Запах дорогого парфюма «Oud Wood» всегда возвещал о приходе Виктора раньше, чем поворачивался ключ в замке. Но сегодня этот запах казался чужим, резким, как лезвие бритвы. Ольга стояла у окна, наблюдая, как сумерки поглощают их ухоженный сад в пригороде. В свои пятьдесят она была той самой «невидимой» женщиной: безупречно чистый дом, всегда горячий ужин, мягкий голос и каре, которое она не меняла последние пятнадцать лет.
Виктор вошел в гостиную, не снимая пальто. Он выглядел помолодевшим — или, по крайней мере, отчаянно пытался им казаться. Новые виниры сияли неестественной белизной, а в глазах метался лихорадочный блеск человека, который решил, что схватил бога за бороду.
— Нам нужно поговорить, Оля, — бросил он, даже не глядя на неё.
Ольга не обернулась. Она знала, о чем будет этот разговор. Последние полгода Виктор «задерживался на совещаниях», а его банковские выписки, которые раньше приходили на домашний адрес, внезапно стали цифровыми и защищенными паролем. Но главным индикатором была Ангелина — двадцатитрехлетняя секретарша с губами цвета спелой вишни и амбициями акулы.
— Ты уходишь, — спокойно сказала Ольга. Это был не вопрос.
Виктор замер, на мгновение сбитый с толку её спокойствием. Он ожидал слез, истерики, битья той самой чешской посуды, которую они покупали на десятилетие свадьбы.
— Да. Я подал на развод. Все бумаги подготовлены моим адвокатом. Тебе не стоит беспокоиться о формальностях, я всё уладил.
Он выложил на полированный стол из вишни толстую папку.
— Знаешь, Оля… мы просто переросли друг друга. Ты застряла в этом доме, в этих рецептах борща и обсуждении сортов роз. А мне нужно движение. Драйв. Жизнь слишком коротка, чтобы доживать её в зале ожидания старости.
Ольга наконец повернулась. В тусклом свете лампы её лицо казалось высеченным из камня.
— И Ангелина — это твой драйв?
Виктор поморщился, услышав имя любовницы.
— Она понимает меня. Она верит в мои идеи. Кстати, о делах… Я перевел основные активы в новый фонд. Это нужно для оптимизации налогов перед разделом имущества. Тебе останется этот дом. Правда, на нем есть небольшой залог, который я взял для расширения бизнеса, но ты ведь справишься? Ты всегда была такой экономной.
«Небольшой залог» на деле означал, что дом практически принадлежал банку. Виктор технично выкачал из семейного бюджета всё, что можно было обналичить, и перевел на счета, открытые на имя Ангелины и её подставных фирм. Он оставлял Ольге руины их двадцатилетней жизни, упакованные в красивую обертку из слов об «уважении».
— Подпиши соглашение о разделе имущества сейчас, — Виктор пододвинул ручку. — Я распорядился, чтобы тебе выплатили небольшое выходное пособие. Скажем так, премия за выслугу лет в качестве жены.
Ольга подошла к столу. Она смотрела на него — на человека, с которым делила постель, мечты и трудности с самого института. Когда-то они вместе делили одну пачку лапши в общежитии, и именно она писала за него половину курсовых по экономике, пока он подрабатывал на стройке. Теперь он смотрел на неё как на старую модель телефона — функционал ограничен, корпус потертый, пора сдавать в утиль.
— Ты уверен, что учел всё, Виктор? — тихо спросила она, беря ручку.
— Абсолютно, — он самоуверенно усмехнулся. — Мои юристы — лучшие в городе. Они проверили каждое слово в нашем брачном контракте от 2005 года. Там черным по белому написано: активы компании принадлежат тому, кто ими управляет.
Ольга склонилась над бумагами. Её рука не дрогнула. Она ставила подписи одну за другой: отказ от претензий на долю в холдинге «Виктор-Групп», согласие на перевод средств, признание долгов по ипотеке.
— Ты даже не прочтешь? — удивился он.
— Я доверяю тебе, Витя. Ты ведь всегда говорил, что честность — основа семьи.
Когда последняя страница была подписана, Виктор выхватил папку с почти неприличной поспешностью. Он чувствовал себя победителем. Он только что ограбил женщину, которая создала его, и она даже не пикнула. «Серая мышь», — подумал он с жалостью. — «Даже не понимает, что завтра ей не на что будет купить хлеба».
— Я пришлю грузчиков за своими вещами в среду, — бросил он уже из прихожей. — Ключи оставь под ковриком. Удачи, Оля. Не болей.
Дверь захлопнулась. Тишина в доме стала оглушительной.
Ольга постояла в центре пустой гостиной, затем медленно подошла к бару, налила себе немного коллекционного коньяка, который Виктор берег для «особых случаев», и сделала глоток. Она не плакала.
Она подошла к старинному секретеру, открыла потайной ящик и достала папку в точно таком же переплете, как у Виктора. Это был их брачный контракт. Тот самый, от 2005 года.
Виктор был прав: его юристы были лучшими. Но они совершили одну маленькую, почти незаметную ошибку. Они изучали цифры, но не изучали историю.
В 2005 году, когда фирма только вставала на ноги, Виктор был втянут в сомнительную аферу с поставками. Чтобы обезопасить бизнес от возможной конфискации, он лично внес в контракт пункт №14.4, написанный мелким шрифтом на дополнительном листе. Этот лист был вшит в экземпляр, хранящийся у нотариуса, которого Виктор считал своим другом.
Ольга перечитала этот пункт. «В случае совершения одной из сторон сделок, направленных на преднамеренное уменьшение совместно нажитого имущества без письменного согласия другой стороны, все права управления головной компанией переходят к пострадавшей стороне сроком на 10 лет для стабилизации финансового состояния…»
Но это было не всё. Был еще один «нюанс», о котором Виктор забыл в пылу своего романа с Ангелиной.
Десять лет назад, во время очередного кризиса, Виктор переоформил право интеллектуальной собственности на все бренды и логотипы компании на Ольгу — просто чтобы вывести их из-под удара кредиторов. И он забыл вернуть их обратно.
Ольга достала мобильный телефон и набрала номер.
— Алло, Марк? Да, это Ольга. Он ушел. Бумаги подписаны. Начинай процедуру блокировки счетов по 14-му пункту. И подготовь уведомление о расторжении лицензионного договора на использование товарных знаков. С завтрашнего дня компания «Виктор-Групп» не имеет права использовать даже свое название.
Она выключила свет и поднялась в спальню. Впервые за долгое время она собиралась выспаться. У неё был ровно месяц, чтобы превратить жизнь Виктора в юридический ад, пока он будет праздновать свою «свободу» на Мальдивах с Ангелиной.
Битва еще не началась, но победитель уже был определен.
Белоснежный песок Мальдив еще хрустел на подошвах дорогих туфель Виктора, когда он вышел из здания аэропорта. Загорелый, в льняном пиджаке и с ослепительной Ангелиной на руке, он чувствовал себя императором, вернувшимся из триумфального похода. Этот месяц был сказкой: шампанское на завтрак, бесконечный шоппинг в Дубае по пути назад и сладкое ощущение того, что старая жизнь сброшена, как поношенная кожа.
Ангелина щебетала о том, какую мебель им стоит заказать в их новую квартиру в «Москва-Сити». Виктор снисходительно улыбался. Он еще не сказал ей, что квартира куплена на транш, который он технично «увел» из оборотных средств компании за неделю до развода.
— Сначала заедем в офис, детка, — бодро сказал Виктор, усаживаясь в ожидавший их представительский седан. — Нужно поставить подписи на паре документов. Контракт с китайцами не ждет.
Когда машина затормозила у бизнес-центра «Атлант», Виктор нахмурился. У входа стояли двое рослых мужчин в форме охранного предприятия, которое он раньше здесь не видел. «Опять управляющая компания сменила подрядчика», — подумал он, не придавая этому значения.
Он уверенно зашагал к турникетам, доставая из кармана именную пластиковую карту с золотым тиснением. Приложил её к считывателю.
Пип. Красный огонек.
Виктор приложил карту снова, уже сильнее. Снова красный.
— Эй, в чем дело? — он обратился к охраннику, который наблюдал за ним с холодным безразличием. — У вас оборудование барахлит. Я Виктор Громов, владелец «Громов-Холдинг».
Охранник сверился с планшетом.
— Прохода нет, господин Громов. Ваша карта аннулирована.
Виктор почувствовал, как воротник рубашки стал тесноват.
— Что значит аннулирована? Ты хоть понимаешь, кому ты это говоришь? Позови начальника смены!
— Я начальник смены, — спокойно ответил второй охранник. — У нас распоряжение от нового исполнительного директора. Доступ в здание для лиц из «черного списка» закрыт. Вы в этом списке первый.
Ангелина, стоявшая за спиной Виктора, раздраженно цокнула языком.
— Витенька, что за цирк? Мы опасаемся на примерку в бутик.
— Сейчас, котик, это недоразумение… — Виктор уже лихорадочно набирал номер своего финансового директора, Игоря. Тот не брал трубку. Десять гудков, сброс. Секретарша приемной тоже не отвечала.
В этот момент стеклянные двери лифта в холле разъехались, и из них вышла группа людей. В центре шла женщина, которую Виктор сначала не узнал. Это была Ольга. Но не та Ольга, которая в растянутом кардигане выбирала в супермаркете свеклу для борща.
На ней был безупречный костюм цвета горького шоколада, туфли-лодочки и новая стрижка — дерзкое каре с идеальной укладкой. Рядом с ней шел Марк Левин — самый дорогой и зубастый юрист по корпоративным спорам в стране. За ними следовали двое ассистентов с папками.
— Оля? — Виктор выдавил из себя смешок, который прозвучал скорее как икота. — Ты что здесь делаешь? Решила устроить сцену на работе? Это низко, даже для тебя.
Ольга остановилась у турникета. Между ними была всего пара метров и стальная планка преграды, но Виктору показалось, что их разделяет пропасть.
— Здравствуй, Виктор. С возвращением, — голос её был спокойным, лишенным всяких эмоций. — Вижу, отдых пошел тебе на пользу. Ты выглядишь… отдохнувшим от лишних мыслей.
— Ты как сюда вошла? И почему моя карта не работает? — Виктор начал заводиться, его лицо багровело, контрастируя с белозубой улыбкой.
— Твоя карта не работает, потому что ты больше здесь не работаешь, — ответил за неё Марк Левин, поправляя очки. — Господин Громов, в соответствии с пунктом 14.4 вашего брачного контракта, а также на основании зафиксированных фактов вывода капитала на счета компании «Лина-Инвест», владелицей которой является присутствующая здесь гражданка, полномочия по управлению всеми вашими активами перешли к госпоже Громовой.
Виктор на мгновение потерял дар речи.
— Какого… Какого пункта? Оля, ты что, с ума сошла? Я сам писал этот контракт!
— Ты его не писал, Витя. Ты его диктовал, пока я вносила правки, — мягко поправила его Ольга. — Помнишь 2005-й? Ты так боялся, что конкуренты отнимут у тебя долю, что сам просил меня сделать механизм «экстренного перехвата». Ты тогда сказал: «Оля, ты мой единственный надежный тыл». Я просто воспользовалась твоим же советом.
— Это незаконно! — взвизгнул Виктор. — Я подам апелляцию! Это рейдерский захват!
— Можешь подавать, — Ольга сделала шаг ближе. — Но пока ты будешь судиться, я хочу сообщить тебе еще одну новость. Помнишь бренд «Громов-Текстиль»? И логотип «Золотое руно»? И патент на ту уникальную технологию обработки волокна, на которой держится твой китайский контракт?
Виктор почувствовал, как внутри всё похолодело.
— И что с ними?
— Они принадлежат мне. Лично. По договору дарения от 2014 года. И сегодня утром я отозвала лицензию на их использование твоей компанией. С этого момента «Громов-Холдинг» не может продать ни одного метра ткани под этим брендом. А счета компании заморожены судом в качестве обеспечительной меры по иску о преднамеренном банкротстве.
Ангелина, до этого хранившая молчание, вдруг подала голос:
— Подождите. Какие счета заморожены? А наш перевод на покупку квартиры?
Ольга впервые посмотрела на молодую любовницу. В её взгляде не было ненависти — только легкое любопытство, как при просмотре передачи о жизни насекомых.
— Ваша квартира, деточка, находится под арестом. Поскольку деньги на неё были выведены из компании незаконно, сделка будет оспорена в течение недели. Рекомендую начать паковать чемоданы.
— Оля, прекрати этот цирк! — Виктор сорвался на крик, ударив кулаком по пластиковой панели турникета. — Ты ничего не смыслишь в бизнесе! Ты погубишь всё, что я строил! Без меня эта компания — ноль!
— Ты ошибаешься, Витя, — Ольга чуть наклонила голову. — Последние пять лет ты только тратил и красовался на обложках журналов. А отчеты, графики и логистику проверяла я. Ты даже не заметил, что все ключевые менеджеры уже полгода как советуются со мной, а не с тобой. Они знают, кто на самом деле держит штурвал.
Она повернулась к охранникам.
— Господину Громову разрешено пройти в сопровождении охраны только к его бывшему кабинету, чтобы забрать личные вещи. Фотографии, кактусы… что там еще осталось? На всё остальное наложен арест.
— Я тебя уничтожу, — прошипел Виктор, делая шаг к ней, но охранники синхронно преградили ему путь.
Ольга посмотрела на свои часы.
— У тебя есть пятнадцать минут, Виктор. Потом я соберу совет директоров. Мы будем обсуждать ребрендинг. Знаешь, название «Ольга-Групп» звучит как-то… надежнее.
Она развернулась и пошла к лифтам, не оглядываясь. Её походка была легкой, спина — идеально прямой.
Виктор стоял в роскошном холле своего бывшего королевства, окруженный охранниками и испуганной любовницей, и впервые в жизни чувствовал себя абсолютно, бесповоротно голым. Тот самый «отработанный материал», который он так легко выбросил месяц назад, оказался фундаментом, на котором стоял весь его мир. И теперь, когда фундамент ушел, здание начало рушиться прямо ему на голову.
— Витя… — Ангелина дернула его за рукав. — Скажи, что она врет. Моя карта… моя карта на шоппинг тоже заблокирована?
Виктор не ответил. Он смотрел на закрывающиеся двери лифта, за которыми исчезла женщина, которую он не знал все эти двадцать лет.
Виктор сидел в дешевом баре через дорогу от своего бывшего офисного здания. Перед ним стоял стакан виски, к которому он не притрагивался уже полчаса. Ангелина ушла два часа назад, заявив, что ей нужно «побыть одной и обдумать ситуацию», что на языке их отношений означало: «я пошла искать того, чьи счета еще активны».
— Ничего, — прошептал он в пустоту бара. — Она думает, что победила. Но бизнес — это не только бумажки. Это связи. Это люди, с которыми я парился в бане и охотился десять лет.
Он достал телефон. Первым в списке был Аркадий Семенович, префект округа и старый соратник. Именно Аркадий помогал Виктору получать муниципальные заказы на поставку текстиля для госучреждений.
— Алло, Аркадий? Привет, дорогой. Тут у меня временные технические трудности… Эта сумасшедшая вообразила себя главой холдинга. Надо бы надавить по твоей линии. Проверки там, санэпидемстанция, ну ты понимаешь.
На том конце провода повисла пауза. Виктор даже услышал, как Аркадий тяжело вздохнул.
— Витя… — голос префекта был сухим. — Мне сегодня утром звонили. И не из твоей канцелярии. Ольга Петровна прислала мне полный аудит по последнему контракту. Помнишь, тот, где мы «сэкономили» на плотности ткани? Она намекнула, что если я начну делать резкие движения, эти документы окажутся в прокуратуре через пять минут. Извини, брат, но твоя жена — очень серьезная женщина. Я в ваши семейные разборки не полезу. Удачи.
Короткие гудки ударили по ушам Виктора, как пощечины.
— Предатель, — выплюнул он.
Следующим был Степан, владелец логистической компании. Они дружили со школы.
— Степа, выручай. Мне нужно вывезти товар со склада. Ольга заблокировала счета, я заплачу наличными позже, вдвойне.
— Витя, — голос Степана звучал почти жалостливо. — Ты хоть знаешь, что произошло? Ольга вчера переподписала со мной контракт на три года вперед. С предоплатой. И знаешь, что самое интересное? Она предложила схему оптимизации маршрутов, которую я сам не мог придумать пять лет. Она в этом разбирается лучше тебя, старик. Мои машины не сдвинутся с места без её подписи. И… Вить, не звони мне больше. Она — законный владелец. Я не хочу проблем с налоговой.
Виктор швырнул телефон на стол. Его трясло. Как это возможно? Когда она успела? Пока он выбирал Ангелине бриллианты в Дубае? Пока он смеялся над её «скучными» отчетами?
Он вспомнил, как Ольга вечно сидела по вечерам с ноутбуком, пока он смотрел футбол или висел на телефоне. Он думал, она заказывает шторы или смотрит рецепты пирогов. А она, оказывается, изучала его логистику, его серые схемы, его слабые места. Она препарировала его бизнес, как лягушку на уроке биологии.
Внезапно дверь бара открылась, и вошел Марк Левин, юрист Ольги. Он выглядел безупречно, даже в конце рабочего дня. Не говоря ни слова, он сел напротив Виктора и положил на стол тонкий конверт.
— Что это? Очередной иск? — оскалился Виктор.
— Нет, Виктор Игоревич. Это ваше спасение, если вы еще способны соображать. Ольга Петровна — женщина милосердная, несмотря на то, как вы с ней поступили.
Виктор вырвал конверт и заглянул внутрь. Там было соглашение о полной передаче прав собственности на его загородную резиденцию в обмен на снятие обвинений в мошенничестве и выводе средств.
— Она хочет забрать мой дом? — Виктор почти кричал. — Тот, который я строил пять лет? Там одна отделка стоит больше, чем вся её жизнь!
— Это не «ваш» дом, — спокойно поправил Марк. — Это дом, заложенный банку. Ольга Петровна сегодня утром полностью погасила задолженность перед банком из своих личных накоплений. Теперь она — единственный законный владелец. Если вы подпишете это, она не станет инициировать уголовное преследование по факту хищения средств холдинга. У вас останется ваша машина и те деньги, что вы успели спрятать на офшоре Ангелины. Кстати, я бы на вашем месте проверил тот счет. Ваша спутница оказалась весьма оперативной.
Виктор похолодел. Он судорожно зашел в банковское приложение. Пароль не подходил. Он попробовал снова. «Неверный пароль».
— Ах ты… — Виктор схватился за голову.
— Ангелина Сергеевна сейчас дает показания в нашем офисе, — добавил Марк, едва скрывая брезгливую улыбку. — В обмен на иммунитет она согласилась подтвердить, что инициатива по выводу активов принадлежала исключительно вам, а она была лишь инструментом. Она передала нам все доступы.
Мир Виктора окончательно рассыпался на куски. Он остался один. Без компании, без друзей, без дома, без денег и даже без любовницы, ради которой он всё это затеял.
— Знаете, что она мне сказала? — Марк поднялся, собираясь уходить. — Она сказала, что за двадцать лет вы так и не поняли одну вещь. Она не «варила борщи». Она обеспечивала вам тыл, чтобы вы могли играть в большого босса. И как только тыл ушел — вы упали.
— Я не подпишу, — прохрипел Виктор. — Я пойду в суд.
— В суде вас ждет пункт 14.4. Тот самый, который вы сами внесли в контракт в 2005-м, чтобы спрятать деньги от первой жены при разводе. Ирония судьбы, не правда ли? Вы создали идеальную ловушку, и сами же в неё наступили через двадцать лет.
Марк ушел, оставив на столе договор и счет за виски.
Виктор смотрел в окно. Пошел дождь. По улице пробежала женщина, прикрываясь сумкой — она чем-то напомнила ему Ольгу десятилетней давности. Тогда он считал её своей удачей. Сегодня она была его приговором.
Он взял ручку. Его пальцы дрожали. Он понимал: если он подпишет — он нищий. Если не подпишет — он зэк.
В этот момент его телефон ожил. Сообщение от Ольги. Всего одна строчка:
«Борщ в холодильнике был последним, Витя. Приятного аппетита».
Это было финальным ударом. Она не просто уничтожила его финансово, она выжгла всё его эго, показав, что он был лишь тенью, которую она позволяла ему отбрасывать.
Виктор медленно вывел свою подпись под документом.
Прошло три месяца. Октябрь в этом году выдался холодным, с колючим ветром и серым небом, которое, казалось, давило на крыши города. Но внутри главного офиса «Ольга-Групп» (бывшего «Громов-Холдинга») царила атмосфера обновленной энергии. Стены перекрасили из тяжелого «директорского» дуба в светлые, молочные тона. Громоздкую кожаную мебель в приемной сменили минималистичные диваны, а на ресепшене теперь стояли живые цветы, а не пыльный искусственный фикус.
Ольга сидела за своим новым столом. Она выглядела великолепно. В ней не осталось ничего от той испуганной женщины, которая месяц назад молча подписывала бумаги о разводе. Теперь это была женщина, которая точно знала цену своего времени и каждого своего решения.
— Ольга Петровна, к вам посетитель, — голос новой секретарши, серьезной выпускницы филфака, прозвучал по селектору. — Говорит, что по личному вопросу. Настаивает.
Ольга взглянула на монитор системы видеонаблюдения. В приемной, сгорбившись на диване, сидел мужчина. На нем было помятое пальто, а на лице — щетина, которую нельзя было назвать стильной. Виктор.
— Пусть войдет, — спокойно ответила Ольга.
Дверь открылась, и Виктор переступил порог своего бывшего кабинета. Он огляделся с болезненной гримасой, словно каждое изменение в интерьере причиняло ему физическую боль.
— Ты всё переделала, — вместо приветствия сказал он. Его голос охрип.
— Я просто убрала лишнее, Виктор. Садись. У меня есть десять минут до конференции с Лондоном.
Виктор сел на край стула, неловко комкая в руках шарф.
— Оля… Я пришел извиниться. По-настоящему. Я был идиотом. Эта Ангелина… она оказалась пустышкой. Как только деньги на счетах закончились, она переехала к какому-то риелтору. Забрала даже мои часы, которые я оставил на тумбочке.
Ольга слушала его с легкой, почти материнской улыбкой. Ей не было больно. Ей было… скучно.
— Ты пришел рассказать мне о своих проблемах с любовницей? Это не совсем тот «личный вопрос», на который я готова тратить время.
— Нет, — он подался вперед, в его глазах блеснула надежда. — Оля, я всё осознал. Мы ведь прожили двадцать лет. Мы начинали с нуля. Помнишь ту комнату в коммуналке? Помнишь, как ты пекла пироги с капустой, потому что на мясо не хватало? Мы — команда. Да, я оступился. Бес в ребро, кризис среднего возраста… Но ты ведь мудрая женщина. Давай начнем сначала? Я вернусь в компанию, не как глава, нет. Как твой заместитель. Я знаю здесь каждый винтик. Мы снова станем самой мощной парой в этом бизнесе.
Ольга медленно откинулась на спинку кресла.
— Ты действительно так ничего и не понял, Витя.
— Что я не понял? Я признал ошибки!
— Ты не понял, что команды никогда не было, — мягко сказала она. — Была я, которая строила фундамент, и был ты, который стоял на этом фундаменте в красивом костюме и раздавал интервью. Ты думаешь, ты знаешь «каждый винтик»? За три месяца я обнаружила, что половина твоих «гениальных» сделок были убыточными, а вторая половина держалась на честном слове моих личных контактов. Ты не заместитель, Виктор. Ты — балласт.
Виктор побледнел.
— Ты так говоришь из-за обиды. Это месть, я понимаю. Ты хочешь, чтобы я помучился.
— Месть? — Ольга рассмеялась, и это был искренний, чистый смех. — Витя, месть — это слишком энергозатратно. Чтобы мстить, нужно всё еще что-то чувствовать к человеку. А я не чувствую ничего. Ты для меня — как старая газета. Прочитана, выброшена, забыта.
Она нажала кнопку на пульте, и на большом экране в кабинете высветились графики.
— Видишь эти показатели? Чистая прибыль выросла на 22% с тех пор, как ты перестал «управлять». Я закрыла твои сомнительные офшоры и направила деньги на модернизацию производства. Сотрудники наконец-то начали получать премии, а не слушать твои байки о «трудных временах». Ты был не двигателем, Витя. Ты был тормозом.
Виктор вскочил с места. Его смирение мгновенно испарилось, обнажив привычную агрессию.
— Ах так?! Ты думаешь, ты королева? Да ты просто воровка! Ты обманом выманила у меня компанию, пользуясь какими-то юридическими лазейками! Я подам в суд, я дойду до верховного!
— Подавай, — Ольга даже не вздрогнула. — Но прежде чем ты уйдешь, посмотри вот это.
Она протянула ему синюю папку.
— Что это?
— Это материалы по делу о закупках сырья в 2022 году. Те самые «серые» поставки через прокладки в Прибалтике. Твоя подпись стоит на каждом акте. Если ты подашь хоть один иск против меня или компании, эти бумаги отправятся в следственный комитет. Это минимум семь лет, Виктор. Причем в условиях, где борщ тебе будут давать по расписанию и совсем не такого качества, к какому ты привык.
Виктор замер с открытым ртом. Его рука, тянувшаяся к папке, задрожала. Он смотрел на Ольгу и видел в её глазах не «серую мышь», а сталь. Холодную, полированную сталь, о которую он только что окончательно разбился.
— Уходи, Витя, — тихо сказала она. — Живи на то, что у тебя осталось. Продай машину, сними квартиру в спальном районе. Найди работу — ты ведь говорил, что ты великий управленец? Вот и докажи это. Начни с нуля. Как мы когда-то.
Виктор стоял посреди кабинета, чувствуя, как стены смыкаются вокруг него. Он понял, что проиграл не сегодня. Он проиграл много лет назад, когда решил, что женщина рядом с ним — это просто часть интерьера, функция, которую можно заменить на более новую версию.
Он медленно повернулся и побрел к выходу. Его походка была походкой старика. На пороге он обернулся.
— Ты когда-нибудь любила меня, Оля?
Ольга посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом.
— Я любила того человека, которым ты мог бы стать. Но ты предпочел стать тем, кто ты есть. Прощай, Виктор.
Когда дверь за ним закрылась, Ольга подошла к окну. Дождь усилился, омывая стекло, смывая пыль с подоконников. Она сделала глубокий вдох. Впереди была конференция, новые контракты, поездка в Париж на выставку и, возможно, свидание с тем интересным архитектором, который присылал ей цветы каждую пятницу.
Она больше не была «женой Громова». Она была Ольгой. И эта её пятая осень обещала быть самой теплой в жизни.
