— Слушай, Верочка, мне предложили работу в Екатеринбурге. Хорошую работу, — сказал Андрей, не поднимая глаз от телефона. — Надо срочно ехать.
Вера оторвалась от стирки и посмотрела на мужа. Восьмилетняя Аня играла в соседней комнате, а пятилетний Максим спал после обеда.
— А мы?
— Вы пока останьтесь. Я устроюсь, найду жилье, потом за вами приеду.
— Андрей, но дети…
— Дети будут с тобой. А если что — твой отец поможет.
Он уже складывал вещи в сумку, будто все давно решено. Как будто семь лет брака и двое детей — это просто эпизод, от которого можно легко абстрагироваться.
На следующий день Андрей уехал. Обещал звонить каждый день, обещал присылать деньги, обещал скорое возвращение. Но Вера по его глазам поняла — он не вернется. Слишком легко он отрывался от этого дома, от этой жизни.
Первый месяц она еще надеялась. Андрей звонил, рассказывал о работе, о том, как там все классно. Про детей спрашивал вскользь — как дела в школе, не болеют ли. Деньги присылал нерегулярно, всегда с объяснениями — задерживают зарплату, пришлось потратить на аренду, на что-то еще.
Ко второму месяцу звонки стали реже. К третьему — почти прекратились. А когда Вера сама набирала, Андрей отвечал односложно, будто она мешала ему жить.
— Папа, когда приедет папа? — спрашивала Аня каждый вечер.
— Скоро, малыш, — отвечала Вера, но сама уже не верила.
Максим папу почти не помнил и не спрашивал. Зато часто болел, капризничал, требовал внимания. А Аня становилась все тише, все замкнутее.
Вера работала в районной библиотеке за копейки, но других мест в их маленьком городке не было. Приходилось экономить на всем. Новая одежда детям — только по крайней необходимости. Фрукты — по праздникам. О своих потребностях она вообще забыла.
В октябре зазвонил телефон. Андрей. Голос у него был странный — слишком бодрый, наигранно веселый.
— Верочка, у меня тут новости. Я… ну, в общем, встретил человека. Женщину. Мы решили пожениться.
Вера молчала. В трубке тикали секунды.
— Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Понимаешь, я начинаю новую жизнь. И лучше будет, если мы разведемся официально. Алименты я, конечно, буду платить.
— Конечно, — эхом повторила Вера.
— А детей… ну, они могут приезжать на каникулы. Когда подрастут.
После этого разговора Вера села на кухне и смотрела в окно, пока не стемнело. Аня подошла, обняла ее за плечи.
— Мама, ты плачешь?
— Нет, дочка. Просто думаю.
— О чем?
О том, что она одна с двумя детьми на руках. О том, что завтра опять нужно идти на работу, улыбаться читателям и делать вид, что все хорошо. О том, что через неделю нужно платить за квартиру, а денег нет. О том, что Максиму нужны лекарства, а Ане — новые ботинки к зиме.
— О разном, — сказала она.
На следующий день Вера пошла к отцу. Семен Иванович жил один в частном доме на окраине города, с тех пор как мать умерла пять лет назад. Работал слесарем на заводе, в свободное время читал и мастерил что-то в гараже.
— Андрей ушел? — спросил он, даже не удивившись.
— Да.
— Я так и думал. Слишком уж он легкий был. Как перышко на ветру.
Семен Иванович налил чай, поставил на стол банку с медом.
— Что делать будешь?
— Не знаю, папа. Одной тяжело. А с детьми… Аня уже все понимает, расстраивается. А Максим болеет часто, ему внимание нужно.
Отец долго молчал, потом сказал:
— Переезжайте ко мне.
— Папа, мы же тебе мешать будем…
— Дом большой. Места всем хватит. И детям лучше будет — двор, огород, воздух чистый.
— А я на работу как буду ездить?
— На автобусе. Или я подвезу, когда смогу. А может, здесь что-то найдешь.
Вера переехала к отцу в ноябре. Семен Иванович освободил для них две комнаты, поставил детские кроватки, провел интернет. Аня сначала стеснялась деда, но он был терпелив и добр. Максим вообще к нему привязался сразу — наверное, почувствовал в нем ту мужскую защиту, которой так не хватало.
Зимой Семен Иванович научил Аню кататься на лыжах и играть в шахматы. С Максимом строил в гараже скворечники и чинил игрушки. По вечерам читал им сказки своим низким, спокойным голосом.
— Дедушка Сема, а ты будешь теперь нашим папой? — спросил однажды Максим.
Семен Иванович поднял мальчика на руки.
— Я буду тем, кто тебя любит, — сказал он. — А как меня называть — решай сам.
Весной Аня перешла в местную школу. Училась хорошо, подружилась с соседскими детьми. Максим тоже стал болеть реже — видимо, деревенский воздух и дедова забота делали свое дело.
Вера устроилась в местную школу библиотекарем. Зарплата была небольшая, но и расходов стало меньше — в доме у отца всегда был огород, куры, все необходимое.
Андрей не звонил. Алименты присылал нерегулярно и мало. Но как-то это уже не казалось главным. Дети были окружены заботой и любовью, и это было важнее денег.
Летом Семен Иванович взял отпуск и показывал детям, как сажать помидоры, как ухаживать за курами, как ловить рыбу в ближайшем пруду. Аня научилась печь блины и варить варенье. Максим помогал деду в гараже, с серьезным видом держал гвозди и подавал инструменты.
— Мам, а папа когда приедет? — спросила Аня в один из вечеров.
— Не знаю, дочка.
— А мне уже не очень хочется, чтобы приезжал. Мне с дедом Семой хорошо.
Вера обняла дочь. И поняла, что тоже не хочет, чтобы Андрей возвращался. Потому что за этот год она поняла, что такое настоящая поддержка. Не красивые слова, а каждодневная забота. Не обещания, а дела. Не попытки убежать от ответственности, а готовность ее нести.
Осенью пришел развод по почте. Вера подписала документы без сожаления.
А вечером Максим подбежал к Семену Ивановичу и сказал:
— Папа Сема, пойдем скворечник доделаем!
Семен Иванович улыбнулся и взял внука за руку. Аня тоже подошла и взяла деда за другую руку.
— Пойдем, — сказал он.
Вера смотрела на них из окна и думала о том, что иногда семья — это не те, кто родил тебя или женился на тебе. Иногда семья — это те, кто остается рядом, когда становится трудно. Кто не ищет оправданий, а просто делает то, что нужно. Кто не произносит красивых слов о любви, а каждый день ее проживает.
И она была благодарна судьбе за то, что рядом с ее детьми оказался именно такой человек. Человек, которого они теперь по праву называли папой.
