Ксюша шла домой после занятий в университете. День выдался пасмурным – небо затянуло серыми тучами, время от времени накрапывал мелкий дождь. Она сунула руку в карман, нащупала ключи и мысленно проговорила список дел: приготовить ужин, доделать презентацию, позвонить Лиле… Мысли текли размеренно, привычно, пока вдруг чья‑то рука не коснулась её плеча.
Ксюша обернулась. Перед ней стояла женщина – немолодая, с измождённым лицом, в потрёпанной куртке, насквозь промокшей от дождя. Волосы слиплись, глаза покраснели, а в уголках губ залегли глубокие складки. Что‑то в её взгляде заставило девушку насторожиться.
– Ты… ты Ксюша? – голос женщины дрожал, то ли от холода, то ли от волнения.
– Да, – осторожно ответила Ксюша. – А вы кто?
Женщина глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и выпалила:
– Я твоя мать. Твоя настоящая мать.
Ксюша замерла. В первую секунду ей показалось, что она ослышалась. Потом – что это какая‑то нелепая шутка! Она внимательно вгляделась в лицо женщины, пытаясь найти хоть что‑то знакомое, хоть отдалённое сходство, но ничего не увидела.
– Вы ошибаетесь, – холодно произнесла она, делая шаг назад. – Мою маму зовут Злата.
Женщина покачала головой, и в её глазах вспыхнула отчаянная решимость.
– Нет, Ксюша, нет! Я родила тебя! Меня зовут Мария, я сестра Юры. Он тебе не отец, а дядя! Я… я знаю, что много лет не была рядом, но теперь я здесь. Я хочу всё исправить.
Ксюша почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Она сжала кулаки, стараясь удержать голос ровным.
– Послушайте, я не знаю, зачем вы это говорите, но это неправда. Мои родители – Злата и Юрий. Они меня воспитали. Они – моя семья.
Мария протянула к ней руку, но Ксюша резко отстранилась.
– Пожалуйста, поверь мне, – прошептала женщина. – Я понимаю, что у тебя другая жизнь, что ты привыкла к ним, но я… я твоя родная мать! Я хочу быть частью твоей жизни.
Ксюша рассмеялась – коротко, нервно.
– Хотите быть частью моей жизни? Кто вы такая вообще? Я вам не верю! Не верю…
Ксюша покачала головой. Внутри неё бушевала буря – злость, обида, растерянность… Она не знала, что чувствовать, не знала, как реагировать. Неужели, вся её жизнь была сплошным обманом? Да нет, быть этого не может! Ну не может же, правда…
– Мне нужно идти, – тихо сказала она, отступая на шаг. – И… пожалуйста, не ищите меня больше.
Она развернулась и побежала прочь, не оглядываясь. Ксюша бежала, пока не оказалась у подъезда своего дома. Запыхавшись, она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю улицу. Она достала телефон, хотела позвонить Злате, но замерла. Что она скажет? “Мама, тут какая‑то женщина утверждает, что она моя настоящая мать”?
Нет. Сначала нужно всё обдумать. Нужно понять, что происходит.
Но как ни старалась Ксюша взять себя в руки, в голове снова и снова всплывало лицо той женщины – усталое, измученное, но с отчаянной надеждой в глазах. И от этого становилось ещё страшнее…
*********************
Юрий стоял у кофемашины, привычно наблюдая, как тёмная ароматная струя наполняет чашку. Он обернулся к Злате, которая сидела за столом, уткнувшись в ноутбук, и спросил:
– Ты видела Ксюшу сегодня утром?
Злата оторвалась от экрана, слегка прищурилась, будто пытаясь вспомнить детали утренней встречи. Она отложила ложку, которой помешивала сахар в чае, и ответила:
– Видела. Она какая‑то рассеянная была. Даже не поздоровалась толком. Обычно улыбается, а тут… прошла мимо, будто меня и нет.
Юрий поставил чашку на стол, задумчиво провёл рукой по коротко подстриженным волосам. Он всегда так делал, когда пытался собраться с мыслями.
– Может, в универе что‑то? – предположил он. – Или с друзьями не ладится?
Злата вздохнула, поправила прядь волос, упавшую на лицо.
– Не знаю. Но что‑то точно не так! Она последнее время всё чаще задерживается. Возвращается поздно, молчит… Раньше хоть что‑то рассказывала – про лекции, про одногруппников, а теперь только “всё нормально” да “ничего особенного”.
Они переглянулись. Оба понимали – что‑то изменилось. Ксюша, их Ксюша – та самая девочка, которую они взяли к себе двадцать лет назад, отдалялась. Не физически, нет! Она по‑прежнему жила с ними, ела за общим столом, спала в своей комнате. Но внутри неё будто выросла стена, которую они не могли преодолеть.
Юрий сделал глоток кофе, машинально покрутил чашку на блюдце.
– Надо бы поговорить с ней, – сказал он негромко. – Только не знаю, как подступиться.
Злата кивнула, глядя в окно, за которым медленно просыпался город.
– Да, поговорить надо. Только бы она захотела слушать…
Юрий и Злата поженились совсем молодыми – едва успели окончить институт. Тогда всё казалось простым и ясным: впереди долгая жизнь, которую они построят вместе. Первые годы пролетели незаметно. Юрий устроился на работу, Злата тоже не сидела дома – нашла своё место в небольшой фирме. Они купили квартиру, обустроили её по своему вкусу, с радостью наблюдали, как растёт их семья.
Сначала появился Артём – крепкий, любознательный мальчик, который с первых дней заявил о своём характере. А через несколько лет родилась Лиля – тихая, задумчивая девочка, любившая разглядывать картинки в книгах и слушать мамины сказки. Жизнь шла размеренно, по налаженной колее: утренние сборы на работу и в садик, вечерние прогулки, выходные за городом, праздники в кругу семьи. Всё было просто, понятно, надёжно.
И вдруг в их устоявшийся мир ворвалась Мария – старшая сестра Юрия. Они давно почти не общались, их пути разошлись ещё в юности. Мария всегда была… непростой. Она жила ярко, импульсивно, словно боялась упустить хоть миг. Её жизнь напоминала вихрь – новые знакомства, неожиданные поездки, громкие вечеринки. Она не задумывалась о завтрашнем дне, жила сегодняшним мгновением, и это одновременно восхищало и тревожило Юрия.
Когда у Марии родилась дочь, Ксюша, все подумали, что она наконец угомонилась. Девушка казалась счастливой, с нежностью смотрела на малышку, строила планы… Но идиллия длилась недолго. Частые отсутствия дома, странные компании, запах алкоголя… Мария клялась, что всё наладится, что она возьмётся за ум, но обещания так и оставались обещаниями.
А потом раздался звонок от матери Юрия. Голос женщины дрожал, в нём слышалась безысходность:
– Юра, ты должен помочь. Ксюша не может расти в таких условиях!
Юрий замер с трубкой в руке. Он понимал, о чём говорит мать, но принять решение было непросто. Злата, услышав разговор, лишь вздохнула. Она тоже сомневалась – взять на себя заботу о ребёнке, тем более таком маленьком, это серьёзный шаг. Но вид двухлетней Ксюши, которую они изредка видели на семейных встречах, не выходил из головы: хрупкая малышка с огромными глазами, всегда зажатая где‑то в уголке, будто боясь привлечь внимание.
Однажды они всё же решились. Приехали в квартиру Марии, где царил беспорядок, а в воздухе витал тяжёлый запах не выветрившегося алкоголя. Ксюша сидела на полу, обхватив плюшевого мишку, и молча смотрела на них. В её взгляде читался недетский страх, будто она уже привыкла к тому, что взрослые могут исчезнуть в любой момент.
Когда они увезли девочку к себе, первые недели дались нелегко. Ксюша просыпалась по ночам, звала маму, пугалась незнакомых звуков. Она редко разговаривала, чаще просто наблюдала за всем широко раскрытыми глазами. Злата терпеливо успокаивала её, Юрий старался быть рядом, показывая, что теперь она в безопасности.
Постепенно всё наладилось. Ксюша начала улыбаться, привыкать к новому дому, к режиму, к заботе, которой раньше не знала. Она подружилась с Артёмом и Лилей, хотя поначалу держалась настороженно. Со временем стало ясно: она стала своей. Её любили так же, как родных детей, а может, даже чуть больше – из‑за той невидимой раны, которую она принесла с собой.
И вот теперь, спустя двадцать лет, Юрий и Злата чувствовали: что‑то идёт не так. Ксюша, их Ксюша, которая когда‑то цеплялась за их руки, боясь остаться одна, теперь словно отдалялась. Она всё чаще задерживалась, возвращалась домой поздно, отвечала односложно, избегала разговоров. В её глазах больше не было того детского доверия – только замкнутость, которую они не знали, как преодолеть…
**************************
Ксюша шла по улице, засунув руки в карманы куртки. Ветер усиливался, порывисто трепал её распущенные волосы, забирался под воротник, но она словно не чувствовала холода. Мысли крутились в голове, снова и снова возвращаясь к тому утреннему разговору, к каждому слову, к каждой интонации.
Всё началось с обычного завтрака. Они сидели за столом – привычно, как сотни раз до этого. Злата разливала чай, Юрий просматривал газету. Ксюша ковыряла вилкой омлет, думая о чём‑то своём, пока не выпалила вдруг, сама не понимая, как эти слова сорвались с языка:
– Мам, пап, а вы… вы правда мои родители?
Они замерли одновременно. Злата так и осталась с чайником в руке, чуть приподнятым над чашкой. Юрий медленно опустил газету, сложил её аккуратным прямоугольником, будто это было сейчас самым важным делом.
– Ксюша, что за вопрос? – голос Златы дрогнул, но она тут же попыталась улыбнуться, словно хотела превратить всё в шутку. – Конечно, мы твои родители.
Но Ксюша уже не могла остановиться. Слова полились сами, торопливо, сбивчиво:
– Просто… мне одна женщина сказала, что она моя мама. Настоящая. Она подошла ко мне у института, назвала по имени, сказала, что долго меня искала…
Злата побледнела, пальцы сжали ручку чайника так, что побелели костяшки. Юрий глубоко вздохнул, посмотрел на Злату, потом снова на Ксюшу. Что ж, молчать дальше просто не было смысла. Мария очень давно не выходила на связь, почему же на появилась именно сейчас?
– Да, Ксюша, это правда, – наконец сказал он тихо. – Мы не твои биологические родители. Но…
Она не стала слушать дальше. Не хотела слышать объяснений, оправданий, историй о том, как всё было “на самом деле”. Внутри будто что‑то лопнуло, и единственным желанием стало – убежать, оказаться как можно дальше от этого дома, от этих людей, которые, оказывается, всё это время… что? Скрывали правду? Лгали?
– Ненавижу вас! Видеть не хочу!
Ксюша схватила сумку, метнулась к двери. За спиной раздался отчаянный крик Златы:
– Ксюша, подожди! Давай поговорим, пожалуйста!
Но она уже выбежала на улицу, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.
И теперь она шла, не разбирая дороги. Мимо проплывали дома, витрины магазинов, лица прохожих – всё сливалось в размытое пятно. В голове билась одна мысль, стучала, как молот: “Они меня обманули. Все эти годы – ложь”.
Она вспоминала тысячи мелочей – как Злата заплетала ей косички перед школой, как Юрий учил её кататься на велосипеде, как они вместе пекли пироги по выходным. Всё это теперь казалось фальшивым, будто декорации к фильму, где она играла роль счастливой дочери.
“Почему они не сказали раньше? – думала Ксюша, сжимая кулаки в карманах. – Почему ждали, пока какая‑то незнакомка всё испортит?”
Ветер усиливался, но она по‑прежнему не чувствовала холода. Только пустоту внутри и горький вкус обиды, который никак не получалось проглотить.
Домой она не вернется. Точно нет! Она не хочет жить с лжецами! Не хочет…
***********************
Через пару недель Злата всё же решилась. Мысль о том, что нужно увидеть Ксюшу, поговорить с ней лицом к лицу, не оставляла её ни днём, ни ночью. Она долго собиралась с духом, перебирала в голове возможные фразы, представляла, как будет разворачиваться разговор. Наконец, взяв себя в руки, нашла адрес, где жила Мария, и отправилась туда ранним утром. Воздух был свежим, почти холодным, но Злата почти не замечала этого – всё её внимание сосредоточилось на предстоящей встрече.
Она поднялась на нужный этаж, остановилась перед обшарпанной дверью и на мгновение замерла, собираясь с силами. Потом нажала на звонок. Дверь открыла сама Ксюша. Увидев Злату, она слегка приподняла бровь, но не улыбнулась.
– О, какие люди! – произнесла она холодно, скрестив руки на груди. В её голосе не было ни удивления, ни радости – только отстранённость.
– Ксюша… можно войти? – тихо спросила Злата, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги, но старалась не показывать этого.
Ксюша помедлила, будто взвешивая, стоит ли пускать её внутрь. Потом молча отступила в сторону, давая пройти. Злата переступила порог и сразу ощутила тяжёлый запах – смесь застоявшегося табачного дыма и чего‑то спиртного. Квартира была маленькой, неуютной, с обшарпанной мебелью и беспорядком. На диване, накрытая старым пледом, спала Мария. Рядом на полу валялись пустые бутылки, на столе стояли грязные тарелки.
Злата с трудом сдержала вздох. Она огляделась, пытаясь осмыслить увиденное, и снова посмотрела на Ксюшу.
– Ты… ты живёшь здесь? – спросила она, не скрывая тревоги в голосе.
– А где мне ещё жить? – ответила Ксюша, не меняя позы. Её голос звучал твёрдо, почти вызывающе. – Это мой дом.
– Но… ты же знаешь, что это не так, – осторожно произнесла Злата. – Твой дом – с нами. Там, где ты выросла. Где мы тебя любим!
– Мой дом там, где меня не обманывали, – отрезала Ксюша, глядя прямо в глаза Златы. В её взгляде не было злости, но была твёрдая решимость, от которой становилось ещё тяжелее.
Женщина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сделала шаг вперёд, пытаясь подобрать слова, которые смогли бы что‑то изменить.
– Мы не хотели тебя обманывать! – сказала она горячо, почти умоляюще. – Мы действительно считали тебя своей дочерью! Для нас ты всегда была родной! Мы просто хотели защитить тебя, не хотели причинять боль…
– Лучше бы вы сказали правду, – перебила Ксюша, и в её голосе прозвучала горечь. – Тогда я хотя бы знала, кто я. А теперь я даже не понимаю, где моё место.
Злата потянулась к ней, хотела обнять, прижать к себе, как делала это сотни раз раньше, когда Ксюша была маленькой и приходила жаловаться на обиды или страхи. Но девушка отстранилась, сделав шаг назад.
– Я не могу вернуться. Не сейчас, – сказала она тихо, но твёрдо. – Мне нужно время. Чтобы разобраться.
– Ксюша… – начала Злата, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Она хотела сказать ещё что‑то, объяснить, убедить, но слова застряли в горле.
– Уходи. Пожалуйста, – повторила Ксюша, опустив взгляд. Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.
Злата постояла ещё мгновение, глядя на неё, пытаясь уловить хоть малейший знак того, что дочь готова передумать. Но ничего не изменилось. Тогда она медленно повернулась и вышла из квартиры.
На улице она остановилась, глубоко вдохнула прохладный воздух, но это не помогло унять дрожь в руках. Слёзы катились по щекам, но она не пыталась их вытереть. Она шла, не разбирая дороги, и в голове крутилась одна мысль: всё, что они строили столько лет, рушилось на глазах.
И она не знала, как это остановить…
***********************
Юрий ждал её дома. Он не находил себе места всё утро, то и дело поглядывал на часы, представлял, как Злата вернётся и расскажет – пусть нерадостную, но хоть какую‑то вестьКогда наконец раздался звук поворачивающегося в замке ключа, он вскочил с дивана и поспешил в прихожую.
Злата вошла, не поднимая глаз. Лицо её было заплаканным, плечи поникли, а в руках она всё ещё сжимала сумочку, будто не решалась отпустить даже эту маленькую опору. Юрий сразу всё понял – по её походке, по тому, как она избегала смотреть ему в глаза, по дрожащим губам.
– Она не хочет возвращаться? – спросил он тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Злата медленно сняла куртку, повесила её на крючок. Потом наконец подняла взгляд.
– Нет, – ответила она едва слышно. – И… Юра, она изменилась. Совсем другая. Та Ксюша, которую мы знаем, будто исчезла. Теперь перед мной стояла незнакомая девушка – холодная, закрытая, будто мы для неё чужие.
Юрий шагнул к ней, обнял крепко, как умел только он – так, чтобы она почувствовала: он рядом, он держит, он не отпустит. Злата прижалась к нему, и плечи её задрожали. Он гладил её по волосам, молчал, потому что слова сейчас были лишними.
– Мы должны ждать, – сказал он наконец, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза. – Она наша дочь, несмотря ни на что. И она вернётся. Просто нужно время.
Злата кивнула, но в душе было пусто. Она понимала, что Юрий прав, но от этого легче не становилось! Мысль о том, что Ксюша живёт сейчас в той неуютной квартире, рядом с женщиной, которая когда‑то отказалась от неё, не давала покоя. Она представляла, как дочь сидит там одна, злится, обижается, и ничего не могла с этим поделать.
– Я не знаю, как долго это продлится, – призналась она, садясь на диван. – Может, недели. Может, месяцы. Но я боюсь, что чем дольше мы ждём, тем сложнее будет всё вернуть.
– Мы не можем заставить её вернуться, – мягко ответил Юрий. – Если мы станем давить, будет только хуже. Нужно дать ей время. Показать, что мы всегда будем ждать её дома.
Злата снова кивнула. Да, муж говорит правильные вещи. Но сердце всё равно сжималось от боли! Она вспоминала, как Ксюша в детстве бежала к ней с очередным вопросом или проблемой, как обнимала её перед сном, как делилась маленькими радостями. Сейчас всё это казалось далёким, почти нереальным.
– Мы будем ждать, – повторила она вслух, будто убеждая саму себя. – Потому что иначе нельзя.
Юрий взял её руку в свою, сжал крепко. Они сидели так долго, не говоря ни слова, просто чувствуя, что рядом есть тот, кто понимает, кто поддерживает, кто не даст упасть. И это, пожалуй, было сейчас самым важным…
***********************
Прошло ещё несколько недель. Дни тянулись однообразно, будто копировали друг друга. Злата и Юрий продолжали жить, как прежде: ходили на работу, готовили еду, убирались в квартире, разговаривали о бытовых мелочах. Но за этой привычной оболочкой скрывалась постоянная, тупая тревога, которая не отпускала ни на минуту. Каждое утро они просыпались с одной мыслью – вдруг сегодня Ксюша ответит по‑другому, вдруг сегодня она захочет поговорить, встретиться, вернуться.
Они не прекращали попыток связаться с дочерью. Юрий отправлял короткие сообщения с вопросами о её самочувствии, Злата звонила несколько раз в неделю, но ответы приходили редко и всегда одинаковые – короткие, сухие, без намёка на теплоту. “Всё нормально”, “Не переживай”, “Я занята” – эти фразы стали их ежедневной рутиной, каждый раз оставляя после себя ощущение беспомощности.
Однажды вечером, когда часы уже показывали почти десять, а Злата с Юрием собирались ложиться спать, раздался звонок в дверь. Резкий звук прорезал тишину квартиры, заставив обоих вздрогнуть. Злата первая вскочила с дивана, даже не спросив через глазок, кто пришёл. Она будто знала, чувствовала, что это важно.
Распахнув дверь, она увидела на пороге Ксюшу. Дочь выглядела измотанной: лицо бледное, под глазами тёмные круги, волосы спутанными прядями падали на плечи. Она похудела – куртка висела на ней, как на вешалке, а в глазах не было привычного живого блеска, только усталость и что‑то ещё, неуловимое.
– Можно я войду? – прошептала Ксюша, опустив взгляд. Голос её звучал тихо, почти неслышно, будто она боялась, что её прогонят.
Злата ничего не ответила. Она просто шагнула вперёд и крепко обняла дочь. Женщина почувствовала, как дрожит тело Ксюши, как напряжены её плечи, будто она сдерживала внутри огромный груз.
– Я… я не знала, куда идти, – всхлипнула Ксюша, уткнувшись в плечо матери. Слова вырывались с трудом, прерываясь короткими вздохами. – Мне было так плохо. Всё навалилось… и я поняла, что больше не могу там оставаться.
– Всё хорошо, доченька. Ты дома, – тихо сказала Злата, гладя её по волосам. Она старалась говорить ровно, чтобы голос не дрогнул, чтобы не выдать той бури эмоций, что бушевала внутри.
В этот момент в прихожей появился Юрий. Он стоял несколько секунд, молча глядя на них, а потом подошёл и обнял обеих. Его девочка наконец–то дома.
Ксюша прижалась к ним, и впервые за долгое время её тело расслабилось. Она перестала дрожать, плечи опустились, а дыхание стало ровнее. Злата почувствовала, как напряжение постепенно уходит. Теперь всё будет хорошо.
Юрий провёл их на кухню, усадил за стол, поставил чайник. Злата достала из холодильника пирог, который испекла утром, нарезала его на куски. Всё это делалось молча, но в движениях чувствовалась та самая привычная забота, которую они всегда проявляли к дочери.
Когда чай был разлит по чашкам, а пирог лежал на тарелках, Ксюша подняла глаза и тихо сказала:
– Я не знаю, что будет дальше. Но мне нужно время. Чтобы всё понять.
– Мы дадим тебе столько времени, сколько нужно, – ответил Юрий, глядя ей в глаза. – Ты наша дочь. И мы никуда тебя не отпустим.
Злата кивнула, сжимая руку Ксюши. Она знала, что путь к примирению будет долгим, полным разговоров, попыток понять друг друга заново. Но сейчас, в этот момент, они были вместе. И это было главное.
********************
С тех пор прошло ещё полгода. Время текло незаметно, день за днём, и постепенно в жизни Ксюши начали происходить перемены, неторопливые, будто она шаг за шагом пробиралась сквозь густой туман к свету.
Сначала она отказалась от алкоголя. Это далось нелегко: бывали моменты, когда рука сама тянулась к бутылке, когда казалось, что только он поможет заглушить мысли, которые никак не хотели уходить. Но Ксюша твёрдо решила – хватит. Она вспоминала те дни, когда жила у Марии, и понимала, что если продолжит, то снова окажется в той же ловушке. Поэтому каждый раз, когда возникало желание выпить, она заставляла себя сделать что‑то другое – пройтись по городу, заварить чай, позвонить подруге.
Параллельно она начала ходить к психологу. Первые сеансы были неловкими: Ксюша не знала, с чего начать, боялась, что её сочтут странной или не поймут. Но специалист оказался терпеливым, задавал вопросы так, чтобы ей было проще говорить, не торопил. Постепенно она научилась выговаривать то, что копилось внутри – обиды, сомнения, страх перед будущим. Это не излечило всё сразу, но стало первым шагом к тому, чтобы разобраться в себе.
Отношения с приёмными родителями оставались непростыми. Бывали дни, когда Ксюша замыкалась в себе, отвечала коротко, избегала долгих разговоров. Она всё ещё не могла до конца простить им то молчание, ту правду, которую они скрывали столько лет. Но теперь между ними хотя бы появилась нить диалога. Они больше не избегали друг друга, не прятались за дежурными фразами. Иногда за ужином возникали долгие разговоры – не всегда лёгкие, не всегда радостные, но искренние.
Однажды вечером они сидели за столом, как раньше: Злата приготовила запеканку, Юрий налил всем чаю. В квартире было тепло, пахло домашней едой, за окном медленно темнело. Ксюша ела, слушала, как родители обсуждают что‑то будничное – ремонт на кухне, планы на выходные, – и вдруг почувствовала, как внутри что‑то смягчается. Она подняла глаза на Злату и Юрия, посмотрела на них внимательно, будто впервые за долгое время увидела не тех, кто когда‑то обманул её, а тех, кто всегда был рядом.
– Спасибо, что не бросили меня, – сказала она тихо, но отчётливо. Слова прозвучали просто, без пафоса, но в них было всё то, что она долго не решалась произнести.
Злата замерла на мгновение, потом улыбнулась. Её глаза потеплели, а на лице появилась та самая улыбка – мягкая, родная, которую Ксюша помнила с детства. Она потянулась через стол и сжала руку дочери.
– Мы никогда тебя не бросим, – ответила она спокойно, но твёрдо. – Ты наша дочь. И для нас это не просто слова.
Юрий кивнул, не говоря ничего лишнего. Он просто положил свою ладонь поверх их рук, словно подтверждая: всё, что сказала Злата – правда.
Ксюша кивнула. Она действительно ещё не до конца понимала, кто она теперь, куда идёт, какой путь ей предстоит. В голове по‑прежнему крутились вопросы, на которые пока не было ответов. Но сейчас ей не нужно было знать всё сразу. Главное – она чувствовала: у неё есть люди, которые любят её, несмотря ни на что. Которые готовы ждать, слушать, поддерживать.
И этого пока было достаточно.
