– Ты опять с ним виделась?
Елена Петровна замерла у окна с чашкой в руках. Чай был горячий, пар поднимался к самому потолку. Она не обернулась, хотя знала, что дочь стоит в дверях. Знала по голосу, что Анна сердится.
– Мы просто погуляли, Аня.
– Просто? Ты ему уже про отца рассказывала?
Чашка задрожала. Елена Петровна поставила ее на подоконник, чтобы не расплескать. За окном желтели листья в парке «Дубки». Осень была теплая, тихая. Такая, какую она всегда любила. А теперь вот еще и эти прогулки. С Виктором Семеновичем.
– Анечка, ну что ты…
– Что я? Мама, тебе шестьдесят два года. Ты вдова. Пять лет прошло, да. Но это не значит, что можно… что нужно…
Анна не договорила. Села на диван, скрестив руки на груди. Лицо у нее было красивое, но какое-то всегда недовольное. Елена Петровна иногда думала, что дочь застряла в каком-то времени. Будто все еще ждет, что папа вернется с работы, а мама встретит его горячим ужином. Но папы не было уже пять лет.
– Аня, мы с ним просто разговариваем. Он читает стихи. Мне нравится его слушать.
– Стихи! – Анна фыркнула. – Мама, ты понимаешь, что все эти одинокие мужчины… они ищут, кого бы обслуживать. Кто им готовить будет, стирать. А потом еще и за больным ухаживать придется.
Елена Петровна взяла чашку обратно. Чай остыл. Она сделала маленький глоток и посмотрела на дочь.
– Он не такой.
– Откуда ты знаешь?
– Я чувствую.
Анна вздохнула так громко, что, казалось, весь воздух в комнате дрогнул. Встала, подошла к матери, обняла за плечи. Пахло от нее дорогими духами, которые она всегда покупала в салоне «Нежность», где работала.
– Мамочка, я же о тебе беспокоюсь. Ты у меня одна. Понимаешь? Я не хочу, чтобы тебя кто-то обидел.
Елена Петровна кивнула. Но что-то внутри сжалось. Не от страха. А от того, что слова дочери были правильные, а чувства, которые они вызывали, совсем неправильные.
***
Все началось два месяца назад. Елена Петровна пришла в парк «Дубки», как приходила каждый день после обеда. Скамейка у пруда была ее любимой. Туда почти никто не доходил, потому что путь шел через горку, а пожилым людям подниматься тяжело. Но Елена Петровна поднималась. Медленно, с остановками, но поднималась. Ей нравилось сидеть там, смотреть на воду, на уток. Иногда она брала с собой хлеб, крошила. Птицы подплывали близко, не боялись.
В тот день на скамейке уже кто-то сидел. Мужчина в светлой рубашке и коричневых брюках. Волосы седые, аккуратно причесанные. Он читал книгу. Елена Петровна хотела развернуться и уйти, но он поднял голову и улыбнулся.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Скамейка большая.
Она присела на самый край, положила сумку на колени. Молчала. Он тоже молчал, читал дальше. Минут через пять Елена Петровна решилась взглянуть на обложку книги. «Тютчев. Стихотворения».
– Вы любите поэзию? – спросил он, не отрывая взгляда от страницы.
– Раньше любила. Давно уже не читала.
– А почему?
Она пожала плечами. Почему? Не знала. Просто как-то само собой вышло, что после смерти мужа она перестала читать. Телевизор смотрела, новости. Газеты иногда. Но книги… нет.
– Хотите, я почитаю вам вслух? – предложил он.
Елена Петровна растерялась. Но кивнула. И он начал читать. Голос у него был глубокий, спокойный. Слова ложились ровно, как волны. Она закрыла глаза и слушала. Про осень. Про то, как природа засыпает. Про тишину, которая бывает не пустой, а полной.
Когда он закончил, она открыла глаза. Утки плавали у самого берега. Солнце садилось за деревья.
– Спасибо, – сказала Елена Петровна. – Очень красиво.
– Меня Виктор Семенович зовут, – сказал он. – Я здесь часто сижу. Если что, приходите. Почитаем еще.
Она пришла на следующий день. И на следующий. Они разговаривали мало. Он читал, она слушала. Потом стали говорить больше. Он рассказал, что был учителем истории, что вдовец уже три года. Что дочь живет в другом городе, редко звонит. Что дни похожи один на другой, но он старается находить в каждом что-то хорошее.
Елена Петровна рассказывала про работу в фирме «Луч», где проработала бухгалтером двадцать пять лет. Про мужа, который был водителем. Про Аню, которая так и не вышла замуж. Про квартиру, в которой тридцать лет прожила и где теперь каждый угол напоминал о том, кого больше нет.
– А вы не думали переехать? – спросил Виктор Семенович.
– Куда? Это же мой дом.
– Дом, – согласился он. – Но иногда дома становятся клетками.
Она задумалась. Никогда раньше не думала так. Но что-то в его словах было правдой. Квартира была не просто местом, где она жила. Она была местом, где она застряла.
***
Анна приезжала почти каждый день. Иногда вечером, после работы в салоне «Нежность». Иногда днем, если была смена до обеда. Она приносила продукты, готовила, убиралась. Говорила, что мама одна, что нужно заботиться. Елена Петровна благодарила, но с каждым разом чувствовала, как эта забота становится тяжелой. Как будто дочь не помогала, а контролировала.
– Мам, я тебе котлет наделала. В морозилке. Только разогреть.
– Спасибо, Анечка.
– Ты ела сегодня нормально?
– Ела.
– Что ела?
– Кашу. Яйцо.
– Это не еда. Надо суп. Я завтра приеду, сварю.
Елена Петровна кивала. Но внутри что-то протестовало. Она не была больной. Не была беспомощной. Ей было шестьдесят два, но она ходила в парк каждый день, сама готовила, сама справлялась. Почему дочь вела себя так, будто она уже одной ногой в могиле?
Однажды Анна пришла раньше обычного. Елена Петровна как раз собиралась выходить. Надела светлую кофту, которую давно не носила. Причесалась по-особенному. Даже помаду нашла в старой косметичке.
– Ты куда? – Анна остановилась в дверях.
– В парк.
– Так нарядно? К нему?
Елена Петровна не ответила. Взяла сумку, вышла. Анна пошла следом.
– Мам, стой. Поговорим.
– Не сейчас, Аня.
– Сейчас! – Анна схватила мать за руку. – Ты что творишь? Ты понимаешь, что это неприлично?
– Что неприлично?
– Все! В твоем возрасте красоваться, краситься. Люди подумают…
– Какие люди?
– Соседи. Знакомые. Мама, ну ты же вдова. Тебе не положено…
Елена Петровна остановилась. Посмотрела на дочь. В глазах Ани был страх. Не злость, а именно страх. И тогда она поняла. Дочь боялась. Боялась, что мать уйдет. Что у нее появится своя жизнь. Что Анна останется одна.
– Аня, я просто хочу погулять.
– С ним.
– Да. С ним.
Анна отпустила руку матери. Развернулась и ушла. Хлопнула дверью так, что стекла задрожали. Елена Петровна стояла на лестничной площадке и не знала, что делать. Идти в парк? Или вернуться, помириться с дочерью?
Она пошла в парк.
***
Виктор Семенович ждал на скамейке. Когда увидел ее, встал, улыбнулся.
– А я уж думал, не придете.
– Задержалась немного.
– Ничего страшного. Присаживайтесь.
Они сидели молча. Елена Петровна смотрела на пруд. Утки сегодня не подплывали. Ветер был холодный, небо серое. Виктор Семенович достал термос, налил чай в две чашки.
– Держите. Согреетесь.
Она взяла чашку. Чай был сладкий, с лимоном. Такой, какой она любила. Откуда он знал? Не знал, конечно. Просто угадал.
– Вы расстроены, – сказал он. – Что-то случилось?
– Дочь… она не хочет, чтобы мы виделись.
– Понимаю.
– Вы понимаете?
– Конечно. Моя дочь тоже не обрадовалась, когда я ей рассказал про вас. Сказала, что в моем возрасте надо внуков нянчить, а не по паркам гулять.
Елена Петровна улыбнулась. Первый раз за весь день.
– И что вы ей ответили?
– Что внуков у меня нет. А гулять в парке я буду, пока ноги ходят.
Они помолчали. Потом он спросил:
– А вы хотите, чтобы мы перестали видеться?
Она посмотрела на него. Глаза у него были добрые, морщинки расходились от уголков, когда он улыбался. Руки большие, но аккуратные. Он был не похож на ее мужа. Муж был шумный, веселый, всегда что-то рассказывал, смеялся громко. Виктор Семенович был тихий. Но от этой тишины не становилось тоскливо. Наоборот, становилось спокойно.
– Нет. Не хочу.
– Тогда не переставайте.
Он протянул ей руку. Она положила свою ладонь в его ладонь. Они сидели так, держась за руки, и пили чай. А потом он читал стихи. Про любовь в зрелом возрасте, которая бывает тише, чем в молодости, но не слабее.
***
Анна не звонила три дня. Елена Петровна ждала. Хотела позвонить сама, но не решалась. Что говорить? Извиняться? За что? За то, что хочет жить? За то, что после стольких лет одиночества нашла человека, с которым не скучно?
На четвертый день Анна приехала. Без звонка, как всегда. Зашла, поставила на стол пакеты с едой. Лицо каменное.
– Мам, я тебе овощей привезла. И творог. Свежий.
– Спасибо.
– Как дела?
– Нормально.
– Гуляешь?
– Гуляю.
– С ним?
– Да.
Анна села на стул. Закрыла лицо руками. Елена Петровна подошла, хотела обнять, но дочь отстранилась.
– Не надо.
– Аня, что происходит?
– Ты меня бросаешь.
– Что?
– Бросаешь. У тебя теперь есть он. А я тебе не нужна.
Елена Петровна села рядом. Взяла дочь за руку.
– Анечка, ты моя дочь. Как ты можешь быть мне не нужна?
– Но ты же… ты же с ним проводишь время. Ты ему помаду красишь, а мне даже не звонишь.
– Я звонила. Ты не брала трубку.
Анна всхлипнула. Слезы потекли по щекам. Елена Петровна обняла ее, прижала к себе. Дочь была большая, взрослая, но в эту минуту казалась маленькой девочкой.
– Мамочка, я боюсь.
– Чего, милая?
– Что ты уйдешь. Что я останусь одна. Совсем одна.
Елена Петровна гладила дочь по волосам. Молчала. Потому что не знала, что сказать. Как объяснить, что и ей страшно? Что она тоже боится остаться одной? Что эти встречи с Виктором Семеновичем, это не предательство. Это просто попытка не утонуть в пустоте.
– Аня, я никуда не ухожу. Я просто… живу.
– А я? Я что, не живу?
– Ты живешь. Но ты прячешься.
Анна отстранилась. Вытерла слезы.
– За кого я прячусь?
– За меня. Ты прячешься за заботу обо мне. Чтобы не строить свою жизнь.
– Это неправда.
– Правда, Анечка. Ты все время говоришь, что я одна, что тебе надо обо мне заботиться. Но ты ведь тоже одна. И ты тоже заслуживаешь счастья.
Анна встала. Лицо у нее было злое.
– Значит, это я виновата? Я плохая дочь, да?
– Нет, Аня…
– Я тебя не держу! Иди к своему Виктору Семеновичу. Женись на нем. Живите долго и счастливо. А я как-нибудь сама.
Она ушла. Снова хлопнула дверью. Елена Петровна осталась стоять на кухне. Овощи лежали на столе. Творог. Все, что дочь принесла. Забота, упакованная в пакеты. Но какая-то неправильная забота. Такая, от которой становилось душно.
***
Елена Петровна не пошла в парк на следующий день. И на следующий тоже. Она сидела дома, смотрела в окно. Думала. О муже, который умер пять лет назад от инфаркта. О том, как она тогда думала, что жизнь кончилась. Что теперь только доживать. Серые дни, одинаковые, как под копирку. Работа, дом, телевизор. Потом пенсия. Дом, телевизор, парк.
А потом появился Виктор Семенович. И что-то изменилось. Не сразу. Постепенно. Она стала одеваться по-другому. Не в серое и бежевое, а в светлое. Стала замечать, что на улице цветут цветы. Что небо бывает не только серым, но и голубым. Что жизнь после шестидесяти, это не конец. Это может быть начало чего-то нового.
Но Анна этого не понимала. Или не хотела понимать.
На третий день позвонил телефон. Елена Петровна подняла трубку.
– Алло?
– Елена Петровна? Это Виктор Семенович.
Она замерла. Он никогда не звонил. Они даже номерами не обменивались. Откуда он взял?
– Здравствуйте. Как вы нашли мой номер?
– Справочная помогла. Простите, что беспокою. Просто вы не приходите. Я волнуюсь.
– Все хорошо. Просто… дела.
– Понятно. Елена Петровна, у меня будет день рождения через неделю. Шестьдесят пять. Я хотел бы пригласить вас. В кафе «Уголок». Это недалеко от парка. Придете?
Она молчала. Думала. Если пойдет, Анна узнает. И будет скандал. Если не пойдет, она предаст саму себя. Предаст то маленькое счастье, которое только начало появляться.
– Приду, – сказала она.
– Правда?
– Правда.
Он засмеялся. Тихо так, радостно.
– Спасибо. Очень жду.
Положила трубку. Села на диван. Руки дрожали. Что она наделала? Но сердце билось часто, и это было не от страха. Это было от предвкушения.
***
Кафе «Уголок» было маленькое, уютное. Столики с белыми скатертями, цветы в вазах. Виктор Семенович сидел у окна. Когда Елена Петровна вошла, он встал, помог снять пальто.
– Как красиво вы выглядите.
– Спасибо. С днем рождения.
– Спасибо. Садитесь, пожалуйста.
Они заказали чай, пирожные. Разговаривали. Он рассказывал про работу в школе, про учеников, которые до сих пор иногда пишут. Она рассказывала про фирму «Луч», про коллег, с которыми давно не виделась. Время летело быстро. За окном стемнело.
– Елена Петровна, я хочу вам кое-что сказать, – начал он. – Мне очень нравится с вами. Нравится наши прогулки, наши разговоры. И я… я надеюсь, что вы чувствуете то же самое.
Она кивнула. Слов не находилось.
– Я не прошу ничего торопить. Просто хочу, чтобы вы знали. Что вы для меня важны.
– Вы тоже для меня важны, – прошептала она.
Он взял ее руку. Пальцы у него были теплые. Она не отдернула руку. Сидели так, молча. А потом он проводил ее до дома. Они шли медленно, под фонарями. Он рассказывал что-то смешное, она смеялась. Давно она так не смеялась.
У подъезда он остановился.
– Спасибо, что пришли. Это был лучший день рождения за много лет.
– Спасибо, что пригласили.
Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Легко, осторожно. Потом развернулся и пошел. Елена Петровна стояла и смотрела ему вслед. Щека горела.
Поднялась домой. Открыла дверь. И увидела Аню. Дочь сидела на кухне, пила чай.
– Где ты была? – спросила Анна ровным голосом.
– Гуляла.
– С ним?
– Да. У него день рождения.
Анна поставила чашку на стол. Встала.
– Значит, его день рождения важнее меня.
– Аня, что ты говоришь?
– Правду. У меня через три дня день рождения. И ты забыла.
Елена Петровна замерла. Действительно забыла. Как такое могло случиться?
– Анечка, прости…
– Не надо. Все понятно. Я тебе больше не нужна.
– Это не так!
– Тогда что? Почему ты думаешь о нем, а не обо мне?
Елена Петровна не знала, что ответить. Потому что Анна была права. Она действительно думала о Викторе Семеновиче больше, чем о дочери. Но разве это плохо? Разве мать должна думать только о детях, даже когда они уже взрослые?
– Аня, прости. Я правда забыла. Но это не значит, что ты мне не нужна.
– Не надо врать.
Анна пошла к выходу. Елена Петровна остановила ее.
– Подожди. Я исправлюсь. Устрою тебе праздник. Приготовлю все, что любишь. Позови подруг.
– Подруг? У меня нет подруг, мам. Есть только ты. Была.
– Анечка…
– Отпусти.
Елена Петровна отпустила. Дочь ушла. Снова хлопнула дверью. Снова слезы. Но теперь уже не у дочери. У матери.
***
Три дня до дня рождения Ани прошли в тишине. Елена Петровна готовила. Испекла любимый торт дочери, «Наполеон». Купила продукты, накрыла стол. Позвонила Ане.
– Аня, приезжай послезавтра. Я все приготовила.
– Одна?
– Нет. Я… я хотела пригласить Виктора Семеновича. Чтобы вы познакомились.
Молчание.
– Анечка, ты же хотела, чтобы я о тебе думала. Вот я думаю. Хочу, чтобы ты его узнала. Чтобы поняла, что он хороший человек.
– Хорошо, – сказала Анна холодно. – Приеду.
Положила трубку. Елена Петровна поняла, что сделала ошибку. Но уже было поздно.
***
День рождения Ани был в субботу. Виктор Семенович пришел с букетом роз и коробкой конфет. Анна открыла дверь. Посмотрела на него, как на врага.
– Здравствуйте. Проходите.
– Здравствуйте, Анна. С днем рождения. Вот, для вас.
– Спасибо.
Она взяла цветы, положила на стол. Не поставила в вазу. Елена Петровна вышла из кухни, вытирая руки фартуком.
– Виктор Семенович, проходите. Садитесь за стол.
Они сели. Молчание было тяжелое. Елена Петровна разливала чай, резала торт. Анна сидела, сложив руки на груди.
– Аня, ну скажи что-нибудь.
– Что сказать? Приятного аппетита?
– Анечка…
– Мам, хватит. Я знаю, зачем вы это устроили. Чтобы я его приняла. Но я не приму.
Виктор Семенович отложил вилку.
– Анна, я понимаю, вам трудно. Но я не хочу забирать у вас мать. Я просто…
– Просто что? Хотите, чтобы она за вами ухаживала? Готовила, стирала? У вас же дочь далеко. Неудобно. А тут готовая хозяйка.
– Аня! – Елена Петровна встала. – Как ты можешь!
– Правду говорю. Мама, ты не видишь? Он пользуется тобой.
– Нет, это ты пользуешься мной! – вырвалось у Елены Петровны.
Все замолчали. Анна побледнела.
– Что?
– Ты. Ты пользуешься мной. Прикрываешься заботой, а сама просто боишься жить. Боишься найти свое счастье. И хочешь, чтобы я тоже боялась.
– Это неправда…
– Правда, Аня! Ты приезжаешь каждый день, приносишь еду, убираешься. Не потому что мне это нужно. А потому что тебе так спокойнее. Потому что ты можешь сказать себе: я забочусь о маме, я хорошая дочь. И не замечать, что у тебя нет своей жизни.
Анна встала. Руки дрожали.
– Значит, я плохая дочь. Значит, все, что я делала, это неправильно.
– Нет, Анечка. Ты хорошая дочь. Но ты прячешься за меня. И требуешь, чтобы я пряталась за тебя.
– Я не прячусь!
– Прячешься. Ты сравниваешь всех мужчин с отцом. И никто не подходит. Потому что ты не хочешь, чтобы подходили. Потому что если найдешь кого-то, тогда что? Тогда надо будет жить по-настоящему. А это страшно.
Анна схватила сумку. Пошла к двери.
– Я ухожу.
– Аня, постой…
– Нет. Живи, как хочешь. С кем хочешь. Я больше не буду мешать.
Дверь хлопнула. Елена Петровна опустилась на стул. Заплакала. Виктор Семенович подошел, обнял за плечи.
– Все будет хорошо.
– Нет. Я потеряла дочь.
– Нет. Вы просто сказали правду. А правда всегда больно.
Они сидели на кухне. Торт остался нетронутым. Цветы лежали на столе. Праздник не получился.
***
Прошла неделя. Анна не звонила. Елена Петровна тоже не звонила. Она ходила в парк, встречалась с Виктором Семеновичем. Но радости было меньше. Все время думала о дочери. О том, что сказала. О том, правильно ли поступила.
Виктор Семенович замечал.
– Вы грустите.
– Думаю об Ане.
– Позвоните ей.
– Она не возьмет трубку.
– Попробуйте.
Елена Петровна звонила. Один раз. Второй. Третий. Анна не брала. На четвертый день написала сообщение: «Мне нужно время». Больше ничего.
Елена Петровна читала это сообщение по десять раз на дню. Что значит «время»? Сколько? Неделю? Месяц? Год? А может, навсегда?
– Виктор Семенович, может, мне не надо было так говорить?
– Надо было. Дети должны знать, что родители, это не только родители. Это люди. Со своими чувствами, желаниями.
– Но она же страдает…
– Она думает. А это хорошо.
Елена Петровна хотела верить. Но сомнения грызли. По ночам не спала. Лежала, смотрела в потолок. Вспоминала, как Аня была маленькая. Как бежала к ней с разбитыми коленками. Как плакала, когда первый раз не получилось с мальчиком. Как после смерти отца неделю не выходила из комнаты. А потом вышла и сказала: «Мам, теперь у тебя есть только я. И у меня, только ты».
Тогда это звучало как утешение. Как обещание, что они вместе справятся. А теперь Елена Петровна понимала, что это было начало. Начало той ловушки, в которую они обе попали. Слишком крепко держались друг за друга. Так крепко, что задыхались.
***
В воскресенье вечером раздался звонок в дверь. Елена Петровна открыла. На пороге стояла Анна. Без пакетов, без букетов. Просто стояла.
– Можно войти?
– Конечно. Проходи.
Анна прошла на кухню. Села на свое обычное место. Елена Петровна поставила чайник.
– Будешь чай?
– Буду.
Молчали. Чайник закипел. Елена Петровна налила две чашки. Поставила на стол сахар, печенье. Села напротив.
– Как ты? – спросила тихо.
– Нормально. Работаю. Живу.
– Это хорошо.
Анна взяла чашку. Сделала глоток. Отставила.
– Мам, я думала. Много думала.
– И?
– И ты права. Я прячусь. За тебя. За работу. За заботу.
Елена Петровна взяла дочь за руку.
– Анечка…
– Подожди. Дай сказать. Когда умер папа, я решила, что больше никогда никого не полюблю. Потому что это больно. Терять того, кого любишь. Это так больно, что я не хотела больше рисковать.
– Понимаю.
– А потом я увидела, что ты тоже одна. И подумала: вот мы и будем вдвоем. Я о тебе забочусь, ты обо мне. И так до конца. Безопасно.
– Но это не жизнь, Аня.
– Я знаю. Теперь знаю. Когда ты сказала, что я прячусь… я сначала разозлилась. А потом подумала. И поняла, что ты права. Я не живу. Я существую. Хожу на работу в салон «Нежность», стригу людей, крашу волосы. Прихожу домой, смотрю сериалы. Приезжаю к тебе. И все. Никаких друзей. Никаких увлечений. Никакой любви.
– Это не поздно изменить.
– Знаю. Но страшно.
Елена Петровна встала. Обошла стол. Обняла дочь.
– Мне тоже страшно. Видеться с Виктором Семеновичем, это страшно. Потому что я все время думаю: а вдруг он умрет? Вдруг я снова останусь одна? Вдруг я снова буду страдать?
– И что ты делаешь?
– Вижусь с ним. Потому что жизнь, это не про безопасность. Жизнь, это про то, чтобы чувствовать. Радоваться. Даже если потом будет больно.
Анна всхлипнула. Слезы потекли по щекам.
– Мамочка, прости меня. Я так ужасно себя вела.
– Ты вела себя как напуганный человек. Это нормально.
– Но я говорила тебе гадости. Про Виктора Семеновича тоже.
– Он не обиделся. Он понимает.
– Правда?
– Правда. Он хороший человек, Анечка. Добрый. Он читает мне стихи. Мы гуляем. Разговариваем. И мне с ним хорошо.
Анна вытерла слезы. Посмотрела на мать.
– Ты его любишь?
Елена Петровна задумалась. Любовь? Она не знала. Это было не так, как с мужем. Тогда было ярко, громко, страстно. А сейчас тихо. Спокойно. Но от этого не менее важно.
– Не знаю. Может быть. Но мне с ним хорошо. И этого достаточно.
– Тогда я рада за тебя.
– Правда?
– Правда. Ты заслуживаешь счастья. Даже в шестьдесят два года.
Елена Петровна засмеялась сквозь слезы.
– Даже в шестьдесят два.
Они обнялись. Сидели так долго. Потом Анна отстранилась.
– Мам, я хочу попробовать. Начать жить. По-настоящему.
– Как?
– Не знаю пока. Может, запишусь на какие-нибудь курсы. Или в клуб какой-нибудь. Или… может, познакомлюсь с кем-нибудь.
– Это хорошо.
– Страшно.
– Страшно, это нормально.
Анна улыбнулась. Первый раз за долгое время улыбнулась по-настоящему.
– Мам, а можно я познакомлюсь с Виктором Семеновичем? Нормально. Без скандалов.
– Конечно. Он будет рад.
– И я приготовлю что-нибудь. Как положено.
– Не надо, Анечка. Просто приезжай. Поговорим. Попьем чай.
– Хорошо.
Они сидели на кухне до поздней ночи. Разговаривали. О жизни, о страхах, о надеждах. Елена Петровна рассказала, как познакомилась с Виктором Семеновичем. Как он читал ей стихи. Как пригласил на день рождения. Анна слушала, кивала. Не перебивала. Не осуждала.
Потом Анна призналась, что в салоне «Нежность» работает массажист. Его зовут Сергей, ему сорок три года. Он разведен, двое детей. Иногда они разговаривают во время обеда. Он смешной, добрый. Но Анна боялась даже подумать о том, чтобы с ним сблизиться.
– А теперь?
– Теперь подумаю. Может быть, позову куда-нибудь. В кино. Или на выставку.
– Позови. Рискни.
– Попробую.
Когда Анна уходила, на пороге обернулась.
– Мам, спасибо.
– За что?
– За то, что показала мне, как надо жить. Как начать жизнь заново, даже когда кажется, что все кончено.
Елена Петровна обняла дочь.
– Ничего никогда не кончено, пока мы дышим.
Анна ушла. Елена Петровна закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Заплакала. Но это были не слезы горя. Слезы облегчения.
***
На следующий день Елена Петровна пришла в парк «Дубки». Виктор Семенович уже ждал на скамейке у пруда. Когда увидел ее, встал, улыбнулся.
– Как я рад вас видеть. Я уж думал…
– Что я не приду?
– Немного волновался.
Она села рядом. Взяла его за руку.
– Анна приезжала. Мы помирились.
– Это замечательно.
– Она хочет с вами познакомиться. Нормально. Приедет в субботу.
– Я буду рад. Очень.
Они сидели молча. Утки подплывали к берегу. Елена Петровна достала хлеб, начала крошить. Виктор Семенович достал книгу.
– Почитаете мне?
– Конечно.
Он открыл книгу. Это был Фет. Стихи о поздней любви. О том, что осень жизни может быть не менее прекрасной, чем весна. О том, что сердце может биться сильно даже тогда, когда волосы седые, а руки морщинистые.
Елена Петровна слушала. Закрыла глаза. Чувствовала тепло солнца на лице. Слышала голос Виктора Семеновича. Ощущала его руку в своей руке. И думала, что жизнь после шестидесяти, это не конец. Это может быть новое начало. Если не бояться. Если позволить себе чувствовать.
Когда он закончил читать, она открыла глаза.
– Спасибо.
– Вам спасибо. За то, что вы есть.
– Виктор Семенович, а что будет дальше? С нами?
Он пожал плечами.
– Не знаю. Будем гулять. Разговаривать. Читать стихи. А там посмотрим.
– А если… если я захочу чего-то большего?
– Тогда мы поговорим. Вместе решим.
– Вы не боитесь?
– Боюсь. Но я понял одну вещь. Страх, это не причина не жить. Страх, это просто чувство. А чувства проходят.
Елена Петровна кивнула. Он был прав. Страх проходит. Боль проходит. Даже одиночество проходит, если не закрываться от мира.
Они сидели на скамейке до самого вечера. Говорили о жизни. О прошлом, о будущем. О том, что будет в субботу, когда приедет Анна. Елена Петровна волновалась, но уже не так сильно. Потому что знала: дочь поняла. Поняла, что мать, это не только мать. Это женщина. Человек. Который имеет право на счастье.
***
Суббота наступила быстро. Елена Петровна встала рано, убралась, приготовила пирог. Яблочный, любимый Анин. Накрыла стол. Надела светлое платье, причесалась, подкрасила губы.
Виктор Семенович пришел с цветами. Белые хризантемы для Елены Петровны, розовые для Ани.
– Как я выгляжу? – спросил он.
– Прекрасно.
– Я волнуюсь.
– Я тоже.
Они засмеялись. Сели на диван, ждали. Через полчаса раздался звонок. Елена Петровна открыла. Анна стояла на пороге. Одна. С бутылкой вина и коробкой конфет.
– Привет, мам.
– Привет, доченька. Проходи.
Анна вошла. Увидела Виктора Семеновича. Он встал, протянул ей цветы.
– Здравствуйте, Анна. Виктор Семенович. Очень приятно.
Анна взяла цветы. Улыбнулась.
– Приятно. Спасибо за цветы.
Они сели за стол. Елена Петровна разливала чай, резала пирог. Разговор шел медленно, осторожно. Виктор Семенович рассказывал про школу, про учеников. Анна слушала, кивала. Потом рассказала про салон «Нежность», про клиентов, про работу.
– А вы давно знакомы? – спросила Анна.
– Два месяца, – ответила Елена Петровна.
– Всего два месяца?
– Да. Но иногда два месяца значат больше, чем два года.
Анна кивнула. Посмотрела на мать, потом на Виктора Семеновича.
– Мама выглядит счастливой. Я давно не видела ее такой.
– Я тоже счастлив, – сказал Виктор Семенович. – Ваша мама, удивительный человек.
– Знаю. Просто забыла об этом.
Они разговаривали до позднего вечера. Пили чай, ели пирог. Смеялись. Анна рассказала про Сергея, массажиста из салона. Сказала, что позвала его в кино, и он согласился. Что они идут завтра. Что она боится, но хочет попробовать.
– Это правильно, – сказал Виктор Семенович. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на страх.
– А вы не боитесь? – спросила Анна.
– Боюсь. Но делаю. Потому что счастье стоит риска.
Когда Анна уходила, обняла мать крепко.
– Спасибо, мамочка.
– За что?
– За все.
Потом подошла к Виктору Семеновичу, протянула руку.
– Берегите ее.
– Обещаю.
Анна ушла. Елена Петровна и Виктор Семенович остались одни. Сидели на диване, держась за руки.
– Как думаете, все будет хорошо? – спросила Елена Петровна.
– Не знаю. Но мы попробуем.
– Да. Попробуем.
Он поцеловал ее в лоб. Она прижалась к его плечу. За окном горели фонари. Город засыпал. А у Елены Петровны внутри что-то просыпалось. Что-то, что она думала потеряла навсегда. Надежда. Вера в то, что жизнь не кончается в шестьдесят. Что любовь в зрелом возрасте, это не глупость, а подарок. Что начать жизнь заново можно в любом возрасте, если не бояться.
***
Прошел месяц. Елена Петровна и Виктор Семенович встречались каждый день. Гуляли в парке, ходили в кафе «Уголок», сидели у него дома или у нее, пили чай, разговаривали. Иногда просто молчали. Но это было не пустое молчание. Это было молчание двух людей, которым хорошо вместе.
Анна тоже изменилась. Она стала встречаться с Сергеем. Это было не серьезно пока, просто прогулки, кино, кафе. Но она улыбалась больше. Звонила матери, рассказывала. Не жаловалась, не требовала. Просто делилась.
Однажды Анна позвонила вечером.
– Мам, а можно я приеду? С Сергеем. Хочу тебя с ним познакомить.
– Конечно, Анечка. Приезжайте.
– Спасибо. И маму… я люблю тебя.
– Я тебя тоже, доченька.
Когда Елена Петровна повесила трубку, Виктор Семенович спросил:
– Хорошие новости?
– Хорошие. Анна встречается с кем-то. Хочет познакомить.
– Это замечательно.
– Да. Она меняется. Я меняюсь. Мы все меняемся.
– К лучшему?
– Надеюсь.
Он обнял ее. Они сидели на диване, смотрели в окно. За окном падал снег. Первый снег. Белый, чистый. Начало зимы. Начало чего-то нового.
– Елена Петровна, я хочу вас кое о чем спросить.
– Спрашивайте.
– Вы не думали о том, чтобы… чтобы мы жили вместе?
Она замерла. Не ожидала. Не думала об этом. Или думала, но боялась признаться даже себе.
– Вместе?
– Да. У меня квартира большая. Или у вас. Или найдем новую. Я просто… мне хорошо с вами. И я не хочу, чтобы мы встречались урывками. Хочу, чтобы мы были вместе. Всегда.
Елена Петровна молчала. Думала. О муже, которого больше нет. О квартире, где прожила тридцать лет. О дочери, которая только начала жить свою жизнь. О себе, которая тоже только начала.
– Я не знаю. Мне нужно подумать.
– Конечно. Подумайте. Не торопитесь.
Но она уже знала ответ. Знала, что скажет «да». Потому что жизнь слишком коротка, чтобы откладывать счастье на потом. Потому что она устала быть одна. Потому что с Виктором Семеновичем ей было хорошо. Спокойно. Тепло.
– Да, – сказала она. – Да, я хочу.
Он обнял ее крепко. Поцеловал. Они сидели, обнявшись, и за окном падал снег. Белый, чистый. Как чистый лист. Как новая жизнь, которая только начинается.
***
Через неделю Елена Петровна позвонила Ане.
– Аня, мне нужно тебе кое-что сказать.
– Слушаю, мам.
– Виктор Семенович предложил жить вместе. И я согласилась.
Молчание. Долгое. Елена Петровна сжала телефон в руке. Ждала.
– Мам, ты уверена?
– Да.
– Тогда я рада за тебя.
– Правда?
– Правда. Ты заслуживаешь счастья. И если он делает тебя счастливой, то я только за.
– Спасибо, доченька.
– За что?
– За то, что поняла. За то, что отпустила.
– Я не отпустила тебя, мам. Я просто перестала держать.
Они засмеялись. Поговорили еще немного. Про переезд, про квартиру, про то, что Анна тоже хочет съехать от Сергея. Не сразу, но думает. Что они с ним ходят на выставки, в театр. Что он добрый, смешной. Что она не сравнивает его с отцом. Потому что он не отец. Он другой. И это хорошо.
Когда Елена Петровна положила трубку, почувствовала облегчение. Все складывалось. Не идеально, но хорошо. И это было достаточно.
***
Переезд случился через месяц. Виктор Семенович помог упаковать вещи, нанял машину. Анна тоже приехала помогать. Они втроем ходили по квартире, собирали коробки, смеялись, вспоминали.
– Мам, а помнишь, как папа здесь полку вешал? – Анна показала на стену. – Три раза падала.
– Помню. Он так ругался.
Они засмеялись. Вспоминали хорошее. Без боли, без слез. Просто вспоминали. Потому что прошлое, это часть жизни. Но оно не должно быть всей жизнью.
Когда все вещи были упакованы, Елена Петровна прошлась по пустой квартире. Комната, где спала с мужем. Кухня, где готовила. Гостиная, где встречали гостей. Тридцать лет жизни. Тридцать лет воспоминаний.
– Прощай, – прошептала она. – Спасибо за все.
Закрыла дверь. Отдала ключи Ане.
– Сдашь квартиру?
– Да. Деньги тебе пригодятся.
– Мам, не надо…
– Надо. Ты моя дочь. И я хочу, чтобы у тебя было все хорошо.
Они обнялись. Виктор Семенович ждал внизу, у машины. Когда Елена Петровна спустилась, он открыл ей дверь.
– Готовы к новой жизни?
– Готова.
Они поехали. Анна помахала рукой. Елена Петровна помахала в ответ. Машина свернула за угол. Старая квартира осталась позади. Впереди была новая жизнь. С Виктором Семеновичем. С новыми привычками, новыми днями. С надеждой, что все будет хорошо.
***
Прошло полгода. Елена Петровна проснулась рано, как всегда. Виктор Семенович еще спал. Она встала тихо, чтобы не разбудить, пошла на кухню. Поставила чайник, нарезала хлеб. За окном светало. Весна приходила. Снег растаял, появились первые листья.
Она налила чай, села у окна. Думала о том, как изменилась ее жизнь за год. Как она познакомилась с Виктором Семеновичем. Как поссорилась с Аней. Как помирилась. Как переехала. Как начала жить заново.
Это было не просто. Были моменты, когда хотелось вернуться в старую квартиру, закрыться, не видеть никого. Были ночи, когда плакала, вспоминая мужа. Были дни, когда казалось, что все это ошибка.
Но потом приходил Виктор Семенович, обнимал, читал стихи. И становилось легче. Он не заменял мужа. Не пытался. Он был рядом. И этого было достаточно.
Анна тоже изменилась. Она переехала к Сергею два месяца назад. Они снимали квартиру вместе. Это было страшно для нее, но она решилась. Звонила каждую неделю, рассказывала. Иногда приезжала в гости. С Сергеем или одна.
В прошлое воскресенье они приехали вместе. Сидели на кухне, пили чай. Сергей оказался простым, добрым мужчиной. Работал массажистом, любил футбол, шутил много. Анна рядом с ним была другая. Расслабленная. Счастливая.
– Мам, а ты не жалеешь? – спросила Анна тогда.
– О чем?
– Что переехала. Что оставила квартиру.
Елена Петровна подумала.
– Нет. Не жалею. Там была моя жизнь. А здесь, новая.
– И она лучше?
– Она другая. Но хорошая.
Анна кивнула. Взяла мать за руку.
– Я тебя люблю, мам.
– Я тебя тоже, доченька.
Теперь, сидя у окна, Елена Петровна вспоминала этот разговор. И улыбалась. Все сложилось. Не идеально. Не так, как она представляла. Но хорошо.
За спиной послышались шаги. Виктор Семенович вошел на кухню, зевая.
– Доброе утро.
– Доброе. Будешь чай?
– С удовольствием.
Он сел рядом. Она налила ему чай. Они сидели молча, смотрели в окно. За окном пели птицы. Начинался новый день. Новая жизнь.
– О чем думаете? – спросил он.
– О том, что я счастлива.
– Я тоже.
Он взял ее руку. Они сидели так, держась за руки, и пили чай. А за окном весна вступала в свои права. Зеленели деревья, распускались цветы. Жизнь продолжалась. И это было прекрасно.
Вечером того же дня позвонила Анна.
– Мам, можно к вам заехать?
– Конечно. Что-то случилось?
– Нет. Просто хочу поговорить.
Через час Анна была у них. Сидела на кухне, пила чай. Лицо у нее было задумчивое.
– Что случилось, доченька?
– Сергей сделал мне предложение.
Елена Петровна замерла.
– И что ты ответила?
– Сказала, что подумаю.
– А ты хочешь замуж?
Анна пожала плечами.
– Не знаю. Я его люблю. Мне с ним хорошо. Но я боюсь.
– Чего?
– Что не получится. Что он уйдет. Что я снова останусь одна.
Елена Петровна обняла дочь.
– Аня, страх, это нормально. Но если ты будешь всегда бояться, то никогда не будешь счастлива.
– А ты не боялась? Когда соглашалась жить с Виктором Семеновичем?
– Боялась. Очень. Но я поняла одну вещь. Жизнь, это риск. И если не рисковать, то и жить не будешь.
Анна кивнула. Вытерла слезы.
– Ты права. Спасибо, мам.
– За что?
– За то, что научила меня не бояться.
Они сидели на кухне, пили чай. Виктор Семенович читал в соседней комнате. Елена Петровна слышала, как шелестят страницы книги. Этот звук стал для нее родным. Как и многое другое в этой новой жизни.
– Мам, а как ты поняла, что папа, это твой человек?
Елена Петровна улыбнулась. Давно ее не спрашивали об отце. Давно она сама не вспоминала те времена без боли.
– Я просто знала. Он был шумный, веселый. Всегда что-то придумывал. Я рядом с ним чувствовала себя живой.
– А с Виктором Семеновичем?
– По-другому. Он тихий. Спокойный. Но я рядом с ним чувствую себя в безопасности. И это тоже важно.
– Значит, любовь бывает разная?
– Конечно. В двадцать лет, это одна любовь. В шестьдесят, другая. Но обе настоящие.
Анна задумалась. Крутила в руках чашку.
– А если я скажу Сергею «да», ты придешь на свадьбу?
– Конечно приду. Мы с Виктором Семеновичем оба придем.
– Правда?
– Правда, доченька.
Анна улыбнулась. Впервые за вечер улыбнулась широко, без тени сомнения.
– Тогда я скажу «да».
– Ты уверена?
– Нет. Но я попробую. Как ты. Как Виктор Семенович. Я попробую не бояться.
Елена Петровна обняла дочь. Они сидели так долго. Потом Анна уехала. А Елена Петровна вернулась в комнату, где Виктор Семенович все еще читал.
– Все хорошо? – спросил он, не отрывая взгляда от книги.
– Все хорошо. Анечка выходит замуж.
Он поднял голову. Улыбнулся.
– Это замечательно. Значит, она тоже нашла свое счастье.
– Да. Нашла.
Елена Петровна села рядом. Положила голову ему на плечо. Он обнял ее, продолжая читать вслух. Она слушала. Слова ложились мягко, обволакивали. За окном стемнело. Зажглись фонари. Город жил своей жизнью. А у них была своя. Тихая, спокойная. Но настоящая.
***
Свадьба была через три месяца. Небольшая, в кафе «Уголок». Пригласили только близких. Елена Петровна с Виктором Семеновичем сидели за столом, смотрели, как Анна и Сергей танцуют первый танец.
Анна была красивая. В белом платье, с цветами в волосах. Счастливая. Елена Петровна смотрела на дочь и понимала: она отпустила ее. По-настоящему. Не формально, а внутренне. Анна теперь не ее маленькая девочка. Она взрослая женщина. Со своей жизнью, своим мужем, своим счастьем.
– О чем думаете? – спросил Виктор Семенович.
– О том, что все правильно.
– Что правильно?
– Что мы не должны держать детей. Мы должны отпускать их. Чтобы они жили.
– Согласен. Но это трудно.
– Трудно. Но необходимо.
Анна подошла к их столу. Села рядом с матерью.
– Мам, спасибо, что пришла.
– Куда же я денусь? Ты моя дочь.
– Я знаю. Но все равно. Спасибо. За все. За то, что показала мне пример. За то, что не боялась жить.
– Я боялась. Просто делала.
– Вот и я теперь так. Боюсь. Но делаю.
Они обнялись. Сергей позвал Аню танцевать. Она ушла. Елена Петровна смотрела ей вслед. Виктор Семенович взял ее за руку.
– Потанцуем?
– В нашем возрасте?
– Почему бы и нет?
Они вышли на танцпол. Медленный танец. Он обнял ее за талию. Она положила руки ему на плечи. Они двигались медленно, осторожно. Но им было хорошо. Рядом танцевали Анна и Сергей. Молодые, красивые. А рядом они. Немолодые уже. Седые. Но счастливые.
Музыка закончилась. Все разошлись по местам. Вечер продолжался. Тосты, смех, песни. Елена Петровна сидела и думала о жизни. О том, какая она непредсказуемая. Год назад она была одна. Жила в старой квартире. Боялась всего. А теперь вот. Новая квартира. Новый человек рядом. Дочь замужем. Жизнь продолжается.
Когда праздник закончился, они с Виктором Семеновичем поехали домой. В такси молчали. Устали. Но это была приятная усталость. Дома он помог ей раздеться, заварил чай.
– Хороший был день, – сказал он.
– Очень хороший.
– И что дальше?
– Дальше живем. День за днем.
– Без планов?
– С планами. Но не глобальными. Просто жить. Гулять. Разговаривать. Быть вместе.
Он кивнул. Они пили чай молча. Потом легли спать. Елена Петровна долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок. Думала о прожитом годе. О том, как все изменилось. Как она сама изменилась.
Раньше она была тихая, серая. Боялась всего. Жила прошлым. А теперь живет настоящим. Не боится будущего. Потому что поняла: будущее, это не то, что случится. Это то, что ты делаешь сегодня.
***
Утром Елена Петровна проснулась от звонка телефона. Анна.
– Мам, мы улетаем. Хотела попрощаться.
– Куда улетаете?
– В свадебное путешествие. В Сочи. На неделю.
– Как хорошо. Отдохнете.
– Да. Мам, я тебя люблю.
– Я тебя тоже, доченька. Счастливого пути.
Положила трубку. Виктор Семенович уже проснулся, сидел на кухне.
– Анечка улетела?
– Да. В Сочи.
– А мы когда-нибудь куда-нибудь поедем?
Елена Петровна задумалась. Она никогда не думала об этом. После смерти мужа никуда не ездила. Только дача иногда. Но это не в счет.
– А вы хотите?
– Хочу. Может, на море. Или в горы. Или просто в соседний город. Посмотреть что-то новое.
– Я подумаю.
Но она уже думала. И ей нравилась эта мысль. Поехать куда-то. Вдвоем. Увидеть новые места. Пожить по-другому хотя бы неделю.
– Давайте поедем, – сказала она. – Осенью. Когда не так жарко.
– Договорились.
Они пили чай, строили планы. Куда поехать, что посмотреть. Это было ново для Елены Петровны. Планировать будущее. Не бояться его. Ждать с надеждой.
***
Прошел еще месяц. Анна вернулась из путешествия загорелая, счастливая. Приехала к ним в гости, показывала фотографии. Море, горы, закаты. Она и Сергей на фоне всего этого. Влюбленные, счастливые.
– Мам, а вы с Виктором Семеновичем когда поедете?
– Осенью планируем.
– Куда?
– Еще не решили. Может, в Крым. Или в Карелию.
– Как здорово! Мам, ты так изменилась.
– Правда?
– Правда. Раньше ты всего боялась. А теперь планируешь путешествия. Живешь.
– Я и раньше жила.
– Нет. Раньше ты существовала. А теперь живешь. И это заметно.
Елена Петровна улыбнулась. Дочь была права. Она действительно изменилась. И это было хорошо.
Когда Анна уехала, Виктор Семенович спросил:
– Она права?
– О чем?
– Что вы изменились.
– Наверное. А вы как думаете?
– Думаю, что да. Когда мы познакомились, вы были грустная. Одевались в серое. Говорили тихо. А теперь улыбаетесь. Носите светлые вещи. Говорите громче.
– Это вы меня изменили.
– Нет. Это вы себя изменили. Я просто был рядом.
Елена Петровна подумала. Может, он и прав. Может, она сама себя изменила. Просто разрешила себе жить. Не прятаться. Не бояться. Быть собой.
***
Осень пришла незаметно. Листья пожелтели, воздух стал холоднее. Елена Петровна и Виктор Семенович все-таки поехали в путешествие. Выбрали Крым. Сняли небольшой домик у моря. Неделя вдвоем. Прогулки по берегу, вечера на террасе, разговоры до поздней ночи.
Это было как в молодости. Но совсем не так. В молодости любовь была бурная, страстная. Сейчас она была тихая, глубокая. Не менее сильная. Просто другая.
Вечером последнего дня они сидели на берегу. Смотрели на закат. Солнце садилось медленно, окрашивая небо в розовый и оранжевый.
– Красиво, – сказала Елена Петровна.
– Очень. Спасибо, что согласились поехать.
– Спасибо, что предложили.
Они помолчали. Волны набегали на берег, шуршали по камням.
– Елена Петровна, я хочу вас кое о чем спросить.
– Снова? – Она засмеялась.
– Да. Вы не хотите официально оформить наши отношения?
Она повернулась к нему. В глазах его был вопрос. Надежда.
– Вы имеете в виду…
– Да. Пожениться. Я понимаю, что мы уже немолодые. Что это может показаться глупым. Но я хочу, чтобы вы были моей женой. Официально.
Елена Петровна молчала. Думала. О муже, которого больше нет. О том, что она всю жизнь была женой одного человека. О том, что станет женой другого. Это было странно. Но не страшно.
– Да, – сказала она. – Я согласна.
Он обнял ее. Поцеловал. Они сидели на берегу, обнявшись. А солнце садилось за горизонт. Новый день заканчивался. Новая жизнь продолжалась.
***
Когда они вернулись домой, первым делом позвонили Ане. Рассказали о решении. Анна молчала несколько секунд. Потом засмеялась.
– Мам, это же здорово! Когда свадьба?
– Не знаю. Мы не думали. Может, просто в загс сходим.
– Нет! Надо праздник. Небольшой. Я организую.
– Анечка, не надо…
– Надо, мам. Ты заслуживаешь праздника. Вы оба заслуживаете.
Елена Петровна согласилась. Анна взяла все на себя. Заказала небольшой зал в кафе «Уголок», пригласила близких. Свадьба была назначена через месяц.
Этот месяц пролетел быстро. Елена Петровна выбирала платье, волновалась. Как в молодости. Только теперь ей было шестьдесят три. А жениху шестьдесят шесть. Но это не имело значения.
Свадьба была тихая, скромная. Человек двадцать. Дочь с мужем. Несколько друзей Виктора Семеновича. Соседи. Все сидели за одним столом, пили шампанское, поздравляли.
Анна произнесла тост:
– За маму. Которая научила меня не бояться жить. Которая показала, что любовь не заканчивается в шестьдесят. Что жизнь можно начать заново в любом возрасте. За маму и Виктора Семеновича. За их счастье.
Все выпили. Елена Петровна плакала. Но это были слезы счастья. Виктор Семенович обнял ее.
– Все хорошо?
– Все прекрасно.
Вечер прошел быстро. Когда гости разошлись, они с Виктором Семеновичем остались вдвоем. Муж и жена. Официально.
– Ну что, жена, пойдем домой? – спросил он.
– Пойдем, муж.
Они шли по ночному городу. Держась за руки. Два немолодых человека. Но счастливых. Потому что нашли друг друга. Потому что не побоялись начать заново.
***
Прошел год. Елена Петровна сидела в парке «Дубки». На той самой скамейке у пруда, где когда-то познакомилась с Виктором Семеновичем. Рядом сидел он. Читал стихи. Как в первый раз.
Она слушала. Смотрела на воду. Утки плавали у берега. Осень раскрашивала деревья в желтый и красный. Все было как год назад. Но совсем по-другому.
Год назад она была одинокая вдова. Жила в пустой квартире. Боялась будущего. А теперь была женой. Жила с любимым человеком. Не боялась ничего.
Год назад дочь цеплялась за нее. Прятала свою жизнь за заботу о матери. А теперь была счастлива в браке. Жила своей жизнью. Полной, настоящей.
Виктор Семенович закончил читать. Закрыл книгу.
– О чем думаете?
– О том, как все изменилось за год.
– К лучшему?
– Определенно.
Он взял ее за руку. Они сидели молча. Наслаждались тишиной. Близостью. Счастьем.
Через полчаса Елена Петровна посмотрела на часы.
– Нам пора. Анечка ждет на ужин.
– Точно. Совсем забыл.
Они встали. Медленно пошли по дорожке. Виктор Семенович поддерживал ее под руку. Она улыбалась. Жизнь продолжалась. День за днем. Простая, спокойная. Но такая дорогая.
У выхода из парка Елена Петровна обернулась. Посмотрела на скамейку. Там, где все началось. Где она впервые услышала стихи. Где впервые подумала, что жизнь не закончена.
– Спасибо, – прошептала она.
– Кому? – спросил Виктор Семенович.
– Жизни. За второй шанс.
Он кивнул. Понимал. Потому что у него тоже был второй шанс. И они оба не упустили его.
Шли по улице. Навстречу новому дню. Новым разговорам. Новым моментам счастья. Которых, как оказалось, может быть много. Даже после шестидесяти. Даже когда кажется, что все уже позади. Жизнь продолжается. Нужно только не бояться. И позволить себе жить.
***
Вечером, дома у Ани, сидели за столом. Анна приготовила ужин. Сергей рассказывал смешные истории с работы. Елена Петровна слушала, смеялась. Виктор Семенович подливал чай.
– Мам, а у нас новость, – вдруг сказала Анна.
– Какая?
Анна посмотрела на Сергея. Он кивнул.
– Я беременна.
Елена Петровна замерла. Чашка чуть не выпала из рук.
– Что? Правда?
– Правда. Три месяца. Мы давно хотели сказать, но боялись сглазить.
Елена Петровна встала. Обошла стол. Обняла дочь. Слезы текли по щекам.
– Анечка. Доченька. Я так рада.
– Правда?
– Конечно. Ты будешь замечательной мамой.
Анна тоже плакала. Обнимала мать. Виктор Семенович и Сергей смотрели на них, улыбались.
– Значит, я скоро стану бабушкой, – сказала Елена Петровна, отстраняясь.
– Да. А Виктор Семенович дедушкой.
Он засмеялся.
– Дедушка. Звучит серьезно.
– Но хорошо, – добавила Елена Петровна.
Они сидели за столом до поздней ночи. Говорили о будущем. О ребенке. О том, как изменится жизнь. Елена Петровна слушала и думала: жизнь действительно не кончается. Она продолжается. В детях. Во внуках. В каждом новом дне.
Когда они с Виктором Семеновичем возвращались домой, он спросил:
– О чем думаете?
– О том, что все правильно. Что мы правильно сделали. Что не побоялись.
– Согласен.
Они шли по ночному городу. Звезды светили ярко. Воздух был свежий, чистый. Елена Петровна вдыхала полной грудью. Чувствовала себя живой. Настоящей. Счастливой.
Дома легли спать. Виктор Семенович быстро заснул. Елена Петровна лежала, смотрела в темноту. Думала о прожитом годе. О том, как изменилась. Как изменилась Анечка. Как изменилась жизнь.
Год назад она была одна. Боялась всего. Думала, что жизнь закончилась. А теперь вот. Замужем. Счастлива. Скоро станет бабушкой. Жизнь не закончилась. Она началась заново.
И это было прекрасно.
***
– Мам, ты спишь?
Елена Петровна открыла глаза. Звонил телефон. Анна. Посреди ночи.
– Что случилось?
– Ничего. Просто не могу уснуть. Думаю.
– О чем?
– О тебе. О том, как ты была права. Что нельзя прятаться. Что надо жить.
– Анечка, уже поздно…
– Знаю. Просто хотела сказать. Спасибо. За все. За то, что не сдалась. За то, что показала пример.
Елена Петровна улыбнулась в темноте.
– Спи, доченька. Все хорошо.
– Хорошо. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Положила трубку. Легла обратно. Виктор Семенович повернулся во сне, обнял ее. Она прижалась к нему. Закрыла глаза. И уснула. Спокойно. Без страхов. Без сомнений.
Потому что знала: все правильно. Жизнь продолжается. И это счастье.
