Дмитрий Сергеевич, вы ведь понимаете: присматривать за вашей женой некому. При этом она по-прежнему остаётся вашей законной супругой.
Дмитрий тяжело вздохнул, медленно поднял голову и взглянул на свою помощницу.
— Ольга Александровна, вам известно, почему я до сих пор не подал на развод?
Помощница приподняла очки на лоб.
— Конечно, знаю. Потому что вы любили Жанну.
— Как можно любить женщину, которая предала тебя самым подлым образом?
— Дмитрий Сергеевич, очень часто то, что мы видим, сильно отличается от настоящей правды.
— Довольно. Скажите лучше, что мне теперь делать.
Он произнес это почти равнодушно, хотя в глубине души ему было совершенно неинтересно, где сейчас находится тот мужчина, к которому когда-то ушла Жанна. Ольга Александровна прекрасно это понимала и знала: чем реже упоминать сбежавшую жену, тем спокойнее будет всем.
— Я могу взяться за все приготовления.
— Ольга Александровна, сделайте это, пожалуйста. Деньги — не вопрос, тратьте столько, сколько потребуется.
Дмитрий выдохнул с заметным облегчением, однако помощница тут же вернула его к реальности.
— Вам в любом случае придётся присутствовать лично.
Дмитрий резко вскочил со стула.
— Зачем? Я не хочу!
Ольга Александровна аккуратно собрала бумаги в папку и посмотрела на него поверх очков.
— Хотите вы или нет, Дмитрий Сергеевич, вы прекрасно понимаете: если бы люди делали исключительно то, что желают, мир давно превратился бы в хаос. Представьте себе только заголовки: «Известный бизнесмен проигнорировал похороны собственной жены», «Какие секреты унесла с собой покойная» и тому подобное. Вам действительно нужно, чтобы пресса начала копаться в грязном белье?
Дмитрий снова вздохнул.
— Да, газетчики обожают такие истории.
— Вот именно. Хорошо, я вас поняла.
Ольга Александровна вышла, а он откинулся на спинку кресла. Ещё совсем недавно, всего пять лет назад, его жизнь выглядела совершенно иначе. То время он мог бы назвать счастливым — потому что искренне любил Жанну. Вернее, был уверен, что она отвечает ему взаимностью. На деле же оказалось, что она ничем не лучше остальных женщин.
Женщин Дмитрий не любил с самого детства. Сколько себя помнил — столько и презирал их. Самой ужасной была его родная мать: она била его, запирала в тёмном чулане на целые сутки, а если он начинал громко плакать — наказывала ещё сильнее. Когда мальчика забрали в детский дом, он впервые почувствовал себя в безопасности: регулярная еда, чистота, возможность учиться. Но и это счастье оказалось недолгим.
Через год его усыновила хорошая семья — красивый дом, достаток, забота. Два года Дима жил словно в сказке и даже начал думать, что не все женщины одинаково жестоки. Приёмная мать казалась ему воплощением доброты. Однако потом она ушла к другому мужчине. Приёмный отец тяжело переживал предательство, плакал по ночам, но мальчика не бросил — вырастил и дал образование. Именно тогда Дмитрий принял твёрдое решение: если уж без женщины в жизни не обойтись, то никаких детей. Вдруг родится девочка? А если мальчик — где гарантия, что мать не причинит ему боль? Он поклялся себе, что его будущая спутница не будет иметь права голоса вообще.
Но жизнь распорядилась по-своему. Жанна ворвалась в его мир подобно урагану. У неё было собственное мнение, и переубедить её оказывалось невероятно трудно. Тем не менее вскоре Дмитрий осознал, что уже не может без неё дышать. Перед свадьбой он поставил условие: детей не будет никогда. Жанна удивилась, помолчала, а потом согласилась — видимо, надеялась, что со временем он передумает.
Дмитрий хотел верить ей, но сомнения не отпускали. Тогда он обратился к давнему знакомому.
— Слушай, я знаю, существуют таблетки, чтобы женщина не беременела. А для мужчин такое бывает?
Приятель сначала рассмеялся, потом, увидев серьёзность, переспросил:
— Ты правда это спрашиваешь?
Дмитрий объяснил: дети ему категорически не нужны, а он боится, что Жанна может не послушаться. Знакомый схватился за голову.
— Дим, ты спятил. Ладно, что-нибудь придумаю.
Он не подвёл. Принёс большую упаковку без этикеток.
— Это не так просто купить. И никому ни слова, иначе будешь выглядеть… мягко говоря, странно.
— Да я и не собираюсь болтать.
Дмитрий был искренне благодарен. Семь лет они прожили в мире и согласии. Он был убеждён: жена любит его так же сильно, как он её.
А потом однажды Жанна тихо сказала:
— Дим, я беременна. Как только родится малыш, ты всё поймёшь. Полюбишь его. Просто не сможешь иначе.
Дмитрий скрипнул зубами.
— Чей это ребёнок?
Жанна посмотрела на него с изумлением.
— Дим, ты с ума сошёл? Твой, конечно.
— Не может быть. Ты — такая же, как все остальные.
Он развернулся и выбежал из дома. Жанна что-то кричала вслед, но он не остановился: ещё секунда — и он бы не сдержался.
Всю ночь он провёл в гостинице, пил без остановки, но алкоголь почти не действовал. Домой вернулся только на следующий день.
— Значит, так. Избавляешься от этого — и я попробую забыть всё.
Жанна смотрела на него заплаканными глазами.
— Ты сходишь с ума. Остановись, это твой ребёнок.
— Я всё сказал. У тебя сутки.
Он ушёл на работу, уверенный, что она признается во всём. Но когда вернулся — дома было пусто. Ни Жанны, ни её вещей. Только записка на столе: «Лечись, пока не поздно».
Дмитрий крушил всё вокруг, потом снова пил, потом опять крушил. А после пошёл к психологу. Он понимал: ненависть захлёстывает его с головой.
Прошло два года. Сеансы, даже гипноз — всё это изменило его. Теперь о матери он вспоминал скорее с печалью, чем с яростью: она не только сломала ему детство, но и сама лишила себя нормальной жизни.
Однажды у него мелькнула мысль разыскать Жанну, извиниться, узнать, чем можно помочь. Но стоило вспомнить об измене — и идея мгновенно улетучивалась.
Как ни странно, Жанна всё это время жила в том же городе — в тихом частном секторе. Видимо, и её новому спутнику она оказалась не нужна: хоронить её было некому.
На похоронах собралось немного людей — несколько соседей, знакомые женщины из прошлого Жанны, пара его друзей. Ольга Александровна уже обо всём позаботилась. Дмитрий ловил на себе взгляды и не выдерживал их. Почему он вдруг чувствует вину? Ведь предала она. Всё разрушилось по её вине.
Не дожидаясь конца церемонии, он развернулся и пошёл к выходу. Пусть говорят что угодно — для этого он и платит помощнице.
— Красавчик, дай погадаю.
Дмитрий вздрогнул. Рядом стояла цыганка. Она ловко схватила его ладонь, взглянула — и тут же отпустила.
— Бежишь… Зря бежишь. Прошлое всё равно догонит. А если встретишь его лицом к лицу — тогда и решишь всё.
Он замер в смятении, потом обернулся к кладбищу. Решительно развернулся и пошёл обратно.
Стоял и смотрел, как засыпают могилу.
— Дим, ты как?
Рядом оказался Женька.
— Нормально… Хотел спросить — что у вас тогда произошло?
Ответить Дмитрий не успел. К нему подошла дряхлая старушка, а с ней — маленькая девочка, ещё дошкольница.
— Ты, что ли, Дмитрий?
Он кивнул.
— Вот, теперь тебе воспитывать. Жанка говорила — ты не хочешь. Ну, дальше сам решай. Я и так одной ногой в могиле, мне с дитём куда?
Старушка исчезла так же внезапно, как появилась. Дмитрий в оцепенении смотрел на ребёнка.
Женька выдохнул:
— Ничего себе, Дим… Да она же твоя копия. Экспертиза и не нужна.
В голове зашумело.
— Погоди, Жень… Это не может быть мой ребёнок. Ты же сам мне таблетки давал!
— Какие таблетки? Ты в порядке? Это были обычные витамины. Просто не хотел, чтобы тебя считали ненормальным.
Мир в голове разлетелся на осколки.
— Нет… Не может быть… Из-за беременности… Жанка… Боже мой…
Женька отступил, бормоча и качая головой.
Дмитрий долго смотрел на девочку. Она действительно была поразительно похожа на него. Что теперь делать?
Он растерянно огляделся. Тут же подошла Ольга Александровна, взяла малышку за руку.
— Пойдём, милая, поедем на красивой машине в красивый дом. А Дмитрий Сергеевич завтра подумает, что делать дальше. Ребёнок и без того в стрессе.
Последние слова явно предназначались ему.
Весь вечер он наблюдал, как Ольга Александровна пытается заговорить с Алисой — так звали девочку. Та отвечала только «да» или «нет».
Когда ребёнок уснул, помощница вышла к нему.
— Бедная малышка… Ей сейчас так больно. Мамы больше нет, привычного дома нет, всё чужое. Куда ей теперь?
Дмитрий пожал плечами. Он был слишком измотан, чтобы думать.
— Дмитрий Сергеевич, я приду рано утром. Но ночью иногда проверяйте её — место незнакомое.
Ночью его разбудил тихий скулящий звук. Он встал, подошёл к открытой двери детской. Хотел уже сказать, что ребёнок мешает спать, но прислушался.
— Мамочка… Мамочка… Почему ты не взяла меня с собой? Ты говорила, что папа будет меня любить… А он даже смотреть на меня не хочет… Я ему не нравлюсь… Мамочка, вернись, пожалуйста… Забери меня…
Слова застряли у него в горле. Он шагнул в комнату.
Если бы не его собственные слепые убеждения — Алиса жила бы дома, не боялась бы его, а Жанна, скорее всего, была бы жива.
— Алиса…
Девочка повернулась и вжалась в матрас.
Дмитрий тихо присел рядом.
— Алис, прости меня, пожалуйста. Я не знал… И сейчас не знаю, как разговаривать с детьми. Я никогда этого не умел. Может, я многое в жизни сделал неправильно… Но я очень постараюсь научиться. Научиться, чтобы мы с тобой стали друзьями.
Алиса осторожно коснулась его руки.
— Мама говорила, что ты очень хороший. Просто не хочешь, чтобы другие это видели.
— Почему?
— Не знаю… Мне кажется, хорошие люди — это слабые люди.
Алиса покачала головой.
— Неправда. Моя мама была самой хорошей и самой сильной. Знаешь, я точно знала — ей очень больно. Но когда я входила в комнату, она всегда мне улыбалась. Понимаешь?
Дмитрий смотрел в её глаза — совсем не детские.
— Да…
— Я почти не плакала, когда мама умерла. Бабушка сказала — теперь ей хорошо, ей не больно. А ещё сказала, что мне, сиротинушке, теперь в детском доме жить.
В тот миг Дмитрию захотелось исчезнуть. Ему было не просто стыдно — его разрывала почти физическая боль. Только сейчас он по-настоящему осознал, что натворил. Сам своими руками загнал в могилу любимого человека.
Он осторожно обнял дрожащие плечики девочки.
— Алис… Если ты меня простишь — мы попробуем. Мы станем самыми лучшими друзьями. Я научусь быть хорошим папой. Только помоги мне, ладно? Я правда не знаю, как это — быть папой.
Алиса заглянула ему в глаза.
— Ты не отдашь меня в детский дом?
Он яростно замотал головой.
— Какой детский дом? Никогда. Честное слово. Никому тебя не отдам.
Алиса долго смотрела на него. Потом маленькой ладошкой вытерла слезинку с его щеки.
— Не плачь. Ты же взрослый. Я тебе обязательно помогу.
Она подумала, потом обняла его за шею и тяжело выдохнула.
Дмитрий боялся пошевелиться. Они сидели так долго. Наконец Алиса ровно засопела.
Он осторожно уложил её, укрыл одеялом. Подумал, что она может проснуться и испугаться, и прилёг рядом — на самом краешке, чтобы не мешать.
Засыпая, прошептал:
— Жанна… Я обещаю тебе. Наша дочь будет самой счастливой на свете.
