– Таня, ну почему у нас всё всегда одинаково? – голос Сергея прозвучал глуше, чем он рассчитывал.
Она обернулась от плиты, где что-то булькало в кастрюле, и посмотрела на него удивлённо. В её глазах мелькнуло что-то, что он не смог разобрать. Усталость, наверное.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну вот это. – Он обвёл рукой кухню, стол, накрытый к ужину, её фартук в мелкий цветочек. – Каждый день одно и то же. Ужин в семь, телевизор, сон. Суббота, магазин, дача. Воскресенье то же самое. Как по расписанию.
Татьяна вытерла руки о полотенце, повесила его на крючок у окна. Движения её были спокойными, отработанными до автоматизма.
– А как ты хочешь? – спросила она просто, без вызова.
Он не знал, что ответить. Потому что и сам не понимал, чего хочет. Просто внутри росло что-то тяжёлое, словно камень в груди, который с каждым днём становился больше. Ему было пятьдесят два года, и иногда казалось, что вся жизнь уже прожита. Всё важное позади, впереди только повторение пройденного.
– Не знаю, – признался он. – Просто чего-то другого.
Татьяна кивнула, словно этот ответ её устроил, и снова повернулась к плите. Сергей смотрел на её спину, на покатые плечи под домашней кофтой, на волосы, собранные в небрежный пучок. Когда-то эти волосы были темнее, гуще. Когда-то он мог часами смотреть на неё и не уставать.
Сейчас он не мог вспомнить, когда последний раз по-настоящему смотрел на жену. Не мельком, между делом, а именно смотрел.
Они поужинали молча. Телевизор бубнил что-то про новости. Татьяна убирала со стола, отказалась от его помощи привычным жестом руки. Сергей прошёл в комнату, лёг на диван, уставился в потолок. В голове крутились мысли, одна тяжелее другой.
Пятьдесят два года. Больше половины жизни позади. Что он успел? Работа в проектном институте, которая давно перестала приносить что-то, кроме зарплаты. Квартира, машина, дача. Всё как у людей. Взрослая дочь где-то в другом городе, звонит по праздникам. Жена, с которой вместе тридцать лет. И эта странная пустота внутри, которая заполняла всё больше пространства.
Раньше Сергей не задумывался о таких вещах. Жил, работал, растил ребёнка, ремонтировал квартиру, копил на машину. Цели были понятными, путь ясным. А потом цели закончились, путь упёрся в стену обыденности, и оказалось, что внутри него нет ничего, кроме привычки.
Он вспоминал молодость, как она пахла. Это были не конкретные события, а ощущения. Запах сирени в мае и её духов, дешёвых и сладких. Вкус мороженого, которое они ели, сидя на лавочке у кинотеатра. Стук собственного сердца, когда он брал её за руку. Всё это казалось таким ярким, настоящим, живым. А сейчас жизнь была как выцветшая фотография, на которой едва различимы лица.
– Ты спать? – Голос Татьяны вернул его в комнату.
Она стояла в дверях, держа в руках чашку с чаем. Протянула ему. Он взял, пальцы их на мгновение соприкоснулись. Её рука была тёплой, чуть влажной от посуды.
– Спасибо, – сказал он.
Татьяна села в кресло напротив, взяла свой вязальный крючок и начала вязать что-то длинное и бежевое. Она всегда что-то вязала по вечерам. Внукам, племянницам, соседским детям. Руки её двигались быстро, уверенно.
– Ты чем-то расстроен? – спросила она, не поднимая глаз.
– Нет, – слишком быстро ответил Сергей. – Просто устал.
– На работе что-то?
– На работе всё нормально.
Она кивнула и больше не спрашивала. Это раздражало. Эта её привычка не настаивать, не лезть в душу, не требовать объяснений. Словно ей всё равно, что происходит у него внутри. Словно она уже давно смирилась с тем, что они просто сосуществуют рядом, не пересекаясь по-настоящему.
А может, это он смирился?
В последнее время Сергей часто думал об Анне. О той, первой, с которой они расстались больше тридцати лет назад. Странное дело, детали их отношений стирались из памяти, а ощущение счастья, которое он испытывал рядом с ней, оставалось острым и свежим. Он помнил, как ловил себя на том, что улыбается просто так, без причины, потому что через час увидит её. Как ждал её звонков, как замирал, когда она появлялась в дверях.
С Татьяной такого не было. Их отношения складывались спокойно, без бурь и драм. Он познакомился с ней через год после расставания с Анной. Татьяна была тихой, надёжной, уютной. Она не требовала подвигов, не закатывала сцен, не исчезала на несколько дней, заставляя его сходить с ума от ревности и тревоги. Всё было просто и понятно. Они поженились, родилась дочь, жизнь потекла своим чередом.
И вот теперь, спустя тридцать лет, Сергей спрашивал себя: а не ошибся ли он тогда? Может, нужно было бороться за Анну, искать её, возвращать? Может, настоящее счастье было там, в прошлом, а он выбрал удобство вместо любви?
Эти мысли приходили всё чаще. Он представлял, какой была бы его жизнь с Анной. Наверняка яркой, интересной, полной событий. Она была такой живой, энергичной. Рядом с ней не могло быть скучно. А с Татьяной… С Татьяной было тихо, предсказуемо, безопасно. И невыносимо пусто.
Однажды вечером, когда жена ушла к подруге, Сергей сел за компьютер и набрал в поиске имя Анны. Пальцы дрожали, сердце билось чаще. Он чувствовал себя школьником, который делает что-то запретное.
Информации нашлось немного. Какие-то упоминания в новостях десятилетней давности, связанные с выставкой. Анна работала в художественной галерее, занималась организацией мероприятий. Жила в их родном городе, в двухстах километрах отсюда. Семейное положение установить не удалось, фотографий тоже почти не было. Только одна, старая, где она стояла рядом с какими-то картинами. Лицо было плохо видно.
Сергей долго смотрел на этот размытый силуэт, пытаясь разглядеть в нём ту девчонку с длинными волосами и смеющимися глазами. Не получалось. Прошло слишком много времени.
Но в груди росло странное чувство, похожее на предчувствие чего-то важного. Словно где-то там, в том городе, осталась часть его самого, настоящего, живого. И если он найдёт её, то снова станет целым.
– Нашёл что-то интересное? – Голос Татьяны заставил его вздрогнуть.
Она стояла за его спиной, он не услышал, как она вернулась. Сергей быстро закрыл вкладку браузера.
– Да так, работу смотрел.
– Хочешь менять работу?
– Нет. Просто интересно, что предлагают.
Татьяна прошла на кухню, включила чайник. Сергей сидел перед погасшим экраном и чувствовал, как внутри что-то окончательно решилось. Он поедет в тот город. Найдёт Анну. Просто поговорит, увидит, какой она стала. Может, это поможет ему понять что-то важное про себя, про свою жизнь.
А может, окажется, что настоящее счастье всё это время ждало его там.
Следующие недели прошли в странном лихорадочном состоянии. Сергей искал информацию об Анне, восстанавливал цепочки связей, находил общих знакомых. Узнал, что она работает в той же галерее, что и раньше. Теперь уже директором. Живёт одна, замужем не была, детей нет. Эта информация почему-то обрадовала его, хотя он понимал, что не имеет на это никакого права.
Дома он стал ещё более молчаливым и отстранённым. Татьяна замечала это, он видел по её взглядам, но она не спрашивала. Занималась своими делами: готовила, убиралась, звонила дочери, встречалась с подругами. Их жизни существовали параллельно, почти не пересекаясь.
Иногда Сергея охватывало чувство вины. Он смотрел на жену, на её усталые руки, на морщинки у глаз, и внутри шевелилось что-то неприятное. Эта женщина тридцать лет была рядом. Растила их ребёнка, вела хозяйство, работала, когда нужно было помочь с деньгами. Она была верной, надёжной, доброй. А он сидит и мечтает о другой, выдумывая себе несуществующую жизнь.
Но потом вину заглушало раздражение. Почему он должен чувствовать вину за свои мысли? Разве он что-то делает плохое? Он же просто хочет понять, правильный ли выбор сделал когда-то. Имеет право человек задуматься о своей жизни или нет?
К тому же, Татьяна тоже не идеал. Она стала какой-то… серой что ли. Перестала следить за собой, ходит дома в этих застиранных кофтах, в тапочках на босу ногу. Разговоры у неё только о еде, о соседях, о скидках в магазине. Когда они в последний раз говорили о чём-то интересном, важном? Не помнит.
Анна, судя по тому, что он узнал, была совсем другой. Она занималась искусством, общалась с художниками, ездила на выставки. Жизнь её была наполнена смыслом, содержанием. Вот рядом с такой женщиной и жить интересно.
Сергей придумывал диалоги, которые состоятся у них при встрече. Представлял, как Анна откроет дверь, как она удивится, обрадуется. Как они сядут за столик в кафе, и он посмотрит в её глаза, и время повернётся вспять. Может, они даже обнимутся. Может, он поймёт наконец, что потерял когда-то.
Он представлял, как признаётся ей, что не переставал о ней думать все эти годы. Что женился, но это был не тот брак, не та жизнь. Что настоящим был только тот короткий период, когда они были вместе.
В этих фантазиях Анна всегда отвечала взаимностью. Говорила, что тоже не забыла, что тоже ждала. И тогда они могли бы начать всё сначала. Ему пятьдесят два, ей пятьдесят. Ещё столько времени впереди. Можно жить по-настоящему, ярко, так, как он хотел в молодости, но не решился.
С Татьяной он бы, конечно, развёлся. Это будет неприятно, но она справится. Она сильная, самостоятельная. У неё есть дочь, подруги. И вообще, разве это жизнь, когда двое существуют рядом по привычке, без любви? Разве не честнее будет расстаться?
Эти мысли приносили странное облегчение. Появлялось ощущение, что впереди есть выход из этого тупика, в который превратилась жизнь. Что можно всё изменить, начать заново.
Однажды утром за завтраком Сергей сказал:
– Мне нужно съездить в Новоречье. По работе. Дня на два, наверное.
Татьяна намазывала маслом хлеб, не подняла головы.
– Когда?
– В следующую пятницу.
– Хорошо. Передай привет, если кого-то из наших встретишь. Мы же оттуда родом оба.
Сердце Сергея дёрнулось. Он не подумал об этом. Конечно, Татьяна тоже из Новоречья. Они там и познакомились, уже после того, как он расстался с Анной. Татьяна работала в библиотеке, он пришёл записаться. Она улыбалась ему застенчиво, выдавая книги, и эта улыбка была тёплой, простой, безопасной.
– Да, передам, – пробормотал он.
– Может, к маме моей заедешь? Она обрадуется. Давно не виделись.
– Не знаю, как время будет. Работы много.
Татьяна кивнула, допила чай, встала собирать посуду.
– Я постираю тебе рубашки. И брюки серые возьми, они поприличнее.
Она говорила об этом буднично, как всегда. Заботилась о нём, как о ребёнке. Иногда это умиляло. Сейчас раздражало. Ему не нужна мать, ему нужна женщина, которая будет смотреть на него с восхищением, для которой он будет героем, а не стариком с серыми брюками.
– Спасибо, – сказал он, вставая из-за стола. – Я на работу.
На работе Сергей не мог сосредоточиться. Сидел над чертежами, а в голове прокручивал предстоящую поездку. Сначала он планировал просто приехать и случайно встретить Анну где-нибудь около галереи. Но потом решил, что это глупо. Лучше позвонить, договориться о встрече. Как старые друзья.
Он нашёл телефон галереи, несколько раз набирал номер и сбрасывал вызов. В горле пересохло, ладони вспотели. Нелепо, взрослый мужик, а волнуется как мальчишка.
Наконец набрался решимости. Длинные гудки. Женский голос, молодой:
– Галерея «Свет», добрый день.
– Здравствуйте. Можно Анну Викторовну?
– Минутку.
Пауза. Сергей слышал, как громко стучит его сердце.
– Слушаю, – голос Анны. Он узнал его сразу, хотя прошло столько лет. Низкий, чуть хрипловатый.
– Аня, привет. Это Сергей. Лебедев.
Тишина. Долгая. Потом:
– Серёжа? Ничего себе. Сколько лет.
– Тридцать два года, – сказал он. Почему-то это было важно, назвать точную цифру.
– Да уж. – В её голосе слышалась улыбка. – Как ты меня нашёл?
– Через интернет. Увидел, что ты работаешь в галерее. Я, собственно, буду в Новоречье в пятницу. По работе. Подумал, может, встретимся? Поговорим. Как старые друзья.
Опять пауза. Сергей боялся, что она откажет.
– Почему бы нет, – наконец сказала Анна. – Давай встретимся. Приходи в галерею часам к шести, я как раз буду заканчивать. Или нет, лучше сразу в кафе. Знаешь «Старый город» на Советской?
– Найду.
– Отлично. Значит, в пятницу в шесть. Жду.
Она положила трубку. Сергей сидел, держа телефон в руке, и не мог поверить, что это произошло. Он услышал её голос. Она согласилась встретиться. Через несколько дней он увидит её.
Остаток недели пролетел в каком-то тумане. Сергей купил новую рубашку, хотя Татьяна постирала старые. Подумывал купить одеколон, но постеснялся, это было бы слишком очевидно. Несколько раз репетировал перед зеркалом, что скажет, как улыбнётся. Чувствовал себя идиотом, но остановиться не мог.
Татьяна заметила рубашку.
– Купил новую? А я постирала те.
– Да, увидел в магазине, понравилась.
– Красивая, – согласилась она. – Тебе идёт. Синий цвет тебе всегда шёл.
Он не ответил. Почему-то эти её слова кольнули. Она помнила, какие цвета ему идут. Тридцать лет помнила.
В пятницу утром Татьяна собрала ему сумку. Положила бритву, зубную щётку, запасную рубашку, носки.
– Если задержишься до субботы, у тебя всё будет, – пояснила она.
– Спасибо.
– Серёж. – Она посмотрела на него внимательно, и в её взгляде было что-то, чего он не мог разобрать. – Всё у тебя нормально?
– Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?
– Просто ты какой-то странный последнее время. Отсутствующий.
– Работы много, устаю.
Татьяна кивнула, но он видел, что она не верит. Или верит, но знает, что это не вся правда. Но не спрашивает. Как всегда.
– Позвони, когда приедешь, – сказала она.
– Обязательно.
Он поцеловал её в щёку, взял сумку и вышел. В лифте поймал себя на том, что облегчённо выдохнул. Как будто вырвался из клетки.
Дорога заняла три часа. Сергей ехал и думал о том, что скажет Анне. Как вообще строятся такие разговоры после стольких лет? О чём говорят люди, которые когда-то любили друг друга, а потом разошлись и не виделись полжизни?
Новоречье встретило его серым ноябрьским небом и мелким дождём. Город изменился, появились новые здания, торговые центры, развязки. Но центр остался прежним. Те же улицы, те же дома. Сергей нашёл гостиницу, оставил вещи, переоделся в новую рубашку. До встречи оставалось два часа.
Он бродил по знакомым улицам, узнавая и не узнавая их. Вот дом, где он жил с родителями. Вот школа, теперь она отремонтирована, покрашена в жёлтый цвет. Вот парк, где они с Анной гуляли. Лавочки другие, но дорожки те же.
Воспоминания накатывали волнами. Он и Анна на этой лавочке. Он и Анна у кинотеатра. Он и Анна провожают закат на берегу реки. Всё было таким простым, ясным. Они любили друг друга, и этого было достаточно.
Потом что-то пошло не так. Анна стала часто ссориться с ним, ревновала, закатывала сцены. Он уставал от этих бурь, от её переменчивого настроения. Однажды после особенно тяжёлой ссоры они расстались. Анна сказала, что ему нужна не женщина, а тряпка, которую можно положить под ноги. Он ответил, что ей нужен не мужчина, а раб, готовый терпеть её капризы. Больше они не виделись.
Сейчас Сергей думал, что они оба были молоды и глупы. Не умели разговаривать, договариваться. Если бы тогда они были мудрее, может, всё сложилось бы иначе.
Без пятнадцати шесть он подошёл к кафе «Старый город». Небольшое заведение с деревянными столиками и лампами под абажурами. Внутри было тепло и уютно. Сергей сел за столик у окна, заказал кофе, который не пил, потому что руки дрожали.
Ровно в шесть дверь открылась, и вошла Анна.
Сергей не сразу узнал её. Это была элегантная женщина в тёмном пальто, с короткой стрижкой, подкрашенной в пепельный блонд. Она огляделась, увидела его, улыбнулась. Подошла к столику.
– Серёжа. Ничего себе. Ты почти не изменился.
Она изменилась. Но он не мог ей этого сказать. Лицо осталось узнаваемым, но постарело. Кожа, косметика, морщинки у глаз. Фигура располнела, хотя она держалась прямо, с достоинством.
– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, вставая.
Они неловко обнялись. От неё пахло дорогими духами, терпкими и сладкими одновременно.
– Присаживайся. Что будешь?
– Чай. С лимоном.
Официант принёс заказ. Анна сняла пальто, под ним был строгий серый костюм. Она выглядела успешной, уверенной в себе.
– Ну рассказывай, – сказала она, помешивая сахар в чае. – Как жизнь? Чем занимаешься?
Сергей начал говорить. Работа, семья, дочь. Старался говорить общими фразами, не вдаваясь в подробности. Анна слушала внимательно, иногда кивала.
– Значит, женат, – резюмировала она. – Давно?
– Тридцать лет.
– Вот как. – Она улыбнулась как-то странно. – Счастлив?
Вопрос застал его врасплох. Он хотел сказать «да», но слово не шло с языка. Хотел сказать «нет», но это было бы слишком откровенно.
– Не знаю, – признался он. – Наверное, нет.
Анна кивнула, словно ожидала такого ответа.
– А ты? – спросил Сергей. – Я читал, что ты не замужем.
– Нет. Не сложилось. – Она пожала плечами. – Были отношения, конечно. Но до брака не дошло. Да и не очень стремилась, если честно. Мне хорошо одной. Работа интересная, друзья, путешествия. Зачем мне мужик в доме, который будет носки разбрасывать?
Она засмеялась. Смех был громким, немного резким. Сергей улыбнулся в ответ, но внутри что-то кольнуло. Этот цинизм, лёгкость, с которой она говорила о мужчинах. Раньше такого не было. Или было, просто он не замечал?
– Ты помнишь, как мы с тобой на речку ездили? – спросил он.
– На речку? – Она нахмурилась, вспоминая. – А, да. Кажется, помню. Там комары были, мы все искусались.
Сергей помнил это иначе. Помнил закат, который окрасил воду в золотой и розовый. Помнил, как они лежали на траве, держась за руки, и говорили о будущем. Комаров не помнил совсем.
– А как мы в кино ходили на «Титаник»? – продолжал он. – Ты тогда плакала в конце.
– В кино? – Анна задумалась. – Серёж, это было сто лет назад. Я не помню, что мы смотрели. Кино как кино.
Сергей чувствовал, как что-то внутри начинает давать трещину. Он ехал сюда, полный ожиданий, надеясь найти что-то важное. А находил чужого человека, который смутно помнит их общее прошлое и которому, похоже, всё равно.
– Знаешь, – сказала Анна, допивая чай, – мне всегда было интересно. Почему ты тогда не пришёл за мной? Мы поссорились, расстались. Но ведь я ждала, что ты вернёшься. Что помиришься, извинишься. А ты просто исчез.
– Я думал, ты не хочешь меня видеть.
– Конечно, хотела. Я же любила тебя. – Она сказала это спокойно, как констатацию факта, давно потерявшего актуальность. – Но ты не пришёл. А потом стало всё равно. Жизнь пошла дальше.
– А сейчас? – Он сам не знал, зачем задаёт этот вопрос. – Если бы я приехал не тридцать лет спустя, а раньше. Что было бы?
Анна посмотрела на него внимательно, изучающе.
– Сейчас, – повторила она задумчиво. – Не знаю, Серёж. Честно не знаю. Мы стали другими людьми. У нас разные жизни. Ты женат, у тебя семья. Я привыкла к свободе. Зачем ворошить прошлое?
– Может, прошлое было лучше настоящего?
– Прошлое всегда кажется лучше, когда настоящее не очень, – сказала Анна мягко. – Но это иллюзия, Серёж. Мы были молодыми. Влюблёнными. Всё казалось ярким. А на самом деле мы не подходили друг другу. Поэтому и расстались.
Они ещё посидели, разговаривая о работе, о городе, об общих знакомых. Анна рассказывала про галерею, про выставки, про художников, с которыми работает. Сергей слушал и чувствовал, как растёт разочарование. Это была незнакомая женщина. Умная, интересная, успешная. Но чужая.
Где-то около восьми они попрощались. Анна сказала, что ей нужно рано вставать завтра, важная встреча. Сергей проводил её до машины, современного внедорожника серебристого цвета.
– Серёж, было приятно увидеться, – сказала она, садясь за руль. – Не пропадай. У меня есть страница в соцсети Фотокруг, найди меня, пообщаемся. И не грусти так. Жизнь хорошая штука, даже когда кажется, что всё плохо.
Она уехала. Сергей стоял под моросящим дождём и не знал, что делать дальше. Внутри было пусто, холодно, одиноко. Вся эта поездка оказалась бессмысленной. Он искал что-то, чего не существовало. Прошлого нет, есть только воспоминания, выдуманные и приукрашенные.
Он пошёл в гостиницу, но не мог уснуть. Лежал в темноте, уставившись в потолок. В голове крутились обрывки их разговора. Анна говорила правильные вещи. Прошлое это иллюзия. Они были другими людьми. Не подходили друг другу.
Но почему тогда так тоскливо? Почему такое ощущение потери?
Утром он проснулся поздно, с тяжёлой головой. Решил прогуляться по городу перед отъездом. Шёл куда глаза глядят, не выбирая маршрута. И вдруг услышал:
– Серёга? Лебедев, это ты?
Обернулся. Навстречу шёл мужик его возраста, плотный, с залысинами. Лицо показалось знакомым, но вспомнить не мог.
– Я Колька. Юрьев. Вместе учились.
– О, Коля, привет. – Сергей пожал протянутую руку. – Не узнал сразу. Сколько лет.
– Да уж. Ты чего в городе?
– Да вот, по делам заехал. А ты здесь живёшь?
– Здесь, да. Куда деваться. Пошли, посидим где-нибудь, кофе попьём. Поговорим.
Они зашли в ближайшее кафе. Николай заказал себе пиво, хотя было раннее утро. Сергей кофе.
– Ну, рассказывай, как жизнь? – Николай отпил из кружки, вытер рот. – Женат? Дети?
– Женат. Дочь взрослая, своя жизнь у неё.
– А я вот развёлся, – сообщил Николай. – Года три назад. Не сошлись характерами. Теперь один живу. Вроде нормально.
– Понятно.
– Слушай, а ты помнишь Аньку Карелину? – неожиданно спросил Николай. – Ты с ней встречался вроде.
Сергей напрягся.
– Помню. А что?
– Да вот вчера видел её. Она по городу ездила в своём дорогом джипе. Важная такая. Директор галереи. – Николай усмехнулся. – Помню я её молодую. Стерва была страшная. Всех мужиков под себя подминала.
– Николай, мы все молодые были другими, – сказал Сергей сдержанно.
– Да я не спорю. Но она особенная была. – Николай наклонился ближе, понизил голос, словно собирался рассказать тайну. – Ты же не знаешь, что она выкинула с Пашкой Ивановым?
– С каким Пашкой?
– Ну Пашка из параллельного класса. Высокий такой, в очках. Он влюбился в Аньку по уши. Она с ним встречалась какое-то время. А потом бросила, когда узнала, что он поступил не туда, куда хотел. В педагогический пошёл, а не в политехнический. Типа, ей нужен успешный мужик, а не учитель. Пашка тогда чуть с ума не сошёл. Пил страшно. Потом, правда, взял себя в руки, женился на нормальной бабе. Но тогда он хотел покончить с собой, представляешь?
Сергей молчал. В голове что-то щёлкнуло.
– А ещё был случай, – продолжал Николай, разошедшись. – Помнишь Серёгу Соловьёва? Он тоже за ней бегал. Так она его использовала конкретно. Он ей контрольные писал, курсовые. Она его на публике целовала, обещала, что они будут вместе. А сама параллельно с другим встречалась, с тем, у кого машина была. Серёга потом узнал, скандал устроил. Она ему сказала, что он сам виноват, должен был понимать, что она с ним несерьёзно. Типа, она же не обещала ничего.
Сергей слушал и чувствовал, как холодеет внутри. Он помнил эти истории смутно, краем уха слышал когда-то. Тогда не придавал значения. Думал, сплетни, преувеличения. Аня его любила, это главное. Остальное не важно.
Но теперь вспоминал, как она вела себя с ним. Как ревновала, требовала внимания. Как манипулировала, обижалась, когда он не делал то, что она хотела. Как легко могла солгать, если это было ей выгодно. А он закрывал на всё это глаза, потому что был влюблён, потому что рядом с ней чувствовал себя живым.
– Слушай, а ты с ней вчера виделся? – спросил Николай. – Ты же говорил, по делам приехал.
– Да, виделся, – признался Сергей. – В кафе встретились.
– И как она? Всё такая же?
– Не знаю. – Сергей допил остывший кофе. – Мы просто поговорили. О прошлом.
– Прошлое оно на то и прошлое, чтобы там оставаться, – философски изрёк Николай. – Ладно, мне пора. Работа. Серёга, не пропадай. Вот телефон мой, запиши. Созвонимся как-нибудь.
Они обменялись номерами и попрощались. Сергей вышел на улицу и пошёл к гостинице. Внутри росло странное чувство. Как будто кто-то снял повязку с глаз, и он увидел всё таким, каким оно было на самом деле.
Анна не была той девушкой, которую он придумал в своих воспоминаниях. Она была человеком со своими недостатками, эгоизмом, жестокостью даже. Да, она была красивой, яркой, интересной. Но она ломала людей, использовала их. И его тоже использовала когда-то, просто он был слишком влюблён, чтобы заметить.
Их расставание было не ошибкой. Это было спасением.
Сергей сел в машину и поехал домой. Дорога тянулась бесконечно. В голове прокручивались мысли, одна за другой. Вся эта идея найти потерянное счастье в прошлом оказалась глупостью. Прошлого не существует. Есть только то, что он сам о нём придумал.
А что есть на самом деле?
Татьяна. Их дом. Тридцать лет совместной жизни.
Он вспоминал, как они познакомились. Библиотека, пыльные стеллажи, она протягивает ему книгу, пальцы их касаются. Она смущается, отводит взгляд. Он приходит снова, берёт книги, которые не читает, только чтобы увидеть её.
Первое свидание. Кинотеатр, она в простом синем платье, волосы распущены. Они сидят рядом, он берёт её за руку, она не отстраняется. После кино идут гулять по парку, разговаривают обо всём и ни о чём. Легко, просто, спокойно.
Он не испытывал с ней той бури эмоций, что с Анной. Не было взлётов и падений, драм и примирений. Было ровное, тёплое чувство. Надёжность. Покой.
Свадьба. Татьяна в белом платье, немного полновата, но красива какой-то домашней, уютной красотой. Она смотрит на него с такой любовью, с таким доверием. Он чувствует ответственность и гордость. Это его женщина. Он будет заботиться о ней, защищать.
Рождение дочери. Татьяна лежит в больничной палате, бледная, измученная, но счастливая. На руках у неё маленький свёрток в розовом одеяле. Она смотрит на ребёнка так, словно видит чудо. И он понимает, что это и правда чудо. Их чудо.
Дочь растёт. Первые шаги, первые слова. Детский сад, школа, выпускной. Татьяна всегда рядом. Она водит ребёнка по врачам, шьёт костюмы к утренникам, делает уроки, утешает после неудач. Она отдаёт всю себя семье, не ожидая благодарности, не требуя ничего взамен.
А он? Что он давал ей?
Сергей вспоминал, как однажды сильно заболел. Пневмония, высокая температура, он лежал пластом несколько недель. Татьяна взяла отпуск на работе, сидела с ним. Давала лекарства по часам, меняла постельное бельё, варила бульоны. По ночам вставала, когда он просил пить, прикладывала прохладную ладонь ко лбу.
Он помнил, как лежал в жару, а она сидела рядом, держала его за руку. На её лице была тревога, усталость, но она не жаловалась. Просто была рядом. Всегда была рядом.
Когда у них случались финансовые трудности, она устроилась на вторую работу. Работала библиотекарем днём, по вечерам подрабатывала репетитором. Приходила домой поздно, уставшая, но успевала приготовить ужин, проверить уроки у дочери, постирать, убраться. Откуда у неё брались силы?
Он никогда не думал об этом. Принимал её заботу как должное. Как будто так и надо, так устроен мир. Жена это та, кто готовит, убирает, заботится. А он работает, приносит деньги. Справедливый обмен.
Только теперь понимал, что это был не обмен. Это было самопожертвование с её стороны. Она отдавала ему всю себя, не требуя ничего. А он даже не замечал.
Когда в последний раз он говорил ей, что любит её? Не помнил.
Когда в последний раз дарил цветы просто так, без повода? Не помнил.
Когда в последний раз обнимал, целовал, смотрел ей в глаза? Не помнил.
Они жили рядом, но не вместе. Параллельные жизни, которые пересекались только на бытовом уровне. Она готовила ему еду, стирала его рубашки. Он приносил деньги, иногда чинил что-то по дому. Этим их отношения и ограничивались.
А она молчала. Не жаловалась, не требовала внимания. Просто продолжала жить, заботиться, любить. Как она могла это выдерживать?
Сергей вспомнил, как недавно, недели две назад, увидел Татьяну случайно во дворе. Она шла от магазина с тяжёлыми сумками. Остановилась, поставила сумки на лавочку, выпрямилась, потёрла поясницу. Лицо её было усталым, губы поджаты. Она выглядела старой, измотанной. А потом увидела соседскую девочку, которая упала, разбила коленку. Татьяна подошла, достала из сумки платочек, вытерла кровь, успокоила ребёнка. На её лице появилась мягкость, доброта. И она снова стала красивой.
Он тогда отвернулся, не подошёл помочь с сумками. Не хотел разговаривать. А она потом пришла домой, разложила продукты, приготовила ужин. Ни слова не сказала про то, что устала, что спина болит. Просто делала свою работу.
Сергей сжал руль сильнее. Как он мог быть таким слепым? Как мог ехать в другой город, искать призрак прошлого, когда настоящее было рядом всё это время?
Татьяна не была яркой, как Анна. Она не говорила красивых слов, не устраивала сцен, не требовала подвигов. Она была тихой, незаметной, надёжной. Как воздух, который не замечаешь, пока он есть. Но попробуй без него прожить.
Что, если бы её не стало? Что, если бы однажды она собрала вещи и ушла, сказав, что устала быть невидимкой? Что бы он делал? Как бы жил?
Эта мысль ударила так сильно, что перехватило дыхание. Жизнь без Татьяны представлялась пустой, холодной, одинокой. Кто бы позаботился о нём, когда он болеет? Кто бы выслушивал его редкие откровения? Кто бы просто был рядом, тихо, незаметно, создавая этот уют, эту атмосферу дома?
Никто. Потому что таких, как Татьяна, не так много. Люди, способные любить не за что-то, а просто так. Любить и отдавать, не требуя ничего взамен. Люди, для которых семья, близкие это и есть смысл жизни.
Анна любила только себя. Это стало очевидным теперь. Все её отношения строились на выгоде, на том, что ей могут дать. Мужчины для неё были инструментами удовлетворения её потребностей. Когда инструмент переставал быть полезным, его выбрасывали.
С Татьяной всё наоборот. Она давала, не ожидая ничего. Она растворялась в семье, забывая о себе. Может, это было неправильно, может, ей нужно было больше думать о себе. Но она была такой. И он принимал это как должное.
Сергей доехал до города уже вечером. Остановился у дома, но не вышел сразу. Сидел в машине, смотрел на окна своей квартиры. Там горел свет. Татьяна дома.
Что он скажет ей? Как объяснит свою поездку? Нужно ли объяснять?
Он не изменял ей физически. Но изменял мыслями, мечтами. Предавал их общее прошлое, обесценивал всё, что они строили вместе. Это тоже измена, может, даже хуже.
Нужно ли рассказывать ей правду? Признаваться, что ездил к другой женщине, искал там то, чего якобы нет здесь?
Может, промолчать? Сделать вид, что ничего не было? Но тогда ложь навсегда останется между ними, незримой стеной.
Сергей взял сумку и вышел из машины. Поднялся в квартиру. Ключ в замке повернулся тихо. Он вошёл.
Татьяна была на кухне, мыла посуду. Услышав его шаги, обернулась. Лицо её осталось спокойным, но глаза встревоженными.
– Ты уже? Думала, только завтра приедешь.
– Дела быстро закончились, – соврал он.
Она вытерла руки, сняла фартук.
– Ужинать будешь? Я могу разогреть.
– Нет, спасибо. Я в дороге поел.
Татьяна кивнула. Они стояли на кухне, не зная, что сказать друг другу. Обычно такого не бывало. Обычно он здоровался, она спрашивала про дорогу, они обменивались парой фраз, и каждый шёл заниматься своим делом. Сейчас что-то было по-другому.
– Серёж, – начала Татьяна тихо. – Ты правда ездил по работе?
Вопрос застал его врасплох. Значит, она знала. Или догадывалась.
– Нет, – ответил он после паузы. – Не по работе.
– Тогда зачем?
Он не мог смотреть ей в глаза. Опустил взгляд, разглядывал рисунок на линолеуме.
– Я ездил к одной женщине. Мы встречались давно, до тебя. Я хотел увидеть её, поговорить.
Тишина. Долгая, тяжёлая. Сергей набрался смелости, поднял глаза. Татьяна стояла неподвижно, лицо её побледнело. Губы дрожали.
– И что? – спросила она хрипло. – Ты с ней теперь будешь?
– Нет, – быстро сказал он. – Господи, нет. Таня, там ничего не было. Мы просто встретились, поговорили. Я понял, что всё это было глупостью. Ошибкой.
– Почему ты поехал? – В её голосе слышалась боль. – Тебе здесь плохо? Я что-то делаю не так?
– Ты всё делаешь правильно. – Сергей сделал шаг к ней. – Это я неправильный. Я не ценил тебя. Всё это время не ценил. Думал, что счастье где-то там, в прошлом. А оно здесь. Всегда было здесь.
Татьяна заплакала. Беззвучно, слёзы просто текли по щекам. Она не вытирала их.
– Я так устала, Серёж, – прошептала она. – Так устала быть невидимкой. Ты смотришь на меня, но не видишь. Я стараюсь, делаю всё, чтобы тебе было хорошо. А ты даже не замечаешь. Иногда мне кажется, что я просто часть мебели. Нужная, но не важная.
– Прости меня. – Его голос сорвался. – Прости, Танюш. Я был слепым идиотом. Я правда не видел. Но теперь вижу. Теперь понимаю.
– Что ты понимаешь? – Она смотрела на него сквозь слёзы, и в глазах её было столько боли, что он не мог выдержать этого взгляда.
– Что ты моя жизнь. Что без тебя я никто. Что всё, что у нас есть, это ты создала. Наш дом, нашу семью, наше счастье. А я просто пользовался этим, не давая ничего взамен.
Татьяна закрыла лицо руками, плечи её затряслись. Сергей подошёл, обнял её. Она не сопротивлялась, но и не обнимала в ответ. Просто стояла, плакала.
– Что теперь будет? – спросила она сквозь слёзы. – Ты останешься? Или всё равно уйдёшь?
– Я никуда не уйду. – Он прижал её к себе крепче. – Если ты меня не выгонишь.
– Не выгоню, – тихо сказала она. – Я не могу без тебя. Даже если ты меня не любишь, не могу.
– Я люблю тебя. – Он сказал это впервые за много лет. – Прости, что так долго не говорил. Прости, что забыл, как это важно.
Они стояли обнявшись посреди кухни. За окном сгущались сумерки. Холодильник тихо гудел в углу. Где-то капал кран. Обычная жизнь, простая, неяркая. Но настоящая.
Сергей гладил Татьяну по спине, по волосам. Чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, слёзы прекращаются. Она отстранилась, вытерла лицо рукавом кофты.
– Я выгляжу ужасно, – сказала она с кривой улыбкой.
– Ты прекрасна, – ответил он. И это была правда. В этот момент она была прекрасна своей искренностью, своей болью, своей верностью.
– Серёж, а ты действительно понял? – спросила Татьяна серьёзно. – Или это просто слова? Завтра проснёшься, и всё будет как раньше?
– Не знаю, – честно признался он. – Я постараюсь, чтобы не так. Но я не знаю, получится ли. Я не умею говорить красивые слова, не умею делать романтические жесты. Я просто мужик, который всю жизнь работал и думал, что этого достаточно.
– Мне не нужны красивые слова, – сказала Татьяна тихо. – Мне нужно, чтобы ты видел меня. Просто видел. И чтобы иногда, хоть иногда, говорил, что я тебе нужна.
– Ты мне нужна. – Он взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза. – Больше, чем я думал. Больше, чем я понимал.
Она кивнула, прижалась лбом к его груди.
– Я так боялась, что ты уедешь, – призналась она. – Когда ты стал таким отстранённым, странным. Я думала, у тебя кто-то есть. И боялась спросить, потому что не хотела знать правду.
– Никого нет. Никого, кроме тебя.
– А та женщина?
– Она в прошлом. Там и останется.
Татьяна подняла голову, посмотрела на него внимательно.
– Ты её любил?
– Думал, что любил. Оказалось, любил не её, а свои выдумки о ней.
– А меня? – Её голос дрожал. – Ты меня когда-нибудь любил?
Этот вопрос повис в воздухе. Сергей понимал, как много значит его ответ. Как он может всё изменить или сломать окончательно.
– Я любил тебя всегда, – сказал он медленно, подбирая слова. – Просто не той любовью, о которой пишут в книгах. Не с бурями и страстями. Я любил тебя тихо, привычно. И поэтому не замечал. Думал, что это не любовь, а просто жизнь. А теперь понял, что это и есть настоящая любовь. Когда человек часть тебя. Когда ты не представляешь жизни без него. Когда его отсутствие это как отсутствие воздуха.
Татьяна слушала, и слёзы снова наполнили её глаза. Но это были другие слёзы. Не от боли, а от облегчения.
– Я так долго ждала этих слов, – прошептала она. – Так долго.
Они обнялись снова. Стояли молча, держась друг за друга. За окном стемнело совсем. В квартире было тепло, тихо. Пахло домом, ужином, её духами. Простыми, недорогими, но родными.
Сергей думал о том, что жизнь странная штука. Можно прожить тридцать лет рядом с человеком и не видеть его. Можно искать счастье в прошлом, в выдумках, в иллюзиях. А потом вдруг понять, что всё важное было рядом всё время. Просто нужно было открыть глаза.
Он думал о том, что не знает, что будет дальше. Изменится ли их жизнь? Станут ли они ближе? Или завтра всё вернётся на круги своя, и они снова будут существовать параллельно, не пересекаясь?
Он не знал. Будущее было неясным, туманным. Но в этот момент, здесь и сейчас, он чувствовал что-то, чего не чувствовал давно. Присутствие. Связь. Близость.
– Таня, – тихо сказал он.
– Да?
– Спасибо, что ты есть. И прости, что я так долго этого не говорил.
Она не ответила словами. Просто крепче обняла его. И этого было достаточно.
Они так и стояли на кухне, пока за окном не погасли последние отблески дня. А потом разошлись по своим делам. Татьяна пошла готовить чай. Сергей в комнату, распаковывать сумку. Всё как обычно. Будничная жизнь, простая, неяркая.
Но что-то изменилось. Что-то невидимое, неосязаемое. Может, это был только первый шаг. Может, им предстоит долгий путь, чтобы по-настоящему стать близкими. Может, ничего не получится, и они так и останутся чужими людьми под одной крышей.
Но может, и получится. Может, ещё не поздно. Может, настоящее счастье не в прошлом и не в выдумках. Может, оно здесь, в этой тесной кухне, в этих усталых руках, в этих тихих словах.
Может быть.
Сергей сидел на диване, смотрел на стену. Татьяна принесла ему чай, поставила на столик.
– Серёж, – позвала она.
Он поднял на неё глаза.
– Ты правда не уйдёшь?
– Не уйду.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она кивнула, развернулась, пошла на кухню. Сергей слышал, как она моет посуду, как тихо напевает себе под нос какую-то мелодию. Эти звуки были такими обыденными, привычными. Саундтрек их совместной жизни.
Тридцать лет они создавали этот мир. По кирпичику, по крупинке. Он был несовершенным, с трещинами, с недостатками. Но он был их. И он был настоящим.
Анна существовала в его голове как красивая картинка. Яркая, манящая, нереальная. Он гнался за этой картинкой, не понимая, что гонится за миражом. А мираж исчезает, когда к нему приближаешься.
Татьяна была не картинкой. Она была живой, со своими слабостями, усталостью, болью. Но она была настоящей. И она любила его не выдуманного, героического, успешного. А его настоящего, с его недостатками, ошибками, равнодушием.
Такую любовь не найдёшь в прошлом. Её можно только создать. Терпением, верностью, ежедневным выбором быть рядом. Татьяна делала этот выбор тридцать лет. Теперь его очередь делать его каждый день.
Телефон завибрировал. Сергей достал его, посмотрел на экран. Сообщение от неизвестного номера. Открыл.
«Серёж, это Анна. Ты не добавился ко мне в друзья. Было приятно увидеться. Если захочешь поговорить, пиши. Всегда рада».
Он читал сообщение и ничего не чувствовал. Ни радости, ни волнения. Только лёгкое недоумение. Зачем она пишет? Что между ними может быть после стольких лет?
Сергей удалил сообщение, заблокировал номер. Это было легко, удивительно легко. Словно закрыл дверь в комнату, где хранились старые, ненужные вещи.
На кухне Татьяна закончила мыть посуду, вытерла руки. Вышла в коридор, остановилась в дверях комнаты.
– Я спать пойду. Устала.
– Я тоже скоро.
Она постояла, словно хотела что-то сказать, но не решилась. Потом кивнула и ушла в спальню. Дверь за ней закрылась тихо.
Сергей остался один. Сидел в полутёмной комнате, слушал, как она готовится ко сну. Скрип шкафа, шорох одежды, тихие шаги. Потом тишина.
Он представлял, как она лежит там, в их постели. Смотрит в потолок, думает о том, что будет дальше. Верит ли его словам? Простила ли? Или только делает вид, а внутри всё ещё болит?
Он не знал ответов. Но знал, что завтра встанет, сварит ей кофе. Скажет доброе утро и скажет это искренне. Поможет с покупками, если она пойдёт в магазин. Спросит, как прошёл день, и выслушает ответ, по-настоящему выслушает.
Маленькие шаги. Каждый день. Может, этого будет достаточно, чтобы починить то, что он сломал своим равнодушием.
А может, и не хватит. Может, рана слишком глубока, и она никогда не заживёт полностью. Может, между ними навсегда останется шрам, напоминание о том, что он мог всё потерять.
Но он должен попытаться. Потому что альтернатива это продолжать существовать в пустоте. А он устал от пустоты. Устал от одиночества вдвоём.
Сергей встал, выключил свет в комнате. Прошёл в спальню. Татьяна лежала на боку, спиной к двери. Дышала ровно, но он знал, что она не спит. Слишком напряжённые плечи, слишком неподвижная поза.
Он лёг рядом, не притронувшись к ней. Лежал, смотрел в темноту. Думал о прожитых годах, о том, сколько моментов упущено. Сколько раз он мог сказать доброе слово и не сказал. Сколько раз мог обнять и прошёл мимо. Сколько раз мог быть рядом по-настоящему и остался в своём мире.
Время не вернуть. Прошлое не исправить. Можно только жить дальше, стараясь не повторять ошибок. Но получится ли?
– Серёж, – тихо позвала Татьяна.
– Да?
– Ты спишь?
– Нет.
Пауза.
– Я хочу спросить одну вещь. Ты ответишь честно?
– Постараюсь.
Она перевернулась на спину, посмотрела на него. В темноте едва видны были черты её лица, но он чувствовал её взгляд.
– Если бы та женщина захотела быть с тобой, ты бы ушёл?
Вопрос, который он боялся услышать. И на который не было простого ответа.
– Не знаю, – сказал он после долгой паузы. – Честно говоря, когда я туда ехал, я думал, что да. Думал, что если она скажет правильные слова, я всё брошу и уйду. Но когда я её увидел, я понял, что это невозможно. Не потому что она плохая или неправильная. А потому что она чужая. Между нами ничего нет. Ничего, кроме воспоминаний, которые я сам выдумал.
– А со мной? – Голос её дрожал. – Со мной что-то есть?
– С тобой есть жизнь. – Он повернулся на бок, лицом к ней. – Тридцать лет жизни. Всё, что я есть, это ты создала. Наш дом, наша дочь, наши привычки, наше прошлое. Это нельзя выбросить. Это нельзя обменять на красивую сказку.
– Но ты хотел обменять. Хотел бросить всё это и убежать к ней.
– Хотел. И это был самый глупый момент в моей жизни. Потому что я не понимал тогда, что бегу не к чему-то, а от чего-то. От себя, от своей неудовлетворённости. От пустоты, которую сам же в себе создал.
Татьяна молчала. Сергей протянул руку, нашёл её ладонь, сжал. Она не отстранилась.
– Таня, я не могу обещать, что всё будет идеально. Что завтра я проснусь другим человеком. Я всё ещё тот же мужик, который не умеет говорить красивые слова, который часто эгоистичен и слеп. Но я хочу попытаться. Хочу научиться видеть тебя. Хочу стать лучше. Не ради какой-то абстрактной идеи, а ради тебя. Ради нас.
– Я не знаю, хватит ли у меня сил, – прошептала она. – Я так устала. Столько лет ждала, надеялась. Боялась потерять тебя, боялась остаться одна. И теперь, когда ты говоришь эти слова, я не знаю, верить или нет. Вдруг это временное? Вдруг завтра ты снова станешь прежним?
– Может, и стану. – Он был честен. – Я не знаю. Но я буду стараться. Каждый день буду стараться.
– А если не получится?
– Тогда не получится. – Он сжал её руку сильнее. – Но мы хотя бы попытаемся. Разве это не лучше, чем просто плыть по течению?
Татьяна не ответила. Лежала тихо, и он чувствовал, как внутри неё идёт борьба. Хочется верить, но страшно. Хочется открыться, но больно. Столько лет боли, разочарований. Можно ли забыть это за один вечер?
Нет, конечно. Это будет долгий путь. Может быть, они никогда не станут идеальной парой из романтических фильмов. Но может быть, они станут чем-то другим. Чем-то настоящим.
– Серёж, – снова позвала она.
– Да?
– Обещай мне одно. Если ты поймёшь, что не можешь, что тебе плохо со мной, скажи. Не молчи годами, копя обиду. Просто скажи. И мы решим, что делать. Вместе решим.
– Обещаю, – сказал он.
Она вздохнула, расслабилась немного. Пальцы её переплелись с его пальцами.
– Я люблю тебя, – сказала она тихо. – Всегда любила. Даже когда ты меня не видел, даже когда мне было больно. Я не могу перестать. Наверное, это глупо, но я не могу.
– Это не глупо. – Голос его охрип. – Это… я даже не знаю, как назвать. Подвиг, наверное. Любить человека, который тебя не ценит.
– Не подвиг. Просто любовь. Настоящая любовь она не из-за чего-то. Она просто есть.
Сергей молчал. Не мог найти слов, чтобы ответить на это. Татьяна была права. Настоящая любовь не требует причин, не ждёт благодарности. Она просто есть. Как дыхание, как сердцебиение.
Он думал, что любовь это страсть, буря, безумие. То, что чувствовал к Анне когда-то. А оказалось, что любовь это постоянство. Это быть рядом в самые трудные моменты. Это прощать, когда больно. Это верить, когда нет причин верить.
Татьяна любила его такой любовью тридцать лет. А он заметил это только сейчас.
– Прости, – прошептал он. – Прости, что я такой дурак.
Она тихо засмеялась. Смех был грустным, но живым.
– Все мы дураки, – сказала она. – В чём-то своём. Я тоже дура. Могла бы давно всё тебе высказать, потребовать внимания, уважения. А я молчала, терпела. Думала, что так правильно. Что жена должна быть тихой, покорной. А в итоге мы оба страдали. Ты от скуки, я от одиночества.
– Что теперь?
– Не знаю. – Она повернулась на бок, лицом к нему. Их лица были совсем близко. – Правда не знаю, Серёж. Попробуем жить дальше. Попробуем быть честными друг с другом. Говорить, когда больно, когда хорошо. Может, получится. Может, нет. Но хотя бы попробуем.
Он наклонился, поцеловал её. Осторожно, нежно. Её губы были солёными от слёз, тёплыми. Она ответила на поцелуй, и в этом поцелуе было столько всего. Боль, надежда, усталость, любовь. Вся их жизнь в одном прикосновении.
Потом они обнялись и лежали так, не говоря ни слова. Слушали дыхание друг друга, стук сердец. За окном шумел ветер, где-то вдалеке лаяла собака. Обычные ночные звуки.
Сергей не знал, что будет завтра. Не знал, сможет ли он стать другим. Но в этот момент, здесь и сейчас, он чувствовал что-то важное. Что-то, что потерял когда-то и нашёл снова.
Близость. Не физическую, а душевную. Когда двое не просто рядом, а вместе. Когда их жизни переплетены так крепко, что разорвать эту связь значит разорвать себя.
Может быть, это и есть счастье. Не яркое, не громкое. Тихое, как дыхание человека рядом. Простое, как чашка чая, поставленная на стол заботливой рукой. Обыденное, как «доброе утро» и «спокойной ночи».
Но настоящее. И вот в чём разница.
Анна была мечтой, иллюзией, красивой ложью, которую он сам себе рассказывал. Татьяна была правдой. Трудной, неидеальной, иногда болезненной. Но правдой.
И он выбрал правду. Наконец-то выбрал.
– Спокойной ночи, Танюш, – прошептал он.
– Спокойной ночи, – ответила она.
Они закрыли глаза. Сон пришёл не сразу. Слишком много мыслей, эмоций. Но постепенно дыхание выровнялось, тела расслабились. Они заснули, держась за руки. Двое людей, проживших вместе половину жизни. Потерявших друг друга где-то по дороге. И нашедших снова.
Будет ли у них всё хорошо? Неизвестно. Смогут ли они исправить то, что было сломано? Вопрос. Но они попытаются. И это уже много.
Потому что иногда попытка значит больше, чем результат. Иногда желание меняться важнее самих изменений. А иногда просто протянуть руку в темноте и почувствовать ответное тепло это уже маленькое чудо.
Утро встретило их серым светом. Сергей проснулся первым. Посмотрел на Татьяну, спящую рядом. Лицо её было спокойным, расслабленным. Во сне она выглядела моложе.
Он тихо встал, пошёл на кухню. Поставил чайник, достал чашки. Заварил её любимый чай с бергамотом. Достал из холодильника продукты, начал готовить завтрак.
Никогда раньше он этого не делал. Всегда Татьяна вставала первой, готовила, накрывала на стол. А он выходил к готовому завтраку, ел, говорил спасибо и уходил на работу. Обыденность, рутина.
Сейчас он резал хлеб, жарил яичницу, следил, чтобы не подгорело. Движения были неловкими, неумелыми. Но он старался.
Татьяна вышла на кухню, когда всё было почти готово. Остановилась в дверях, удивлённо смотрела на накрытый стол, на него у плиты.
– Ты готовишь?
– Пытаюсь. Получается не очень, но съедобно.
Она подошла ближе, заглянула на сковородку.
– Выглядит хорошо.
Они сели завтракать. Ели молча, но это была не тяжёлая тишина, а спокойная. Татьяна пила чай маленькими глотками, смотрела в окно. Лицо её было задумчивым.
– Спасибо за завтрак, – сказала она.
– Не за что. Мне стоило начать это делать раньше.
– Никогда не поздно начать.
Они посмотрели друг на друга. В её глазах всё ещё была осторожность, недоверие. Но и надежда тоже. Маленькая, хрупкая, но живая.
– У тебя сегодня планы? – спросил Сергей.
– Собиралась к маме съездить. Она что-то по телефону говорила, что плохо себя чувствует. Хотела проведать.
– Можно я поеду с тобой?
Татьяна удивлённо подняла брови.
– С чего вдруг? Ты обычно не ездишь.
– Обычно многое я не делал. Хочу это изменить.
Она кивнула, улыбнулась слегка.
– Хорошо. Поедем вместе.
День прошёл в хлопотах. Они ездили к тёще, сидели, разговаривали. Старушка была рада видеть зятя, удивилась, что он приехал. Сергей помог ей с покупками, починил полку на кухне, которая давно шаталась.
Потом они вернулись домой. Татьяна занялась стиркой, готовкой. Сергей не ушёл смотреть телевизор, как обычно. Остался на кухне, помогал резать овощи для супа. Они разговаривали о всякой ерунде, о планах на неделю, о дочери.
Ничего особенного. Обычный день, каких тысячи. Но для них обоих этот день был другим. В нём было присутствие. Они были не просто в одном пространстве, а вместе.
Вечером, когда стемнело, они сидели на диване, смотрели какой-то фильм. Сергей обнял Татьяну за плечи, она прислонилась к нему. Так они и сидели, переплетясь, тёплые, близкие.
– Серёж, – тихо сказала она.
– М?
– Я боюсь.
– Чего?
– Что это пройдёт. Что ты снова станешь отстранённым. И мне будет ещё больнее, чем раньше. Потому что я почувствовала, какой ты можешь быть. И потерять это снова будет невыносимо.
Он молчал. Потому что понимал её страх. И не мог обещать, что её опасения беспочвенны. Мог ли он измениться? Действительно ли или это временное состояние, вызванное потрясением?
– Я тоже боюсь, – признался он. – Боюсь, что не справлюсь. Что мне не хватит сил быть другим. Привычки это очень сильная штука. Легко сорваться, вернуться к старому. Но я буду стараться, Танюш. Буду очень стараться.
– А если не получится?
– Тогда не получится. – Он поцеловал её в макушку. – Но мы хотя бы узнаем. Не будем потом сидеть и думать, что было бы, если. Мы попробуем. И это уже важно.
Она кивнула, прижалась к нему теснее.
– Знаешь, о чём я мечтаю?
– О чём?
– О том, чтобы утром просыпаться и видеть твою улыбку. Чтобы вечером ты спрашивал, как прошёл мой день, и слушал ответ. Чтобы иногда мы просто гуляли, держась за руки. Такие простые вещи. Ничего особенного. Но для меня это было бы счастьем.
Сергей слушал и понимал, как мало она просит. Как скромны её желания. Улыбка, вопрос, прогулка. То, что большинство пар делают не задумываясь. То, чего у них не было.
– Я постараюсь тебе это дать, – пообещал он.
– Правда?
– Правда.
Они досмотрели фильм. Потом пошли спать. Лежали в темноте, держась за руки. Говорили о мелочах, о планах на завтра, на выходные.
Где-то за окном жила своей жизнью огромный город. Миллионы людей, каждый со своими проблемами, мечтами, драмами. Кто-то влюблялся, кто-то расставался. Кто-то искал счастье, кто-то терял его. Жизнь текла, непрерывная, пёстрая, сложная.
А здесь, в этой маленькой квартире, двое людей пытались найти свой путь. Не героический, не яркий. Просто путь двоих, решивших попробовать ещё раз. Дать себе и друг другу шанс.
Получится или нет? Кто знает. Может, через месяц они снова станут чужими. Может, Сергей забудет о своих обещаниях. Может, Татьяна устанет ждать и уйдёт.
А может, нет. Может, они научатся быть вместе по-настоящему. Может, откроют друг друга заново. Может, их история получит продолжение, неожиданное и счастливое.
Время покажет.
Но сейчас, в эту минуту, они были вместе. Держались за руки в темноте. Дышали в унисон. Надеялись.
И это было чем-то. Маленьким, хрупким, но настоящим.
– Спокойной ночи, – прошептал Сергей.
– Спокойной ночи, – ответила Татьяна.
И за окном погас последний свет.
