Муж пополамщик

— Если тебя что-то не устраивает в моем подходе к хозяйству — можем нанять клининг. Половина на половину. Какие проблемы?
И не надо на меня орать. Ты знала, за кого выходила. Я никогда не обещал тебе, что буду содержать тебя полностью.
— Максим, это же зубы ребенка. Это не блажь, не новые шмотки и не косметика.

Майе нужны брекеты, иначе у нее к двадцати годам челюсть «поедет», врач прямо сказал.

Ты видел снимки?

Муж даже не оторвался от планшета. Он методично доедал ужин — гречку с тефтелями, которую она приготовила себе вчера на ужин.

Значит, свою долю он доел раньше…

— Я видел чеки, Вер. Снимки меня мало интересуют, я не ортодонт, — он аккуратно прожевал и вытер губы салфеткой. — Сумма там запредельная.

Сто восемьдесят тысяч за весь курс. Ты серьезно думаешь, что я сейчас вытащу эти деньги из кармана и просто отдам тебе?

— Я не прошу «просто отдать». Я говорю, что Майе это необходимо.

— Согласен. Майя и моя дочь тоже. Поэтому план такой: ты переводишь мне девяносто тысяч, я добавляю свои девяносто, и мы оплачиваем первый этап.

Все честно. Половина на половину. Как обычно.

Вера почувствовала, как в висках начинает стучать. Давление, значит, поднимается…

— Девяносто тысяч, Макс? Ты издеваешься?

Я в этом месяце полностью одела Лену к зиме. Сапоги, пуховик, шапки… Ты хоть копейку на это дал?

— Одежда — это твоя инициатива, — заявил муж. — Тебе ж нравится, чтобы дети выглядели как с картинки. Это твои амбиции.

Я считаю, что старая куртка Лене еще впору. Если ты хочешь баловать детей — балуй за свой счет.

А медицина — это необходимость, и на это я даю половину. И всегда давал.

— Я работаю с девяти до девяти! — Вера сорвала с шеи шарф и бросила его на стул. — Я содержу себя сама, я оплачиваю половину еды, я покупаю все — от туалетной бумаги до штор в гостиную.

Ты понимаешь, что я просто не вытяну еще девяносто тысяч прямо сейчас?

— Значит, подождем, — Максим пожал плечами и снова уткнулся в планшет. — Накопишь — скажешь.

Я свои деньги держу наготове. Я же не отказываюсь, Вер. Я просто соблюдаю нашу договоренность.

***

Вере было двадцать пять, когда они познакомились. Максим был старше, опытнее, за его плечами уже остался один брак.

Он рассказывал о бывшей жене с какой-то брезгливой жалостью — мол, изменяла, не ценила, предала.

Вера тогда слушала и думала:

— Уж я-то точно буду другой. Я буду верной, надежной, сильной.

В двадцать шесть она поняла, что беременна. Они уже год жили вместе, и все было прекрасно.

Максим новости о ребенке обрадовался. Сказал:

— Давай жениться, все должно быть официально.

Первый «звоночек» прозвенел именно тогда, во время подготовки к свадьбе.

Вера была на пятом месяце, живот уже начал округляться, ей хотелось праздника — белого платья, цветов, красивых фотографий.

— Послушай, Вер, — сказал ей Максим тогда, просматривая смету из ресторана. — У меня сейчас лишних денег на торжество нет.

Я вкладываюсь в машину, сама понимаешь, какие это суммы. Если ты даешь половину — тогда и я найду.

Если нет — просто распишемся и пойдем домой.

— Но у меня декрет на носу, Макс… Мне нужно что-то отложить на первое время.

— У тебя есть родители, у тебя есть свои накопления. Почему я должен один оплачивать праздник, который нужен в основном тебе?

Она тогда проглотила обиду, дала половину.

Она не хотела скан..дала, не хотела начинать семейную жизнь с ругани.

Ей казалось, что это временные трудности, что когда родится ребенок, он изменится. Станет главой семьи, опорой.

Как же она ошибалась…

***

— Мам, а я поеду в этом году в лагерь? — Майя заглянула на кухню. — Все девчонки из класса едут…

Вера посмотрела на старшую дочь. В шестнадцать лет Майя была удивительно похожа на нее в молодости — те же огромные глаза, те же волнистые волосы. И тот же характер…

— Лагерь стоит сорок тысяч, Май, — подал голос Максим. — Твоя мать должна дать двадцать. Если она даст — я добавлю свою часть. Спрашивай у нее.

Майя посмотрела на маму.

— Я поняла, — тихо сказала девочка. — Наверное, не в этот раз. Зубы важнее.

Майя вышла, и Вера разозлилась еще сильнее.

— Ты зачем это делаешь? — прошипела она, подходя к мужу. — Зачем ты выставляешь меня виноватой перед ребенком?

Ты знаешь, что я сейчас на нуле!

— А куда ты деваешь деньги, Вера? — Максим отложил планшет. — Ты работаешь в банке на хорошей должности, ты получаешь не меньше моего.

Куда уходят твои деньги?

— На детей, Максим! На Лену, на Майю, на репетиторов, на их одежду, на чертову еду, которую ты ешь трижды в день!

Ты хоть раз зашел в магазин и купил что-то сверх нашего списка «на двоих»? Хоть раз купил детям фрукты просто так? Киндер-сюрприз?

— Фрукты есть в списке, мы покупаем их по субботам. Три килограмма яблок, два килограмма бананов. Половину оплачиваю я. Этого достаточно.

А киндеры — это блажь. Зачем на это тратить деньги?

— У меня слов нет, Макс…

— Я рациональный человек, — поправил он ее. — Благодаря моей рациональности у нас нет долгов.

Мы каждый год ездим в отпуск. Заграницу, между прочим!

— В который я тоже вкладываю половину! До копейки!

Помнишь, как в прошлом году в Турции ты высчитывал стоимость экскурсии? «Вера, джип-сафари стоит шестьдесят долларов на человека, давай тридцать».

Тебе самому не тошно было?

— Нет. Почему мне должно быть тошно? Мы оба работаем, мы оба пользуемся благами. Почему один должен платить за другого?

— Потому что мы семья! — Вера почти кричала. — Семья — это когда один может подставить плечо, когда другому тяжело.

Мне сейчас тяжело, Макс. Я устала! Я прихожу с работы и встаю к плите.

Ты хоть раз помыл пол за эти шестнадцать лет?

— Я обеспечиваю семью. И работу свою делаю.

— Какую? — Вера обвела кухню рукой. — Полки прибил десять лет назад? Кран починил?

Так ты вызвал мастера и заставил меня оплатить половину его вызова! Ты даже за это не взялся сам!

Максим встал.

— Если тебя что-то не устраивает в моем подходе к хозяйству — можем нанять клининг. Половина на половину. Какие проблемы?

И не надо на меня орать. Ты знала, за кого выходила. Я никогда не обещал тебе, что буду содержать тебя полностью.

***

Веру трясло. Восемь лет назад родилась Лена. Вторая беременность в тридцать четыре была тяжелее, и Вера надеялась, что хоть в этот раз Максим даст ей возможность просто побыть мамой. Просто посидеть дома хотя бы год.

— Понимаешь, Вер, — сказал он, когда они обсуждали декрет. — Твои декретные — это копейки.

Если ты хочешь сидеть дома дольше полугода, нам придется сильно урезать расходы. Либо ты находишь способ зарабатывать удаленно.

И она нашла. Она сидела с младенцем на руках и сводила отчеты по ночам. Она вышла на работу, когда Лене было семь месяцев. Максим тогда милостиво согласился:

— Хорошо, я буду забирать ее из яслей три раза в неделю. Но тогда ты берешь на себя все ужины.

Все шестнадцать лет она слышала только упреки.

— Ты плохо вытерла пыль под кроватью.

— Почему суп такой пресный? Соль закончилась? Купи, я половину отдам.

— Ты слишком много тратишь на косметику. Зачем тебе столько банок?

— Мать из тебя так себе — Майя опять получила четверку по физике, ты не проконтролировала.

Ни разу он не сказал:

— Отдохни, дорогая. Я сам все сделаю.

Ни одного:

— Какая ты у меня молодец.

Вера встала и подошла к зеркалу в прихожей. На нее смотрела красивая еще женщина…

— Вера! — крикнул Максим из комнаты. — Ты там долго еще возиться будешь? У Лены в тетрадке задание по математике, я ничего не понимаю в этих новых программах. Иди, разберись.

Она посмотрела на сумку — там лежал кошелек. В кошельке — карта. На карте — ее зарплата, которую она так тщательно распределяла каждый месяц…

Вера решительно двинулась в гостиную. Максим лежал на диване с телефоном. Лена сидела за журнальным столиком, размазывая слезы по щекам над учебником.

— Леночка, иди ко мне, — тихо сказала Вера.

— Мам, я не понимаю задачу… Папа злится, говорит, что я глупая…

— Не слушай его, — Вера бросила на Максима уничтожающий взгляд, а тот даже бровью не повел. — Иди умывайся и ложись. Завтра разберемся.

— Э, нет, — Максим приподнялся. — Завтра она получит двойку. Ты опять поощряешь лень!

— Замолчи, Макс. Просто замолчи. Хотя бы на пять минут.

Она вывела дочь из комнаты, уложила ее, поцеловала в лоб. Майя у себя в комнате слушала музыку в наушниках, глядя в потолок. Вера зашла и к ней.

— Май, — она присела на край кровати. — Сколько точно стоят брекеты? Первый взнос?

— Пятьдесят тысяч, мам. Но это только начало. Потом каждый месяц по пять…

— Завтра пойдем и поставим. Я возьму кредит. Небольшой потребительский. Сама выплачу.

Майя сняла наушники.

— А папа? Он же сказал, что только пополам.

— Папа… папа будет жить по своим правилам. А мы — по своим.

***

Утро началось как обычно.

— Я посмотрел билеты на лето, — сказал он, не глядя на нее. — Если брать сейчас, выйдет по тридцать тысяч с человека. Твоя доля за четверых — шестьдесят. Плюс отель…

Вера ухмыльнулась.

— Я никуда не еду, Максим.

Он поднял глаза.

— В смысле? Опять капризы?

— В смысле, что у меня нет лишних шестидесяти тысяч. Я оплачиваю Майе зубы. Полностью. Сама.

— Ну и бестолковая, — констатировал он. — Могла бы сэкономить половину, если бы просто подождала пару месяцев.

— Я больше не хочу ждать, Макс. Я шестнадцать лет ждала. Ждала, когда ты станешь мужем, когда ты начнешь ценить то, что я делаю для этого дома.

Ты ведь даже не знаешь, сколько стоит килограмм мяса, из которого я готовлю тебе ужины. Тебе все равно.

Ты просто переводишь свою «половину» и считаешь себя прекрасным мужем и отцом.

— Ты знала, на что шла, — пожал плечами муж.

— Знаешь, что я поняла сегодня ночью?

— И что же?

— Что я содержу себя сама. Я воспитываю детей практически сама. Я содержу этот дом в чистоте сама. Ты здесь — просто жилец, который оплачивает койко-место и питание.

Так вот, жилец из тебя тоже так себе. Слишком много претензий за такие деньги.

Максим усмехнулся.

— И что дальше? Развод? Ты же понимаешь, что квартиру придется делить. Пятьдесят на пятьдесят, Вера. По закону. Ты потеряешь половину жилья.

— И плевать! На двушку небольшую наскребу, мне с девчонками хватит. Сегодня же подам на развод.

***

Развод тянулся долго и мучительно. Максим, верный своей натуре, бился за каждую вилку и каждую табуретку.

Он требовал чеки на стиральную машину, купленную семь лет назад, и пытался доказать, что вложил в ремонт кухни на две тысячи больше, чем Вера.

Суд разделил квартиру поровну. Вера продала свою долю, добавила накопления и взяла ипотеку.

Теперь у нее была своя двухкомнатная квартира — светлая, уютная, где на кухонном столе всегда стояла ваза с фруктами, которые никто не считал.

Майя носила брекеты и вовсю улыбалась, не стесняясь железок на зубах. Лена больше не плакала над математикой — Вера нашла ей студентку-репетитора, молодую и веселую девчонку, которой платила сама. И успехи появились сразу.

Максим съехал в небольшую студию. Говорят, он нашел себе новую женщину — тихую, молоденькую, которая поначалу соглашалась на все его условия.

Но общие знакомые шептались, что и там начались проблемы: девушка долго не выдержала и сбежала через три месяца.

Источник