– Кажется, у нас на площадке появился новый сосед, – буднично произнесла Марина.
Андрей потянулся к вазочке с печеньем, но рука замерла на полпути.
– В каком смысле появился? Въехал кто-то?
– Напротив. Блондинка. Светланой зовут.
Она сделала глоток кофе, наблюдая за реакцией Андрея. Тот пожал плечами с видом человека, которого оторвали от мыслей о горячем ужине ради какой-то ерунды.
– И что? Мало ли кто въезжает.
Марина поставила чашку на стол чуть громче, чем следовало. Кофе выплеснулся за край.
…Первые недели действительно прошли спокойно. Марина видела новую соседку в подъезде, они обменивались дежурными улыбками и кивками. Светлана казалась приятной молодой женщиной – ухоженной, яркой, с копной светлых волос и звонким смехом. Ничего подозрительного.
Но потом началось.
– Она как-то странно себя ведет, – продолжила Марина, наматывая на палец край кухонного полотенца. – Слишком часто попадается на пути. Особенно когда ты выходишь из квартиры.
Андрей фыркнул.
– Мы живем на одной площадке. Логично, что пересекаемся.
– Каждое утро? Каждый вечер? Ровно в то время, когда ты идешь на работу или возвращаешься?
Марина вспомнила, как неделю назад застала Светлану у лифта. Та стояла, изучая расписание работы управляющей компании на стене так внимательно, будто там содержался рецепт философского камня. Но стоило Андрею выйти на площадку – расписание мгновенно потеряло свою привлекательность. Светлана развернулась, одарив его улыбкой, от которой у Марины заныл зуб.
«Ой, Андрей! Как хорошо, что я вас встретила! У меня кран течет, а мастера вызвать не могу – работаю допоздна. Вы не посмотрите?»
Андрей, конечно, посмотрел. Вернулся через час с видом человека, совершившего подвиг.
– Там просто прокладка износилась, – сообщил он тогда. – Заменил.
Через три дня у Светланы «застряла» мебель в дверном проеме. Через неделю – «не работал» замок. Через десять дней – «что-то щелкало» в электрощитке.
– Она тебя караулит, – сказала Марина, глядя мужу в глаза. – Целенаправленно.
Андрей потер переносицу.
– Марин, ну ты загоняешься. Женщина одна живет, помочь некому. Что мне, отказать?
Марина могла бы рассказать ему про волосы. Про то, как Светлана каждый раз поправляет свою светлую гриву, стоит Андрею появиться в поле зрения. Откидывает пряди с плеча таким движением, будто снимается в рекламе шампуня. Или про декольте. Глубокое, вызывающее. Но Марина промолчала. Муж бы только отмахнулся.
А потом визиты стали регулярными.
Первый раз Светлана пришла с пирогом. Стояла на пороге, румяная и довольная, протягивая блюдо с яблочной шарлоткой.
– Вот, испекла! А мне одной столько не съесть. Угощайтесь!
Марина приняла пирог, хотя ее слегка затошнило. Не от пирога – от приторной улыбки соседки.
Через три дня Светлана вернулась. На этот раз с вопросом об интернет-провайдере.
– Андрей, вы не подскажете, какой у вас тариф? А то у меня постоянно обрывается соединение…
Она зашла в квартиру, не дожидаясь приглашения. Села на диван рядом с Андреем – не на краешек, не на соседнее кресло, а именно рядом. Так близко, что их колени почти соприкасались. И говорила, говорила, смеялась слишком громко, неестественно, запрокидывая голову и демонстрируя длинную, белую шею.
При этом она то и дело касалась его руки. «Ой, правда?» – касание. «Вы такой молодец!» – касание. «А я и не знала!» – снова касание.
Марина сидела в кресле напротив и наблюдала за этим спектаклем. Пальцы сами собой сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони.
А Андрей? Андрей улыбался своей мягкой, добродушной улыбкой и отшучивался. Никаких границ. Никакого «извините, я женат». Никакого «может, вам лучше спросить у специалиста».
– Ты замечаешь, что она делает? – спросила Марина, когда Светлана ушла.
– Кто? Света? А что она делает?
Марина закатила глаза.
– Она к тебе клеится. Открыто и нагло.
Андрей рассмеялся.
– Марин, ну ты придумываешь. Нормальная соседка. Общительная просто.
– Общительная? Она чуть тебе на колени не села!
– Ты преувеличиваешь.
Напряжение копилось в их квартире, как статическое электричество перед грозой. Марина пыталась намекать, объяснять, но Андрей отмахивался. Мужская наивность или намеренная слепота – она уже не могла разобрать.
Визиты продолжались. Светлана приходила вечерами за солью, утром – за советом по ремонту, днем – просто «поболтать». И каждый раз она появлялась именно тогда, когда Марина отлучалась в магазин или к маме. Совпадение? Марина давно перестала верить в совпадения.
Однажды вечером она вернулась домой раньше обычного и застала Светлану на их кухне.
– О, Мариночка! – пропела она. – А я как раз к вам зашла, роутер у меня опять барахлит…
Марина ничего не сказала. Просто взяла чашку из рук Светланы, вылила остатки чая в раковину и демонстративно поставила посуду в мойку.
Светлана ушла через пять минут. Но на следующий день вернулась снова.
Этот вечер не стал исключением. Андрей только пришел с работы, Марина начала рассказывать ему о своих наблюдениях – и в дверь позвонили.
На пороге стояла Светлана.
Марина окинула ее взглядом и едва сдержала гримасу. Короткое обтягивающее платье цвета спелой вишни облегало фигуру соседки так, будто его шили на заказ. Вырез – настолько глубокий, что в него можно было провалиться. Губы – алые, яркие, словно Светлана готовилась не к визиту к соседям, а к съемке для глянцевого журнала. В руках она держала бутылку вина с золотистой этикеткой.
– Добрый вечер! – промурлыкала Светлана. – А Андрей дома?
Ее взгляд скользнул мимо Марины, выискивая хозяина квартиры. В глазах соседки плескалось что-то хищное, голодное. Она даже не пыталась скрывать свои намерения.
Марина стояла в дверях, загораживая проход. За ее спиной послышались шаги – Андрей вышел из кухни посмотреть, кто пришел.
– О, Света! – он улыбнулся своей обычной открытой улыбкой. – Что-то случилось?
Светлана качнула бутылкой.
– Да вот, хотела угостить хорошим вином. В благодарность за помощь с краном на прошлой неделе.
Марина не двинулась с места.
Она оценила ситуацию за долю секунды. Хватит. Достаточно. Сколько можно терпеть этот цирк с конями?
Она шагнула вперед, оттесняя Светлану от дверного проема. Та попятилась, явно не ожидая такого напора. Бутылка в ее руках еще раз опасно качнулась.
– Мы больше не хотим вас видеть.
Марина произнесла это тихо. Никакой истерики, никаких криков. Только холодная, отточенная сталь.
Светлана открыла рот – то ли возразить, то ли разыграть оскорбленную невинность. Но Марина не дала ей такой возможности. Дверь захлопнулась перед носом соседки.
Тишина…
Андрей стоял посреди прихожей с видом человека, которого только что огрели мешком по голове.
– Марин, ты чего…
– Я? – Марина развернулась к мужу. – Я защищаю нашу семью, пока ты раздаешь улыбки направо и налево.
Андрей потер затылок.
– Но она просто хотела…
– Она хотела тебя. И не делай вид, что не понимаешь.
Они смотрели друг на друга. Марина тяжело дышала, адреналин еще гулял по венам. Андрей молчал, переваривая случившееся.
А потом кивнул. Медленно, задумчиво.
– Ладно. Может, ты и права.
Это было не извинение. Не признание своей слепоты. Но для начала – достаточно.
Светлана исчезла. Буквально растворилась, как утренний туман. Больше никаких случайных встреч у лифта, никаких сломанных кранов и щелкающих электрощитков. Дверь напротив оставалась закрытой, и Марина каждый раз проходила мимо нее с мстительным удовольствием.
Неделя прошла в блаженном покое. Марина даже начала забывать о существовании блондинки за стеной.
А потом начались взгляды.
Сначала Марина списала это на паранойю. Мало ли, показалось. Но нет – соседи действительно перешептывались за ее спиной. Елена с пятого этажа, встретив Марину у почтовых ящиков, поджала губы и демонстративно отвернулась. Виктор снизу, обычно болтливый и дружелюбный, буркнул что-то невнятное и юркнул в свою квартиру.
Разгадка пришла через пару дней. Марина столкнулась с Еленой в магазине – не разминуться, не сбежать. И та не удержалась.
– А я слышала, вы бедную Светочку обидели, – протянула Елена, разглядывая Марину с плохо скрываемым осуждением. – Она такая милая девочка, а вы ее прямо с порога… Виктор говорит, она потом плакала на лестнице.
Марина едва сдержала смешок.
– Правда? Плакала?
– Да! Говорит, только хотела по-соседски познакомиться, а вы ей дверью по носу!
– По-соседски, – повторила Марина, разглядывая упаковку гречки с преувеличенным вниманием. – Конечно. В платье с вырезом до пупка и с бутылкой вина. Очень по-соседски.
Елена замолчала, переваривая информацию. Марина положила гречку в корзину и двинулась к кассам, оставив сплетницу переосмысливать услышанное.
Слухи продолжали ползти по подъезду, обрастая подробностями. Марина превратилась в злую мегеру, Андрей – в подкаблучника, а Светлана – в невинную жертву соседского хамства. Классическая схема. Предсказуемая, как рассвет на востоке.
Но Марину это больше не трогало.
Вечером она сидела на кухне, помешивая кофе в той самой чашке, которую отобрала у Светланы. Андрей читал что-то в телефоне, изредка хмыкая.
– Виктор написал в домовой чат, что мы антисоциальные элементы, – сообщил он, не поднимая глаз.
– Серьезно?
– Угу. И три бабушки поставили грустный смайлик.
Марина фыркнула. Потом рассмеялась – впервые за последний месяц, легко и свободно.
– Пусть пишут. Пусть ставят смайлики. Мне плевать.
Андрей отложил телефон и посмотрел на жену.
– Знаешь, я только сейчас понял, как глупо себя вел.
– Да неужели.
– Правда. Она же реально… ну, ты понимаешь. А я еще такой: «нормальная соседка, общительная».
Марина протянула руку через стол и накрыла ладонь мужа своей.
– Главное, что ты понял.
Светлана наверняка уже искала новую жертву, новый объект для своих манипуляций. Марине было все равно.
Она отстояла свою семью. Своего мужа.
А сплетни… Сплетни забудутся через месяц. Появится новый повод для пересудов, новая драма, новый скандал. Такова жизнь в многоквартирном доме.
Кофе остыл, но Марина все равно допила его до конца. На душе было спокойно.
