– Олег, ты серьёзно? Завтра? Опять завтра?
Анна стояла у плиты, не оборачиваясь, помешивая суп деревянной ложкой. Рука двигалась механически, круг за кругом, а внутри всё сжималось в тугой узел.
– Ань, ну что ты сразу так, – Олег сидел за столом, разглядывал экран телефона, говорил без особой интонации, будто обсуждал погоду. – Мама позвонила, сказала, что соскучилась. Приедет на недельку, поможет нам с Катюшей.
– Помочь, – Анна наконец повернулась, прислонилась спиной к столешнице, скрестила руки на груди. – Как в прошлый раз помогла? Когда я три дня потом все шкафы обратно перекладывала? Или как позапрошлый, когда она Кате перед сном рассказывала про то, что если не есть манную кашу, вырастешь хилой?
– Она же не со зла, – Олег поднял глаза, и в них мелькнула привычная смесь вины и раздражения. – Просто по-своему заботится. Ты знаешь, мама одна там совсем, папы уже три года нет. Скучает.
– Я тоже знаю, что я устала, – тихо сказала Анна. – Я работаю дома, я с Катей целый день, я готовлю, убираю, и когда твоя мама приезжает, я не отдыхаю, а выворачиваюсь наизнанку, чтобы ей всё понравилось, чтобы не было замечаний, чтобы…
– А может, не надо выворачиваться? – перебил Олег, и в голосе появилась резкость. – Может, просто нормально относиться к тому, что моя мать хочет быть рядом с внучкой? С нами?
Анна молча отвернулась, выключила плиту. Суп больше не требовал её внимания, да и аппетит пропал мгновенно. В коридоре послышался топот маленьких ног, и Катя выбежала из детской, размахивая нарисованной картинкой.
– Мама, смотри, я тебе цветочек нарисовала!
Анна присела на корточки, обняла дочку, зарылась лицом в её мягкие волосы, пахнущие детским шампунем. Вот это было настоящим, живым, тёплым. Вот ради этого стоило держаться.
– Красивый очень, солнышко, – прошептала она. – Давай повесим на холодильник?
Олег встал из-за стола, подошёл, погладил Катю по макушке.
– Катюш, а завтра к нам бабушка Лида приедет, – сказал он негромко, но твёрдо, глядя поверх головы дочери прямо на Анну. – Обрадуешься?
– Бабушка? – Катя захлопала в ладоши. – Ура! Она мне опять конфеты привезёт?
Анна медленно выпрямилась, посмотрела на мужа долгим взглядом, в котором не было ни радости, ни согласия. Только усталость. Усталость до самых костей.
– Конечно привезёт, – сказал Олег, и улыбнулся дочке, но улыбка не коснулась глаз.
Анна повернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь тихо, без хлопка. Села на край кровати, сжала руки в кулаки. Опять. Опять он просто поставил её перед фактом. Опять не спросил, не обсудил. Просто сообщил. И она опять должна согласиться, потому что как иначе? Скандалить при ребёнке? Выглядеть злой невесткой, которая не пускает бабушку к внучке?
За окном сгущались ранние осенние сумерки. Деревья во дворе уже почти сбросили листву, и голые ветки качались на ветру, как чьи-то тонкие пальцы, царапающие стекло. Анна вспомнила, как три года назад они с Олегом въехали в эту квартиру. Тогда она казалась огромной, светлой, полной возможностей. Две комнаты, кухня, совмещённый санузел в новостройке на окраине города. Не центр, зато тихо, рядом садик для Кати, магазин шаговой доступности. Своё пространство. Своя жизнь.
А потом начались визиты Лидии Петровны.
Сначала это было нормально. Обычная свекровь, приезжает раз в два месяца на выходные, привозит пирожки, играет с внучкой, потом уезжает. Анна даже радовалась, что у Кати есть бабушка, что Олегу не надо переживать за маму, оставшуюся одну после смерти отца. Но постепенно визиты стали длиннее. Чаще. И с каждым разом Лидия Петровна всё глубже и глубже встраивалась в их жизнь, перекраивала её под себя, под свои представления о том, как должно быть.
Анна встала, подошла к окну. Во дворе женщина выгуливала собаку, маленькую лохматую дворняжку, которая радостно прыгала вокруг хозяйки. Свобода. Лёгкость. Когда ты можешь просто выйти и идти, куда хочешь, и никто не скажет: «А почему ты так делаешь? А вот я бы по-другому».
Дверь приоткрылась, и Олег заглянул внутрь.
– Ты чего? Обиделась?
– Нет, – сказала Анна, не оборачиваясь. – Я просто думаю.
– О чём?
– О том, что ты не спросил меня. Ты просто решил.
Олег вошёл, закрыл за собой дверь. Подошёл сзади, положил руки ей на плечи.
– Аня, это же моя мама. Я не могу ей отказать. Ты понимаешь?
– А я? – она обернулась, и в глазах блеснули слёзы, которые она сдерживала последние полчаса. – Я что, не твоя семья? Катя не твоя семья? Почему твоя мама важнее нас?
– Не важнее, – он отвёл взгляд. – Просто… она одна. А вы… вы здесь, рядом, вы всегда со мной.
– Мы всегда с тобой, – медленно повторила Анна. – Значит, нам можно всё терпеть? Потому что мы никуда не денемся?
Олег молчал. Анна видела, как работают желваки на его скулах, как он ищет слова и не находит. Наконец он тихо сказал:
– Она приедет завтра в обед. Пробудет неделю. Потом уедет. Пожалуйста, Ань. Просто неделя.
Просто неделя. Как будто это мелочь. Как будто семь дней и ночей непрерывного напряжения, постоянного контроля над каждым словом, каждым жестом, это ерунда, которую можно просто перетерпеть.
Анна кивнула. Что ещё оставалось?
– Хорошо, – сказала она. – Неделя.
И отвернулась к окну, чтобы Олег не видел её лица.
Утром Анна встала в шесть, хотя могла бы поспать ещё час. Не спалось. Она пошла на кухню, поставила чайник, села за стол и принялась составлять в уме список того, что нужно успеть до приезда Лидии Петровны. Протереть пыль везде, особенно на полках, потому что свекровь обязательно проведёт пальцем и сделает замечание. Проверить, чтобы в ванной не было волос в сливе, чтобы зеркало блестело, чтобы полотенца висели ровно. Купить продукты, те самые, которые любит Лидия Петровна: творог определённой жирности, хлеб бородинский, масло сливочное, но не спред, ни в коем случае не спред, потому что «это химия, а не еда». Приготовить что-то существенное на ужин. В прошлый раз Анна сделала курицу в духовке с овощами, и Лидия Петровна весь вечер рассказывала, как она готовит курицу по-другому, и как её способ лучше, потому что мясо получается сочнее.
Чайник закипел. Анна заварила себе крепкий чай, добавила сахар. За окном светало, серое осеннее небо наливалось бледным светом. Город просыпался. Где-то хлопнула дверь подъезда, проехала машина, залаяла собака.
В комнате зашевелилась Катя. Анна прислушалась. Обычно дочка ещё минут двадцать поворочается, поговорит сама с собой, а потом позовёт. Анна использовала это время, чтобы допить чай и собраться с мыслями.
Границы в семье. Это словосочетание она прочитала недавно в какой-то статье в интернете. Статья называлась что-то вроде «Как сохранить семью, когда родственники вмешиваются». Там говорилось, что границы, это не стены, не злость и не отторжение. Это просто правила, которые защищают личное пространство в браке, которые позволяют каждому оставаться собой и не растворяться в чужих ожиданиях. Что семейные конфликты часто возникают именно потому, что границы размыты, что один человек не понимает, где заканчивается его территория и начинается чужая.
Анна тогда подумала, что это про них. Про неё и Олега. Про Лидию Петровну. У них не было границ. Лидия Петровна приезжала, когда хотела. Переставляла вещи в их квартире. Давала советы, которые звучали как приказы. И Олег позволял. Потому что чувство долга перед родителями, которое въелось в него с детства, было сильнее всего остального.
– Мама! – позвала Катя из комнаты. – Мамочка, я проснулась!
Анна встала, пошла к дочке. Катя сидела в кроватке, растрёпанная, с заспанными глазами, и улыбалась. Вот она, самая важная причина всего. Ради неё Анна готова была терпеть, договариваться, искать компромиссы. Но до каких пор?
– Доброе утро, солнышко, – Анна обняла дочку, поцеловала в макушку. – Идём завтракать?
– Идём! А бабушка Лида сегодня приедет?
– Да, сегодня.
– Ура! – Катя захлопала в ладоши. – Она мне книжку читать будет?
– Наверное, – сказала Анна и улыбнулась через силу.
Олег вышел из спальни уже одетый, собранный, с телефоном в руке.
– Доброе утро, девочки мои, – сказал он бодро, слишком бодро, и Анна поняла, что он тоже нервничает. – Катюш, быстро завтракай, папе на работу пора. Аня, мама сказала, приедет к двум часам. Я постараюсь пораньше вырваться, встречу её.
– Хорошо, – сказала Анна.
Она накормила Катю кашей, умыла, одела. Потом включила дочке мультики и принялась за уборку. Пылесос «Вихрь-Супер», который они купили в прошлом году, гудел монотонно, и Анна водила им по ковру в гостиной, механически, не думая. Думать было больно.
К полудню квартира сияла. Анна приготовила борщ, поставила в холодильник охлаждаться, нарезала салат, накрыла плёнкой. Переоделась в чистую блузку и джинсы. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная, круги под глазами. Двадцать восемь лет, а выглядит на все тридцать пять. Нужно больше спать. Меньше нервничать. Легко сказать.
В два часа раздался звонок в дверь. Катя бросилась открывать, Анна перехватила её на полпути.
– Подожди, солнышко, я открою.
Она распахнула дверь, и на пороге стояла Лидия Петровна. Невысокая, крепкая женщина с короткой стрижкой, в тёплой куртке и с двумя огромными сумками в руках. Лицо её осветилось улыбкой, когда она увидела внучку.
– Катенька, моя радость! – она поставила сумки, присела на корточки, раскрыла объятия. Катя кинулась к ней, и Лидия Петровна прижала девочку к себе, расцеловала. – Как же ты выросла! Совсем большая стала!
– Бабушка, ты мне конфеты привезла? – спросила Катя, и Лидия Петровна рассмеялась.
– Конечно привезла. И не только конфеты. Сейчас достану.
Она поднялась, кивнула Анне.
– Здравствуй, Анечка. Как дела? Ты что-то похудела. Не болеешь?
– Здравствуйте, Лидия Петровна, – Анна взяла одну из сумок, тяжёлую, набитую едой. – Проходите, раздевайтесь. Чай? Кофе?
– Чай, – Лидия Петровна разулась, повесила куртку на вешалку, огляделась. – Ой, а вы зеркало переставили? Раньше вот здесь висело.
– Нет, оно всегда здесь висело, – сказала Анна ровным тоном.
– Странно, мне казалось, – Лидия Петровна прошла на кухню, оглядывая всё критическим взглядом. – А цветок на окне завял. Его надо полить.
Анна посмотрела на цветок. Фикус в горшке, который она поливала позавчера. Земля ещё влажная.
– Я поливала недавно, – сказала она.
– Ну, смотри сама, конечно, – Лидия Петровна села за стол, а Катя уже копалась в её сумке, доставая гостинцы. – Вот, Катюш, тебе шоколадка, и печенье, и пастилу привезла. Но много сразу не ешь, а то зубки испортишь.
Анна поставила чайник, достала чашки. Лидия Петровна между тем вытащила из второй сумки пакеты с продуктами и принялась выкладывать их на стол.
– Вот, творог тебе привезла, свежий, с рынка. У нас в Михайловске ещё настоящие фермеры есть, не то что у вас тут. Сметану, масло. Колбасу домашнюю, очень вкусная, сама пробовала. И вот, банку варенья, из своего сада, малиновое. Олег любит.
– Спасибо, – сказала Анна. – Не нужно было столько везти.
– Как не нужно? – удивилась Лидия Петровна. – Вы же молодые, работаете, вам некогда по рынкам ходить, качественное искать. Я вот свободная, могу.
Чайник закипел. Анна заварила чай, разлила по чашкам. Лидия Петровна пила маленькими глотками, рассказывая о дороге, о том, как в автобусе было душно, как какая-то женщина всю дорогу говорила по телефону, мешала. Катя сидела рядом, жевала печенье и слушала бабушку с обожанием.
– А где Олег? – спросила Лидия Петровна.
– На работе. Сказал, что постарается пораньше вернуться.
– Работает много? Не переутомляется?
– Нормально, – сказала Анна. – Как обычно.
– Надо следить, чтобы он не перерабатывал. У него же давление скачет. Ты знаешь?
Анна знала. Олег сам ей говорил. Но Лидия Петровна произносила это так, будто Анна не в курсе, будто она плохо следит за мужем.
– Знаю, – сказала Анна коротко.
Лидия Петровна допила чай, встала.
– Ну что, покажи, где я буду спать? Вещи разложу.
Анна провела её в комнату Кати. В прошлый раз они ставили раскладушку там же, потому что второй комнаты, по сути, не было: их спальня была проходной, через неё шли в ванную и на кухню, а Катина комната была тупиковой, более уединённой.
– Вот здесь, – сказала Анна. – Раскладушку поставим вечером.
– Опять в детской? – Лидия Петровна поджала губы. – А почему не на диване в зале? Удобнее же.
– В зале Катя днём играет. Там игрушки, шум. Вам будет неудобно отдыхать.
– Ну ладно, – Лидия Петровна вздохнула, поставила свою дорожную сумку на пол. – Справимся. Главное, что с родными.
Она начала доставать вещи. Анна вышла на кухню, прислонилась к стене, закрыла глаза. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Она справится. Она должна.
Олег вернулся к шести вечера, усталый, но с улыбкой. Обнял мать, поцеловал.
– Мам, приехала нормально? Как дорога?
– Нормально, сынок, нормально, – Лидия Петровна гладила его по плечу, смотрела с такой нежностью, что Анна почувствовала укол совести. Эта женщина действительно любила своего сына. Просто любила так, как умела, как её научили: с контролем, с заботой, граничащей с удушением.
За ужином Лидия Петровна попробовала борщ и сказала:
– Вкусно, Аня. Только сметаны маловато добавила. И свёклы. Борщ должен быть ярким, насыщенным.
Анна молча кивнула. Олег ел, не поднимая глаз.
– А вообще, – продолжала Лидия Петровна, – хорошо, что я приехала. Вижу, вы тут устали оба. Сейчас я вам помогу, разгружу. Завтра займусь Катей, а ты, Анечка, отдохни. Работой своей займись спокойно.
– Спасибо, – сказала Анна. – Но я справляюсь.
– Ну конечно справляешься, – Лидия Петровна махнула рукой. – Но помощь лишней не бывает.
После ужина Анна мыла посуду, а Лидия Петровна укладывала Катю спать. Из детской доносился голос бабушки, она рассказывала какую-то сказку, Катя изредка задавала вопросы, смеялась. Олег сидел в зале, смотрел телевизор, переключал каналы.
Анна вытерла последнюю тарелку, повесила полотенце сушиться. Подошла к Олегу, села рядом.
– Как день? – спросила она тихо.
– Нормально, – он не отрывался от экрана. – Много работы. Аня, спасибо, что приняла маму нормально. Я знаю, тебе нелегко.
– Нелегко, – согласилась Анна. – Но я стараюсь.
Он взял её за руку, сжал.
– Неделя пролетит быстро. Потом она уедет, и мы снова будем вдвоём. Ну, втроём, с Катькой.
Анна хотела сказать, что дело не в неделе. Что дело в том, что он не спрашивает её мнения. Что Лидия Петровна приезжает всё чаще, остаётся всё дольше, и каждый раз границы их маленькой семьи размываются всё сильнее. Но она промолчала. Просто кивнула и отпустила его руку.
Лидия Петровна вышла из детской, прикрыла дверь.
– Спит, – сказала она довольно. – Славная девочка. Только вот худенькая какая-то. Вы её кормите нормально?
– Кормим, – сказал Олег. – Она просто такая, подвижная.
– Я Олега на манной каше вырастила, – сказала Лидия Петровна, садясь в кресло. – Каждое утро. И молоко цельное давала. Вырос здоровым, крепким. А сейчас что? Эти ваши йогурты, каши быстрого приготовления.
– Мам, – Олег усмехнулся, – времена другие. Сейчас педиатры не рекомендуют манную кашу маленьким детям, там глютен.
– Глютен, – фыркнула Лидия Петровна. – Новые слова понапридумывали. Раньше всех растили на манке, и ничего, все живы-здоровы.
Анна встала.
– Я пойду, приму душ, – сказала она. – Устала сегодня.
Олег кивнул, а Лидия Петровна посмотрела на неё внимательно.
– Иди, иди, отдыхай. Я тут с Олежком посижу, поговорю. Мы давно не виделись.
В ванной Анна включила воду погорячее, встала под струи и позволила себе наконец расслабиться. Вода смывала напряжение дня, но мысли оставались. Как она будет жить ещё шесть дней в таком режиме? Каждое слово взвешивать, каждый жест контролировать. Улыбаться, когда хочется закричать.
Она вышла из душа, завернулась в халат. Из зала доносились голоса. Лидия Петровна о чём-то рассказывала, Олег отвечал односложно. Анна прошла в спальню, легла на кровать, взяла телефон. Написала сестре Свете: «Приехала».
Света ответила почти сразу: «Держись. Если что, звони».
Анна улыбнулась. Света всегда была на её стороне. Старшая сестра, мудрая, спокойная. У неё самой был муж, двое детей, и свекровь, с которой она научилась выстраивать отношения. Света говорила, что главное, не терять себя. Что можно любить родных мужа, уважать их, но не растворяться в их ожиданиях.
Но как это сделать, когда муж сам не понимает, что происходит?
На следующее утро Анна проснулась от звуков на кухне. Она открыла глаза, посмотрела на часы. Половина восьмого. Рано. Кто там гремит посудой?
Она встала, накинула халат, вышла. На кухне Лидия Петровна, уже одетая и причёсанная, что-то готовила. Стол был завален продуктами, на плите шипела сковорода.
– Доброе утро, Анечка, – сказала Лидия Петровна бодро. – Проснулась? Я вот решила блинчиков напечь. Олег любит. И Катюшка, наверное, тоже.
Анна остановилась в дверях, смотрела на этот утренний хаос. Её кухня. Её продукты. Её территория. А Лидия Петровна хозяйничает здесь, будто это её дом.
– Спасибо, – сказала Анна сдержанно. – Но я обычно сама готовлю завтрак.
– Ну так отдохни сегодня, – Лидия Петровна перевернула блин ловким движением. – Я же не каждый день здесь. Пока я есть, пользуйся.
Анна налила себе воды, выпила. Хотелось сказать, что она не просила о помощи. Что у них свой режим, свои привычки. Но слова застряли в горле. Она просто кивнула и вышла.
Олег уже собирался на работу. Увидел Анну, улыбнулся.
– Мама блины печёт. Здорово, правда?
– Здорово, – эхом повторила Анна.
– Ты чего такая? – он нахмурился. – Опять недовольна?
– Я не недовольна, – сказала Анна тихо. – Просто я привыкла сама готовить завтрак. Это моя кухня.
– Наша кухня, – поправил Олег. – И мама просто хочет помочь. Почему ты всё время воспринимаешь её действия как нападение?
– Потому что я чувствую себя лишней в собственном доме, – сказала Анна, и голос её дрогнул.
Олег вздохнул, обнял её.
– Аня, прошу тебя. Не надо. Просто… просто будь терпеливее. Ладно?
Он поцеловал её в висок и ушёл на работу. Анна осталась стоять в коридоре, обняв себя руками. Терпеливее. Он всегда просит её быть терпеливее. А его терпения хватает только на то, чтобы вообще ничего не замечать.
Катя проснулась и радостно побежала на кухню к бабушке. Лидия Петровна усадила её за стол, положила на тарелку стопку блинов, полила вареньем.
– Ешь, моя хорошая. А потом бабушка тебя оденет, и мы пойдём гулять. На площадке покатаемся на качелях.
– Ура! – Катя захлопала в ладоши.
Анна села рядом, взяла один блин. Он был вкусный, пышный, с хрустящими краями. Лидия Петровна умела готовить. Но Анна жевала механически, не чувствуя вкуса.
– Анечка, а у тебя планы на сегодня есть? – спросила Лидия Петровна, наливая чай.
– Работа, – сказала Анна. – У меня отчёт нужно сдать к вечеру.
– Работай, работай, – кивнула Лидия Петровна. – Я с Катюшей займусь. Погуляем, поиграем. Потом обед приготовлю. Ты не переживай.
Анна взяла чашку, ушла к себе в комнату, за рабочий стол. Включила компьютер, открыла таблицы. Цифры поплыли перед глазами. Она не могла сосредоточиться. За стеной слышались голоса Лидии Петровны и Кати, потом хлопнула входная дверь, они ушли.
Тишина.
Анна откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Вот сейчас она одна. Можно работать спокойно. Но спокойствия не было. Внутри всё кипело. Она встала, прошлась по квартире. Зашла на кухню. Посуда после завтрака стояла в раковине. Лидия Петровна не помыла. Просто оставила. Анна методично вымыла тарелки, чашки, сковороду. Вытерла стол. Потом обратила внимание, что банка с вареньем стоит не на своём месте. Её переставили на верхнюю полку. Анна всегда держала варенье в шкафчике слева, там, где низко, чтобы было удобно доставать. Она открыла шкафчик, и замерла. Всё было переставлено. Крупы, которые стояли в одном ряду, теперь в другом. Банки с консервами переставлены местами. Специи, которые Анна хранила в определённом порядке, теперь вразнобой.
Она медленно выдохнула. Это мелочь. Да, мелочь. Но почему каждый раз мелочи накапливаются, и в какой-то момент от них становится невозможно дышать?
Анна потратила полчаса на то, чтобы расставить всё обратно. Потом вернулась к работе. К обеду Лидия Петровна и Катя вернулись, румяные, весёлые.
– Мама, мы так хорошо погуляли! – Катя бросилась к Анне. – Бабушка меня на качелях катала, и мы голубей кормили!
– Молодцы, – Анна погладила дочку по голове. – Руки помой и за стол.
Лидия Петровна сняла куртку, прошла на кухню, начала доставать продукты.
– Сейчас быстренько суп сварю, – сказала она. – У меня рецепт есть, очень вкусный, с фрикадельками. Олег в детстве обожал.
– Лидия Петровна, – Анна встала в дверях, – у нас есть борщ, со вчерашнего дня. Можно разогреть.
– А я свежего хочу сделать, – Лидия Петровна улыбнулась. – Ничего, борщ подождёт. Или ты на ужин разогреешь.
Анна сжала кулаки. Сказать? Не сказать? Если скажет, начнётся конфликт. Олег вечером вернётся, она пожалуется, он снова скажет, что Анна придирается. Если промолчит, то дальше будет только хуже.
Она промолчала. Отошла в сторону, позволила Лидии Петровне готовить. Села на диван, смотрела в окно. Катя играла рядом с куклами, что-то напевала себе под нос.
– Мамочка, а ты грустная? – спросила Катя вдруг.
Анна вздрогнула, посмотрела на дочку. Дети всё чувствуют. Всегда.
– Нет, солнышко, – она улыбнулась натянуто. – Просто устала немножко.
– Тогда отдохни, – серьёзно сказала Катя. – Ложись, закрывай глазки.
Анна обняла дочку, прижала к себе. Вот ради этого стоит держаться. Ради того, чтобы Катя росла в семье, где родители вместе, где есть любовь, пусть и несовершенная.
Обед прошёл тихо. Суп действительно был вкусным. Лидия Петровна рассказывала о том, как в Михайловске открыли новый магазин, какие там цены низкие, как хорошо в маленьком городе жить, не то что в этом вашем областном центре, где всё дорого и люди злые.
– Мам, тут тоже нормально, – сказал Олег вечером, когда вернулся с работы. – Зарплаты выше, возможностей больше.
– Может быть, – Лидия Петровна пожала плечами. – Только вот Анечка замученная ходит. Видно же, что устаёт. Может, стоило в Михайловске остаться? Я бы вам помогала.
Олег промолчал. Анна тоже. Тема переезда в Михайловск поднималась Лидией Петровной регулярно. Она мечтала, чтобы сын жил рядом, чтобы она могла видеть внучку каждый день. Но Олег категорически отказывался, он нашёл здесь хорошую работу, перспективы. А Анна даже слышать не хотела о Михайловске. Это был тупик, маленький городок, где все друг друга знают, где нет никакого развития.
Дни шли. Лидия Петровна каждое утро вставала раньше всех, готовила завтраки, гуляла с Катей, готовила обеды и ужины. Анна работала, выполняла свои обязанности, но чувствовала себя всё более лишней. Её роль матери, хозяйки дома постепенно узурпировалась. Катя всё чаще бежала к бабушке, а не к ней. Олег, приходя с работы, первым делом спрашивал, как дела у мамы, хорошо ли она устроилась.
На четвёртый день Анна не выдержала. Вечером, когда Катя уже спала, а Лидия Петровна смотрела телевизор, Анна отвела Олега на кухню и закрыла дверь.
– Нам нужно поговорить, – сказала она тихо, но твёрдо.
– О чём? – Олег налил себе воды из фильтра.
– О твоей маме. О том, что происходит.
Он вздохнул.
– Аня, опять? Ну что не так? Она же помогает.
– Она не помогает, – Анна сжала руки в кулаки, чтобы не сорваться на крик. – Она захватывает наш дом. Она переставляет вещи, готовит, не спрашивая меня, она воспитывает Катю по-своему, игнорируя мои правила.
– Какие правила? – Олег нахмурился. – Ты о чём?
– Я говорила Кате, что сладкое можно только после обеда. Твоя мама даёт ей конфеты утром. Я укладываю Катю спать в девять, твоя мама разрешает ей сидеть до десяти, смотреть мультики. Я прошу не перекармливать, твоя мама накладывает ей огромные порции и заставляет доедать.
– Мама просто заботится, – сказал Олег устало. – Она же из лучших побуждений.
– Из лучших побуждений можно разрушить всё, – сказала Анна. – Олег, я понимаю, что твоя мама одна, что ей тяжело. Но у нас тоже есть своя жизнь. Свои правила. Наша семья, это ты, я и Катя. А твоя мама, она гость. Гость, которому мы рады, но который должен уважать наше пространство.
– Гость? – Олег повысил голос. – Это моя мать, Аня! Не гость, а самый близкий человек!
– Для тебя, – Анна посмотрела ему в глаза. – Для тебя она самый близкий. А для меня самый близкий, это ты. И я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Хотя бы иногда.
– Я не могу выбирать между вами, – Олег отвёл взгляд. – Это несправедливо.
– Ты уже выбрал, – тихо сказала Анна. – Ты всегда выбираешь её.
Она вышла из кухни, прошла в спальню, легла, отвернулась к стене. Олег пришёл через несколько минут, лёг рядом, но не обнял, не сказал ни слова. Они лежали рядом, как два чужих человека, и тишина между ними была тяжёлой, непроницаемой.
Утром Анна встала с одной мыслью: ещё три дня. Ещё три дня, и Лидия Петровна уедет. Она справится. Должна справиться.
Но вечером того же дня случилось то, что переполнило чашу. Анна работала в своей комнате, когда услышала голос Кати из зала:
– Бабушка, а мама сказала, что мне нельзя смотреть этот мультик, он страшный.
– Да ничего страшного, – ответила Лидия Петровна. – Это хороший мультик, про добро и зло. Я Олегу такие показывала, и ничего, вырос нормальным.
– Но мама сказала…
– Мама много чего говорит, – перебила Лидия Петровна, и в голосе её прозвучала насмешка. – Но бабушка лучше знает. Смотри спокойно.
Анна замерла. Она медленно встала, вышла в зал. Лидия Петровна сидела с Катей на диване, на экране телевизора шёл мультик, который Анна действительно запретила, потому что там были сцены, неподходящие для четырёхлетнего ребёнка.
– Лидия Петровна, – сказала Анна ровным, холодным голосом, – выключите, пожалуйста, телевизор.
Лидия Петровна обернулась, удивлённо подняла брови.
– Почему? Мы смотрим.
– Я просила не включать этот мультик Кате, – Анна подошла, взяла пульт, выключила телевизор.
– Анечка, ну что ты в самом деле, – Лидия Петровна поднялась, лицо её покраснело. – Это же просто мультик. Ничего в нём такого нет.
– Для меня есть, – сказала Анна. – Я мать. Я решаю, что смотреть моей дочери.
– Ты мать, – повторила Лидия Петровна, и в голосе прозвучала обида. – А я кто? Я бабушка. Я тоже имею право.
– Нет, – сказала Анна твёрдо. – У вас нет права игнорировать мои просьбы в моём доме.
– В твоём доме? – Лидия Петровна шагнула вперёд. – Это дом моего сына! Я сюда приехала не к тебе, а к нему!
– Катя, иди в свою комнату, – сказала Анна дочке. Катя, испуганная, соскочила с дивана и убежала. Анна повернулась к Лидии Петровне. – Это наш с Олегом дом. Общий. И я устала от того, что вы постоянно переходите границы.
– Какие границы? – Лидия Петровна всплеснула руками. – Я помогаю вам! Готовлю, убираю, с ребёнком сижу! А ты мне в ответ, что? Претензии? Неблагодарная!
– Я не просила вас готовить, – сказала Анна, и голос её дрогнул, но она держалась. – Не просила переставлять мои вещи, менять мои правила. Я хотела, чтобы вы просто были бабушкой. Приезжали, играли с внучкой, уезжали. А вы пытаетесь занять моё место.
– Твоё место? – Лидия Петровна усмехнулась зло. – Да если бы не я, Олег бы вообще с тобой не связался! Я его вырастила, я ему всё дала, и теперь ты мне указываешь, как себя вести?
В этот момент открылась дверь, и вошёл Олег. Он услышал последние слова, посмотрел на Анну, на мать, и лицо его стало растерянным.
– Что происходит? – спросил он.
– Спроси у своей жены, – Лидия Петровна отвернулась, голос её дрожал. – Она меня гонит отсюда.
– Я не гоню, – сказала Анна, и слёзы уже текли по её щекам, она не могла их сдержать. – Я просто хочу, чтобы меня уважали. Чтобы мои решения как матери уважали.
– Аня, что случилось? – Олег подошёл, попытался взять её за руку, но она отстранилась.
– Случилось то, что твоя мама включила Кате мультик, который я запретила. И когда я попросила выключить, она сказала, что я много чего говорю, а она лучше знает.
– Мам, – Олег повернулся к Лидии Петровне, – ты действительно так сказала?
– Ну сказала, – Лидия Петровна махнула рукой. – Разве это повод для скандала? Я же не хотела обидеть. Просто мультик обычный, ничего плохого.
– Дело не в мультике, – сказала Анна. – Дело в том, что ты постоянно игнорируешь меня. Делаешь вид, что я здесь ничего не решаю.
Олег молчал. Анна увидела, как он стоит, опустив плечи, и не знает, что сказать. И в этот момент она поняла, что он не защитит её. Никогда. Он будет пытаться сгладить углы, угодить всем, но выбирать не будет.
– Знаешь что, – сказала Анна, вытирая слёзы, – я устала. Устала быть виноватой. Устала быть лишней в своём доме. Устала от того, что мои чувства никого не волнуют.
Она прошла мимо Олега, зашла в спальню, достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Олег вошёл следом.
– Ты что делаешь? – спросил он испуганно.
– Уезжаю, – сказала Анна. – К Свете. На несколько дней. Мне нужно подумать.
– Подумать о чём? – он схватил её за руку. – Аня, ты чего? Это же глупость!
– Глупость? – она посмотрела на него, и в глазах была боль. – Для меня это не глупость. Для меня это вопрос выживания. Я не могу больше так жить.
Она освободила руку, продолжила собирать вещи. Потом пошла в детскую, где Катя сидела на кровати с испуганным лицом.
– Катюш, мы поедем к тёте Свете, – сказала Анна, стараясь говорить спокойно. – На несколько дней.
– А папа? А бабушка? – спросила Катя.
– Они останутся здесь, – Анна собрала вещи дочки в рюкзачок. – Потом вернёмся.
– Я не хочу, – Катя заплакала. – Я хочу с папой!
– Солнышко, – Анна обняла её, – мы скоро вернёмся. Обещаю. Просто маме сейчас нужно немного отдохнуть.
Она одела Катю, взяла сумки, вышла в коридор. Олег стоял у двери, лицо его было бледным.
– Аня, не надо. Пожалуйста. Мы всё обсудим.
– Обсуждать уже поздно, – сказала Анна. – Ты сделал свой выбор давно. Просто я не хотела этого видеть.
Она вышла из квартиры, закрыла дверь. Спустилась на лифте, вышла на улицу. Вечер был холодный, ветреный. Анна вызвала такси, села с Катей на заднее сиденье. Катя плакала, прижималась к ней. Анна гладила её по голове, сама еле сдерживала слёзы.
Света встретила их у двери своей квартиры, обняла, провела внутрь.
– Что случилось? – спросила она, усаживая Катю на диван, давая ей планшет с мультиками.
Анна рассказала. Всё. Света слушала молча, наливала чай, кивала.
– И что теперь? – спросила она наконец.
– Не знаю, – Анна обхватила руками чашку. – Честно, не знаю. Я просто не могла больше там находиться. Чувствовала, что задыхаюсь.
– Ты сделала правильно, – сказала Света. – Иногда нужно уйти, чтобы человек понял, что теряет.
– А если не поймёт?
– Тогда значит, он не твой человек, – Света взяла её за руку. – Но я думаю, Олег поймёт. Ему просто нужно время.
Анна переночевала у сестры. Катя уснула быстро, устав от переживаний. Анна лежала на раскладушке, смотрела в потолок, слушала тишину. Впервые за четыре дня она была одна со своими мыслями. И мысли были страшными. А вдруг это конец? Вдруг Олег не сможет выбрать? Вдруг чувство долга перед родителями сильнее любви к ней?
Она взяла телефон, посмотрела. Три пропущенных от Олега. Сообщений не было. Анна написала коротко: «С Катей всё в порядке. Не звони пока. Мне нужно время».
Он прочитал сразу, но не ответил.
А в это время Олег сидел на кухне в пустой квартире и пил чай. Лидия Петровна ушла к себе в комнату сразу после отъезда Анны, закрылась, не вышла даже на ужин. Олег слышал, как она там плакала. Он хотел зайти, утешить, но не мог. Потому что впервые в жизни не знал, кто прав.
Всю свою жизнь Олег слушал мать. Она научила его, что семья, это святое. Что родителей надо уважать, любить, заботиться о них. Что мать всегда желает только добра. И он верил. Искренне верил. Даже когда женился на Анне, он не сомневался, что они все будут одной большой дружной семьей. Что Анна полюбит его мать, а мать её. Что всё будет гармонично.
Но гармонии не было. С самого начала. Мать постоянно давала советы, как жить, как воспитывать ребёнка, как вести хозяйство. И Олег думал, что это нормально. Что так и должно быть. Что Анна просто слишком чувствительная, слишком обидчивая.
А сейчас он сидел в тишине и понимал, что Анна ушла. Ушла с дочерью. Не хлопнула дверью, не устроила истерику. Просто собралась и ушла. Спокойно. Решительно. И это было страшнее любого скандала.
Он посмотрел на свой телефон. Её сообщение. «Мне нужно время». Сколько времени? День? Неделю? Месяц? Или навсегда?
Олег встал, прошёлся по квартире. Зашёл в детскую. Игрушки Кати валялись на полу, на кровати лежала её любимая кукла. Пусто. Так пусто. Он взял куклу в руки, прижал к себе. Катя. Его маленькая девочка. Она плакала, когда уходила. Не понимала, почему мама увозит её от папы.
Олег сел на пол, прислонился спиной к стене. Закрыл глаза. Перед внутренним взором промелькнули картины. Анна, готовящая ужин, улыбающаяся ему. Анна, укладывающая Катю спать, напевающая колыбельную. Анна, обнимающая его после трудного дня. Анна, которая всегда была рядом. Терпеливая. Понимающая. Любящая.
А он? Что он делал? Он каждый раз выбирал мать. Оправдывал её. Просил Анну потерпеть. Говорил, что это ненадолго. Что мама одна, что ей тяжело.
Но разве Анне не тяжело? Она работает, воспитывает ребёнка, ведёт дом. И при этом должна улыбаться, когда свекровь критикует её методы, переставляет вещи, игнорирует просьбы. Должна быть благодарной за «помощь», которая на деле, контроль и давление.
Олег открыл глаза. В окно детской пробивался свет фонаря, рисуя на стене дрожащие тени от деревьев. Конфликт поколений в семье. Это не просто слова. Это реальность, в которой он сейчас находился. Его мать выросла в другое время, когда границы между семьями были размытыми, когда бабушки жили с детьми и внуками, когда личное пространство в браке не считалось важным. А Анна, его жена, выросла в другой реальности. Где каждый имеет право на своё пространство, на свои решения. Где отношения со свекровью, это не обязательно слияние в одно целое, а уважение и дистанция.
И он, Олег, застрял посередине. Не мог выбрать. Боялся обидеть мать. Боялся потерять жену. И в итоге терял обеих.
Он встал, вышел из детской. Подошёл к двери комнаты матери. Постучал тихо.
– Мам, можно войти?
Тишина. Потом негромко:
– Заходи.
Олег вошёл. Лидия Петровна сидела на раскладушке, лицо её было заплаканным, глаза красными.
– Мам, – он присел рядом, – нам нужно поговорить.
– О чём говорить? – она отвернулась. – Твоя жена меня выгнала. Всё ясно.
– Она не выгоняла тебя, – сказал Олег. – Она ушла сама.
– Из-за меня, – Лидия Петровна всхлипнула. – Я для неё лишняя.
– Не лишняя, – Олег вздохнул. – Просто… мам, скажи честно. Ты уважаешь Анины решения?
– Какие решения? – Лидия Петровна посмотрела на него. – Она же молодая, неопытная. Я хотела помочь.
– Помочь, – повторил Олег. – Но она не просила помощи. Она просила уважения.
– Я её уважаю!
– Нет, мам, – Олег покачал головой. – Ты переставляешь её вещи, не спрашивая. Готовишь, игнорируя её привычки. Воспитываешь Катю по-своему, не учитывая её мнение. Это не уважение.
Лидия Петровна молчала. Олег видел, как она борется сама с собой. Наконец она тихо сказала:
– Я просто хотела быть нужной. После смерти твоего отца я осталась одна. Совсем одна. И когда приезжаю к вам, чувствую, что живу. Что кому-то нужна.
– Ты нужна, мам, – Олег взял её за руку. – Ты нам очень нужна. Но не так. Не через разрушение нашей семьи.
– Я не хотела разрушать, – она заплакала.
– Я знаю. Но получилось так. И теперь я должен выбрать. Либо жена, либо ты.
Лидия Петровна вздрогнула.
– Не надо выбирать, – прошептала она. – Я уеду завтра. Домой.
– Это не решение, – сказал Олег. – Ты уедешь, потом снова приедешь, и всё повторится. Нам нужно по-другому. Нужны правила.
– Правила? – она удивлённо посмотрела на него.
– Да. Правила. Ты будешь приезжать, когда мы пригласим. Не по своему решению, а когда мы сами позовём. Ты будешь гостем, любимым, желанным, но гостем. Со своими границами. Без вмешательства в наши решения. Без критики. Просто бабушка, которая приезжает, играет с внучкой, общается с нами, а потом уезжает.
Лидия Петровна долго молчала. Потом кивнула.
– Хорошо. Если это поможет вам быть вместе, хорошо. Я не хочу, чтобы вы разводились из-за меня.
Олег обнял её. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как она дрожит. Его мать, сильная, всегда уверенная в себе, сейчас была такой хрупкой, такой одинокой. И ему стало её жалко. Но жалость не должна была управлять его жизнью. У него была своя семья. Жена. Дочь. Они, главные.
Утром Лидия Петровна собрала вещи. Олег проводил её на автобус.
– Сынок, – сказала она перед посадкой, – я правда не хотела зла. Просто… просто не умею по-другому.
– Научишься, мам, – он поцеловал её в щёку. – Мы все научимся.
Автобус уехал. Олег постоял, глядя ему вслед, потом развернулся и пошёл к машине. Ему нужно было ехать к Свете. К Анне. Поговорить. Объяснить. Попросить вернуться.
Анна сидела на кухне у Светы, пила кофе. Катя играла в комнате с детьми Светы. За окном шёл дождь, мелкий, нудный осенний дождь. Телефон лежал на столе, экран был тёмным. Анна ждала. Не знала, чего именно, но ждала.
Раздался звонок в дверь. Света пошла открывать, вернулась с Олегом. Он выглядел уставшим, глаза были красными.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – ответила Анна.
– Можно поговорить?
Света незаметно вышла, оставив их одних. Олег сел напротив.
– Мама уехала, – сказал он. – Утром. Мы поговорили. Долго. Она поняла. Мы договорились.
– О чём? – Анна смотрела на него настороженно.
– О правилах, – Олег протянул руку, взял её ладонь в свою. – Она будет приезжать, только когда мы позовём. Не чаще раза в месяц. На выходные, не на недели. Она обещала не вмешиваться в наши дела, не давать непрошеных советов. Просто быть бабушкой.
– Ты правда это сделал? – Анна почувствовала, как ком в горле начинает растворяться.
– Да. Потому что я понял. Ты была права. Всегда. Я просто боялся признать. Боялся обидеть маму. Но я обидел тебя. Много раз. И чуть не потерял. Прости.
Анна молчала. Слова Олега звучали искренне. Но достаточно ли этого? Может ли он действительно измениться?
– Олег, – сказала она медленно, – я хочу верить тебе. Но страшно. Страшно, что это временно. Что через месяц всё вернётся на круги своя.
– Не вернётся, – он сжал её руку. – Обещаю. Я понял, что моя семья, это ты и Катя. Мама, она тоже семья, но другая. У неё своя жизнь, у нас своя. И границы нужны. Для всех.
Анна посмотрела ему в глаза. Увидела там решимость, которой раньше не было. Увидела осознание. И кивнула.
– Хорошо. Попробуем. Но если снова начнётся то же самое, я уйду. Навсегда. И Катю заберу.
– Не начнётся, – он наклонился, поцеловал её. – Не начнётся. Я тебя люблю. И нашу дочь. Вы, моя опора. Мой дом.
Они вернулись домой в тот же день. Квартира встретила их тишиной. Пустой, но родной. Катя радостно побежала к своим игрушкам, а Анна и Олег стояли в коридоре, обнявшись.
– Теперь мы начинаем сначала? – спросила Анна.
– Нет, – Олег улыбнулся. – Теперь мы просто продолжаем. Но правильно.
Прошёл месяц. Частые визиты родственников остались в прошлом. Лидия Петровна звонила раз в неделю, спрашивала, как дела, рассказывала о своих новостях. Анна общалась с ней вежливо, но без напряжения. Потому что знала: границы теперь есть. Они незримые, но прочные.
Однажды вечером, уже ближе к зиме, зазвонил телефон. Олег взял трубку.
– Алло? Привет, мам. Как дела?
Анна прислушалась, продолжая мыть посуду.
– Да, всё хорошо. Катя здорова. Аня тоже. Работаем. А у тебя как? Да? Правда? Это здорово! В нашем районе? Ага. Конечно, приезжай в субботу, посмотришь квартиру. Мы тебе поможем выбрать.
Он положил трубку, подошёл к Анне.
– Мама нашла квартиру в аренду. В нашем районе. Хочет переехать сюда, ближе к нам.
Анна замерла.
– И что ты ей сказал?
– Что это её решение. Если хочет, пусть переезжает. Но жить с нами не будет. У неё своя квартира, у нас своя.
Анна выдохнула. Да. Это правильно. Лидия Петровна будет рядом, но не здесь. Будет частью их жизни, но не центром.
В субботу Лидия Петровна приехала. Анна открыла дверь, и впервые за долгое время улыбнулась свекрови искренне.
– Здравствуйте, Лидия Петровна. Проходите.
– Здравствуй, Анечка, – Лидия Петровна обняла её, неловко, но тепло. – Спасибо, что принимаете.
Они сели пить чай. Лидия Петровна рассказывала о квартире, которую хочет снять. Небольшая, однокомнатная, но уютная. Близко к ним, но не слишком. Минут двадцать пешком.
– Я тут подумала, – сказала она, глядя в чашку, – что, наверное, и правда лучше так. У меня своё пространство, у вас своё. Но при этом рядом. Если что, помогу. Но не буду мешать.
– Это хорошо, – сказала Анна. – И мы тоже поможем. С переездом, с обустройством.
Лидия Петровна подняла глаза, и в них блеснули слёзы.
– Спасибо. Я… я поняла многое за этот месяц. Одна там, в Михайловске. Поняла, что была не права. Что давила на вас. Прости, если можешь.
Анна протянула руку, накрыла её ладонь.
– Я не держу зла. Правда. Просто нам всем нужно было научиться жить по-новому.
Они провели день вместе. Сходили посмотреть квартиру, которую Лидия Петровна хотела снять. Потом гуляли с Катей в парке. Вечером Лидия Петровна уехала, но не с обидой, а с надеждой.
Прошло ещё несколько недель. Лидия Петровна переехала. Обустроилась. Приглашала их в гости, показывала свою новую квартирку. Анна видела, что она счастлива. По-своему. Она больше не была одинокой вдовой в маленьком городке. Она была бабушкой, живущей рядом с сыном и внучкой, но имеющей свою жизнь.
Наступил декабрь. Вечер. Анна и Олег укладывали Катю спать. Девочка уже почти засыпала, но вдруг открыла глаза и спросила:
– А бабушка Лида завтра приедет?
Олег посмотрел на Анну. Она едва заметно кивнула. Он повернулся к дочке, погладил её по голове.
– Нет, солнышко, не завтра. Бабушка теперь будет приезжать в гости, когда мы все вместе её позовём. А в воскресенье мы к ней сами поедем, в новую квартирку, будем ей помогать расставлять мебель.
– А она мне покажет свою комнату? – сонно спросила Катя.
– Конечно покажет, – Анна наклонилась, поцеловала дочку в лоб. – Спи, моя хорошая.
Катя закрыла глаза. Анна и Олег тихо вышли, прикрыли дверь. В коридоре было темно, только ночник у входа горел тусклым светом. Они стояли рядом, и Анна чувствовала тепло его руки, сжимающей её пальцы.
– Всё будет хорошо, – прошептал Олег.
– Да, – ответила Анна. – Будет.
Они прошли на кухню, сели за стол. За окном падал снег, первый в этом году, лёгкий, пушистый. Город засыпал под белым покрывалом, а в их квартире было тепло, тихо. И впервые за долгое время Анна почувствовала, что дом, это действительно её дом. Не поле битвы, не место, где нужно постоянно быть начеку. Просто дом.
Олег заварил чай, разлил по чашкам. Они пили молча, наслаждаясь тишиной. Потом Анна сказала:
– Знаешь, я думала, что мы не справимся. Что это конец.
– Я тоже думал, – признался Олег. – Но мы справились. Потому что захотели. Оба.
– Да, – Анна улыбнулась. – Оба.
Они допили чай, помыли чашки. Потом пошли в спальню, легли рядом. Анна положила голову ему на плечо, и он обнял её.
– Спокойной ночи, – прошептал он.
– Спокойной, – ответила она.
И закрыла глаза. Завтра будет новый день. Со своими заботами, радостями, мелкими конфликтами. Но теперь они знали, как с этим справляться. Знали, что границы, это не стены, а защита. Что любовь, это не только чувства, но и уважение. И что семейные конфликты можно решить, если не бояться говорить правду, даже когда она неудобная.
Снег за окном всё шёл и шёл, укутывая город в белое безмолвие. А в маленькой квартире на окраине спали три человека, обретшие наконец хрупкое, но такое важное равновесие.
Утром Анна проснулась первой. Встала тихо, чтобы не разбудить Олега, пошла на кухню. Поставила чайник, открыла окно, впуская свежий морозный воздух. Во дворе дети уже лепили снеговика, смеялись, кидались снежками. Жизнь продолжалась. Простая, обычная, но такая ценная.
Зазвонил телефон. Анна взяла трубку, увидела имя Лидии Петровны. На мгновение внутри мелькнуло старое напряжение, но она усмехнулась сама себе. Не надо. Больше не надо.
– Алло, Лидия Петровна. Доброе утро.
– Доброе, Анечка. Не разбудила? Просто хотела спросить, можно ли в воскресенье к вам приехать ненадолго? Или у вас планы?
Анна задумалась. В воскресенье они собирались ехать к Лидии Петровне, помогать с мебелью. Но если она сама хочет приехать, значит, что-то изменилось.
– У нас планы были к вам приехать, – сказала Анна. – Но если вам удобнее к нам, приезжайте. Только давайте договоримся о времени. Скажем, к обеду? Пообедаем вместе, потом можем погулять с Катей.
– Отлично, – голос Лидии Петровны был тёплым. – Я часа на три, четыре. Не надолго. Не хочу мешать.
– Вы не помешаете, – Анна улыбнулась. – Будем рады.
Разговор закончился. Анна положила телефон, посмотрела на него задумчиво. Как сохранить семью? Вопрос, который мучил её месяцы. И ответ оказался проще, чем она думала. Говорить. Устанавливать границы. Не бояться конфликтов, но решать их. Уважать друг друга. И помнить, что личное пространство в браке, это не эгоизм, а необходимость.
Олег вышел из спальни, зевая, растрёпанный.
– Доброе утро. С кем говорила?
– С твоей мамой. Она хочет в воскресенье к нам приехать. Я пригласила к обеду.
Он подошёл, обнял её сзади, поцеловал в шею.
– Спасибо, что приняла её. Знаю, нелегко.
– Уже легче, – Анна повернулась, посмотрела ему в глаза. – Мы учимся. Все.
Катя выбежала из своей комнаты, радостная.
– Папа, мама, смотрите, снег! Можно пойдём гулять?
– Конечно, солнышко, – Анна подняла дочку на руки. – Позавтракаем и пойдём. Слепим снеговика.
Они позавтракали все вместе. Блинами, которые Анна приготовила сама. Без чьей-либо помощи. Просто для своей семьи. Потом оделись и вышли во двор. Катя бегала, смеялась, пыталась поймать снежинки. Анна и Олег шли рядом, держась за руки.
– Знаешь, – сказал Олег, – я думал об этом месяце. О том, что случилось. И понял одну вещь.
– Какую? – спросила Анна.
– Что отношения, это работа. Постоянная. Нельзя просто любить и думать, что всё само сложится. Нужно договариваться, искать компромиссы, защищать свои границы. И это нормально. Это не значит, что мы плохая пара. Наоборот. Значит, мы настоящая.
Анна кивнула. Да. Настоящая. С проблемами, конфликтами, но с любовью и уважением.
Они провели весь день на улице, потом вернулись домой, усталые и счастливые. Вечером, когда Катя уже спала, Анна сидела за компьютером, работала. Олег смотрел телевизор, переключал каналы. Обычный вечер обычной семьи. Без драм, без скандалов. Просто жизнь.
Телефон Анны завибрировал. Сообщение от Светы: «Как дела? Всё наладилось?»
Анна ответила: «Да. Всё хорошо. Спасибо, что была рядом».
Света: «Всегда рада. Ты молодец, что не сдалась».
Анна убрала телефон. Да. Она не сдалась. И это было главное. Она боролась за свою семью. За своё право быть собой. За право на уважение. И победила. Не в смысле разрушения, а в смысле созидания. Они построили новые отношения. Более честные. Более здоровые.
Прошло ещё несколько дней. Воскресенье наступило быстро. Анна готовила обед, Олег помогал Кате собирать конструктор в зале. В два часа раздался звонок в дверь. Лидия Петровна стояла на пороге с небольшим пакетом в руках.
– Здравствуйте, – сказала она. – Вот, пирог испекла. Яблочный. Подумала, что к чаю подойдёт.
– Спасибо, – Анна взяла пакет, пропустила её внутрь. – Проходите, раздевайтесь.
Лидия Петровна разделась, прошла в зал. Катя кинулась к ней с объятиями.
– Бабушка Лида! Смотри, я замок построила!
– Какая же ты умница, – Лидия Петровна присела рядом, рассматривала постройку. – Настоящий замок. Красота.
Обед прошёл спокойно, без напряжения. Лидия Петровна рассказывала о своей новой жизни, о соседях, о том, как обустраивает квартиру. Анна и Олег слушали, задавали вопросы. Катя болтала без умолку, рассказывала о садике, о друзьях.
После обеда они пили чай с пирогом. Пирог был вкусным, рассыпчатым, с корицей.
– Лидия Петровна, – сказала Анна, – очень вкусно. Вы рецептом поделитесь?
– Конечно, – Лидия Петровна улыбнулась. – Запишу и передам. Это бабушкин рецепт, ещё моей бабушки.
– Было бы здорово, – Анна допила чай. – Я бы хотела научиться так печь.
Они поговорили ещё немного, потом Лидия Петровна посмотрела на часы.
– Ой, уже пять. Мне пора, наверное. Не хочу задерживаться, у вас же свои дела.
– Вы не задерживаетесь, – сказал Олег. – Но если нужно, конечно, мы не держим.
Лидия Петровна встала, начала одеваться. Катя обняла её на прощание.
– Бабушка, приедешь ещё?
– Конечно, солнышко, – Лидия Петровна поцеловала внучку. – Как мама с папой позовут, так и приеду.
Она ушла. Анна закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, выдохнула.
– Нормально прошло, – сказала она.
– Да, – согласился Олег. – Очень даже.
Они убрали со стола, помыли посуду. Катя играла в своей комнате. За окном уже темнело, зимний день короткий. Анна и Олег сели на диван, включили телевизор. Шёл какой-то сериал, «Сердце мамы», мелодрама о семейных отношениях со свекровью. Анна усмехнулась.
– Смотри, прямо про нас.
– Только у нас хэппи-энд, – Олег обнял её.
– Хэппи-энд? – Анна подняла бровь. – Или просто новое начало?
– Новое начало, – согласился он. – Но правильное.
Они сидели, смотрели сериал, изредка комментируя. Потом Катя позвала их играть. Они пошли к ней, сели на пол, начали строить из конструктора большой город. Катя командовала, говорила, где что должно стоять, Анна и Олег слушались.
– Вот здесь будет дом для нас, – Катя ставила большой блок. – А здесь дом для бабушки Лиды. Но отдельно. Чтобы она могла к нам приходить, а мы к ней.
Анна и Олег переглянулись. Дети чувствуют всё. Понимают больше, чем кажется.
– Правильно, солнышко, – сказала Анна. – Так и будет.
Они достроили город, полюбовались им, потом разобрали и начали строить заново. Так прошёл вечер. Тихий, домашний, уютный. Без стресса, без напряжения. Просто семья. Мама, папа, дочка. И где-то рядом, в своей квартире, бабушка, которая тоже часть этой семьи, но на своём месте.
Ночью, когда все спали, Анна проснулась от какого-то звука. Прислушалась. Тихо. Только дыхание Олега рядом, только шорох ветра за окном. Она встала, подошла к окну. На улице было пусто, фонари освещали заснеженный двор. Где-то вдалеке проехала машина, оставив за собой след на снегу.
Анна подумала о том, как много изменилось за последние месяцы. Как они все изменились. Она сама, Олег, Лидия Петровна. Каждый сделал шаг навстречу. Каждый чем-то пожертвовал. Но в итоге выиграли все.
Лидия Петровна больше не была одинокой старушкой, проводящей дни в пустой квартире в Михайловске. Она переехала, нашла новую жизнь, новые интересы. И при этом оставалась частью семьи сына, но не задушающей, а поддерживающей.
Олег наконец понял, что чувство долга перед родителями не должно разрушать его собственную семью. Что он может любить мать и жену одновременно, но границы должны быть чёткими.
А она, Анна, научилась не молчать. Не терпеть до последнего. Говорить о своих потребностях, защищать своё пространство. И это не делало её плохой женой или невесткой. Это делало её сильной.
Она вернулась в постель, легла рядом с Олегом. Он что-то пробормотал во сне, обнял её. Анна улыбнулась, закрыла глаза. Завтра снова будет день. Обычный, будничный. Работа, домашние дела, забота о Кате. Но это её жизнь. Её семья. Её выбор.
И она была счастлива.
Месяцы шли. Зима сменилась весной. Лидия Петровна приезжала раз в две недели, иногда реже. Звонила регулярно, интересовалась делами, но не давила. Анна и Олег тоже навещали её, помогали с мелкими делами, проводили время вместе. Катя любила ходить к бабушке в гости, там у неё были свои игрушки, свой уголок.
Однажды весенним вечером, когда за окном цвели первые деревья, Анна и Олег сидели на балконе, пили вино. Катя спала. Город внизу жил своей жизнью, машины ехали, люди спешили куда-то.
– Знаешь, – сказала Анна, – я иногда думаю о том дне, когда уехала к Свете.
– Я тоже, – Олег повернулся к ней. – Это был самый страшный день в моей жизни.
– Для меня тоже. Но наверное, необходимый. Если бы я не ушла, ты бы не понял. А я бы не нашла в себе силы требовать изменений.
– Ты права, – он взял её за руку. – Иногда нужно дойти до края, чтобы понять, что происходит.
– Да. И я благодарна, что ты услышал. Что изменился.
– Мы оба изменились, – сказал Олег. – И это хорошо.
Они допили вино, сидели молча, слушая город. Потом Анна сказала:
– Я хочу, чтобы Катя выросла в семье, где её голос важен. Где её границы уважают. Чтобы она не боялась говорить «нет», когда что-то не нравится.
– Так и будет, – обещал Олег. – Мы этому научим её. Собственным примером.
Анна кивнула. Да. Пример, это главное. Не слова, а действия. Катя видела, как они преодолели кризис. Видела, как можно договариваться, устанавливать правила, уважать друг друга. И это станет частью её понимания, как должны строиться отношения.
Прошло ещё полгода. Лето было жарким, долгим. Они ездили на море всей семьей, даже пригласили Лидию Петровну на несколько дней. Она приехала, но остановилась в отдельном номере, не навязывалась, проводила с ними время дозированно. И это было приятно. Анна с удивлением обнаружила, что ей даже нравится общаться со свекровью, когда нет давления, когда каждый на своём месте.
Осень вернулась снова. Год прошёл с того самого кризиса. Анна стояла на кухне, готовила ужин, когда зазвонил телефон. Лидия Петровна.
– Анечка, здравствуй. Слушай, у меня тут идея появилась. Хочу с вами посоветоваться.
– Слушаю, – Анна зажала телефон плечом, продолжая резать овощи.
– Я тут познакомилась с одной женщиной, соседкой. Мы подружились. И она предложила вместе записаться на курсы рисования. Для пожилых, специально. Я всю жизнь мечтала научиться рисовать, но времени не было. А теперь есть. Как думаешь, стоит?
Анна улыбнулась. Лидия Петровна искала себя. Строила свою жизнь. Не зацикливалась на сыне и внучке, а находила новые интересы, новых людей.
– Я думаю, это отличная идея, – сказала Анна искренне. – Обязательно записывайтесь. Вы потом нам покажете свои работы.
– Покажу, конечно, – Лидия Петровна рассмеялась. – Хотя боюсь, будет смешно. Ну ладно, попробую. Спасибо, что поддержала.
– Всегда рада, – сказала Анна.
Разговор закончился. Анна положила телефон, задумалась. Вот оно, решение многих проблем. Когда у человека есть своя жизнь, свои интересы, он не пытается заполнить пустоту жизнью других. Лидия Петровна нашла подругу, нашла хобби. И это сделало её счастливее. А счастливая бабушка, это совсем другое дело. Она приезжает не от отчаяния и одиночества, а от желания поделиться радостью, увидеть близких. И уезжает не с обидой, а с предвкушением своих дел.
Вечером, когда они снова укладывали Катю, девочка спросила:
– Мама, а когда я вырасту, я тоже буду жить отдельно?
– Конечно, солнышко, – Анна погладила её по голове. – Когда вырастешь, у тебя будет своя жизнь, свой дом. Может быть, своя семья.
– А вы будете приезжать ко мне в гости?
– Обязательно, – Олег улыбнулся. – Но только когда ты позовёшь.
Катя задумалась.
– А если я вас не позову, вы обидитесь?
Анна и Олег переглянулись. Важный вопрос. Катя уже учится понимать границы.
– Немножко погрустим, наверное, – сказала Анна честно. – Но не обидимся. Потому что у тебя будет право решать, когда ты хочешь видеть нас, а когда нет. И мы будем это уважать.
– Хорошо, – Катя кивнула. – Тогда я буду звать вас часто. Но не всегда.
– Справедливо, – Олег поцеловал дочку в лоб. – Спи, моя умница.
Катя закрыла глаза, и через несколько минут уже спала. Анна и Олег тихо вышли, прикрыли дверь.
– Она понимает больше, чем мы думаем, – сказала Анна.
– Да, – Олег кивнул. – И это хорошо. Значит, мы делаем всё правильно.
Они прошли на кухню, сели за стол. Анна достала из холодильника торт, который испекла днём, разрезала на куски.
– Знаешь, – сказала она, – сегодня год с того дня, как я уехала к Свете.
Олег поднял глаза.
– Точно. Не думал об этом.
– Я думала, – Анна взяла вилку, отломила кусочек торта. – Целый год прошёл. И как же много изменилось.
– В лучшую сторону?
– Безусловно, – она улыбнулась. – Мы стали настоящей семьёй. Не идеальной, но настоящей.
Олег встал, подошёл к ней, обнял сзади.
– Спасибо, что не сдалась тогда. Что вернулась.
– Спасибо, что изменился, – Анна положила руку на его. – Что услышал меня.
Они стояли так, обнявшись, в тишине своей кухни, своего дома. За окном шумел ветер, раскачивал деревья, но внутри было тепло и спокойно.
Прошло ещё несколько месяцев. Новый год встретили всей семьёй, пригласили Лидию Петровну. Она приехала на два дня, привезла подарки, помогла украсить ёлку. Потом уехала к своей новой подруге, с которой они запланировали встретить старый Новый год вместе.
Зима снова сменилась весной. И однажды апрельским утром Анна проснулась с мыслью, что она счастлива. Просто так, без особых причин. Проснулась, и поняла, что внутри спокойно, гармонично. Нет тревоги, нет напряжения. Есть её семья, её дом, её жизнь. Несовершенная, со своими мелкими проблемами, но такая ценная.
Она встала, пошла на кухню. Олег уже сидел там, пил кофе, читал новости в телефоне.
– Доброе утро, – он поднял голову, улыбнулся.
– Доброе, – Анна подошла, поцеловала его. – Как спал?
– Отлично. Тебе кофе налить?
– Пожалуйста.
Они сидели за столом, пили кофе, разговаривали о планах на день. Обычный разговор обычной пары. Без драм, без конфликтов. Просто два человека, которые живут вместе, любят друг друга и научились уважать границы.
Катя выбежала из комнаты, весёлая.
– Мама, папа, а сегодня суббота! Можно мы поедем в парк?
– Конечно, солнышко, – Анна погладила дочку по голове. – Поедем после завтрака.
– Ура! – Катя захлопала в ладоши. – А бабушку Лиду позовём?
– Давай позвоним ей, спросим, хочет ли она, – предложил Олег.
Анна набрала номер Лидии Петровны. Та ответила быстро.
– Алло, Анечка, здравствуй.
– Здравствуйте, Лидия Петровна. Мы тут с Катей в парк собираемся, хотели спросить, не хотите ли с нами?
– Ой, спасибо, что позвали, – голос Лидии Петровны был тёплым. – Но я сегодня не смогу, у меня занятие по рисованию. Мы с Верой Ивановной, это моя подруга, договорились пойти вместе. А может, завтра? Завтра я свободна.
– Завтра отлично, – сказала Анна. – Приезжайте к обеду, пообедаем, а потом в парк.
– Договорились. Спасибо, дорогая. До завтра.
Анна положила трубку.
– Завтра приедет, – сказала она Кате. – Сегодня у неё занятия.
– Ладно, – Катя пожала плечами. – Тогда завтра.
Они позавтракали, оделись, поехали в парк. Провели там весь день, гуляли, катались на аттракционах, ели мороженое. Катя бегала, смеялась, Анна и Олег шли рядом, держась за руки.
– Знаешь, – сказал Олег, – я тут подумал. Нам нужно чаще так делать. Просто быть вместе, без спешки, без дел.
– Согласна, – Анна прижалась к нему. – Это важно.
Они сели на скамейку, смотрели, как Катя играет с другими детьми на площадке. Солнце светило ярко, было тепло, по-весеннему свежо.
– Аня, – сказал Олег вдруг серьёзно, – я хочу, чтобы ты знала. Я благодарен тебе. За то, что ты не побоялась уйти тогда. Что заставила меня открыть глаза. Если бы не ты, мы бы так и жили в этом аду, и в итоге разрушили бы всё.
– Мы оба постарались, – Анна взяла его за руку. – Ты тоже изменился. Тоже услышал. Это важно.
– Да, – он кивнул. – И я хочу, чтобы мы всегда так делали. Слышали друг друга. Говорили о проблемах, не замалчивали. Договаривались.
– Обещаю, – сказала Анна. – Я больше не буду молчать, когда что-то не так. И ты обещай, что будешь слышать.
– Обещаю, – он поцеловал её.
Они сидели на скамейке, обнявшись, и смотрели на дочку. Это была их семья. Их маленький мир. Несовершенный, с прошлыми ранами, но исцеляющийся. С новыми правилами, новым пониманием.
Вечером, вернувшись домой, они уложили Катю, которая устала и сразу заснула. Потом сели на диван, включили телевизор, но не смотрели. Просто сидели рядом, в тишине.
– Завтра мама приедет, – сказал Олег.
– Да, – Анна кивнула. – И это нормально. Я даже рада.
– Правда?
– Правда. Она изменилась. Стала другой. Или мы стали другими, не знаю. Но теперь мне с ней легко.
– Мне тоже, – признался Олег. – Раньше я чувствовал себя разорванным между вами. А теперь нет. Теперь всё на своих местах.
Анна прижалась к нему, закрыла глаза. Да. Всё на своих местах. И это самое главное.
На следующий день Лидия Петровна приехала ровно к двум, как договаривались. Привезла пирог и альбом со своими рисунками.
– Смотрите, что я нарисовала, – она с гордостью показывала акварельные этюды. – Это натюрморт, это пейзаж. Преподаватель сказал, что у меня талант!
– Красиво, – Анна рассматривала рисунки внимательно. – Очень. Вы молодец, Лидия Петровна.
– Спасибо, дорогая, – Лидия Петровна улыбалась. – Знаете, я и не думала, что в моём возрасте можно ещё чему-то учиться, новое начинать. А оказалось, можно.
– Конечно можно, – Олег обнял мать. – Я рад, мам, что у тебя всё хорошо.
Они пообедали, потом поехали в парк, как планировали. Гуляли, кормили уток в пруду. Катя держала бабушку за руку, что-то рассказывала ей. Лидия Петровна слушала, кивала, смеялась.
Анна шла чуть позади, смотрела на эту картину. Бабушка и внучка. Связь поколений. Но здоровая связь, не удушающая, а поддерживающая.
К вечеру Лидия Петровна собралась уезжать.
– Спасибо, что пригласили, – сказала она у двери. – Мне было очень хорошо с вами.
– Нам тоже, – Анна обняла её. – Приезжайте ещё. Всегда рады.
– Приеду, – Лидия Петровна улыбнулась. – Но не очень часто, не переживайте. У меня теперь своя жизнь есть. Насыщенная.
– Мы не переживаем, – сказал Олег. – Наоборот, рады за вас.
Лидия Петровна уехала. Анна закрыла дверь, прислонилась к ней.
– Всё хорошо, – сказала она тихо.
– Да, – Олег обнял её. – Всё хорошо.
Они пошли на кухню, начали убирать со стола. Катя играла в зале, напевала что-то себе под нос. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Анна мыла посуду, а Олег вытирал. Они работали молча, слаженно. Потом Олег сказал:
– Аня, а помнишь, как ты тогда сказала, что я всегда выбираю маму?
– Помню, – Анна кивнула, не отрываясь от тарелки.
– Я хочу, чтобы ты знала. Теперь я выбираю нас. Тебя, Катю, нашу семью. Всегда.
Анна повернулась к нему, и в глазах блестели слёзы. Но не грустные. Счастливые.
– Я знаю, – прошептала она. – Я вижу. Каждый день.
Они обнялись, стояли так, посреди кухни, и мир вокруг будто замер. Только они двое, и тишина, и понимание.
Потом продолжили мыть посуду. Закончили, вытерли руки. Пошли в зал, сели на диван. Катя забралась к ним, устроилась между родителями.
– Мама, папа, а давайте всегда так будем? – спросила она. – Вместе?
– Давай, солнышко, – Анна поцеловала её в макушку. – Всегда вместе.
Олег обнял их обеих, свою жену и дочь. Его семью. Его опору. Его дом.
За окном стемнело. Город зажёг огни. Где-то там, в своей квартире, Лидия Петровна рисовала очередной этюд. Где-то сестра Светы укладывала своих детей спать. Где-то кто-то ссорился, кто-то мирился, кто-то плакал, кто-то смеялся. Жизнь шла своим чередом, у каждого своя.
А в этой маленькой квартире на окраине было тепло, тихо и спокойно. Три человека сидели на диване, обнявшись, и смотрели мультик по телевизору. Просто семья. Не идеальная, но настоящая. Прошедшая через кризис и ставшая сильнее.
Анна положила голову на плечо Олегу, закрыла глаза. Ей не нужно было ничего больше. Всё, что важно, было здесь. Рядом.
– Я люблю вас, – прошептала она.
– И мы тебя, – ответил Олег.
Катя что-то пробормотала, уже засыпая. Анна улыбнулась. Её девочка. Её всё.
Они досмотрели мультик, потом Олег отнёс Катю в кровать. Анна прибралась на кухне, выключила свет. Прошла в спальню, где Олег уже лежал, листал что-то в телефоне.
– Устала? – спросил он.
– Немного, – Анна легла рядом. – Но хорошо устала. От хорошего дня.
– Да, день был отличный, – Олег отложил телефон, обнял её. – Как и вчера. И позавчера. И, надеюсь, завтра тоже будет.
– Будет, – уверенно сказала Анна. – Обязательно будет.
Она закрыла глаза, чувствуя, как сон накатывает мягкими волнами. Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была простой и ясной: они справились. Преодолели. Построили то, что хотели. Семью с границами, уважением и любовью.
