила меня, когда было трудно.
– Мы команда, – улыбнулась Ольга. – Команды не бросают друг друга.
В дверь позвонили. Это была Светлана Петровна, с кастрюлей борща и пирогом.
– Здравствуйте, дети. Я по приглашению. Вы же вчера говорили, приходи на ужин.
– Конечно, проходите, – Ольга открыла дверь пошире.
Они ужинали втроем, разговаривали о повседневных вещах. Светлана Петровна рассказывала про своих арендаторов, которые оказались приличными людьми. Про подругу, которая собирается замуж в третий раз. Про новый сериал, который она смотрит.
И в какой-то момент Ольга поняла, что это нормально. Что это и есть семья. Не идеальная, со своими сложностями и шероховатостями. Но настоящая.
Когда Светлана Петровна собралась уходить, она обняла их обоих.
– Спасибо вам, – сказала она тихо. – За то, что не отказались от меня. За то, что дали мне шанс.
– Вы сами себе дали шанс, – ответила Ольга. – Мы просто были рядом.
Когда за свекровью закрылась дверь, Алексей сказал:
– Ты знаешь, я тут подумал. О том, что мама говорила в больнице. О том, что самое важное, это семья.
– И?
– И она права. Деньги приходят и уходят. Квартиры можно купить и продать. Но люди, которых ты любишь, они навсегда. Если ты не потеряешь их по своей глупости.
Ольга прижалась к нему.
– Мы не потеряли. Мы сохранили. И даже укрепили.
Они стояли у окна, глядя на ночной город. Где-то там, в нескольких кварталах отсюда, жила Светлана Петровна. Одна в своей трехкомнатной квартире. Но не одинокая. Потому что знала, что ее сын и невестка всегда придут, если она позовет. По-настоящему позовет.
