– Валь, открывай, мы тут с Егоркой совсем замерзли!
Валентина Петровна вздрогнула от стука в дверь. Она как раз наливала себе чай, собиралась устроиться в кресле с вязанием. За окном темнело, февральский вечер обещал быть тихим. Кузя свернулся калачиком на подоконнике, грелся у батареи.
Она подошла к двери, глянула в глазок. На площадке стояла Света, племянница покойного мужа, с огромной сумкой. Рядом муж её, Руслан, держал за руку мальчишку в пуховике. Ребёнок хныкал, вытирал нос рукавом.
– Валентина Петровна, ну что же ты! Открой скорее! – голос Светы звучал жалобно и требовательно одновременно.
Валентина отодвинула цепочку, повернула ключ. Едва дверь приоткрылась, Света уже протискивалась внутрь.
– Спасибо, что не бросила. Мы замёрзли просто до костей. У нас труба лопнула, всю квартиру залило. Представляешь? Отопление отключили, воды нет. Егорка уже весь сопливый. Я думаю, температура поднимается.
Валентина растерянно смотрела, как Руслан тащит в прихожую две большие сумки и детскую коляску, сложенную пополам.
– Да подожди, Света, что случилось-то? Когда это у вас…
– Вчера вечером, – перебила та, стаскивая с сына пуховик. – Прорвало трубу на кухне. Всё залило. Сантехники приедут только в понедельник. Куда нам деваться? К родителям моим не поедешь, у них самих ремонт. А тут ребёнок болеет. Мы на пару дней, правда-правда. Дня три, максимум четыре.
Она говорила быстро, не давая Валентине опомниться. Руслан молча прошёл в комнату, оглядел диван.
– Тут нормально будет. Света, неси вещи.
– Погоди, – Валентина попыталась собраться с мыслями. – А может, гостиницу какую снимите? Я не готовилась, у меня же…
– Гостиницу? – Света всплеснула руками. – Валь, ты чего? Какие деньги? У нас ипотека, ребёнок. Ты же не откажешь родным людям? Мы же семья.
Егор громко закашлялся и заплакал. Света тут же подхватила его на руки, прижала к себе.
– Вот видишь, совсем плохой. Валечка, ну пусти нас хоть переночевать. Один вечер. Завтра утром посмотрим, может, что-то решится.
Валентина чувствовала, как внутри всё сжимается. Она хотела сказать нет, но слова застревали в горле. Ребёнок кашлял, Света смотрела такими умоляющими глазами. Отказать было невозможно.
– Ладно, – тихо сказала она. – На пару дней.
– Спасибо тебе огромное! – Света расцвела. – Я так и знала, что ты не подведёшь. Вот это родной человек. Руслан, неси вещи в комнату. Мы на диване устроимся, правда? Не потревожим тебя.
Через полчаса квартира преобразилась. В прихожей стояли три пары обуви, на вешалке висели чужие куртки. В комнате Руслан разложил диван, Света расстелила постельное бельё. На столе появились детские бутылочки, упаковки с кашами, пакет с игрушками.
Кузя, едва увидев чужих людей, метнулся под кровать в спальне и не показывался.
– А котик у тебя есть? – спросила Света, разглядывая комнату. – Ну ничего, Егорка любит животных. Правда, сынок?
Мальчик не ответил, он уже рылся в коробке с игрушками, разбрасывая их по полу.
– Света, собери за ним, – попросила Валентина. – А то потом не найдёте.
– Да ладно, Валь. Это же ребёнок. Пусть играет. Он у нас такой активный.
Валентина ушла на кухню, налила себе остывший чай. Руки дрожали. Она не понимала, что произошло. Час назад она была одна, в тишине, с котом и вязанием. Теперь в её доме трое чужих людей.
Нет, не чужих. Родственники. Семья.
Она посмотрела на часы. Половина восьмого вечера. Пятница.
***
На следующее утро Валентина проснулась от грохота. Кто-то громко хлопал дверцами шкафов на кухне.
– Руслан, там тарелки! Осторожнее! – кричала Света.
– Я вижу. Просто они стоят неудобно.
Валентина накинула халат, вышла из спальни. На кухне Руслан доставал из шкафа её посуду, переставлял на другую полку.
– Доброе утро, – сказала она. – Что вы делаете?
– А, привет, – Света стояла у плиты, жарила яичницу. – Мы тут немного места освободили. У тебя посуды много, а места мало. Руслан решил оптимизировать.
– Но это моя кухня, – растерянно произнесла Валентина. – Я знаю, где что лежит.
– Ну, теперь будет удобнее, – Руслан не поднял глаз, продолжал переставлять тарелки. – Вот увидишь.
Егор сидел на полу в комнате, вокруг него были разбросаны все игрушки из коробки, плюс ещё какие-то новые. Включён был телевизор, громко работал какой-то мультфильм.
– Света, сделай потише, – попросила Валентина. – У меня голова болит.
– Это ненадолго, Валь. Егорка позавтракает и успокоится. Хочешь яичницу? Я пожарила на всех.
– Нет, спасибо. Я не завтракаю так рано.
– Как не завтракаешь? А надо. Это полезно. На, садись, поешь с нами.
Валентина почувствовала раздражение, но промолчала. Села за стол. Света поставила перед ней тарелку с яичницей, хлеб, масло.
– Вот, кушай. Мы же теперь одна семья.
После завтрака Света принялась мыть посуду, громко разговаривая обо всём подряд. О погоде, о ценах в магазинах, о соседях, о подругах. Валентина сидела в углу, пила чай, молчала. Ей хотелось остаться одной, но Света не умолкала ни на минуту.
– А знаешь, Валь, я тут подумала. Может, нам задержаться на недельку? Всё равно ремонт у нас не скоро закончится. Сантехники говорят, что надо менять все трубы. Это дня три-четыре минимум. Плюс сушить стены. Неделя точно уйдёт. Ты же не против?
– Неделя? – Валентина замерла. – Света, ты же говорила на два дня.
– Ну да, я думала так. Но теперь выяснилось, что дольше. Валечка, ну ты же понимаешь. Куда нам с ребёнком? Ты же не выгонишь нас на улицу?
– Я не выгоняю. Просто…
– Просто что? Мы тебе мешаем? – в голосе Светы появились обиженные нотки. – Мы же стараемся не шуметь, всё за собой убираем. Даже завтрак готовим для всех.
– Нет, не мешаете, но…
– Ну вот и хорошо. Значит, договорились. Неделька пролетит быстро. Ты даже не заметишь.
Валентина не нашла что ответить. Она встала, пошла в спальню. Закрыла дверь, присела на кровать. Кузя высунулся из-под кровати, жалобно мяукнул.
– Я тоже не знаю, что делать, – прошептала она коту.
***
К вечеру второго дня квартира перестала быть похожей на дом Валентины Петровны. В прихожей стояли не только сумки, но и коробки с вещами. Света объяснила, что забрала кое-что из их квартиры, пока там идёт ремонт.
– А то строители могут что-нибудь утащить, – сказала она. – Или испортить.
На кухне появились чужие продукты. Света закупилась в магазине, заняла половину холодильника. Валентина боялась что-то взять, чтобы не перепутать.
– Валь, не стесняйся. Что моё, то и твоё, – говорила Света, но голос её звучал как-то фальшиво.
Егор освоился окончательно. Он бегал по квартире, кричал, включал телевизор на полную громкость. Когда Валентина просила сделать потише, Света отвечала:
– Дети же не могут сидеть тихо. Это нормально. Ты забыла, что такое ребёнок.
Вечером Руслан принёс из магазина пиво, сел смотреть футбол. Орал на экран, матерился, когда его команда пропустила гол.
– Руслан, пожалуйста, не кричи, – попросила Валентина. – Уже поздно, соседи жаловаться будут.
– Да какие соседи? Это ж футбол. Все смотрят.
– Но я не сплю от этого шума.
– Валентина Петровна, ну что вы как маленькая. Один вечер потерпите. Игра же важная.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Легла на кровать, укрылась одеялом. Шум всё равно проникал сквозь стены. Телевизор, крики Руслана, топот Егора. Она зажала уши руками, но это не помогало.
Кузя лежал рядом, жался к ней. Он не выходил из спальни уже второй день. Даже к миске с едой боялся подойти.
***
Третий день начался с запаха. Света готовила на завтрак рыбу. Жарила скумбрию, и этот запах въедался в обои, в шторы, в одежду. Валентина ненавидела жареную рыбу. У неё от этого запаха начиналась тошнота.
– Света, нельзя было что-то другое приготовить? – спросила она, выходя на кухню.
– А что такого? Рыба полезная. Там омега-три. Для мозга хорошо. Тебе бы тоже не помешало.
Валентина стиснула зубы. Открыла окно, пытаясь проветрить кухню, но мороз ворвался внутрь, и Егор тут же заплакал.
– Валь, закрой! Ребёнок же простудится! Ты что, с ума сошла?
Она закрыла окно. Села за стол. Смотрела, как Света раскладывает по тарелкам рыбу, картошку, салат. Как Руслан молча жуёт, уткнувшись в телефон. Как Егор размазывает еду по столу, капризничает.
– Я пойду погуляю, – сказала Валентина.
– Куда это ты в такой мороз? – удивилась Света. – Сиди дома, тепло же.
– Мне нужно в аптеку. Лекарства купить.
– А что болит?
– Голова.
– Ну, у меня есть цитрамон. На, выпей.
– Мне нужно своё.
Она оделась, вышла на улицу. Дышала морозным воздухом, ходила по двору кругами. Не хотела возвращаться домой. Впервые за пятнадцать лет вдовства её дом перестал быть убежищем.
Когда вернулась через час, в квартире было ещё хуже. Руслан передвинул мебель в комнате, освобождая место для Егора.
– Вы что делаете? – Валентина остановилась в дверях.
– Да вот, для ребёнка место сделали. Чтобы побегать мог. А то тесно было.
– Но это моя квартира. Зачем вы мебель двигаете?
– Валентина Петровна, ну мы же не навсегда. Это временно. Потом всё вернём на место. Не переживайте.
Она посмотрела на него, потом на Свету. Та стояла в дверях кухни, вытирала руки полотенцем, улыбалась виноватой улыбкой.
– Валечка, ну не сердись. Руслан хотел как лучше. Правда ведь?
– Верните всё обратно, – тихо сказала Валентина.
– Как это обратно? Мы уже устали таскать. Давай потом, когда уедем. Всё равно неделя осталась.
– Я сказала, верните.
Руслан тяжело вздохнул, но принялся двигать кресло назад. Света цокнула языком, пошла на кухню.
– Ну вот, обиделась. А мы старались.
***
Четвёртый день. Валентина проснулась от того, что кто-то сверлил стену. Она вскочила, выбежала из спальни. В комнате Руслан стоял на стремянке, которую притащил откуда-то, и сверлил дырку над диваном.
– Что вы делаете?! – закричала она.
– Полку вешаю. Вот, купил вчера. Удобная, для книг и всяких мелочей. Тебе пригодится.
– Я не просила!
– Ну и что? Это же подарок. Света, подержи стремянку.
Света стояла рядом, придерживала лестницу. Егор сидел на полу, играл с кубиками.
– Валечка, не кричи. Руслан хочет помочь. У тебя тут всё старое, разваливается. Он мастер на все руки, решил обновить немного.
– Я не просила обновлять! Это моя квартира!
– Ну да, твоя. Мы и стараемся для тебя. Вон, видишь, какая красивая полка? Тебе же легче будет книги складывать.
Валентина чувствовала, как внутри закипает ярость. Она подошла к Руслану, дёрнула его за рукав.
– Прекратите немедленно!
Он обернулся, посмотрел на неё сверху вниз. В глазах мелькнуло что-то холодное.
– Валентина Петровна, успокойтесь. Вы мне мешаете работать. Можете пораниться.
– Я не хочу эту полку!
– Хорошо. Тогда я её сниму, когда уедем. Но сейчас доделаю. Уже дырку просверлил, нельзя так оставлять.
Света взяла Валентину за руку, отвела на кухню.
– Валечка, ну что ты как маленькая. Руслан же старается. Мы скоро уедем, а полка останется. Красиво ведь. Новая, белая, современная. Не психуй.
– Вы обещали уехать через два дня. Уже четыре прошло.
– Ну, ремонт затянулся. Что я могу сделать? Строители же не торопятся. Я звонила, говорят, ещё дня три точно. Максимум четыре. Валь, потерпи ещё немного.
– Я не могу больше терпеть. Вы заполонили всю квартиру. Шумите, переставляете мебель, сверлите стены. Это же не ваш дом!
Света скривилась.
– Вот оно что. Значит, мы для тебя чужие. Просто гости. А я думала, мы родня.
– Родня не ведёт себя так.
– А как она ведёт себя? Сидит тихо в углу, боится вздохнуть? Валя, мы же не нарочно. Ребёнку нужно пространство, ему надо играть, бегать. Руслан просто хочет помочь, сделать приятное. А ты всё воспринимаешь в штыки.
– Я устала, – призналась Валентина. – Я не привыкла к такому.
– Ну так привыкай. Это же семья. Семья, Валечка. Мы должны друг другу помогать.
Валентина вышла из кухни, закрылась в спальне. Села на кровать, опустила голову на руки. Кузя подошёл, потёрся о её ногу. Она взяла его на руки, прижала к груди. Кот жалобно мяукнул.
– Я знаю, мальчик. Я тоже хочу, чтобы они ушли.
***
Пятый день. Валентина решила действовать. Утром, когда Света ушла с Егором в магазин, а Руслан спал, она достала телефон, нашла номер управляющей компании.
– Добрый день. Скажите, пожалуйста, у вас есть информация по квартире номер сорок два в доме на улице Лесной, дом десять?
Женщина на том конце долго щёлкала клавишами.
– Да, есть. А что вас интересует?
– Там недавно была авария? Прорвало трубу?
– Нет. По этому адресу никаких заявок не поступало. Почему вы спрашиваете?
– Просто хотела уточнить. Спасибо.
Она положила трубку. Руки дрожали. Значит, никакой аварии не было. Света обманула. Зачем?
Валентина открыла ноутбук, зашла на сайт объявлений о продаже недвижимости. Набрала адрес квартиры Светы и Руслана. Через минуту на экране высветилось объявление: «Продаётся двухкомнатная квартира, улица Лесная, дом десять, квартира сорок два. Цена договорная. Срочно».
Значит, они продают квартиру. Ищут где жить. И решили осесть у неё.
Валентина закрыла ноутбук. Встала, прошлась по комнате. Гнев, обида, разочарование смешались в одно тяжёлое чувство. Они использовали её. Врали, манипулировали, давили на жалость.
Когда Света вернулась, Валентина встретила её в прихожей.
– Нам надо поговорить.
– О чём? – Света стаскивала с Егора куртку, не глядя на неё.
– Я звонила в управляющую компанию. У вас никакой аварии не было.
Света замерла. Медленно обернулась. Лицо её стало настороженным.
– Ну и что?
– Как что? Ты мне соврала!
– Я не соврала. Просто немного приукрасила. Валь, ну пойми. Нам действительно некуда деваться. Квартиру продаём, съезжать надо через неделю. Новую ещё не нашли. Я не могла же сказать тебе правду. Ты бы не пустила.
– Конечно, не пустила бы! Ты хоть понимаешь, что сделала? Обманула меня, втёрлась в доверие!
– Я не втёрлась, я попросила помощи! Валечка, ну мы же родные! Разве ты не можешь пожертвовать недельку своего времени ради семьи?
– Ты говорила два дня!
– Ну, изменились обстоятельства. Бывает. Валя, не кипятись. Ещё чуть-чуть, и мы уедем. Обещаю.
– Нет. Уезжайте сегодня.
Света выпрямилась. Глаза её сузились.
– Как это сегодня?
– Собирайте вещи и уезжайте. Немедленно.
– Ты шутишь? Валентина, у нас ребёнок. Куда мы поедем?
– Это не моя проблема. Вы обманули меня.
– Я не обманывала, я просто не всё рассказала! Господи, да какая разница! Мы же не мешаем тебе! Живём тихо, стараемся!
– Тихо?! – голос Валентины сорвался на крик. – Вы перевернули всю квартиру! Сверлите стены, переставляете мебель, шумите день и ночь! Я не могу больше! Уезжайте!
Егор заплакал. Света схватила его на руки.
– Вот, видишь, что ты делаешь! Пугаешь ребёнка! Валя, опомнись. Ты же не чудовище какое-то. Неужели выгонишь нас на улицу?
– Выгоню.
– Ну хорошо. Посмотрим.
Света развернулась, ушла в комнату. Захлопнула дверь. Валентина стояла в прихожей, тяжело дышала. Сердце колотилось так, что в висках стучало.
Через десять минут вышел Руслан. Лицо его было мрачным.
– Валентина Петровна, вы чего творите? Света вся в слезах. Говорит, вы нас выгоняете.
– Вы меня обманули. У вас не было никакой аварии.
– Ну и что с того? Мы попросили помощи. Временно. Это же нормально, родственники должны помогать друг другу.
– Я не должна никому.
– Вы серьёзно? – он шагнул ближе, нависая над ней. – Мы тут неделю живём, стараемся, помогаем вам. Руки вон прикладываем, чтобы квартиру в порядок привести. А вы что? Сразу в грубость?
– Я не просила вас помогать.
– Не просили. Ну да. Вы вообще ни о чём не просите. Сидите, надутая, недовольная. Мы стараемся изо всех сил, а вам всё не так. Егор шумит, так он ребёнок. Я полку повесил, так вам не нравится. Света готовит, вам запах не тот. Что вам вообще нужно?
– Чтобы вы уехали.
Руслан усмехнулся.
– Не уедем. Пока не найдём жильё. Можете хоть в полицию звонить.
– Позвоню.
– Звоните. Только там вам скажут то же самое. Мы ваши родственники, вы сами нас пустили. Никакого закона мы не нарушаем. Живём, платим за продукты, не дебоширим. Вы ничего не докажете.
Он развернулся, пошёл обратно в комнату. Валентина осталась одна. Села на табуретку в прихожей, закрыла лицо руками.
***
Вечером того же дня начался кошмар.
Света позвонила кому-то по телефону. Валентина слышала обрывки разговора из-за двери.
– Зина, представляешь, что она устроила? Выгоняет нас! С ребёнком! На улицу! Говорит, мы ей мешаем. Мы, которые неделю тут убирались, готовили, помогали… Да, да, я в шоке. Нет, серьёзно, она совсем того. Старая, видимо, мозги не те. Жалко её, конечно, но как так можно?
Через час позвонил телефон Валентины. Незнакомый номер.
– Алло?
– Здравствуйте, это Зинаида Фёдоровна, свояченица Светы. Скажите, пожалуйста, правда, что вы выгоняете их с ребёнком?
– Кто вам это сказал?
– Света звонила, вся в слезах. Говорит, вы устроили скандал, орали на них, требуете съехать. У них ребёнок маленький. Как вам не стыдно?
– Послушайте, вы не знаете всей ситуации.
– Я знаю, что семья должна помогать друг другу. А вы что делаете? Сидите одна в большой квартире, им помочь не можете? Эгоизм, да и только.
– Они обманули меня. Никакой аварии не было.
– Ну и что? Может, они постеснялись сказать правду. Это не повод выгонять людей. Валентина Петровна, одумайтесь. Что соседи скажут? Что родственники?
– Мне всё равно.
– Вам всё равно? Значит, вам наплевать на семью. Понятно. Ну ладно, я всем расскажу, какая вы.
Зинаида повесила трубку. Валентина сидела на кухне, смотрела в окно. На душе было пусто.
Через полчаса позвонил ещё один человек. Потом ещё один. Все говорили примерно одно и то же. Что она бессердечная, жестокая, выгоняет родственников с ребёнком. Что ей должно быть стыдно. Что она опозорила всю семью.
Света с Русланом сидели в комнате, переговаривались. Валентина слышала их голоса, но не разбирала слов. Егор кричал, требовал мультики.
Ночью телефон не умолкал. Звонили с неизвестных номеров, кричали, оскорбляли, угрожали. Кто-то обещал приехать и разобраться. Кто-то называл её ведьмой и старой каргой.
Валентина отключила телефон. Легла в кровать, укрылась одеялом с головой. Кузя забрался к ней под одеяло, дрожал.
***
Утро шестого дня было тихим. Света с Русланом вели себя подчёркнуто холодно. Не разговаривали с Валентиной, делали вид, что её нет. Завтракали на кухне, громко обсуждая, какие жестокие бывают люди.
– Вот представляешь, Руслан, живёт человек один. Квартира большая, пустая. А помочь родным не может. Жадность, наверное.
– Не жадность, а бездушие. Таких много сейчас. Старое поколение, они привыкли думать только о себе.
Валентина молчала. Сидела в спальне, пила чай. Думала, что делать дальше.
В обед к двери позвонили. Она открыла, на пороге стоял участковый.
– Здравствуйте, Валентина Петровна. Можно войти?
– Да, конечно.
Участковый прошёл в квартиру, поздоровался со Светой и Русланом. Те встретили его с радостными лицами.
– Вот, Алексей Викторович, мы как раз хотели к вам обратиться. Ситуация такая сложилась.
Света принялась рассказывать свою версию. Что у них случилась беда, что они попросились пожить, а Валентина сначала согласилась, а теперь передумала и хочет выгнать их среди ночи.
– Мы понимаем, что это её квартира. Но мы же не хулиганы какие-то. У нас ребёнок. Мы просто хотим найти жильё спокойно, без скандалов. А она нас шантажирует, говорит, что вызовет полицию.
Участковый посмотрел на Валентину.
– Валентина Петровна, расскажите вашу версию.
Она рассказала. Про обман, про то, как они заполонили квартиру, про шум, про сверление стен. Участковый слушал, кивал.
– Понятно. Значит, так. Формально вы правы, Валентина Петровна. Это ваша квартира, и вы имеете право решать, кого пускать, а кого нет. Но поскольку вы сами добровольно пустили их и никакого насилия с их стороны нет, выгнать силой их нельзя. Вам нужно договариваться полюбовно.
– Я пыталась, – тихо сказала Валентина. – Они не хотят уезжать.
– Света, Руслан, когда вы планируете съезжать?
– Через три-четыре дня. Мы уже нашли квартиру, просто надо немного подождать, пока освободится.
– Валентина Петровна, ну потерпите ещё немного. Дайте людям время.
– Они врут. Первый раз говорили два дня, потом неделю, теперь опять три-четыре.
– Ну, обстоятельства меняются. Я понимаю, что вам неприятно, но это семья. Постарайтесь найти компромисс.
Участковый ушёл. Света и Руслан переглянулись, довольные.
– Вот видишь, Валя. Даже участковый на нашей стороне. Не стоило скандалить.
***
Вечером того же дня Валентина включила телефон. Сразу посыпались сообщения в мессенджере. Она открыла. Увидела фотографию своего дома, адрес, и текст: «Вот эта женщина выгоняет родственников с маленьким ребёнком на мороз. Живёт одна в двухкомнатной квартире, но пожалеть не может. Звоните ей, скажите, что думаете о таких людях».
Внизу был её номер телефона.
Валентина похолодела. Значит, они выложили это в интернет. Сейчас начнутся звонки от незнакомых людей.
Так и случилось. Через десять минут телефон разрывался. Звонили, писали сообщения. Оскорбляли, угрожали, желали смерти. Кто-то обещал приехать и проучить её. Кто-то просто кричал матом.
Валентина отключила телефон. Руки дрожали. Она подошла к двери комнаты, распахнула её.
– Вы с ума сошли?! Зачем выложили мой адрес в интернет?!
Света невинно подняла глаза.
– А что такого? Люди должны знать правду.
– Какую правду?! Вы всё врёте!
– Мы не врём. Мы просто рассказали, как есть. Ты нас выгоняешь, это факт. А люди сами решают, что думать.
– Мне угрожают! Незнакомые люди звонят, кричат!
– Ну, это уже не наша вина. Мы же не просили их звонить. Просто написали пост. Свобода слова, знаешь ли.
Руслан усмехнулся.
– Валентина Петровна, а чего вы хотели? Хотели скандал, получайте. Сами виноваты.
Валентина захлопнула дверь. Вернулась в спальню, села на кровать. Голова кружилась. Она понимала, что проигрывает. Они умнее, хитрее, беспринципнее. Она одна, старая женщина. Против неё целая семья, которая не остановится ни перед чем.
Что делать?
Она достала из тумбочки старую записную книжку, нашла номер Лены, подруги ещё со студенческих времён. Позвонила.
– Лен, это я. Можешь сейчас поговорить?
– Валь? Конечно. Что случилось?
Она рассказала всё. Подруга слушала молча, изредка охала.
– Господи, Валя, что же ты раньше не позвонила. Это же кошмар. Слушай, вот что. Ты должна их выгнать, но хитро. Полиция не поможет, участковый тоже. Они правы, формально ты их пустила. Но ты можешь сделать вот что. Возьми с них расписку. Пусть напишут, что обязуются съехать через три дня. Конкретная дата. И подпись. Если не уедут, идёшь в суд. С распиской проще будет.
– А если они не захотят писать?
– Скажи, что иначе сейчас же вызовешь полицию и будешь скандалить до конца. Они испугаются. Им же тоже нужна тишина. Плюс, поменяй замки. Как только они уйдут куда-то все вместе, вызывай мастера, меняй замок. Когда вернутся, не пускай.
– Но это же подло.
– Валя, они тебе что, по-честному действуют? Это война. Ты должна защищаться.
Валентина положила трубку. Подумала. Лена права. Надо действовать.
***
Седьмой день. Утром Валентина вышла из спальни, подошла к Свете.
– Мне нужно поговорить с вами обоими. Серьёзно.
Света недовольно поморщилась.
– Опять скандал?
– Нет. Предложение.
Руслан вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем.
– Что за предложение?
– Давайте договоримся так. Вы пишете расписку, что обязуетесь съехать через три дня. Конкретная дата, ваши подписи. Взамен я не вызываю полицию, не пишу заявления, не поднимаю шум. Просто ждём три дня, и вы уезжаете.
Света и Руслан переглянулись.
– А если мы не уедем?
– Тогда я иду в суд. С распиской. И буду добиваться выселения.
– Через суд это долго.
– Может быть. Но зато официально. И все узнают, что вы обманщики.
Руслан скривился.
– Ладно. Напишем. Но ты тоже должна кое-что сделать.
– Что?
– Дай нам денег. Пять тысяч. На первый взнос за квартиру. Мы ведь из-за тебя потеряли время, не могли нормально искать жильё.
– Я не давала вам повода терять время. Вы сами обманули меня.
– Валентина Петровна, не жадничайте. Пять тысяч для вас не деньги. Зато мы уедем спокойно, без скандалов. И ещё, забери жалобу, если писала куда. Договорились?
Валентина стиснула зубы. Пять тысяч. Это была половина её пенсии. Но если это поможет избавиться от них…
– Хорошо. Пять тысяч. Но только после того, как уедете.
– Нет. Сейчас. Иначе не уедем.
– Тогда и расписку сейчас.
Руслан взял лист бумаги, написал коротко: «Обязуемся съехать из квартиры Валентины Петровны Семёновой через три дня, до вечера 14 февраля включительно. Иванов Руслан, Иванова Светлана». Поставили подписи.
Валентина отдала им деньги. Пять тысяч рублей, которые откладывала на лекарства.
– Вот и хорошо, – сказала Света, пряча деньги в сумку. – Видишь, как просто. Надо было сразу так договариваться, а не орать.
– Вы уедете?
– Конечно. Мы же люди слова.
Валентина прошла в спальню, закрыла дверь. Достала телефон, нашла номер мастера по замкам. Договорилась, чтобы он приехал завтра днём.
***
Восьмой день. Утром Света собралась с Егором в поликлинику.
– Руслан, ты с нами?
– Нет, я тут побуду. Телевизор посмотрю.
– Валентина Петровна, мы часа на два. Егору прививку делать.
Они ушли. Валентина подождала десять минут, потом подошла к Руслану.
– Слушай, а ты не хотел бы погулять? Погода хорошая. Можешь в магазин сходить, пива купить.
Руслан посмотрел на неё подозрительно.
– А что так?
– Да мне надо квартиру прибрать. Одной проще. Ты мне мешаешь.
Он пожал плечами.
– Ладно. Схожу. Только дай денег на пиво.
Она дала. Руслан оделся, ушёл. Валентина кинулась к телефону. Мастер приехал через двадцать минут. Быстро поменял замок на входной двери, отдал ей три ключа.
– Спасибо. Вот, держите.
Она заплатила, проводила его. Теперь надо ждать.
Руслан вернулся через полчаса. Вставил ключ в замок, ключ не повернулся. Попробовал ещё раз. Не получилось. Забарабанил в дверь.
– Валентина Петровна! Открой! Что за шутки?
Она подошла к двери, не открывая.
– Я поменяла замок.
– Как поменяла?! Почему?!
– Вы мне больше не нужны здесь. Вот расписка, что вы обязались съехать. Забирайте вещи и уезжайте.
– Ты офигела?! Там вещи наши, документы!
– Я знаю. Сейчас вынесу их на площадку. Подождите.
Она принялась собирать их вещи. Сумки, коробки, одежду, игрушки Егора. Всё вытащила в прихожую. Открыла дверь на цепочке, начала выставлять вещи на лестничную площадку.
Руслан стоял, красный от злости.
– Ты не имеешь права! Я сейчас полицию вызову!
– Вызывай. У меня есть расписка. Ты обязался уехать. Вот и уезжай.
Он схватил телефон, набрал номер. Через десять минут приехала полиция. Валентина показала расписку, объяснила ситуацию. Полицейские развели руками.
– Формально она права. Вы сами написали, что съедете. Претензий к ней нет.
– Но мы же ещё день хотели пожить!
– Это уже ваши проблемы. Забирайте вещи и уходите.
Руслан матерился, но вещи забрал. Позвонил Свете, та примчалась через полчаса. Орала, плакала, обвиняла Валентину во всех смертных грехах.
– Ты старая стерва! Мы тебе добра желали! Помогали!
– Уходите. И больше не звоните.
– Мы тебе это припомним! Все узнают, какая ты!
– Пусть знают.
Света с Русланом собрали вещи, ушли. Хлопнула дверь подъезда. Валентина закрыла дверь квартиры, повернула ключ. Прислонилась лбом к косяку.
Тишина.
Она прошла в комнат. Пусто. На стене белела новая полка, под ней две дырки от дюбелей. Мебель стояла не на своих местах. На полу валялись забытые игрушки.
Валентина села в кресло. Закрыла глаза. Вдруг из-под кровати вылез Кузя. Подошёл к ней, запрыгнул на колени. Замурлыкал.
– Ну вот, мальчик. Опять одни.
Зазвонил телефон. Она подняла трубку, не глядя на номер.
– Алло?
– Валя, это Лена. Ну что, выгнала?
– Да. Выгнала.
– Молодец. Как ты?
Валентина посмотрела на пустую комнату. На стены, на которых остались следы чужого присутствия. На окно, за которым темнел зимний вечер.
– Не знаю, Лен. Вроде победила. А на душе так… пусто.
– Это пройдёт. Ты сделала правильно.
– Может, и правильно. Только почему так тяжело?
Подруга вздохнула.
– Потому что это была семья. А семья, знаешь, она не всегда защита. Иногда она самое опасное.
Валентина повесила трубку. Встала, прошла на кухню. Поставила чайник. Села за стол. Кузя устроился у её ног.
За окном падал снег. В квартире было тихо. Так тихо, как не было уже давно. Но эта тишина была другой. Не уютной, а пустой. Будто что-то внутри сломалось и больше не починится.
Валентина налила чай, взяла чашку в руки. Смотрела на пар, который поднимался вверх. Думала о том, что раньше верила в семью. В то, что родные люди всегда помогут, поддержат, не предадут.
Теперь она знала, что это не так.
Теперь она знала, что самые больно могут ранить именно те, кого ты впустил в свой дом.
И эта рана будет заживать долго.
Может, никогда.
***
Прошло три дня. Валентина прибралась в квартире. Расставила мебель как было. Сняла ненужную полку со стены. Заделала дырки шпаклёвкой. Выбросила забытые игрушки.
Телефон больше не разрывался. Света и Руслан больше не звонили. Зинаида тоже замолчала. Видимо, поняли, что война проиграна.
Валентина сидела в кресле, вязала. Кузя лежал на подоконнике. По телевизору шёл сериал, но она не смотрела. Думала.
О том, как легко разрушается доверие. Как быстро родственники превращаются в чужих. Как одиночество, которое раньше пугало, теперь кажется защитой.
Она больше никого не впустит в этот дом.
Никогда.
Даже если попросят. Даже если будут плакать и клясться.
Дверь останется закрытой.
Потому что она поняла: свои люди – это не те, кто носит твою фамилию. Свои люди – это те, кто уважает твои границы. Кто не врёт. Кто не использует твою доброту против тебя.
А таких, похоже, не осталось.
Валентина отложила вязание, встала. Подошла к окну. Посмотрела на двор, на заснеженные деревья, на детскую площадку, пустую и тихую.
Достала телефон, набрала сообщение Лене: «Спасибо тебе. Ты единственная, кто был на моей стороне».
Ответ пришёл почти сразу: «Всегда, Валь. Всегда. Приезжай как-нибудь в гости. Чаю попьём».
Валентина улыбнулась. Грустно, устало, но улыбнулась.
Может, не всё потеряно.
Может, где-то ещё остались те, кто способен просто быть рядом. Без корысти, без лжи, без манипуляций.
Она вернулась в кресло, взяла спицы. Кузя спрыгнул с подоконника, запрыгнул к ней на колени.
– Ну что, Кузьма. Теперь опять только мы с тобой.
Кот мурлыкнул. Валентина погладила его за ухом.
За окном продолжал падать снег.
В квартире было тихо.
И эта тишина больше не казалась пустой.
Она казалась спасением.
