— Я уже сказал Лене, что она переезжает к нам. Завтра.
Наташа замерла с половником над кастрюлей. Борщ булькал, пар поднимался к потолку, а в голове будто что-то оборвалось.
— Ты что сказал?
— Я сказал дочери, что она живёт теперь с нами, — повторил Игорь, не глядя на жену. Он стоял в дверях кухни, опираясь плечом о косяк, и смотрел куда-то в пол. — Светка умерла вчера. Ночью. Лена одна осталась. Я не могу её бросить.
Наташа медленно поставила половник на стол. Руки дрожали.
— Игорь, подожди. Давай присядем, поговорим спокойно.
— Не о чем говорить, — он всё так же не смотрел на неё. — Моя дочь. Моя ответственность. Ей четырнадцать лет, Наташ. Четырнадцать. Она сирота теперь.
— Я понимаю, — Наташа сглотнула комок в горле. — Мне её тоже жалко. Но ты сначала со мной должен был поговорить. Мы живём в двушке. У нас Ваня и Маша. Где мы её разместим?
— Найдём где, — Игорь наконец поднял глаза, и в них была такая боль, что Наташа на секунду растерялась. — Потеснимся. Люди как-то живут.
— Какие люди? — голос у неё сорвался на полутон выше. — Игорь, у нас одна детская на двоих детей! Ваня на диване спит, Маша на кровати. В нашей спальне шкаф еле влез. Где ты представляешь себе третьего ребёнка?
— Поставим раскладушку в зале.
— В зале, где мы вечером сидим? Где телевизор, где стол? Игорь, ты понимаешь, что это значит?
Он наконец оттолкнулся от косяка, прошёл к столу, тяжело опустился на стул. Лицо у него было серое, осунувшееся. Наташа видела, что он не спал.
— Наташ, я понимаю, что тебе тяжело. Но моя дочь только что мать потеряла. У неё никого больше нет. Светкины родители давно умерли, брат её в Германии, вообще не на связи. Только я. Ты хочешь, чтобы я её в детдом отдал?
— Нет! — Наташа почувствовала, как внутри всё сжалось. — Конечно, нет. Но почему ты решил всё сам? Почему ты мне даже не позвонил?
— Потому что знал, что ты скажешь, — он устало потёр лицо ладонями. — Потому что боялся, что мы начнём спорить, а времени нет. Лена там одна сидит в квартире с телом матери, понимаешь? Скорая увезла, морг, похороны послезавтра. Ей четырнадцать лет, Наташа. Четырнадцать.
Наташа опустилась на стул напротив. Борщ за её спиной продолжал булькать. Где-то в детской раздался детский смех, потом топот. Ваня с Машей играли во что-то своё. Им восемь и шесть. Они даже не знают о Лене толком. Видели её пару раз, когда Игорь возил их в парк вместе. Та встреча была натянутой, неловкой. Лена сидела в телефоне, отвечала односложно, смотрела на Наташу с таким выражением, будто та отняла у неё отца.
— Игорь, я не против помочь Лене, — начала Наташа медленно, подбирая слова. — Но мы должны подумать, как это сделать правильно. Для всех. Для неё в том числе. Ты понимаешь, что если мы просто впихнём её сюда, в нашу квартиру, где и так тесно, это будет ад? Для неё, для нас, для детей?
— Мы справимся.
— Как? — Наташа почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горькое. — Как мы справимся? У меня на работе аврал, я дома в восемь вечера. Ты на работе до семи. Дети в школе, потом продлёнка. Кто будет с Леной? Она в депрессии, ей нужна помощь, поддержка. А у нас одна ванная, Игорь. Одна. Утром очередь у туалета. Дети вечно ссорятся из-за планшета. Где она будет делать уроки? Где будет хоть немножко побыть одна?
— Разберёмся, — он упрямо смотрел в стол.
Наташа поняла, что разговор бесполезен. Когда Игорь закрывался вот так, никакие аргументы не помогали. Он уже решил. Решил из чувства вины, из отчаянной потребности хоть что-то сделать, чтобы искупить годы, когда он был не рядом с дочкой.
Наташа знала эту историю. Игорь женился на Светлане рано, в двадцать два. Лена родилась через год. Потом развод, долгие судебные тяжбы, алименты. Светлана не давала ему видеться с ребёнком, отравляла дочь против отца. Игорь пытался, но постепенно визиты стали реже, потом почти сошли на нет. Когда Наташа познакомилась с ним семь лет назад, он виделся с Леной раз в полгода, в кафе, по часу. Девочка была закрытая, колючая. Наташа пыталась наладить контакт, но Лена не шла навстречу.
А теперь эта девочка должна стать частью их семьи. Вот так, за одну ночь.
— Игорь, послушай, — Наташа взяла его за руку. — У Светланы была квартира, да? Двухкомнатная, в Северном районе. Она же Лене достанется?
— Ну да. По наследству. Но это долго, полгода минимум.
— А сейчас? Можно там жить?
— Можно, наверное. Но я не оставлю её одну!
— Я не об этом. Может, стоит подумать… Ну, есть какие-то сбережения у Светланы? Страховка? Может, можно найти какое-то временное решение, снять комнату рядом с нами, я не знаю…
— У меня нет денег на аренду, — перебил Игорь. — На двоих детей еле хватает. На похороны я последнее снял с карты. Ты это предлагаешь?
— Нет, я просто… — Наташа осеклась. Она и правда не знала, что предлагает. Она просто судорожно искала выход, понимая, что его нет.
— Наташ, я привезу её завтра после похорон, — Игорь встал. — Нам нужно как-то устроить её. Давай освободим место в зале, поставим диван. Ване переедет к Маше, пусть на полу матрас положим.
— Игорь, стой, — она тоже вскочила. — Ты вообще подумал, как это скажется на наших детях? На Лене? Она будет спать в проходной комнате, где по утрам все топчутся, где вечером телевизор орёт. Это унизительно для неё.
— Она останется без крыши над головой, это унизительно! — рявкнул он, и Наташа вздрогнула. Игорь никогда не повышал на неё голос. Никогда.
Он замолчал, отвернулся. Плечи у него поднимались и опускались. Наташа видела, что он на грани.
— Прости, — пробормотал он. — Прости. Я не хотел. Я просто… Я не знаю, что делать, Наташ. Я не могу её бросить. Не могу.
Наташа подошла, обняла его сзади. Он стоял как деревянный.
— Мы что-нибудь придумаем, — прошептала она, не веря собственным словам.
***
Лену привезли на следующий день, вечером. Похороны прошли быстро, скупо. Наташа поехала с Игорем, оставив детей с соседкой. На кладбище было человек десять, в основном бывшие коллеги Светланы. Лена стояла у могилы бледная, с красными глазами, в чёрном пальто не по размеру. Она не плакала. Просто смотрела на гроб, пока его опускали в землю. Игорь держал её за плечи, но она стояла жёсткая, непроницаемая.
Наташа смотрела на падчерицу и думала о том, что совсем не знает этого человека. Подросток, вымахавшая, худая, с длинными тёмными волосами и острыми скулами. Похожа на Игоря. Почти чужая.
После кладбища Игорь повёз их домой. В машине молчали. Лена сидела на заднем сиденье, смотрела в окно. У неё с собой был один чемодан и рюкзак. Остальные вещи Игорь обещал забрать позже.
Когда они поднялись в квартиру, дети уже были дома. Ваня смотрел мультики, Маша рисовала за столом. Увидев Лену, они замолчали, уставились на неё.
— Дети, это Лена, — сказала Наташа как можно бодрее. — Помните, мы вам говорили? Она будет теперь жить с нами. Давайте поздороваемся.
— Привет, — пискнула Маша.
Ваня кивнул, не отрывая взгляда от телевизора.
Лена молча прошла в комнату, где Игорь поставил раскладушку между диваном и стенкой. Места почти не осталось. Чтобы пройти к окну, надо было протискиваться боком.
— Тут пока так, — неловко сказал Игорь. — Потом что-нибудь придумаем.
Лена кивнула, села на раскладушку. Пружины жалобно скрипнули.
— Ужинать будешь? — спросила Наташа с порога.
— Нет.
— Лен, тебе надо поесть, — Игорь присел рядом. — Ты сегодня ничего не ела.
— Не хочу.
Игорь растерянно посмотрел на Наташу. Она пожала плечами. Что тут скажешь? Девочка в шоке, в горе, её вырвали из привычной жизни и засунули в чужую квартиру, к чужим людям.
— Ладно, — сказала Наташа. — Если захочешь, на кухне в холодильнике есть всё. Чай, бутерброды. Не стесняйся.
Лена не ответила.
Вечер прошёл в напряжённой тишине. Дети путались под ногами, то и дело заглядывали в комнату, где Лена лежала, уткнувшись в телефон. Наташа пыталась готовить ужин, но на кухне было тесно, Маша крутилась рядом, спрашивала, почему Лена грустная, почему она не играет с ними.
— У неё мама умерла, — объяснила Наташа. — Ей сейчас очень плохо. Надо дать ей время.
— А она теперь с нами будет жить всегда? — Маша смотрела круглыми глазами.
— Не знаю, солнышко. Пока что да.
— А где она будет спать?
— В зале, на раскладушке.
— А где мы будем телевизор смотреть?
— Будем договариваться.
Маша задумалась, потом спросила:
— А она моя сестра теперь?
Наташа замерла. Как ответить на этот вопрос?
— Она Ванина и твоя сводная сестра, — сказала она наконец. — Папина дочка от первого брака.
— Ясно, — Маша вернулась к своим рисункам, видимо, удовлетворившись ответом.
Ночью Наташа долго не могла уснуть. Игорь лежал рядом, тоже ворочался. За стеной, в детской, тихо сопели дети. Ваня в итоге остался на диване, Игорь не решился перекладывать его на пол. Сказал, завтра разберёмся. Наташа знала, что завтра ничего не изменится.
— Ты спишь? — шепнула она в темноту.
— Нет.
— Это не сработает, Игорь.
Молчание.
— Ты же понимаешь?
— Должно сработать, — глухо ответил он. — Должно.
Наташа закрыла глаза. В голове мелькали цифры. Аренда квартиры, хотя бы однушки поблизости, это минимум тридцать тысяч в месяц. У них таких денег нет. Зарплата Игоря уходит на коммуналку, ипотеку, продукты. Её зарплата, на еду, одежду детям, кружки. Они сводили концы с концами, ни о каких накоплениях речи не шло.
Наследство Лены. Квартира в Северном районе. Но она будет оформлена только через полгода, в лучшем случае. А до тех пор?
Утром началось то, о чём Наташа и боялась думать. Очередь в ванную. Она встала в семь, чтобы успеть на работу к девяти. Разбудила детей, повела их в ванную. Когда вышла, столкнулась с Леной в коридоре. Та стояла, сонная, в мятой футболке, и ждала.
— Извини, сейчас освободится, — сказала Наташа.
Лена кивнула, отвернулась.
Потом Игорь пошёл бриться, потом снова дети, чистить зубы. Лена ждала. Когда наконец освободилось, было уже половина восьмого. Она молча зашла, заперлась.
— Лен, ты там долго? — крикнул Игорь через дверь. — Мне ещё душ принять надо.
— Минуту!
Но прошло не минута, а минут пятнадцать. Игорь нервно ходил по коридору. Наташа собирала детей в школу, искала Машины носки, проверяла Ванин портфель. Наконец Лена вышла.
— Извини, — буркнула она.
Игорь не ответил, скрылся в ванной.
За завтраком на кухне было тесно. Они обычно ели вчетвером, и то впритык. Теперь пятеро. Стулья стояли так близко, что локтями задевали друг друга. Лена села на край, ковыряла вилкой яичницу. Не ела, просто размазывала по тарелке.
— Лен, поешь нормально, — сказал Игорь.
— Не хочу.
— Надо.
— Не хочу! — рявкнула она вдруг, и все вздрогнули.
Маша уронила ложку, Ваня уставился на Лену. Игорь побледнел.
— Лена, ты…
— Оставь меня в покое! — она вскочила, стул с грохотом упал. — Всех вас оставьте меня в покое!
Она выскочила из кухни, хлопнула дверью в зал. Повисла тишина.
— Мам, а чего она так? — прошептала Маша испуганно.
— Ей плохо, — Наташа подняла стул. — Очень плохо. Не обращайте внимания.
Игорь сидел, сжав кулаки. Лицо каменное.
— Я поговорю с ней, — сказал он.
— Не надо, — Наташа положила руку ему на плечо. — Дай ей время.
— Сколько можно давать время? Она себя как дома вести должна научиться.
— Игорь, у неё стресс. Ты же понимаешь.
Он ничего не ответил, встал, ушёл в спальню собираться на работу.
День прошёл как в тумане. Наташа на работе думала о том, что вечером её ждёт снова этот ад. Теснота, духота, нервы. Она не могла сосредоточиться, начальница сделала замечание.
Когда вернулась домой, застала такую картину: Ваня с Машей ссорились из-за планшета в детской, орали на всю квартиру. Лена лежала в зале на раскладушке в наушниках, музыка орала так громко, что Наташа слышала её с порога. Игорь стоял на кухне и тупо смотрел в холодильник, где было пусто.
— Я не успел в магазин, — сказал он виноватым голосом. — Задержали на работе.
Наташа молча сбросила сумку, пошла разнимать детей. Потом накричала на них, хотя обычно старалась не кричать. Отобрала планшет, отправила делать уроки. Вернулась на кухню, плюхнулась на стул.
— Я схожу в магазин, — сказал Игорь.
— Иди.
Он ушёл. Наташа сидела на кухне и смотрела в стену. У неё болела голова, болела спина. Она чувствовала себя загнанной лошадью.
Когда Игорь вернулся с пакетами, она стала готовить ужин. Лена вышла на кухню, молча открыла холодильник, достала йогурт.
— Лен, поужинай с нами, — сказал Игорь.
— Не хочу.
— Лена, пожалуйста.
— Я сказала, не хочу! — она развернулась, посмотрела на него с такой злостью, что Наташа похолодела. — Ты меня сюда притащил, в эту клетку, а теперь ещё командуешь, что мне делать! Оставь меня в покое!
— Следи за тоном!
— Не буду! Я вас всех ненавижу! Ненавижу!
Она выбежала, снова хлопнула дверью.
— Игорь, — начала Наташа, но он махнул рукой, вышел вслед за дочерью.
Наташа слышала, как они разговаривают в зале. Игорь говорил что-то тихо, увещевающе. Лена кричала, плакала. Потом всё стихло.
Дети выглянули из комнаты, испуганные.
— Мам, а что случилось? — спросил Ваня.
— Ничего, сынок. Всё хорошо. Идите, доделывайте уроки.
Но всё было не хорошо. И Наташа знала, что дальше будет только хуже.
***
К концу первой недели Наташа была на грани нервного срыва. Каждое утро начиналось с очереди в ванную, с пререканий, с хлопанья дверьми. Лена поздно ложилась, сидела в телефоне до двух ночи. Наташа слышала сквозь стену, как она шуршит, ворочается, иногда тихо плачет. Потом утром не могла встать, Игорь тряс её, кричал, что опаздывает на работу, ему некогда с ней нянчиться.
Дети стали нервные, капризные. Ваня начал плохо спать, Маша устраивала истерики по любому поводу. В детской было душно, окно выходило во двор, где вечно орали коты, гудели машины. Наташа пыталась как-то организовать пространство, но это было бесполезно. Слишком мало места, слишком много людей.
Лена ходила по квартире как тень. Почти не разговаривала, на вопросы отвечала односложно. Игорь пытался с ней общаться, но она закрывалась. Говорила, что всё нормально, что ей не нужна помощь, что она справится сама.
В пятницу вечером Наташа сидела на кухне, перебирала квитанции. Коммуналка за месяц, счёт за телефон, за интернет. Цифры плыли перед глазами. Не хватало. Опять не хватало.
Игорь вошёл, сел напротив.
— Мне надо поговорить с тобой, — сказала Наташа, не поднимая глаз.
— Слушаю.
— Так больше жить нельзя.
Молчание.
— Игорь, ты слышишь меня? Нельзя. Мы все сходим с ума. Дети нервные, Лена в депрессии, мы с тобой ссоримся каждый день. Это разваливает нашу семью.
— Что ты предлагаешь? — голос глухой, усталый.
— Я думала… — Наташа подняла глаза. — У Лены будет квартира. Квартира её матери. Она достанется ей по наследству. Её можно продать, когда оформится. Или сдавать.
— Да, — кивнул Игорь. — И что?
— А сейчас, пока оформляется, там можно жить, да? Квартира пустая.
— Можно. Ну и?
— Может, стоит подумать о том, чтобы… ну, я не знаю. Чтобы снять что-то временно. Комнату, может, рядом с нами. Для Лены.
Игорь посмотрел на неё так, будто она предложила выбросить дочь на помойку.
— Ты хочешь, чтобы я отселил её?
— Нет! Я хочу, чтобы мы нашли решение, которое будет нормальным для всех. Игорь, посмотри на неё. Она несчастна. Ей тут плохо. Ей нужно своё пространство, своя комната, где она может побыть одна, прийти в себя. А не раскладушка в проходной комнате, где по утрам мы топчемся, а вечером дети орут.
— У меня нет денег на аренду.
— А если использовать… ну, какие-то деньги со счетов Светланы? У неё ведь были накопления?
— Это деньги Лены.
— Но они на её содержание и уход, разве нет? На то, чтобы ей было хорошо.
— Ей будет хорошо здесь, с семьёй.
Наташа почувствовала, как внутри закипает. Она встала, прошлась по кухне.
— Игорь, ты просто не хочешь видеть реальность! Ей здесь плохо! Нам всем плохо! Это не эгоизм с моей стороны, это здравый смысл. Я не против твоей дочери, я за то, чтобы найти вариант, при котором всем будет легче.
— Ты хочешь, чтобы я её выгнал.
— Я хочу, чтобы ты подумал о ней! О том, что ей нужно! Она подросток, который потерял мать. Ей нужна тишина, покой, возможность горевать нормально. А не вот это, — она обвела рукой кухню, квартиру, — где всё на нервах, где скандалы каждый день!
Игорь встал, лицо у него было каменное.
— Я не оставлю её одну. Никогда. Можешь не продолжать.
Он вышел из кухни. Наташа осталась стоять посреди кухни, сжав кулаки. Слёзы душили её, но она не плакала. Просто стояла и смотрела в окно, на тёмный двор, на окна соседних домов, за которыми жили другие семьи со своими проблемами.
Она понимала, что проиграла. Что Игорь не услышит её. Что его чувство вины, его отчаянная потребность доказать себе, что он хороший отец, сильнее любых доводов разума.
Ночью они легли, не разговаривая. Игорь отвернулся к стене, Наташа лежала на спине, смотрела в потолок. Где-то за стеной тихо играла музыка. Лена не спала.
— Игорь, — позвала Наташа в темноту.
Молчание.
— Я не враг твоей дочери. Я просто устала. Я так устала.
Он не ответил. Может, спал. А может, просто не хотел слышать.
***
Перелом случился на второй неделе. В субботу утром Наташа проснулась от грохота и крика. Вскочила, выбежала в коридор. В зале стоял Ваня и орал на Лену. Та сидела на раскладушке, побледневшая, с телефоном в руках.
— Ты сломала мой самолёт! — вопил Ваня. — Ты специально наступила!
— Я не специально! Он лежал на полу, я не видела!
— Врёшь! Ты видела!
— Ваня, успокойся, — Наташа подошла, взяла сына за плечи. — Что случилось?
— Она сломала мой самолёт! — он показал на обломки пластиковой модели, валявшиеся на полу. — Я его месяц собирал!
Наташа посмотрела на Лену. Та сидела, опустив голову.
— Лен, ты правда не видела?
— Не видела, — тихо сказала девочка. — Я вышла ночью попить, темно было. Наступила случайно.
— Она врёт! — Ваня вырвался из рук Наташи, бросился на Лену. Попытался ударить её, но Наташа успела схватить его.
— Ваня, прекрати немедленно!
— Она всё портит! — орал мальчик сквозь слёзы. — Пусть уходит! Я хочу, чтобы она ушла!
Наташа услышала за спиной шаги. Обернулась, увидела Игоря. Лицо у него было мрачное.
— Что здесь происходит?
— Папа, она сломала мой самолёт! — Ваня бросился к отцу. — Специально!
— Я не специально, — повторила Лена. Голос у неё дрожал. — Я правда не видела.
Игорь посмотрел на обломки на полу, потом на дочь.
— Лена, ты могла бы извиниться.
— Я извиняюсь, — она подняла глаза, и Наташа увидела в них слёзы. — Мне очень жаль.
— Не надо твоих извинений! — рявкнул Ваня. — Я хочу, чтобы ты отсюда ушла!
— Иван! — резко сказала Наташа. — В комнату. Сейчас же.
Мальчик всхлипнул, побежал в детскую, хлопнул дверью. Маша выглянула из комнаты, испуганная, посмотрела на всех и снова скрылась.
Лена встала с раскладушки, прошла мимо Игоря и Наташи в ванную. Заперлась. Послышались рыдания.
Игорь и Наташа остались стоять в зале. Он потёр лицо руками.
— Господи, — пробормотал он. — Что же это творится.
Наташа молчала. Ей нечего было сказать.
День прошёл в тяжёлой атмосфере. Ваня не выходил из детской, Лена не выходила из зала. Наташа готовила обед, убиралась, пыталась как-то отвлечься, но мысли возвращались к одному и тому же. Так жить нельзя. Нельзя.
Вечером, когда дети наконец заснули, Наташа снова попыталась поговорить с Игорем. Они сидели на кухне, пили чай.
— Игорь, послушай меня, — начала она тихо. — Я сегодня думала. Много думала. И я хочу предложить вариант.
Он посмотрел на неё настороженно.
— Какой?
— У Светланы на счетах были деньги, да? Какие-то накопления. Не знаю, сколько, но что-то есть. И есть квартира, которая станет Лениной.
— Ну да.
— Я звонила сегодня риелтору. Знакомая у меня есть. Спросила, можно ли сейчас, пока квартира в процессе оформления наследства, её сдавать. Она сказала, можно, если есть доверенность от наследника. Лена несовершеннолетняя, но ты как отец можешь оформить доверенность.
Игорь нахмурился.
— Куда ты клонишь?
— Игорь, та квартира пустая. Двухкомнатная, в нормальном районе. Её можно сдать за двадцать пять, может, тридцать тысяч в месяц. На эти деньги можно снять однокомнатную поближе к нам. Для Лены.
— Нет, — сказал он сразу. — Я уже говорил.
— Подожди, выслушай. Это не значит, что мы её бросаем. Мы будем рядом, ты будешь каждый день её видеть, помогать ей. Но у неё будет своё пространство. Где она сможет прийти в себя, пережить это всё нормально. А у нас, — она замолчала, подбирая слова, — у нас будет возможность вздохнуть. Дать детям спокойствие.
— Ей четырнадцать лет, Наташа. Она не может жить одна.
— Она не будет жить одна. Ты можешь ночевать с ней, по очереди со мной. Или я могу. Мы можем организовать так, чтобы кто-то из взрослых был рядом. Но днём, когда мы на работе, дети в школе, она всё равно одна. И здесь, и там, какая разница. Зато вечером у неё будет возможность делать уроки в тишине, спать нормально, не на раскладушке в проходной комнате.
Игорь молчал, смотрел в чашку.
— Это её деньги, Наташа. Деньги её матери. Я не могу их тратить на аренду.
— Эти деньги на её содержание! На то, чтобы ей было хорошо, нормально. Игорь, посмотри на неё. Она чахнет здесь. Ей плохо. Она чувствует себя лишней, обузой. Наши дети тоже страдают. Ты видел, что сегодня было. Ваня никогда не был агрессивным. Никогда. А сейчас он кричал, хотел ударить. Потому что ему тоже тяжело, ему тесно, он устал.
— Потерпят. Все потерпят.
Наташа почувствовала, как терпение лопается.
— До какого предела?! До того момента, когда наша семья развалится окончательно? Когда дети возненавидят Лену, а она возненавидит нас? Когда мы с тобой перестанем разговаривать вообще? Игорь, я тебя умоляю, подумай. Не о себе, не о своём чувстве вины. О ней. О Лене. О том, что ей действительно нужно.
Он резко встал.
— Ты хочешь от неё избавиться. Так и скажи.
— Нет! — Наташа тоже вскочила. — Я хочу найти решение! Я хочу, чтобы нам всем было легче. Почему ты не понимаешь?
— Потому что понимаю по-другому, — он посмотрел на неё тяжёлым взглядом. — Ты не хочешь её здесь. С самого начала не хотела. Терпела, пока можно было терпеть, а теперь выдавливаешь.
— Это несправедливо, — прошептала Наташа. — Ты не имеешь права так говорить.
— Имею. Потому что это моя дочь. И я не позволю её выставить.
Он вышел из кухни. Наташа опустилась на стул, закрыла лицо руками. Слёзы наконец прорвались. Она плакала тихо, сдавленно, чтобы не услышали дети.
Она не знала, что делать дальше. Совсем не знала.
***
На следующий день, в воскресенье, Игорь ушёл утром, сказал, что поедет на кладбище, потом заберёт вещи Лены из квартиры Светланы. Предложил Лене поехать с ним, но та отказалась. Осталась лежать на раскладушке, в телефоне.
Наташа возилась на кухне, готовила обед. Дети играли в детской, тихо, без обычного шума. Атмосфера в квартире была гнетущая, тяжёлая.
Вдруг в зал зашла Лена. Встала в дверях кухни, смотрела на Наташу.
— Можно с вами поговорить? — спросила она тихо.
Наташа обернулась, вытерла руки о полотенце.
— Конечно. Садись.
Лена села за стол, сложила руки на коленях. Молчала, не зная, как начать.
— Лен, что случилось? — Наташа села напротив.
— Я слышала вчера, — сказала девочка, не поднимая глаз. — Как вы с папой ругались. Из-за меня.
Наташа сжала губы. Господи, конечно слышала. Стены же картонные.
— Лен, это не твоя вина.
— Моя, — она подняла глаза. Красные, опухшие. — Всё из-за меня. Я всё испортила. Вашу жизнь, детям, всем.
— Нет, солнышко, — Наташа потянулась, взяла её за руку. — Не говори так.
— Но это правда. Я вижу, как все на меня смотрят. Ваня меня ненавидит. Маша боится. Вы с папой ссоритесь. А мне… — голос дрогнул. — Мне здесь плохо. Очень плохо. Я понимаю, что вы стараетесь, что пытаетесь, но мне тесно. Я не могу дышать. Я хочу к маме. Но мамы нет.
Она заплакала. Наташа встала, обняла её. Лена уткнулась ей в плечо, рыдала, как маленькая. Наташа гладила её по волосам, чувствуя, как сердце разрывается.
— Лен, милая, всё будет хорошо. Обещаю. Мы что-нибудь придумаем.
— Я не хочу быть обузой, — всхлипывала девочка. — Не хочу, чтобы из-за меня вы разводились.
— Мы не разводимся, — сказала Наташа твёрдо, хотя сама в этот момент не была уверена. — Просто сейчас тяжёлый период. Но мы справимся.
Лена отстранилась, вытерла лицо рукавом.
— Наташа, я хотела сказать… У мамы была квартира. И деньги на счету. Папа говорил, что это всё теперь моё. Может, можно… ну, я не знаю. Может, можно что-то с этим сделать? Чтобы всем было легче?
Наташа замерла. Неужели?
— Лен, ты о чём?
— Ну, квартиру можно сдать, да? Или там жить. Я могла бы там жить. А деньги… На них можно снять что-то, для меня. Чтобы я вам не мешала.
— Ты нам не мешаешь, — начала Наташа, но Лена перебила:
— Мешаю. Я знаю. И мне тоже тяжело. Мне нужно… мне нужно побыть одной. Понимаете? Просто побыть. Подумать. Пережить это всё. А здесь я не могу. Здесь вечно кто-то рядом, вечно шум, вечно всё на нервах.
Наташа смотрела на падчерицу и видела в её глазах такую усталость, такое отчаяние, что сердце сжалось.
— Лен, я понимаю тебя. Правда понимаю. И я пыталась поговорить с папой, предложить именно это. Снять тебе отдельную квартиру, небольшую, рядом с нами. Чтобы мы были близко, помогали, но чтобы у тебя было своё пространство. Но он против.
— Почему?
— Потому что считает, что ты должна быть с семьёй. Что иначе он тебя бросает.
Лена опустила голову.
— Я поговорю с ним.
— Боюсь, не поможет. Он очень упрямый. И он чувствует вину. Много лет не был рядом с тобой, а теперь хочет компенсировать. Любой ценой.
— Но это же глупо, — тихо сказала Лена. — Это же всем плохо делает. И мне, и вам, и детям.
— Знаю, — Наташа вздохнула. — Но он не слышит.
Они помолчали. На кухне тикали часы, за окном проехала машина.
— А если я сама ему скажу? — спросила Лена. — Что я хочу отдельно жить. Что мне так будет лучше.
— Можешь попробовать, — Наташа пожала плечами. — Может, тебя он услышит.
Когда Игорь вернулся вечером, Лена попросила его поговорить. Они закрылись в зале. Наташа сидела с детьми в детской, читала Маше книжку, но слышала приглушённые голоса. Сначала Лена говорила, тихо, долго. Потом Игорь. Потом снова Лена, громче.
— Папа, ну пойми же!
— Нет, ты пойми. Я не оставлю тебя одну.
— Я не одна буду! Ты рядом, Наташа, дети. Просто в другой квартире. Папа, мне плохо здесь. Очень плохо.
— Потерпи. Привыкнешь.
— Не привыкну! Не хочу привыкать! Хочу к маме!
Голос сорвался на крик, потом зарыдала. Игорь что-то говорил, успокаивал. Потом тишина.
Наташа вышла в коридор, постучала в дверь зала.
— Можно?
— Да, — глухо ответил Игорь.
Она вошла. Лена сидела на раскладушке, лицо заплаканное. Игорь стоял у окна, спиной к ним.
— Игорь, — позвала Наташа.
Он обернулся. Лицо осунувшееся, постаревшее.
— Она хочет уйти, — сказал он тихо. — Хочет жить отдельно.
— Я знаю. Она мне говорила.
— Ты подговорила её?
— Нет. Она сама пришла ко мне утром. Сама предложила.
Он посмотрел на дочь.
— Лен, ты правда этого хочешь?
— Да, — прошептала она. — Прости, пап. Но да.
Игорь прошёл к дивану, тяжело опустился. Сидел, сложив руки на коленях, смотрел в пол.
— Я хотел как лучше, — сказал он. — Хотел, чтобы ты была с нами. Чтобы мы были семьёй.
— Мы и так семья, — Лена подошла, села рядом. — Просто не обязательно жить вместе. Можно быть семьёй и на расстоянии.
— Я боюсь тебя потерять, — признался он. — Снова потерять.
— Не потеряешь. Я буду рядом. Обещаю.
Он обнял её, прижал к себе. Сидели так молча.
Наташа стояла в дверях, чувствуя, что ком в горле мешает дышать. Она видела, как мужу тяжело. Как он ломает себя, отказываясь от того, во что верил. Но она видела и облегчение в глазах Лены. И понимала, что это правильное решение. Единственное правильное.
***
Дальше всё пошло быстро. Игорь съездил в квартиру Светланы, оценил состояние. Квартира была в приличном доме, хорошем районе, требовала косметического ремонта, но в целом годная для сдачи. Нашли риелтора, того знакомую Наташи. Та объяснила, как оформить доверенность на сдачу квартиры до вступления в наследство. Игорь как законный представитель несовершеннолетней дочери мог это сделать.
На счетах Светланы оказалось двести тысяч. Не очень много, но достаточно, чтобы сделать минимальный ремонт и оплатить первые месяцы аренды для Лены.
Нашли однокомнатную квартиру в соседнем доме, буквально через двор. Маленькую, но светлую, с отдельной кухней. Хозяйка согласилась сдать за двадцать тысяч в месяц.
Игорь возил Лену смотреть квартиру. Она вернулась тихая, задумчивая.
— Ну как? — спросила Наташа.
— Нормально, — Лена пожала плечами. — Маленькая. Но своя.
— Тебе понравилось?
— Да. Понравилось.
Переезд назначили на следующую субботу. Неделя до этого прошла в суете. Игорь ездил в квартиру Светланы, забирал вещи Лены, её учебники, одежду, личные вещи. Наташа помогала собирать, упаковывать. Дети бегали следом, задавали вопросы.
— Мам, а Лена совсем уедет? — спрашивала Маша.
— Да, солнышко. Будет жить в своей квартире.
— А мы её видеть будем?
— Конечно. Она рядом, через двор. Можем ходить к ней в гости.
— А она к нам?
— И к нам тоже.
Маша задумалась.
— А можно я ей рисунок нарисую? На прощание?
— Конечно, милая.
Ваня ничего не говорил, но Наташа видела, что он переживает. Вечером накануне переезда он подошёл к Лене в зале.
— Лена, извини за самолёт, — сказал он тихо. — Я не должен был кричать.
Лена подняла глаза от телефона, посмотрела на него удивлённо.
— Всё нормально, Вань. Это я виновата. Надо было смотреть, куда иду.
— Всё равно. Извини.
Он протянул ей что-то. Маленькую фигурку, слепленную из пластилина. Самолётик.
— Это тебе. Чтобы ты не забывала нас.
Лена взяла фигурку, и Наташа увидела, как у неё задрожали губы.
— Спасибо, — прошептала она. — Не забуду. Обещаю.
В субботу утром приехала машина. Грузчики вынесли коробки с вещами, сумки, Ленин чемодан. Игорь суетился, проверял, всё ли взяли. Наташа стояла у двери с детьми, провожала.
Лена вышла последней. Остановилась на пороге, обернулась.
— Спасибо, — сказала она Наташе. — За всё. За то, что пытались. За то, что нашли выход.
— Не за что, — Наташа обняла её. — Приходи в гости. Мы рядом.
— Приду.
Дети тоже обняли Лену. Маша протянула свой рисунок, розовый дом с цветами и надписью кривыми буквами: «Лене. Приходи к нам».
— Повешу на холодильник, — пообещала Лена, улыбаясь сквозь слёзы.
Игорь повёз её на новую квартиру, помог разобрать вещи, расставить. Вернулся поздно вечером, усталый, молчаливый. Наташа не расспрашивала.
Они легли спать в своей спальне, где теперь стало как-то просторнее, свободнее. За стеной тихо сопели дети, каждый на своей кровати. Ваня вернулся на диван. В зале стояла сложенная раскладушка, прислонённая к стене.
— Ты думаешь, мы правильно сделали? — спросил Игорь в темноту.
Наташа помолчала, подбирая слова.
— Не знаю, — призналась она честно. — Но по-другому было нельзя. Все бы сошли с ума.
— Я чувствую себя дерьмом, — сказал он глухо. — Снова её бросил.
— Ты её не бросил. Ты рядом. Она это знает.
— Знает?
— Знает. Ей просто нужно время. И пространство. Чтобы прийти в себя.
Он вздохнул, повернулся к ней.
— Прости, что не слушал тебя. Сразу.
— Ты хотел как лучше.
— Хотел. Но получилось как всегда.
Наташа взяла его за руку, сжала.
— Получилось, как могло. Мы все сделали, что смогли. Дальше увидим.
Они лежали в тишине, держась за руки. В квартире было тихо, спокойно. Первый раз за долгое время.
***
Лена приходила к ним через день. Игорь ездил к ней каждый вечер после работы, помогал с уроками, готовил ужин. Иногда ночевал там, на диване. Иногда оставался дома.
Наташа ходила к падчерице по выходным, приносила продукты, готовила, убиралась. Лена сначала держалась отстранённо, но постепенно оттаивала. Разговаривала больше, рассказывала про школу, про одноклассников. Даже улыбалась иногда.
Дети навещали её вместе с Наташей. Маша рисовала ей картинки, Ваня показывал новые модели. Лена слушала, кивала, хвалила.
Квартиру Светланы оформили на Лену через пять месяцев. Сдали сразу, за тридцать тысяч в месяц молодой паре. Деньги шли на аренду Лениной квартиры и на её содержание. Оставалось даже немного, откладывали на будущее.
Игорь постепенно смирился с ситуацией. Перестал винить себя так остервенело. Понял, что отцовство, это не обязательно жить под одной крышей. Это быть рядом, когда нужно. Быть опорой.
Наташа видела, как их семья меняется. Отношения с Игорем стали более ровные, спокойные. Они перестали ссориться каждый день, перестали срываться друг на друга. Дети стали спокойнее, счастливее. В квартире снова можно было дышать.
Однажды вечером, месяцев через семь после переезда Лены, Наташа сидела на кухне, пила чай. Игорь пришёл от дочери, сел напротив.
— Она сказала сегодня, что благодарна тебе, — сказал он негромко.
— Мне? — удивилась Наташа.
— Да. Сказала, что ты единственная, кто тогда думал головой, а не эмоциями. Что если бы не ты, всё бы кончилось катастрофой.
Наташа усмехнулась.
— Я просто хотела, чтобы всем было нормально. Ничего героического.
— Для неё было. Она понимает теперь, что жить с нами тогда, в той тесноте, ей было бы невыносимо. Что она бы сорвалась. Что мы бы все друг друга возненавидели.
— Наверное, — Наташа допила чай, поставила чашку. — Как она вообще? Лучше?
— Лучше. Потихоньку. Ходит к психологу, который я ей нашёл. Говорит, помогает. В школе нормально, даже друзья появились.
— Это хорошо.
Они помолчали.
— Наташ, — позвал Игорь.
— Да?
— Прости меня. За то, что тогда не слышал тебя. За то, что обвинял в эгоизме. Ты была права. А я был упёртый дурак.
Наташа улыбнулась.
— Ты не дурак. Ты отец, который хотел помочь своему ребёнку. Просто не всегда помощь выглядит так, как мы себе представляем.
— Да, — кивнул он. — Понял я это. С опозданием, но понял.
Наташа встала, подошла к нему, обняла. Он прижался лбом к её животу, обнял за талию.
— Я боюсь, что она меня опять разлюбит, — признался он тихо. — Что отдалится, исчезнет из моей жизни.
— Не исчезнет, — Наташа гладила его по голове. — Ты же видишь, она идёт навстречу. Ей нужно было просто своё пространство. Не значит, что она тебя не любит.
— Надеюсь.
В детской что-то грохнуло, послышался смех. Дети не спали, баловались.
— Пойду угомоню, — вздохнула Наташа.
— Пойдём вместе, — Игорь встал, взял её за руку.
Они пошли в детскую, где Ваня с Машей строили башню из подушек. Наташа посмотрела на мужа, на детей, и почувствовала что-то тёплое в груди. Не счастье, нет. Счастье, это было бы слишком громко сказано. Просто спокойствие. Ощущение, что всё идёт как надо. Что они справляются.
***
Прошёл год. Лена закончила девятый класс, перешла в десятый. Игорь возил её на море летом, вместе с Ваней и Машей. Наташа поехала с ними. Отдыхали неделю в Анапе, снимали двухкомнатную квартиру. Лена делила комнату с Машей, мальчики спали в зале. Было тесновато, но терпимо. Это были каникулы, временно.
На пляже Лена играла с детьми, строила замки из песка. Смеялась. Наташа смотрела на неё и думала о том, как она изменилась. Стала более открытой, живой. Горе никуда не делось, конечно. Оно было где-то внутри, глубоко. Но жизнь продолжалась. Лена научилась с этим жить.
Вечером в последний день отпуска они сидели на веранде, пили чай. Дети спали внутри. Игорь с Наташей и Лена разговаривали о чём-то незначительном, о погоде, о планах на следующий год.
— Наташ, — вдруг сказала Лена, — я хотела спросить. Можно?
— Конечно, — Наташа отложила чашку.
— Вы с папой… вы же из-за меня чуть не развелись тогда. Год назад.
Наташа переглянулась с Игорем. Он молчал, смотрел в темноту за верандой.
— Не из-за тебя, Лен, — сказала Наташа осторожно. — Из-за ситуации. Из-за того, что мы не знали, как правильно поступить.
— Но сейчас всё нормально?
— Нормально, — кивнул Игорь. — Мы справились.
Лена помолчала, потом сказала тихо:
— Я иногда думаю, что было бы, если бы я тогда осталась. Если бы мы все продолжали жить вместе, в той квартире.
— Не надо об этом думать, — Наташа накрыла её руку своей. — Это ничего не изменит.
— Знаю. Просто… Мне кажется, мы бы друг друга возненавидели. Правда возненавидели.
— Возможно, — честно ответила Наташа. — Теснота, это страшная вещь. Она разрушает отношения. Даже между близкими людьми.
— Да, — Лена кивнула. — Я это поняла. Когда переехала в свою квартиру, я первую неделю просто ходила из угла в угол и наслаждалась тем, что могу это делать. Что никто не толпится рядом, никто не кричит, не хлопает дверьми. Это было… спасением.
— Для всех нас было спасением, — добавил Игорь.
Они помолчали. Море шумело где-то вдали, тёплый ветер трепал занавески.
— Пап, — позвала Лена.
— Да?
— Ты не жалеешь, что так получилось? Что я не живу с вами?
Игорь долго молчал. Наташа видела, как он выбирает слова.
— Жалею, что обстоятельства сложились так, — сказал он наконец. — Жалею, что у нас не было возможности сразу устроить тебя нормально, с пространством, с комфортом. Но я не жалею о решении, которое мы приняли. Потому что вижу, что тебе лучше. А это главное.
— Мне правда лучше, — кивнула Лена. — У меня есть своё место. Где я могу побыть одна, подумать. Где никто не лезет с вопросами, когда мне плохо. Но при этом вы рядом. Я знаю, что могу прийти, позвонить, попросить о помощи. И это… это идеально. Для меня.
Наташа почувствовала, как внутри что-то отпускает. Какое-то напряжение, которое она носила в себе весь этот год. Она боялась, что Лена затаила на них обиду. Что считает их виноватыми в том, что её «выставили». Но нет. Девочка понимала. Принимала.
— Лен, ты молодец, — сказала Наташа. — Что смогла это пережить. Что смогла принять ситуацию и найти в ней плюсы.
— У меня выбора особо не было, — усмехнулась Лена. — Но спасибо. Вы тоже молодцы. Что не сдались. Что искали выход.
Игорь встал, прошёлся по веранде. Остановился у перил, смотрел на море.
— Я думал, что быть хорошим отцом, это значит быть рядом физически, — сказал он, не оборачиваясь. — Что если я не живу с дочерью под одной крышей, значит, я снова её бросаю. Как тогда, после развода со Светкой. Я так боялся повторить ту ошибку, что наделал новых.
— Какие ошибки? — спросила Лена.
— Принуждал всех жить в невозможных условиях. Не слушал Наташу, когда она говорила разумные вещи. Едва не разрушил свою семью из-за упрямства.
— Но ты же исправился. Согласился на другой вариант.
— После того, как ты сама попросила, — он обернулся. — Если бы не ты, я бы так и гнул свою линию.
— Ну и слава богу, что я попросила, — Лена пожала плечами. — Всё хорошо закончилось.
— Не закончилось, — поправила Наташа. — Продолжается. Мы же не знаем, что будет дальше.
— А что будет? — спросила Лена.
Наташа задумалась. Что будет? Лена пойдёт в одиннадцатый класс, потом выпуск, потом институт. Она вырастет, станет самостоятельной. Может быть, уедет в другой город. Или останется рядом. Их отношения будут развиваться, меняться. Может, станут ближе. А может, наоборот, отдалятся. Невозможно предсказать.
— Не знаю, — честно ответила Наташа. — Но думаю, если мы будем такими же честными друг с другом, как сейчас, если будем разговаривать и искать компромиссы, то всё будет нормально.
— Надеюсь, — Лена улыбнулась слабо.
Игорь вернулся к столу, сел.
— Наташ, ты сегодня готовила весь день, — сказал он. — Завтра я готовлю. Договорились?
— Договорились, — кивнула она, удивлённо подняв бровь. Игорь редко готовил.
— И убираю тоже, — добавил он. — Ты отдыхай.
— Ого, — Лена засмеялась. — Пап, ты заболел?
— Нет, просто понял кое-что. Что Наташа тянет на себе слишком много. И что я должен больше помогать.
— Вот это правильно, — одобрительно кивнула Лена.
Наташа смотрела на них и думала о том, как странно всё сложилось. Год назад она была на грани срыва, готова была ругаться с мужем до хрипоты, лишь бы он услышал её. А сейчас они сидят втроём, пьют чай на веранде съёмной квартиры в Анапе и разговаривают спокойно, почти по-семейному.
Лена стала частью их жизни. Не так, как Игорь себе представлял, не под одной крышей, не в ежедневной близости. Но по-своему. Со своим пространством, со своими границами. И это работало. Для всех.
Когда вернулись домой, жизнь вошла в привычную колею. Игорь ездил к Лене три раза в неделю, помогал с чем мог. Наташа навещала по выходным, иногда они ужинали вместе, все вместе, пятеро. В их двухкомнатной квартире теперь было тесновато пятерым за столом, но это было временно, на пару часов. Терпимо.
Однажды сентябрьским вечером, когда Лена пришла к ним на ужин, Маша спросила её:
— Лен, а ты наша сестра или не наша?
Лена посмотрела на девочку, потом на Наташу, потом на Игоря.
— Наверное, наполовину наша, — ответила она, подумав. — Мы же с вами не родные, но и не совсем чужие.
— А как это, наполовину? — не поняла Маша.
— Ну, мы связаны через папу. Он мой папа и ваш папа. Значит, мы как бы семья. Но я живу отдельно, у меня была другая мама. Поэтому наполовину.
— Сложно, — протянула Маша.
— Да, сложно, — согласилась Лена. — Но ничего. Главное, что мы друг друга не ненавидим, да?
— Да, — кивнула Маша. — Я тебя не ненавижу. Ты хорошая.
Лена улыбнулась, потрепала её по голове.
— Ты тоже хорошая.
После ужина дети разошлись по своим делам, Игорь мыл посуду, а Наташа с Леной сидели в зале, пили чай.
— Наташ, можно вопрос? — спросила Лена.
— Конечно.
— Вот вы с папой… Вы же сильно ругались из-за меня. Очень сильно. Как вы это пережили? Как не развелись?
Наташа задумалась. Как они пережили? Честно говоря, она и сама не очень понимала.
— Знаешь, Лен, я думаю, мы просто оба поняли, что проблема не в тебе. Проблема в ситуации. В том, что мы не были готовы к такому повороту. И в том, что у нас не было ресурсов, физических и моральных, чтобы легко это принять.
— Но вы же нашли выход.
— Нашли. Но не сразу. И не без твоей помощи, кстати. Если бы ты сама не пришла ко мне тогда, не сказала, что тебе плохо, что ты хочешь жить отдельно, Игорь бы никогда не согласился. Он слишком упёртый.
— Слышу, — донёсся голос Игоря с кухни.
Лена хихикнула.
— Пап, это правда. Ты упёртый.
— Знаю, — он вышел, вытирая руки о полотенце. — Работаю над этим.
— Вот и работай, — Наташа улыбнулась.
Игорь сел рядом с ней, обнял за плечи.
— Лен, знаешь, что я понял за этот год? — сказал он.
— Что?
— Что семья, это не обязательно жить в одной квартире и каждый день видеться. Семья, это когда ты знаешь, что тебя любят и примут, несмотря ни на что. И неважно, за стеной ты спишь или через двор.
— Красиво сказал, — Лена кивнула. — Прямо по-книжному.
— Да ну тебя, — он махнул рукой, но было видно, что доволен.
Наташа смотрела на них и думала о том, что всё-таки они справились. Не идеально, не так, как мечталось. Но справились. Нашли баланс между долгом и возможностями, между желаниями и реальностью. И это было немало.
Когда Лена ушла, поздно вечером, Наташа и Игорь сидели на кухне, допивали остывший чай.
— Ты знаешь, я тогда думала, что мы не выдержим, — призналась Наташа. — Что разведёмся. Серьёзно думала.
— Я тоже, — кивнул Игорь. — Было пару моментов, когда я был готов хлопнуть дверью и уйти. Насовсем.
— Почему не ушёл?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Наверное, понял, что это не выход. Что если уйду, то потеряю и тебя, и детей, и Лену тоже. Потому что она бы не простила мне того, что из-за неё распалась семья.
— Мудро.
— Не мудро. Просто трусливо. Я боялся остаться один.
Наташа взяла его за руку.
— Это не трусость. Это нормальное человеческое чувство. Мы все боимся одиночества.
Он сжал её руку в ответ.
— Спасибо, что не ушла ты.
— Я тоже думала об этом, — призналась Наташа. — Но потом поняла, что люблю тебя. Несмотря на всё. И что ради этого стоит бороться.
— Даже когда я был полным идиотом?
— Даже когда, — она улыбнулась.
Они помолчали. На кухне было тихо, спокойно. В детской сопели дети. За окном шумел ветер.
— Игорь, — позвала Наташа.
— Да?
— Мы справились, да?
Он посмотрел на неё, и в глазах его было что-то тёплое, мягкое.
— Справились, — кивнул он. — Пока что справились.
— А дальше?
— А дальше посмотрим, — он пожал плечами. — Будем разбираться по ходу. Как всегда.
Наташа кивнула. Да, по ходу. Другого пути всё равно не было. Жизнь не давала готовых ответов, не предлагала идеальных решений. Приходилось искать компромиссы, балансировать между тем, что хочется, и тем, что возможно. Между долгом и здравым смыслом. Между любовью и разумом.
Они справились. Не идеально, но справились. Их семья прошла через кризис, через тесноту и ссоры, через боль и непонимание. И вышла с другой стороны немного другой, немного более хрупкой, но всё ещё целой.
Лена жила отдельно, но была рядом. Дети приняли её, пусть не как родную сестру, но как часть их расширенной, странной, не совсем обычной семьи. Игорь научился быть отцом на расстоянии. Наташа научилась принимать то, что не в её силах изменить.
Это был не счастливый конец из сказки. Это была реальность, сложная, неоднозначная, требующая постоянных усилий. Но это была их реальность. И они учились в ней жить.
— Пойдём спать, — сказал Игорь, вставая.
— Пойдём, — Наташа поднялась, потянулась. — Завтра Ваню к врачу вести, потом в магазин, потом забрать Машу с танцев.
— Я заберу Машу, — предложил Игорь. — Ты отдохни.
— Правда?
— Правда.
