Люда тихонько наклонилась к своей подруге и шёпотом поинтересовалась:
– Слышала, что про Светку говорят?
Она старалась говорить как можно тише, чтобы преподаватель ничего не заметил. Пара только‑только началась, а новость, которую Люда узнала, казалась настолько удивительной, что ждать до конца занятия было просто невыносимо. Девушка нервно теребила край рукава, а глаза её так и светились от возбуждения – ей отчаянно хотелось поскорее поделиться тем, что она услышала.
Женя, не отрываясь от тетради, коротко ответила:
– Нет.
Потом добавила чуть громче, всё так же глядя в свои записи:
– Что с ней опять приключилось? Забралась к Марку посреди ночи, а он всё‑таки не выдержал и вызвал полицию?
Люда не смогла сдержать короткого смешка, но тут же поймала на себе строгий взгляд лектора – тот явно заметил её оживление. Девушка тут же изобразила извиняющуюся улыбку, схватила ручку и послушно принялась записывать новую тему с доски. Однако усидеть спокойно долго не получилось: едва убедившись, что преподаватель переключил внимание на других студентов, она снова повернулась к подруге. Голос Люды стал ещё тише, превратился в заговорщицкий шёпот:
– Её забрали в клинику. Направленность, я надеюсь, ты сама понимаешь.
Женя вздохнула. В её голосе не было насмешки – только какая‑то горькая усталость, будто она уже много раз сталкивалась с подобными историями и теперь просто не могла удивляться. Она чуть покачала головой, словно мысленно подводила итог чему‑то давно известному, и тихо произнесла:
– Ожидаемо.
– И это всё, что ты можешь сказать? – возмущённо прошипела Люда, чуть наклонившись к Жене. В её голосе звучало искреннее недоумение. – Тебе не интересно, что ли?
– Давыдова! – резко и грозно окликнула преподаватель, оторвавшись от доски. Она строго посмотрела на Люду поверх очков. – Я тебя по этой теме обязательно на экзамене спрошу! Сама не слушаешь и другим мешаешь!
– Извините, я вся во внимании! – тут же откликнулась Люда, изображая крайнюю степень усердия. Она поспешно склонилась над конспектом, старательно вывела пару строчек, хотя толком не понимала, что записывает.
Но едва преподаватель отвернулась к доске и продолжила объяснять материал, Люда снова повернулась к подруге. Ей не терпелось поделиться подробностями – она услышала их случайно, когда две старушки беседовали у подъезда. История казалась такой захватывающей, что девушка готова была рассказать её хоть кому‑нибудь! А Женя, вот незадача, почему‑то совсем не проявляла интереса. Неужели ей правда всё равно? Внутри у Люды закипала досада. Ну почему подруга такая равнодушная?
Едва прозвенел звонок, Люда тут же оживилась и, не дожидаясь, пока одногруппники начнут собираться, торопливо заговорила:
– Ну так вот, – начала она, подавшись вперёд, – Светка…
– Так, стоп! – перебила её Женя. Она резко захлопнула тетрадь, бросила в сумку ручку и встала, явно собираясь уйти. Голос подруги прозвучал твёрже, чем обычно, в нём отчётливо слышалась нотка раздражения, которое, похоже, копилось уже давно. – Мне правда не интересно, что там с Светкой случилось. Ну попала она в клинику, дальше что? Хочешь услышать моё мнение? Ей давно туда было пора обратиться! И я лично ей об этом неоднократно говорила! Зато теперь ей помогут.
Люда недовольно цыкнула, чувствуя, как внутри вспыхивает обида. Она на мгновение замерла, потом сжала губы и отвернулась. Ну и пусть! Раз Женя такая, она найдёт, с кем поговорить.
В голове у Люды тут же созрел план – она быстро огляделась по сторонам и заметила неподалёку Лизу. Вот кто точно заинтересуется новостью! Лиза всегда обожала всякие сплетни, да и слушать умела внимательно. Люда решительно направилась к ней, уже заранее подбирая слова, чтобы история прозвучала как можно ярче. Главное – говорить погромче, тогда и другие подтянутся, кто‑нибудь да подключится к разговору…
А Женя в этот самый момент, пока кучка девчонок с немалым энтузиазмом обсуждала чужие проблемы, искренне сочувствовала несчастной Свете. В голове у неё крутились вопросы: где же были родные Светы раньше? Почему не заметили, что с ней что‑то не так, и не помогли вовремя? Ведь они не просто бездействовали – порой даже как будто поощряли её болезненное увлечение, подшучивали над ситуацией или вовсе относились к этому легкомысленно. В груди Жени болезненно сжималось сердце: ей было по‑настоящему жалко девушку, которая сама себя загнала в ловушку собственных иллюзий…
*************
Всё начиналось довольно безобидно. Однажды на студенческой вечеринке Света познакомилась с парнем, который сразу ей понравился. Ничего удивительного в этом не было: Марк и правда привлекал внимание. У него была приятная внешность – правильные черты лица, открытая улыбка, – а ещё лёгкий, общительный характер. Он умел расположить к себе, поэтому нравился многим.
Но Марк почти сразу дал понять, что не заинтересован – у него уже были серьёзные отношения, практически помолвка и ни на кого другого он просто даже смотреть не хотел.
Однако Свету отказ только раззадорил. Вместо того чтобы принять ситуацию и отойти в сторону, она громко, на всю компанию, заявила, что очень скоро Марк бросит свою ненаглядную и будет принадлежать только ей. Подружки тогда посмеялись над её словами, перекинулись парой шуток и вскоре забыли об этом разговоре. Но Света не забыла. Она восприняла свои слова как вызов и решила действовать.
Поначалу ею двигало в основном уязвлённое самолюбие. Ей было непривычно и неприятно, что кто‑то не пал к её ногам с первого взгляда. “Как же так, – думала она, – меня, такую яркую и интересную, проигнорировали?” Но со временем всё изменилось. То, что начиналось как игра самолюбия, постепенно переросло в настоящие чувства. Света действительно влюбилась – и влюбилась всерьёз. Её интерес к Марку уже не был просто попыткой доказать что‑то себе или окружающим. Она всё чаще думала о нём, искала поводы оказаться рядом, старалась попасть туда, где он мог появиться. Постепенно эта увлечённость стала занимать слишком много места в её жизни, вытесняя другие интересы и заботы.
Сначала всё выглядело почти мило и даже немного трогательно. Света явно старалась привлечь внимание Марка, но делала это по‑детски: то оставляла ему небольшие записки в шкафчике с пожеланиями хорошего дня, то через общих знакомых передавала какую‑нибудь шоколадку или печенье, то просто широко улыбалась, когда они случайно сталкивались в коридоре. Марк поначалу даже немного смущался, но относился к этому с лёгкой улыбкой – ему было приятно, хоть он и не разделял её чувств.
Но постепенно поведение Светы стало меняться. Её интерес уже не казался таким безобидным. Она начала слишком активно интересоваться его расписанием: ненавязчиво расспрашивала одногруппников, заглядывала в чат группы, чтобы узнать, где и когда у Марка пары. Потом она стала поджидать его возле аудитории, будто случайно оказываясь там за несколько минут до конца занятия. А сообщения в соцсетях и мессенджерах посыпались одно за другим – по десять‑пятнадцать в день, иногда с небольшими перерывами. Сначала это были обычные фразы: “Как дела?”, “Чем занимаешься?”, “Удачно сдал тест?”. Потом – длинные рассуждения о том, как они могли бы провести время вместе, какие фильмы посмотреть или куда сходить.
Марк, который сначала просто чувствовал неловкость, вскоре начал испытывать настоящую тревогу. Это была какая‑то липкая, противная тревога, от которой по спине бежали мурашки. Ему становилось неуютно, когда он замечал Свету в тех местах, где её вроде бы не должно было быть, или получал очередное сообщение через пару минут после предыдущего. Он не хотел никого обижать, но и такое внимание его пугало.
Однажды утром, выйдя из квартиры, Марк обнаружил у своей двери большого плюшевого мишку. Рядом лежал конверт. Сердце на мгновение ёкнуло – он наклонился, поднял его и зашёл обратно в квартиру. Внутри оказалась записка, написанная аккуратным, ровным почерком:
“Я знаю, что ты ещё не готов это признать, но ты уже любишь меня. Просто дай себе время. Я буду рядом”
Марк сжал записку в руке, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он точно помнил, что никому не говорил свой домашний адрес – ни Свете, ни кому‑либо ещё из знакомых. Он огляделся, будто ожидая, что кто‑то сейчас выглянет из‑за угла или мелькнёт в окне напротив. В груди защемило от страха: это уже не просто навязчивость, это что‑то гораздо более пугающее. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и задумался, что теперь делать – как дать понять Свете, что так продолжаться не может, не ранив её при этом ещё сильнее.
В следующий раз Света появилась у спортзала, где Марк занимался после учёбы. Она стояла у входа, одетая в облегающий спортивный костюм, и лучезарно улыбалась. Её волосы были аккуратно собраны в хвост, а на лице – лёгкий макияж, будто она готовилась не к тренировке, а к какому‑то важному событию. Глаза блестели каким‑то фанатичным восторгом, а улыбка казалась слишком широкой, неестественной – будто приклеенной.
Марк вышел из зала, вытирая лоб полотенцем, и сразу заметил её. Он на мгновение замер, невольно вздохнув: опять она здесь. Не успел он подойти ближе, как Света радостно объявила:
– Я решила начать тренироваться! И подумала, что мы могли бы заниматься вместе! Представь, как это будет здорово – общие интересы, совместные пробежки, может, даже участие в каких‑нибудь соревнованиях…
Она говорила быстро, с энтузиазмом, будто уже расписала в голове их идеальное будущее. Её голос звенел от воодушевления, а руки оживлённо жестикулировали.
Марк остановился, с трудом сдерживая раздражение, которое уже готово было вырваться наружу. Он старался говорить спокойно, чтобы не задеть её чувства, но внутри всё кипело: ему было неуютно от такой настойчивости.
– Света, я занимаюсь с тренером, – ответил он, стараясь смотреть ей прямо в глаза. – У нас слишком разный уровень подготовки, ты не сможешь выдержать мою нагрузку. Да и в принципе, я не хочу, чтобы кто-то мешал моим тренировкам.
– Ничего, тогда я просто тебя подожду! – она легкомысленно махнула рукой, словно его слова ничего не значили. Но в её глазах на долю секунды мелькнуло что‑то жёсткое, неумолимое – будто она уже всё решила за них обоих. – Я могу приходить в то же время. Мы могли бы потом выпить кофе, поговорить…
Марк почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он понимал, что мягкими отговорками тут не обойтись. Впервые за всё время он заговорил твёрдо, почти резко:
– Нет, Света. Никаких потом. И никаких совместных тренировок. Прошу тебя, оставь меня в покое. Я не хочу продолжать эти разговоры! Мне всё это уже жутко надоело!
Но девушка лишь кокетливо улыбнулась, и в этой улыбке Марк уловил что‑то пугающее – будто она не слышала его слов, будто они не имели для неё никакого значения. Её взгляд оставался таким же восторженным, а голос – лёгким и беззаботным:
– Ты просто ещё не понял, как нам будет хорошо вместе. Но я терпеливая. Я подожду, пока ты осознаешь это. Правда, Марк, ты сам увидишь – мы будем отличной парой!
Марк резко развернулся и зашагал прочь, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Шаги становились всё быстрее, будто он пытался убежать не только от Светы, но и от всей этой ситуации. В голове крутились мысли: как дать ей понять, что это не изменится? Почему она не воспринимает его слова всерьёз? Он больше не мог игнорировать эту ситуацию – она становилась не просто неудобной, а по‑настоящему опасной. Ему нужно было что‑то предпринять, пока всё не вышло из‑под контроля.
Марк, всерьёз обеспокоенный тем, что происходит, решил рассказать обо всём своей девушке Асе. Он долго собирался с мыслями, подбирал слова, чтобы не напугать её слишком сильно, но в итоге выложил всё как есть: про записки, постоянные сообщения, появление Светы возле спортзала и даже про мишку у двери. Ася слушала внимательно, хмуря брови, и когда Марк закончил, твёрдо сказала, что поговорит с Светой – может, та просто не понимает, насколько её поведение пугает.
Ася нашла Свету в столовой на следующий день. Она подошла к её столику, села напротив и спокойно, но уверенно начала разговор. Попросила отстать от Марка, рассказала о предстоящей свадьбе. Но Света лишь рассмеялась в ответ – коротко и резко, будто Ася сказала что‑то нелепое.
– Ты не понимаешь, – сказала она, и в её голосе звучала странная уверенность, граничащая с безумием. – Он просто пока не осознал, что любит меня. Но скоро поймёт. Это вопрос времени. Я просто помогаю ему это увидеть.
Ситуация начала стремительно обостряться. Света не просто не отступила – она стала действовать ещё настойчивее. Теперь она звонила Марку по ночам, будила его звонками в два или три часа, а когда он не отвечал, засыпала сообщениями. В некоторых из них появились угрозы в адрес Аси – не прямые, но достаточно прозрачные, чтобы заставить задуматься. А однажды Марк вернулся домой и обнаружил, что кто‑то пытался открыть его дверь – следы на замке были отчётливо видны.
Марк был напуган до глубины души. Он сменил номер телефона и попросил всех друзей и знакомых не сообщать его Свете ни под каким предлогом. Он надеялся, что это поможет хотя бы ненадолго перевести дух. Но каким‑то образом Света находила новые контакты – то через общих знакомых, то через соцсети.
Через неделю после смены номера Марк получил странное сообщение. На экране высветилась фотография его машины, припаркованной у дома. Подпись гласила: “Я всегда знаю, где ты. Это значит, что я всегда рядом”. Пальцы Марка задрожали, экран телефона выскользнул из ладони и глухо стукнулся о стол. Холодный пот выступил на лбу – он почувствовал себя загнанным зверем, за которым ведётся охота. Он огляделся по сторонам, будто ожидая, что Света вот‑вот появится из‑за угла.
В тот же вечер, возвращаясь с работы, Марк заметил знакомый силуэт у подъезда. Света стояла, прислонившись к стене, и внимательно следила за окнами его квартиры. Она выглядела так, будто провела здесь уже много времени: пальто слегка помялось, волосы растрепались, но глаза горели всё тем же нездоровым огнём.
Когда Марк подошёл ближе, она встрепенулась и бросилась к нему, словно хищник, заметивший добычу.
– Наконец‑то! – её голос звучал слишком радостно, почти восторженно. – Я ждала тебя три часа! Но это ничего, я готова ждать сколько угодно. Ведь ты стоишь того, правда?
Марк почувствовал, как внутри всё сжалось от страха, а сердце забилось часто‑часто, будто пытаясь вырваться из груди. Он попытался обойти её, чтобы пройти к подъезду, но Света преградила путь.
– Послушай, – она схватила его за рукав, и в этом прикосновении было что‑то властное, собственническое, будто она уже считала его своим. – Давай просто поговорим. Я знаю, ты боишься своих чувств. Но я помогу тебе их принять. Мы будем счастливы, вот увидишь! Ты просто запутался, но я тебя не брошу.
– Отпусти меня, – голос Марка прозвучал глухо, почти безжизненно. Он старался говорить ровно, но внутри всё дрожало. – И больше никогда не подходи ко мне. Если ты не прекратишь, я обращусь в полицию.
Света отшатнулась, словно от пощёчины. На мгновение в её глазах мелькнуло что‑то похожее на осознание, на проблеск боли – будто она на секунду увидела себя со стороны и поняла, как это выглядит. Но тут же это исчезло, сменившись упрямым блеском, ещё более фанатичным, чем прежде. Она сжала губы, выпрямилась и посмотрела на него с пугающей уверенностью.
– Ты не сможешь от меня избавиться, – прошептала она, и в её голосе зазвучала такая уверенность, что по спине Марка пробежал ледяной озноб. – Потому что ты уже мой. Просто ещё не понял этого.
Марк вырвал рукав из её руки и почти бегом поднялся в квартиру. Закрыв дверь на все замки – и верхний, и нижний, и цепочку, – он прислонился к стене и глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Сердце всё ещё колотилось где‑то в горле, а в ушах отдавался гулкий стук крови. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как на виске пульсирует вена. Ситуация становилась не просто неприятной – она превращалась в кошмар, который он не мог контролировать. Марк понимал: пора принимать серьёзные меры, иначе всё может закончиться очень плохо.
Тогда Марк решился на последний шаг – он поговорил с матерью Светы. Он долго обдумывал этот разговор, взвешивал каждое слово, потому что надеялся: взрослый, разумный человек поймёт серьёзность ситуации и поможет уладить всё мирно. Марк нашёл женщину на работе – та работала администратором в небольшом спа-салоне неподалёку от университета. Он дождался, пока она освободится, и подошёл к ней, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё кипело от отчаяния и тревоги.
– Ваша дочь ведёт себя неадекватно, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Она преследует меня уже несколько месяцев – звонит по ночам, пишет сообщения, пытается встретиться везде, где только можно. Недавно она начала угрожать моей девушке. Пожалуйста, помогите ей, пока не случилось чего‑то серьёзного. Я больше не знаю, что делать.
Но женщина лишь рассмеялась – легко, беззаботно, будто он рассказал забавную шутку или пожаловался на мелкую неприятность. Она откинулась на стуле, поправила блузку и махнула рукой, словно отгоняя какую‑то незначительную проблему.
– Ой, да что ты драматизируешь? – произнесла она с лёгкой усмешкой. – Влюбилась девчонка, с кем не бывает. Ты просто не так её понял. Она добрая, хорошая девочка, просто немного эмоциональная. Вот увидишь, пройдёт пара недель – и всё уладится само собой.
Марк почувствовал, как внутри всё сжимается от беспомощности. Слова женщины резанули его, как ножом: он ожидал хотя бы капли понимания, а вместо этого получил пренебрежение и легкомысленное отношение к тому, что уже давно вышло за рамки обычной влюблённости. Он попытался ещё что‑то сказать, объяснить, насколько всё серьёзно, но мать Светы только отмахнулась и вернулась к своим делам, давая понять, что разговор окончен.
Марк ушёл, опустив голову. В груди будто образовалась ледяная пустота, а мысли путались, натыкаясь на глухую стену непонимания. Как они могут быть такими равнодушными? Разве не видят, что Света теряет связь с реальностью? Он шёл по улице, не замечая прохожих, и пытался придумать хоть какой‑то план. Но ничего не приходило в голову – все варианты казались либо бесполезными, либо слишком радикальными.
Вскоре после этого Света, не найдя Марка в университете – он взял академический отпуск, чтобы хоть как‑то обезопасить себя и Асю, – отправилась к нему домой. Она простояла под окнами несколько часов, сначала выкрикивая его имя звонким, уверенным голосом, звала выйти и поговорить. Потом её крики стали громче, настойчивее, она повторяла, что он не может от неё спрятаться, что рано или поздно они всё равно будут вместе.
Постепенно голос Светы начал меняться: он становился надрывным, срывался на хрип, в нём появились истерические нотки. Она то умоляла, то требовала, то снова начинала кричать, что любит его и что он принадлежит ей. Соседи, наблюдавшие за происходящим из окон, сначала пытались её урезонить, просили успокоиться и уйти, но Света не реагировала. В конце концов кто‑то из жильцов вызвал полицию.
Когда полицейские подошли к девушке, они сразу заметили, в каком она состоянии: волосы растрепались и прилипли к вспотевшему лбу, глаза горели каким‑то лихорадочным огнём, руки дрожали, а слова путались. Света сначала пыталась спорить с ними, уверяла, что просто ждёт друга, но её поведение и внешний вид говорили сами за себя. Сотрудники полиции, видя, что девушка не контролирует свои действия и может навредить себе или окружающим, настояли на госпитализации. Её увезли в специализированную клинику, где врачи могли оказать ей необходимую помощь.
Марк узнал обо всём этом позже – ему позвонила Ася и рассказала, что произошло. Он выдохнул с облегчением, но в то же время почувствовал укол жалости: он понимал, что Света, в сущности, не была злой, просто её чувства вышли из‑под контроля и превратились в нечто опасное. Теперь оставалось только надеяться, что ей помогут и она сможет вернуться к нормальной жизни…
*******************
Вот и где была мать Светы? Где была её старшая сестра? Отец? Тётя? Где они все были в те месяцы, когда ситуация постепенно выходила из‑под контроля? Почему никто не заметил, как обычная влюблённость переросла в одержимость, а потом – в настоящую проблему, требующую помощи? Женя всё чаще задавала себе эти вопросы, когда слышала, как одногруппники снова и снова обсуждают Свету – кто с любопытством, кто с насмешкой, кто с откровенным осуждением.
– Никто не хотел ей помочь, – горько произнесла Женя, и голос её чуть дрогнул. Она стояла у окна в коридоре университета, машинально теребя край свитера, а в глазах блеснули слёзы, которые она поспешила смахнуть. – Только и умеете, что языками трепать! Хоть раз бы с ней поговорили по‑человечески, спросили, что с ней происходит, попытались понять! А вы… вы только и могли, что смеяться и подначивать! Подкидывали дров в огонь, вместо того чтобы его потушить.
Рядом с Женей остановилась Лиза, которая обычно первой подхватывала любые сплетни, но сейчас почему‑то промолчала и лишь неловко переступила с ноги на ногу.
– Да я же не знала, что всё так серьёзно, – тихо сказала она, опустив глаза. – Думала, ну, влюблена девчонка, пройдёт…
– Вот именно! – с горечью перебила её Женя. – Все так думали. Пройдет! А Света тем временем всё глубже увязала в своих мыслях, всё сильнее убеждала себя, что Марк – её судьба, что без него она не сможет. Ей нужна была поддержка, а не насмешки. Ей нужен был кто‑то, кто скажет: “Света, давай поговорим. Давай разберёмся, что с тобой происходит”. Но вместо этого её подталкивали вперёд – мол, “давай, борись за свою любовь”, “не сдавайся”, “покажи ему, на что ты способна”.
Бедная, бедная Света… До чего её любовь довела… Женя сжала кулаки, чувствуя, как в груди разливается горячая волна сострадания, смешанного с гневом. Она вспомнила, как ещё в начале всей этой истории Света была весёлой, общительной девушкой – любила шутить, участвовала во всех мероприятиях, помогала подругам. А потом всё изменилось. Постепенно, почти незаметно для окружающих. Сначала она стала меньше общаться с друзьями, потом начала говорить только о Марке, потом – следить за ним…
Как можно было допустить, чтобы всё зашло так далеко? Почему близкие люди оказались такими слепыми и равнодушными? Почему никто вовремя не протянул руку помощи? Женя глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она понимала, что сейчас уже поздно винить всех вокруг – важнее было понять, что делать дальше. Может, ещё не всё потеряно? Может, когда Света вернётся из клиники, она сможет хоть немного помочь ей вернуться к нормальной жизни? Женя решила, что обязательно попытается – хотя бы просто быть рядом, слушать, поддерживать. Потому что иногда это самое главное…
