Алиса ходила по квартире кругами.
Мария Петровна наблюдала за ней с кухни, помешивая чай. Кошка явно нервничала – то к окну подойдёт, то к двери, то снова по коридору туда-сюда.
– Ну что ты мечешься-то? – спросила женщина. – Гнездо тебе приготовили. Под диваном, как ты любишь.
Алиса остановилась. Посмотрела на хозяйку жёлтыми глазами. И снова пошла бродить.
– Мам, она скоро? – Лена выглянула из комнаты, закладывая прядь за ухо.
– Скоро, дочка. Видишь, как беспокоится? Часа два-три, не больше.
Мария Петровна встала, подошла к дивану. Заглянула под него. Там на старом пледе лежали мягкие тряпки, полотенца. Всё чистое, свежее. Уютно.
– Алиска, иди сюда. Смотри, какая красота!
Кошка подошла. Понюхала. Легла.
На три секунды.
Потом вскочила и снова заметалась по квартире.
– Что с ней? – забеспокоилась Лена.
– Да кто их, кошек, поймёт, – Мария Петровна махнула рукой. – В прошлый раз тоже так же суетилась. А потом улеглась под диван – и всё нормально. Четверых родила.
– Может, ей жарко?
– Откуда жарко? Отопление же еще не дали. Обогреватель только вечером включим.
Алиса тем временем остановилась возле кладовки. Той самой, что в конце коридора. Туда складывали всякую всячину – банки с вареньем, старые журналы, сломанный пылесос. Заходили туда раз в месяц, не чаще.
Кошка потянулась лапой к двери. Заскребла когтями.
– Ты чего? – удивилась Мария Петровна. – Тебе туда зачем?
Алиса мяукнула. Настойчиво. Громко.
– Мам, может, открыть ей?
– Да зачем? Там же холодно! И пыльно. Нет, нет. Иди-ка ты под диван, умница.
Женщина взяла кошку на руки, отнесла к дивану. Положила на плед.
– Вот. Тут тепло. Тут хорошо.
Алиса полежала минуту. Две.
Потом опять вскочила и помчалась к кладовке.
Снова скреблась. Снова мяукала.
– Ну упрямая же! – Мария Петровна всплеснула руками. – Леночка, может, правда открыть? Пусть посмотрит, успокоится.
Дочь пожала плечами:
– Открой. Хуже не будет.
Мария Петровна повернула ручку. Дверь скрипнула. Алиса метнулась внутрь – юркнула за коробки, скрылась в темноте.
– Ну вот, – вздохнула женщина. – Сидит теперь там. Как её оттуда выманить?
– Мам, может, она там и родит?
– Да что ты! Там же холодно! И грязно. Нет-нет. Сейчас вытащу.
Она наклонилась, заглянула в кладовку. Увидела Алису в дальнем углу – кошка устроилась на старой куртке, которую там забыли ещё год назад.
– Алиска, ну не упрямься. Пойдём отсюда.
Кошка прижала уши. Зашипела.
Тихо. Но решительно.
– Ты чего?! – опешила Мария Петровна. – На меня шипишь?
Алиса снова зашипела.
Женщина отступила.
– Ну ладно. Ладно. Сиди уж, раз такая принципиальная.
Закрыла дверь, оставив щель. На всякий случай.
– И что теперь? – спросила Лена.
– А что… Пусть сидит. Когда родит – перенесём под диван. Там всё-таки теплее.
– Мам, а можно котят переносить?
– Конечно! Я же не в первый раз. Главное – аккуратно.
Мария Петровна вернулась на кухню. Допила остывший чай.
А в кладовке Алиса устроилась поудобнее на старой куртке.
Часа через три из кладовки донеслось тихое попискивание.
Мария Петровна вскочила с дивана, побежала в коридор. Приоткрыла дверь – и замерла.
Алиса лежала на боку. Рядом копошились три крошечных комочка. Мокрые, слепые. Один – рыжий, два – полосатых.
– Ох ты ж, – прошептала женщина. – Ну вот и родила. Прямо тут.
Кошка подняла голову. Посмотрела на хозяйку устало, но настороженно. Мол, не трогай.
– Да я не трону, не трону, – Мария Петровна отступила. – Полежи пока.
Закрыла дверь. Вернулась на кухню, где Лена резала салат.
– Ну что?
– Трое. Все живые. Только вот сидит она там, в кладовке этой пыльной. Упрямая.
Лена вытерла руки о полотенце:
– Мам, ну пусть полежит немного. Потом перенесём.
– Вот и я так думаю. Пусть отдохнёт. А потом аккуратненько – и под диван. Там всё готово.
Но прошёл час. Потом два.
Мария Петровна заглядывала в кладовку каждые полчаса. Алиса лежала, кормила котят. Всё как положено.
Только вот на попытки забрать малышей реагировала одинаково – шипела и выгибала спину.
– Ну что за характер! – возмущалась Мария Петровна. – Я же тебе добра хочу!
Они вернулись в комнату. Мария Петровна села на диван, задумчиво глядя под него – туда, где приготовленное гнездо так и осталось пустым.
– Может, правда что-то не так с тем местом? – пробормотала она.
– Мам, там всё нормально. Чисто. Тепло.
– Тогда почему она так себя ведёт?
Лена пожала плечами:
– Инстинкт материнский, наверное. Кошки иногда странно себя ведут после родов.
– Странно, – повторила Мария Петровна.
Вечером муж вернулся с работы. Узнал про ситуацию.
– Пётр Иванович, ну ты скажи! – обратилась к нему жена. – Можно котят трогать или нет?
Мужчина почесал затылок:
– А чего их трогать-то? Пусть лежат, где лежат.
– Так там же холодно!
– Маш, если бы было совсем холодно, они бы уже пищали. А они, говоришь, спокойные?
– Спокойные, – подтвердила Лена.
– Вот и ладно. Может, нормально им.
– Но под диваном теплее!
– Может, кошка лучше знает, где ей с детьми быть? – Пётр Иванович снял ботинки, потянулся. – Ты же сама говорила – животные чуют и понимают побольше нашего.
– Это когда к погоде или к землетрясению! А тут что чуять?!
Муж плечами пожал:
– Кто их, кошек, поймёт. Я бы на твоём месте не трогал. Сама потом принесёт, если захочет.
Мария Петровна фыркнула, но спорить не стала.
Перед сном она ещё раз заглянула в кладовку. Алиса лежала, свернувшись калачиком вокруг котят. Те сосали молоко, тихо попискивая.
– Ну и сиди уж, – вздохнула женщина. – Только если что – не говори, что я не предупреждала.
Закрыла дверь. Выключила в коридоре свет.
Легла спать, но долго ворочалась. Всё думала – почему Алиса так упрямится? Что ей не нравится в тёплом, уютном месте под диваном?
Среди ночи Мария Петровна проснулась от странного запаха.
Не то что гарь. Но что-то горелое. Едкое.
Она приподнялась на локте, принюхалась. Пётр Иванович спал рядом, посапывая в подушку.
– Петь, – толкнула его в плечо. – Петь, ты чуешь?
– М-м-м, чего? – пробормотал муж, не открывая глаз.
– Запах какой-то.
– Тебе показалось. Спи.
Но Мария Петровна уже встала. Накинула халат, вышла в коридор.
Запах усилился.
Определённо горелое.
Она прошла на кухню – там всё чисто. Плита выключена. Чайник холодный.
Вернулась в коридор. Включила свет.
И тут увидела.
Из-под двери гостиной шёл тонкий дымок.
Сердце бухнуло в горло.
– Петя! – заорала она. – Пожар!
Муж выскочил из спальни за секунды. Босиком, в одних трусах.
– Где?!
– В гостиной!
Он рванул к двери. Распахнул её.
Обогреватель. Тот самый, старый, который стоял у дивана. Он лежал на боку. Прямо на ковре. А ковёр… ковёр уже тлел по краям.
– Господи! – Пётр Иванович метнулся к розетке, выдернул вилку.
Схватил обогреватель – обжёг руки, выругался. Но всё равно оттащил к окну.
Мария Петровна тем временем принесла из ванной таз с водой. Вылила на тлеющий ковёр.
Зашипело. Запахло ещё сильнее.
– Окно! Открывай окно! – закричала она.
Муж распахнул раму. Холодный воздух ворвался в комнату.
Лена выбежала из своей комнаты, бледная:
– Что случилось?!
– Обогреватель упал, – Пётр Иванович тяжело дышал, прижимая обожжённые ладони к груди. – Чуть пожар не устроил.
– Как упал?! Он же стоял!
– Понятия не имею!
Мария Петровна присела на корточки рядом с ковром. Потрогала его – горячий. Очень горячий. А пол под ним аж почернел. Линолеум вздулся пузырями.
Ещё немного – и полыхнуло бы всё.
– Мам, – Лена смотрела на обугленное пятно. – Это же прямо у дивана.
– Да, – глухо ответила Мария Петровна.
– Там же должна была быть Алиса. С котятами.
Женщины переглянулись.
Молчали.
А потом Мария Петровна резко встала и побежала в коридор. К кладовке.
Рванула дверь.
Алиса лежала в углу. Котята сопели рядом. Все живехонькие.
– Ты, – прошептала Мария Петровна. – Ты знала что ли?
Кошка подняла голову. Посмотрела жёлтыми глазами.
Мол, я же говорила. Не надо туда.
– Прости, – сказала Мария Петровна тихо кошке. – Прости, что не поверила.
Кошка моргнула. Потянулась. Лизнула котёнка.
Мол, всё нормально. Главное – все живы.
– Я больше не буду, – пообещала женщина. – Не буду думать, что лучше знаю. Ты… ты мать. Ты чувствуешь.
Алиса мурлыкнула. Негромко. Устало.
Лена подошла, присела рядом с матерью:
– Мам, как она могла знать? Ну правда – как?
Мария Петровна пожала плечами:
– Не знаю, доченька. Инстинкт, что ли. Или, – она замолчала.
– Или что?
– Или просто природа мудрее нас. Гораздо мудрее.
Они сидели на полу, глядя на кошку с котятами.
А в гостиной Пётр Иванович открывал окна нараспашку, проветривая комнату.
Запах гари медленно уходил.
Утром Мария Петровна принесла в кладовку тёплый плед. Постелила рядом с Алисой.
– Вот. Чтобы мягче было.
Кошка обнюхала плед. Легла на него. Замурлыкала.
Пётр Иванович зашёл следом.
– Ну что, красавица? Как детки?
Котята копошились возле матери. Пищали тихонько. Искали молоко.
– Обогреватель я выкинул, – сказал муж. – К чертям собачьим. Новый куплю. Нормальный, с защитой от падения.
– И правильно.
Они помолчали. Смотрели на кошачье семейство.
– Знаешь, Петь, – сказала Мария Петровна задумчиво. – Я всю жизнь считала, что человек умнее животных. Что мы лучше знаем, как надо. А теперь думаю… Может, не всегда.
Пётр Иванович кивнул:
– Инстинкты у них сильнее. Они чувствуют то, что мы давно разучились чувствовать.
– Вот именно.
Лена принесла Алисе миску с едой. Поставила рядом.
– Кушай, героиня наша.
Кошка потянулась к миске. Поела немного. Вернулась к котятам.
– Мам, а мы теперь так и оставим их здесь? – спросила дочь.
– А куда переносить? – Мария Петровна пожала плечами. – Пусть живут, где Алиса выбрала. Она, видать, лучше разбирается в безопасности, чем мы.
– Точно лучше, – согласился Пётр Иванович.
Они ушли, прикрыв дверь кладовки. Оставив щель для света и воздуха.
А Алиса осталась лежать в углу. На старой куртке, под которой теперь лежал мягкий плед.
Котята сосали молоко, тихо сопели.
Всё было хорошо и безопасно.
