– Аня, ты опять оставила мокрое полотенце на крючке в ванной?
Голос свекрови прозвучал из коридора, едва Анна успела переступить порог после работы. Валентина стояла, скрестив руки, и буравила невестку взглядом.
– Оно там сохнет, – Анна сбросила туфли. – На то он и крючок.
– В приличных домах полотенца вешают на сушилку. Хотя откуда тебе знать.
Анна прошла мимо, не удостоив свекровь ответом. Двадцать восемь лет, два высших образования, руководящая должность – и вот она выслушивает претензии про полотенца. Каждый божий день.
Валентина проводила невестку недовольным взглядом. Эта ее манера – молчать, игнорировать, держаться так, будто она здесь королева. Пятьдесят пять лет жизни научили Валентину разбираться в людях, и эта девица ей не нравилась с самого начала. Холодная. Высокомерная. Максиму нужна была теплая, домашняя женщина, а не эта статуя.
Следующие дни Валентина наблюдала. Подмечала. Запоминала…
– Артем, убери игрушки перед ужином.
– Не хочу.
– Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Убери.
Шестилетний Артем надулся, но поплелся собирать разбросанных солдатиков. Анна даже не посмотрела в его сторону, продолжая нарезать овощи.
Валентина наблюдала из гостиной. Вот оно. Вот эта холодность, которую она замечала. Ни улыбки, ни ласкового слова. Только приказы. Бедный мальчик.
– Бабуля, – Артем забрался к ней на диван, когда Анна ушла в спальню разбирать белье. – А почему мама всегда такая злая?
Валентина погладила внука по голове. Момент был идеальным.
– Знаешь, солнышко… Некоторые люди просто такие. Не умеют показывать любовь. Это грустно, конечно.
– А ты умеешь?
– Конечно, мой хороший. Бабушка тебя очень любит. Бабушка не злая.
Артем прижался к ней крепче. Валентина улыбнулась.
Каждый раз, когда они оставались вдвоем, она добавляла новые штрихи к картине. Осторожно. Постепенно.
– Мама сегодня не разрешила мне смотреть мультики, – жаловался Артем через неделю.
– Бедненький. Мама у нас строгая, да? Иногда бабушке тоже кажется, что она слишком строгая с тобой. Но ты не расстраивайся, приходи ко мне, я тебя всегда пойму.
Мальчик кивал, впитывая каждое слово. Бабушка – добрая. Бабушка – понимает. А мама…
– Знаешь, – Валентина понижала голос до заговорщицкого шепота, – некоторые мамы просто не умеют быть ласковыми. Это не твоя вина, Артемка. Ты замечательный мальчик. Это мама у тебя плохая.
Артем обнимал бабушку. Что-то холодное и непонятное поселилось в его груди, когда он думал о маме.
Через месяц Анна заметила перемену.
– Артем, сыночек, иди сюда, обниму.
Сын отстранился.
– Не хочу.
– Почему?
– Просто не хочу.
Он убежал к бабушке. Анна осталась стоять посреди детской с протянутыми руками. Что-то сломалось в привычном укладе их жизни, и она не могла понять, когда это произошло.
Валентина наблюдала эту сцену из коридора. Губы тронула довольная улыбка.
– Милый, – Анна присела рядом с Артемом вечером, – ты на меня обиделся?
– Нет.
– Тогда почему ты не хочешь со мной играть?
Артем пожал плечами. Взгляд был чужим, отстраненным.
– Хочу к бабуле.
Анна отпустила его. В груди разливалась тупая боль непонимания.
– Максим, я не узнаю Артема, – она говорила мужу поздно вечером, когда все уснули. – Он меня избегает. Раньше такого не было.
– Да ладно тебе. Дети – они такие. Сегодня одно, завтра другое.
– Это не капризы. Он смотрит на меня так, будто я… будто я что-то плохое сделала.
– Ань, ты преувеличиваешь. Мама с ним сидит, пока мы на работе. Может, просто привязался.
Анна хотела сказать что-то еще, но осеклась. Максим уже отвернулся, уткнувшись в телефон.
– Твоя мама тебя любит, – говорила тем временем Валентина, укладывая внука спать в те дни, когда родители задерживались допоздна. – Но по-своему. Холодно. Строго. Не все мамы умеют быть добрыми, понимаешь?
– А почему?
– Так бывает, солнышко. Бабушка вот тебя никогда не обидит. Всегда защитит. Не то что мама.
Артем засыпал с этими словами. И каждое утро смотрел на мать чуть более настороженно.
Теперь он открыто демонстрировал, кого предпочитает.
– Тема, пойдем погуляем? – Анна протянула руку.
– Я с бабулей хочу.
– Артем…
– С бабулей!
Валентина схватила внука за руку.
– Ну что ты пристала к ребенку? Видишь же – не хочет. Пойдем, Артемка, бабушка тебе мороженое купит.
Они ушли. Анна смотрела им вслед, и что-то тяжелое давило на грудь. Ее собственный сын отворачивался от нее. Бежал к свекрови. А она не понимала, что случилось?
Вечером Максим нашел жену на кухне. Анна сидела над остывшим чаем, невидящим взглядом уставившись в стену.
– Ань, я поговорю с ним. Обещаю.
Она только кивнула. Сил на слова не осталось.
Максим присел рядом с сыном в детской.
– Артем, расскажи папе. Почему ты не хочешь быть с мамой?
Мальчик отвел глаза.
– Просто.
– Просто – это не ответ. Мама тебя обидела?
– Нет…
– Тогда в чем дело?
Артем молчал. Шестилетний ребенок не мог объяснить то, что сам толком не понимал. Бабушка говорила, мама злая, холодная. Значит, так и есть. Бабушка не врет.
Максим вышел из детской ни с чем…
Валентина тем временем планировала следующий шаг. Невестка совсем сникла – это было видно. Еще немного, и эта выскочка сама соберет вещи. Максим заслуживал лучшего. Настоящую жену, а не эту ледышку.
– Артемка, – она поймала внука в коридоре на следующий день, когда Анна была в душе, – ты же знаешь, что бабушка тебя любит больше всех на свете?
– Знаю.
– А мама… Мама-то у нас так себе, плохая, да? Не обнимет, не приласкает толком, злюка. Бедный мой мальчик.
Она не услышала шагов за спиной.
– Мам.
Валентина обернулась. Максим замер в дверном проеме. Лицо – белое.
– Артем, иди к себе, – он говорил тихо, но таким тоном, что мальчик сразу убежал.
– Максим, я просто…
– Я все слышал.
Тишина повисла между ними.
– Ты… – Максим сглотнул. – Ты специально настраивала его против Ани? Все это время?
– Я забочусь о внуке! Она же с ним как надзиратель!
– Ты с ума сошла?
Валентина попятилась. Сын никогда так на нее не смотрел. С отвращением.
– Максим, послушай…
– Нет. Это ты послушай. – Он шагнул ближе. – Ты настраивала моего сына против его матери. Моей жены. Ты понимаешь, что натворила?
– Я хотела как лучше!
– Лучше? Артем шарахается от родной матери! Аня места себе не находит! Это – как лучше?
Валентина вскинула подбородок.
– Очень хорошо. Она тебе не подходит. Холодная, злая, бесчувственная…
– Хватит!
Крик отрезвил обоих. Максим тяжело дышал.
– Собирай вещи. Сегодня.
– Ты выгоняешь мать?
– Я защищаю свою семью. От тебя.
Валентина открыла рот – и закрыла. В глазах сына она прочла приговор. Никаких переговоров. Никаких вторых шансов.
Через час она уехала. Без прощаний…
Максим нашел Анну в спальне.
– Я знаю, почему Артем изменился.
Анна подняла на него покрасневшие глаза.
– Моя мать. Она… она говорила ему, что ты злая, что не любишь его по-настоящему. Все это время мама настраивала Тему против тебя.
Анна замерла. Потом медленно выдохнула.
– Я… я думала, что схожу с ума. Думала, я плохая мать.
Максим сел рядом, обнял жену.
– Ты замечательная мать. Это мама… Я не знаю, что на нее нашло. Но больше она к Артему не подойдет.
Следующие недели были трудными. Артем спрашивал про бабушку, не понимал, почему она исчезла. Родители говорили с ним – мягко, терпеливо.
– Сынок, – Анна гладила его по голове, – то, что говорила бабушка обо мне… Это неправда. Я люблю тебя. Очень сильно.
Артем смотрел недоверчиво.
– Но ты злая.
– Не злая, а строгая. Потому что хочу, чтобы ты вырос хорошим человеком. Строгость – это тоже любовь, понимаешь?
Мальчик думал. Долго.
– А обнимешь меня?
Анна обняла его так крепко, что Артем засмеялся…
Постепенно – день за днем – он возвращался. Настоящий Артем. Тот, который бежал к маме показать рисунок. Тот, который засыпал под ее колыбельные.
Максим смотрел на жену и сына, играющих в гостиной, и думал о матери. Она звонила несколько раз. Максим не брал трубку.
Валентина осталась одна в своей квартире. Без внука. Без сына. Все, чего она хотела – уберечь Максима от неподходящей женщины. А в итоге потеряла обоих.
Анна положила голову Максиму на плечо.
– Спасибо, что все исправил.
– Прости, что так долго не замечал очевидного.
Артем подбежал к ним, забрался на колени к отцу.
– Пап, мам, а давайте в зоопарк завтра сходим?
Жизнь-то оказывается налаживалась…
