Таня, почему ты всегда так оглушительно орёшь? — бросил кто-то в сторону, и официанты тут же разразились смехом.
Татьяна, тоже вышедшая на минуту подышать воздухом, тяжело вздохнула. Ей стало так горько, что к глазам подступили слёзы. Она молча развернулась и вернулась в свою тесную каморку. Здесь она работала уже больше полугода, но издёвки не прекращались. Вернее, не все позволяли себе это, однако заводилами почти всегда становились девушки — две неразлучные подружки-официантки: Маринка и Валя.
Таня давно понимала, почему они так цепляются именно к ней. Только ответить им не могла.
Она притворила дверь, и уличный шум сразу оборвался, будто кто-то выключил звук. А снаружи тем временем разгорался настоящий спор.
Администратор Саша, по которому давно и упорно вздыхал весь женский персонал, резко повернулся к Марине.
— Скажи честно, тебе действительно доставляет удовольствие изводить её?
Марина подняла брови, изображая удивление.
— Я? Изводить? Да брось. Это была шутка.
Саша прищурился.
— Очень своеобразная шутка. Почти как пнуть ребёнка, который не способен дать сдачи.
Марина быстро огляделась, ища поддержки. Но вокруг будто по команде отвели глаза. Ещё минуту назад все веселились, а теперь внезапно вспомнили, что им срочно нужно рассматривать асфальт, стены и собственные руки.
Марина вспыхнула.
— Отлично! Когда смеяться над ней — все рядом. А когда разобраться — сразу виновата одна я!
Саша коротко хмыкнул.
— Если ты этого не замечаешь, то объясню: больше всех цепляешься к ней именно ты.
— Неправда!
— Правда. И мы оба знаем, почему так происходит. Выходит, смеются не над ней. Смеются над тобой.
Саша прекрасно видел, что Марина на него нацелилась. Она не только строила глазки, но и уже успела разнести по залу сплетню, будто они встречаются. Таких нахрапистых и бесцеремонных девушек он не переносил, и сейчас был момент, когда пора было поставить точку.
Марина вытянула губы в кривой усмешке.
— Да неужели? И почему же, интересно?
— Ты правда хочешь услышать?
— Конечно. Или тебе просто нечего сказать? Нашёл, кого защищать. Немую дурочку.
— Она как раз не дурочка, — спокойно ответил Саша. — И на твои выпады не реагирует. Поэтому со стороны выглядит куда умнее тебя. А ещё… ты считаешь себя первой красавицей, но рядом с Таней ты проигрываешь. Все это видят. Просто делают вид, что не видят.
Марина сначала даже задохнулась от возмущения, а потом сорвалась на крик:
— Ты в своём уме?! Что ты в ней нашёл? Где там красота? Хотя люди без вкуса, конечно, способны разглядеть то, что им подходит!
Она кричала всё громче, потому что почувствовала: те, кто минуту назад смеялся вместе с ней, уже не на её стороне. Сейчас их молчание поддерживало Сашу и — как Марина это назвала бы — ту самую немую.
— Да идите вы все! — выдохнула она и, резко развернувшись, скрылась за дверью ресторана.
Кто-то недовольно пробормотал:
— Маринка, между прочим, старалась ради тебя, Саш. Хотела выглядеть круто, а ты её при всех…
Саша не повернул головы.
— Я ответил ровно так, как она заслужила. Ни больше, ни меньше. Татьяна не может ответить сама, значит, кто-то должен сделать это за неё. Мы же не звери, чтобы толпой топтать того, кто слабее.
Он хлопнул ладонью по перилам и отрезал:
— Перекур закончился. За работу. И не забывайте: завтра у нас грандиозное мероприятие.
Люди зашевелились, загудели и потянулись внутрь. И только повар — единственный здесь человек, кому было уже за пятьдесят, — задержал Сашу у входа.
— Ты, конечно, молодец, что за Татьяну вступился, — тихо сказал он. — Только как бы ты ей этим не навредил.
Саша нахмурился.
— Это ещё почему?
Повар качнул головой.
— А ты Маринку не знаешь? Она злопамятная.
Работа закрутилась так, что казалось: никто уже и не вспомнит о перепалке. Персонал переговаривался, посмеивался, таскал столы и стулья, развешивал декор. К двум ночи зал был полностью готов.
На следующий день ресторан сняли под свадьбу. Торжество обещало быть роскошным, и в этом не было ничего удивительного: местный олигарх выдавал замуж дочь.
Таня вышла со смены поздно. Она завернула за угол ресторана и невольно ускорила шаг: до дома оставалось почти сорок минут пешком, а ночные возвращения она ненавидела. Но от подработок не отказывалась никогда. Ей нужны были деньги на операцию.
— Танюша, не спеши. Давай поговорим, — раздалось сбоку.
Татьяна остановилась как вкопанная. Перед ней стояла Маринка, а рядом — ещё две незнакомые девицы, явно подружки или приятельницы.
Марина ухмыльнулась.
— Ну что, почему не кричишь? Не зовёшь на помощь? Ах да… тебе же нечем.
Она засмеялась собственной выходкой.
— Таня! — донёсся голос сзади. — Идём. Я тебя ищу, нигде найти не могу.
Таня резко обернулась. К ним подходил Саша. Его взгляд был холодным и недобрым, и Марина тут же перестала хохотать так уверенно.
Саша встал рядом с Таней, почти заслоняя её плечом, и сказал спокойно, но так, что спорить не хотелось:
— Разошлись.
Марина зло прищурилась, но отступила.
Когда они отошли подальше, Саша выдохнул:
— Эх, Таня… Не обижайся. Просто… плохо, что ты говорить не можешь. Мы бы хоть поболтали нормально.
Татьяна чуть замедлила шаг, словно решаясь. Потом тихо, почти неслышно произнесла:
— Почему не могу? Могу… Только очень тихо. И недолго.
Саша остановился прямо посреди улицы и уставился на неё так, будто увидел впервые.
— Таня… Ты сейчас сказала это вслух?
Она кивнула и поспешно добавила шёпотом:
— Саша, пожалуйста, не думайте, что я вас обманываю. Я правда могу говорить. Просто… мало.
— Почему? — выдохнул он.
Таня шла рядом и, собирая слова как по крупицам, объяснила:
— В детстве я попала в аварию. Очень серьёзную. Мне повредило горло, связки. Я тогда жила в детском доме… до меня никому не было дела. Когда выросла, начала ходить по врачам. Меня лечили. Две операции. Теперь я могу говорить, но почти шёпотом. Если говорю долго, потом целый день не могу произнести ни слова. Нужна ещё одна операция. Она не жизненно необходимая, поэтому платная. Я собираю деньги. Там не миллионы, но мне нужно время.
Саша долго молчал, переваривая услышанное.
— Ничего себе… — наконец сказал он. — Слушай, я теперь на тебя смотрю как на совсем другого человека. Честно.
Таня едва заметно улыбнулась.
— Только… пожалуйста, никому не говорите. Я всё равно больше пятнадцати минут не выдержу. Потом связкам нужен отдых.
Саша кивнул, но в глазах у него стояло столько вопросов, что он не удержался:
— А что за авария была?
Таня сглотнула и заговорила ещё тише, экономя голос:
— Мы ехали с родителями. В нас врезалась большая машина. Родители… сразу. Я выжила. А тому мужчине… ничего. Он был очень влиятельный.
— Не может быть…
— Может, — спокойно ответила Таня. — Тогда многое могло быть. Я ещё тогда решила, что стану врачом. К нам очень долго ехала скорая. Если бы она приехала раньше… — Таня запнулась. — В общем, так.
Саша нахмурился сильнее.
— А ты откуда знаешь про того мужчину?
— Мне было девять. Я помню его и его жену. Он бегал, кричал… а она плакала. А потом я выросла и нашла всё, что осталось по той аварии. Там не нужно быть гением, чтобы понять, что случилось. Мой папа никогда не пил. У него сердце больное было. А в бумагах написали, будто у погибшего водителя нашли алкоголь в крови.
Они подошли к какому-то дому. Таня остановилась у подъезда, выдохнула и подняла глаза на Сашу.
— Мы пришли. Спасибо вам. Если бы не вы… Марина бы меня точно…
— Не думай об этом, — перебил он. — Слушай, у меня есть идея. Если ты не против, я скажу всем, что мы с тобой пара. Тогда отстанут.
Таня растерялась.
— Над вами будут смеяться…
Саша усмехнулся.
— Пусть только попробуют.
Голос Тани стал совсем слабым. Саша приложил палец к губам.
— Всё. Молчи. До завтра.
Таня улыбнулась, кивнула и скрылась за дверью.
На следующий день в ресторане творилось что-то похожее на карнавал. Людей пришло столько, сколько здесь не видели ни разу. Таня обычно приходила чуть позже, но сегодня явилась к началу: почему-то не смогла заставить себя опоздать.
Пока поздравляли молодых и произносили речи, весь персонал собрался у дверей — всем было любопытно. Таня смотрела в зал, скользила взглядом по гостям и вдруг будто окаменела.
На середину вышел мужчина и произнёс громко, уверенно, как человек, привыкший, что его слушают:
— Я, как отец… просто как отец, и неважно чей. Хочу подарить молодым квартиру.
В зале зашумели одобрительно.
Мужчина усмехнулся:
— Почему не дом? Дом подарю, когда они мне внуков подарят.
Татьяна побледнела. Она отступила на шаг назад, словно пол под ногами качнулся. В ту же секунду рядом оказался Саша.
— Таня, что с тобой?
Она молча указала на говорившего. Саша посмотрел — и всё понял.
— Ты хочешь сказать… это он?
Таня кивнула.
Саша выдохнул сквозь зубы:
— Тогда я не удивлён. Про него в городе легенды ходят. И про жестокость, и про то, сколько людей пострадало от его махинаций.
Таня не отрывала взгляда от зала. Саша отошёл на шаг — и тут же рядом возникла Маринка, словно ждала момент.
— Таня, а вы с Сашкой когда… вместе спите, ты как эмоции выражаешь? Шипишь?
Татьяна сначала не поняла. Потом смысл дошёл, и ей стало противно. Она достала блокнот, быстро написала одно слово и показала Марине.
Зависть.
Плохое чувство.
Таня развернулась и ушла.
Свадьба разгулялась. До Тани доносился ровный гул, музыка, смех, конкурсы. И вдруг всё оборвалось — как будто зал накрыло тишиной. Следом поднялась паника.
Таня выглянула. Жена того самого олигарха лежала на полу. Рядом металась невеста, жених растерянно топтался, сам хозяин стоял над женой, будто не веря глазам. Люди суетились, толкали друг друга, кто-то кричал, кто-то истерически звал скорую.
Лицо женщины было багровым, уже уходило в синеву. Таня сразу поняла: она подавилась и не может дышать. Но никто вокруг или не понимал этого, или был слишком напуган, чтобы действовать.
Невеста рыдала:
— Мама! Мамочка!
И в этом крике Таня услышала своё далёкое детство. Когда-то она точно так же кричала слово, которое потом осталось только внутри.
Таня резко двинулась вперёд. Она схватила со стола бутылку с крепким спиртным, нашла нож — всё, что было нужно, — и опустилась рядом с женщиной.
Невеста замерла. Отец тоже. Взгляд того мужчины, что когда-то врезался в их машину, впился в Таню так, будто он узнал её ещё до того, как успел подумать.
Кто-то попытался оттащить Таню, но она решительно отодвинула чужие руки.
— Скорая будет минут через пятнадцать! — крикнул кто-то.
Таня отрицательно покачала головой. Пятнадцать минут — это была вечность.
Она действовала быстро и уверенно, как человек, который много раз прокручивал подобные ситуации в голове. В какой-то момент невеста зажмурилась, прижавшись к отцу, не в силах смотреть.
Прошло совсем немного — и женщина судорожно вдохнула. Потом ещё раз. Уже не горлом, а воздухом, который наконец-то пошёл.
Минут через пять жена олигарха открыла глаза осмысленно, огляделась, и её взгляд остановился на Татьяне. Она смотрела долго, слишком долго, будто не могла поверить. Хотела что-то сказать, но слова не складывались.
Таня чуть заметно улыбнулась. Внутри у неё мелькнула странная мысль: будто они действительно поменялись местами.
К ним подбежали врачи. Таня легко поднялась, отступила и, пока все были заняты женщиной, незаметно исчезла.
В посудомоечную Таня вернулась — и туда тут же набилась половина персонала.
— Таня, где ты так научилась?!
— Мы думали, ты её… — кто-то не договорил, ошарашенно мотая головой.
— Я такое только в кино видел!
Таня смущённо улыбалась, не зная, куда деть руки. Саша подмигнул ей и показал большой палец.
И тут, как всегда, раздался голос Марины — раздражённый, с той самой интонацией, будто она обязана испортить воздух в комнате:
— Подумаешь! Любой бы так смог. Ничего особенного.
Саша резко повернул голову.
— Марин, а ты почему не смогла?
Марина дёрнула плечом.
— Не люблю совать нос куда не просят. Я официантка, а не спасатель. Некоторые вообще лучше бы посуду мыли. Вон, горы уже намылили!
В этот момент все вдруг замолчали. Потому что в дверях стоял ещё один человек. Тот самый мужчина. Муж спасённой женщины. Отец невесты.
Таня мгновенно побледнела. Саша шагнул ближе, встал рядом с ней.
Мужчина смотрел на Таню тяжёлым взглядом.
— Это правда? — спросил он глухо. — Это действительно ты сделала?
Таня молчала.
— Я спрашиваю, — повторил он, раздражаясь. — Почему молчишь?
Саша спокойно вмешался:
— Она не может говорить. Из-за аварии, в которую попала в детстве.
Мужчина резко потёр лицо ладонью, будто пытаясь стереть с него усталость.
— Значит, правда… — выдохнул он. — Жена не ошиблась. Это ты была в той аварии. Ты нас узнала. Почему ты спасла?
Таня пожала плечами и отвернулась.
Через минуту мужчина вышел. Люди в посудомойке одновременно выдохнули.
— Что это было? — прошептал кто-то. — Он даже не сказал спасибо…
— А какая авария? — тут же шепнули другие.
Таня посмотрела на Сашу почти умоляюще. Саша широко раскинул руки и стал выталкивать любопытных к выходу.
— Всё, всё, хватит. Люди на свадьбу пришли, а не на допрос. Работать идём!
Когда гости разошлись и шум улёгся, управляющий позвал Таню к себе.
— Татьяна… тут такое дело. Попросили тебя уволить.
Таня резко подняла брови, достала блокнот и быстро написала:
За что? Мне очень нужна эта работа.
Управляющий отвёл взгляд.
— Ты же понимаешь… я ничего не решаю. Я всего лишь наёмный человек.
Всю дорогу домой Таня плакала. Саша шёл рядом, стиснув зубы, и в его молчании было больше злости, чем в любых словах.
— Вот это поворот… — наконец выдохнул он. — Спасла человеку жизнь — и за это тебя вышвырнули.
Когда они вошли во двор, увидели два внедорожника.
Саша напрягся.
— Смотри… Это он. И охрана.
Таня шла медленно, будто ноги стали тяжелее. Мужчина шагнул ей навстречу.
— Надо поговорить.
Он взглянул на Сашу, но тот мотнул головой.
— Я не оставлю её с вами.
Мужчина усмехнулся.
— Значит, ты в курсе. Оставайся. Я не собираюсь оправдываться. Я поступил так, как было нужно мне. Но я не специально врезался в вашу машину. И я не пил в тот день. Так сложилось.
Он говорил ровно, без театра, но в каждом слове чувствовалась привычка контролировать реальность.
— В тюрьму я сесть не мог. Дочь была маленькая, бизнес… А твоих родителей уже не вернуть. Я часто вспоминал тебя. Но думал: если ты меня не нашла — значит, не хочешь. Я понимаю, что ты меня не простишь. Но за жену… спасибо.
Таня слушала молча, не опуская глаз.
— А уволили тебя, — продолжил мужчина, — чтобы ты смогла заняться лечением и поступлением. О деньгах не думай. На твоё имя уже открыт счёт. Там хватит на всё.
Он замолчал, будто не решаясь на последние слова. Потом всё же посмотрел Тане в глаза.
— Жена и дочь для меня — всё. Я никогда не смог бы без них. Не смог бы их потерять. Тогда… я выбрал их. Ты сильная. А они… они не такие. За твоих родителей я прошу прощения. Я не хотел. Я не думал.
Он сунул Тане в руку бумагу и сел в машину. Внедорожник тронулся, охрана поехала следом.
Саша проводил машины взглядом и тихо сказал:
— Такое ощущение, что ему пришлось буквально перепрыгнуть через самого себя, чтобы всё это произнести.
Прошло полгода.
В ресторане снова гремела свадьба. Персонал до последнего не знал, кто же женится, и потому шептался с удвоенной страстью. А когда выяснилось, у кого сегодня торжество, Марина едва не захлебнулась возмущением.
— Нет, это ошибка! — шипела она. — Эта… эта тихоня не может выходить замуж за Сашу! Да ещё и у нас, в нашем ресторане!
Валя дёрнула её за рукав.
— Марин, замолчи.
Но Марина уже не могла остановиться. И в этот момент двери распахнулись.
К ресторану подходила Таня. Рядом с ней шла та самая женщина, которую она когда-то спасла. Они смеялись легко и свободно, будто давно стали близкими людьми.
И главное — Татьяна говорила. Говорила уверенно, без шёпота, живым голосом.
Марина побледнела, потом резко развернулась, хлопнула дверью и, не глядя ни на кого, ушла к управляющему просить выходные, лишь бы не обслуживать сегодня Татьяну.
