— Это что – запоздалое осложнение после перенесенного ковида? – удивилась вернувшаяся с работы Светка — у нее была рабочая суббота — увидев мужа, моющего посуду.
Чтобы ее любимый Геночка и что-нибудь мыл? Держите меня семеро! А еще – не смешите мои тапочки!
Это было тем удивительнее, что вчера вечером муж сказал, что им надо пожить отдельно. И наутро ушел: у них была еще одна квартира — однушка, которая сейчас пустовала.
Ну, ушел и ушел: пусть поживет отдельно! — на лице жены ничего не отразилось.
Нет, не стоит думать, что жене было «фиолетово» на уход мужа. Просто Света была умной женщиной. Работала аналитиком в крупной компании и даже, в свои тридцать, руководила отделом.
И справедливо полагала, что насильно мил не будешь.
А муж, в последнее время, немного изменился: да, стал тщательнее за собой следить.
Купил новый одеколон и даже сходил стричься без напоминания: а это уже было серьезно.
Возможно, это был тот самый «бес в ребро», пихающий своим шерстяным локтем в круглый Генашин бок и шепчущий: «Ты еще — ого-го! Давай — попробуй, чтобы потом не жалеть!»
Отсутствие реакции со стороны жены не только обрадовало сорокалетнего Генашу, но и немного расстроило: он-то ожидал слез и просьб остаться!
Дескать, давай купим тебе очередной спиннинг — только не уходи, любимый!
И пи…ва по пятницам пей, сколько захочешь — слова тебе не скажу!
И он бы, скорее всего, подумал: мужчина находился на распутье.
Но этого не последовало. И Генка, потоптавшись в передней, ушел.
Дело в том, что у него, верного семьянина и хорошего отца, появилась возлюбленная. Вот к ней-то он и решил уйти от жены.
Ведь уходить всегда нужно не от кого-то, а к кому-то — живому человеку! И вот этот кто-то замаячил теперь у мужчины на горизонте.
Избранницей верного мужа оказалась новая симпатичная сотрудница — недавно устроившаяся к ним на фирму курьерша Верочка Изотова.
Молоденькая девочка с соблазнительным формами. Которая неожиданно обратила внимание на него — сорокалетнего обычного мужчину, обремененного семьей и заботами.
И у Генаши взыграло ретивое: вот оно!
— Куй железо, пока горячо! — так советовал ему поступить друг Димка — они работали вместе. — Классная те…ка — будет, что вспомнить!
Светка, конечно, ба…ба неплохая: борщ и всякое такое, но Верка — просто огонь!
Это произошло после корпоратива, оставившего у друзей неизгладимое впечатление: тогда новенькая неожиданно залезла на стол и стала там танцевать.
Все при бал…дели: ни одна дама из коллектива до этого не проделывала ничего подобного.
Да и что, собственно, могла проделать Анна Осиповна из бухгалтерии, если она даже на стол забраться в своем возрасте не могла?
Или нескладная Лидочка, все время худеющая на каких-то препаратах?
Да и остальные тетки тоже оставляли желать лучшего.
Тут же был, действительно, огонь: девушка танцевала с грацией лани в смеси с пантерой, осторожно переступая босыми ногами между тарелками.
— Опытная, …янь! — так решили презрительно смотрящие тетки.
Мужики застыли, как завороженные, открыв рты: это был — высший пилотаж!
Причем, все было уместно: не придерешься!
Никто не раз.де…вался, не делал провокационных движений. И происходило это вовсе не по причине резкой алкоголизации: Вера все проделывала на трезвую голову. Все было, вроде, пристойно.
А, вроде, как посмотреть…
Танец закончился, девушке помогли спуститься. И тут уже обувшаяся Вера пригласила Генашу на медляк.
Да, его — обычного статистического мужика: все остальные мужчины при..бал…дели — поистине, сегодня был день великих удивлений!
Ведь в их подразделении было много более подходящих красотуле представителей, нежели неказистый Геннадий Викторович. Но она выбрала именно его. Вот поэтому Димка потом и сказал…
Нет, в этот день больше ничего такого не произошло: все рассосалось как-то само собой.
Генка, честно говоря, уже собрался ее провожать. Но Вера, после нескольких совместных танцев, неожиданно исчезла.
А у мужчины осталась только легкая недоговоренность и удивительно приятное послевкусие, уже почти забытое: он был в браке около десяти лет.
После «огонька» девушка вела себя, как обычно: только, на людях, когда они изредка пересекались, бросала многообещающие взгляды.
Но, когда они оставались наедине — случалось и такое! — давала понять, что не против «продолжения банкета».
«Дескать, дорогой Генаша, я — навеки ваша! Ты свистни — тебя не заставлю я ждать! И, хоть завтра, приеду, куда скажешь! Я — свободна, аки ветер. Причем, не только до пятницы…»
И Геннадий решился: это произошло всего через пару-тройку недель после того самого корпоратива.
Он пригласил возлюбленную в их пустующую однушку — это пришлось на субботу. Приехал пораньше, закупив «малый джентльменский набор» — вино, нарезку и фрукты — и стал ждать.
Любимая приехала неожиданно не одна, как ожидалось. А с четырехлетней девочкой: малышка Яночка оказалась дочерью Веры…
— Во сколько же ты ее родила? — поинтересовался ошеломленный Геннадий, рассчитывающий совсем не на это.
— В шестнадцать! — беззаботно отмахнулась Вера, подталкивая к нему дочку. — Поздоровайся с дядей, зайка!
не волнуйся ты так — это уже относилось к Геннадию — школу я сумела окончить!
— Я кушать хочу! — честно призналась вместо приветствия девочка.
— Ну, что — есть у тебя что-нибудь для нее? — поинтересовалась возлюбленная.
— В смысле — что-нибудь? — ответил мужчина, у которого уже был опыт в воспитании детей: их у них со Светкой было двое. — Еда, игрушки?
Вопрос был чисто риторическим. Потому что ничего у него, конечно же, не было! Где-то стояла полупустая банка с манной купой, в которой уже завелась пищевая моль.
— Да что-нибудь! Она у меня — неприхотливая! — ответила Вера.
Геннадий заказал еду: творожки, молоко, пачку манки и всякую детскую вкусную лабуду. Принесли заказ — что делать дальше, мужчине было не понятно.
Было понятно только то, что кое-чего делать ему сегодня не придется. А Вера вела себя, как будто так и надо!
Дочку зазнобы покормили. И она неожиданно стала клевать носом.
— Рано встала! — объяснила Верочка. — Где тут у тебя можно лечь?
Лечь можно было на кровати, приготовленной немного не для девочки.
Уложили Яночку, сами сели на кухне. Вера предложила «хлопнуть по рюмашке». Хлопнули, хотя все уже пошло не туда: но не пропадать же вину и закуси!
А потом Вера начала к нему приставать: а чё такова?
Вон, в кино-то чего показывают! Даже на рояле! А на кухонном столе уж сам бог велел!
А мужчину будто парализовало: ну не приспособлен он был к таким играм! К тому же, когда в комнате спит ребенок, а двери в кухню отсутствуют…
Квартирка была небольшой. И двери, для удобства, живущая здесь до этого бабушка Светки сняла.
— Да не парься ты так! — уговаривала Верка, не остановившаяся на «разминочном рюмаше». — Расслабься — она, все равно, не поймет, даже если и увидит!
Они препирались довольно долго — она уговаривала, он сопротивлялся: хотя, должно было быть наоборот.
И тут, когда Верке удалось ста…щить с него рубаху, появилась Янка:
— Я выспалась!
И Гена облегченно выдохнул…
Доча захотела играть: Генаше удалось заинтересовать ее мультиками в телефоне.
Наклюкавшаяся Вера возобновила свои притязания, он возобновил сопротивление.
Они возились молча, чтобы, упаси боже, не отвлекать девочку. И тут Геннадию Викторовичу некстати вступило в спину. Или — кстати…
В старой аптечке нашлись таблетки с истекшим сроком годности: он заглотил для верности сразу две штуки и лег рядом с Янкой на диван.
Верка прошла на кухню продолжать банкет: вино в бутылке еще оставалось.
Время, однако, близилось к обеду: нужно было покормить ребенка чем-нибудь горячим.
Из горячего можно было сварить манную кашу из принесенной курьером крупы и молока.
— Я не умею! — сразу обозначила свою позицию Вера, икнула и произнесла: — Перебор!
— А чем же ты ее кормишь? — удивился кавалер.
— А я ее не кормлю! — объяснила девушка, перемежая речь звуками икоты. — Она с моей мамкой живет! А в выходные едим, что придется!
Я же с ней — только по субботам.
Геннадий сварил кашу и покормил Янку: настроение у мужчины было ниже плинтуса.
— Теперь ты будешь моим папой? — спросила Янка: что-то девочка, все же, понимала.
Геннадий вопросительно взглянул на маму Веру: какие еще варианты?
— Не обращай внимания! — привычно отмахнулась девушка. — Дитя неразумное — что с нее взять!
Какие у меня могут быть варианты — я девушка честная, а не финти…флюшка какая-нибудь!
«Во, влип! — терзался Геннадий Викторович. — Чего дома-то не сиделось в свой законный выходной?
Утром позавтракали бы вкусно со Светкой: он-то, по-быстрому, выпил только кофею — хотел побыстрее встретиться с зазнобой!
Потом пошел бы с детьми в парк. Потом — вкусный обед и отдых!
А тут — вон оно что! Так тебе и надо, ста..рый … — Светка, видите ли, ему плоха!»
— Ну, так что? — спросила Вера. — Как тебе мы?
— В смысле — вы? — вторично за сегодня остолбенел мужчина.
— В прямом! Я и доча! Нравимся?
— Нравитесь! — выдавил из себя Генаша.
— Уф! — выдохнула Вера. — А я уж начала опасаться, что ты нас не захочешь!
— В смысле — не захочешь? — опять спросил Геннадий.
— Что ты заладил со своим смыслом? — поморщилась уже достаточно «разогретая» девушка. — Слов других нет?
В смысле, в смысле — в коромысле! Жить с нами согласен, спрашиваю?
— Где жить? — еле ворочая языком, поинтересовался абсолютно трезвый мужчина.
— Ты, смотрю, совсем от радости сбрендил! Здесь и жить — ты же сам меня звал!
Ну да — он звал! Но не так же, дорогие мои. А получилось так!
— Не согласен! — неожиданно для самого себя визгливо закричал Геннадий Викторович.
И в этом крике вылилось все: и досада на самого себя. И злость на эту глупую к…р…цу, желающую не только утвердиться на его территории, но и повесить на шею своего ребенка.
И уже девушка не казалась такой красивой и желанной. А об остальном и говорить нечего: жить они хотят тут, видите ли! А ничего не треснет?
И Вера, хвала создателю, все поняла! И это — несмотря на избыточный градус в организме.
Она быстро собрала девочку, и они ушли. Причем, захватив оставшееся детское питание: тебе же оно не понадобится, правда?
А находящийся в каком-то ступоре Геннадий даже не предложил их проводить: видимо, маме такое состояние было не впервой!
Он допил оставшееся на донышке вино, закусил нарезкой, ликвидировал следы преступления и пошел домой.
Именно пошел: ему нужно было осмыслить произошедшее и, вообще, подумать.
Хотя и без дум мужчине уже все стало ясно: он чуть-чуть не свалял здорового д…рака…
Поэтому, вернувшись домой, сразу стал мыть лежащую с утра в раковине посуду — жена не успела.
Таким его и застала удивившаяся Света.
С курьершей едва не провинившийся муж старался больше не пересекаться. Она тоже как-то к этому не стремилась.
А вскоре Верочку Изотову уволили. Да, как не справляющуюся со своими обязанностями!
Хотя она бегала туда-сюда с быстротой молнии, мелькая из-под короткой юбочки коленками.
Но все поняли, что настоящей причиной увольнения была формулировка «уволить по итогам корпоратива» — случается и такое.
Просто их коммерческий директор — немолодая корпулентная дама — тоже тогда присутствовала на том самой корпоративе. И ей все эти танцы очень не понравилось.
А особенно не понравилось, как на танцующую Верочку смотрел ее муж, работавший там же — в ее подчинении.
— Смотри, слюной не подавись! — посоветовала начальница мужу и скомандовала: — Домой!
И судьба девушки была определена.
Все это пришлось очень кстати: как вести себя после всего с Верочкой, Геннадий не знал! А тут просто подфартило.
Хорошо еще, что не сказал Светке всю правду-матку про любовь: точно не простила бы, как пить дать.
А жена ничего не спросила и не подколола: дескать, что — уже нажился отдельно? Что-то слишком быстро!
Хотя умной Свете стало ясно, что у мужа там что-то сорвалось: жены же умеют читать по глазам! А они у Генаши были — как у побитой собаки.
А так все получилось просто здорово:
— Я понял, что был не прав и не могу без вас! — сказал муж в ответ на удивленный взгляд жены, заставшей его у раковины в ее фартуке.
И это было правдой. Или — почти правдой с небольшой капелькой блефа. Которую, к счастью, жена не заметила. Или просто не захотела заметить…
