— Катюш, ну ты где? У тебя всё хорошо? – взволнованным голосом спросила Маша, когда дозвонилась, наконец, до подруги. — Я, как в окно выглянула, у меня чуть глаза на лоб не полезли, давно у нас такой метели не было. Блин, всего на три часа «отрубилась», а тут такое. Слушай, может быть, я тебя встречу?
— Нет, не надо, Маш… — ответила Катя, поправляя свой капюшон, который постоянно сдувало порывистым ветром.
— Уверена?
– Уверена. Я уже рядом почти, скоро буду у тебя. А ты лучше пока чайник поставь, а то я это… з-замерзла очень…
— Хорошо, сейчас сделаю. Ты только осторожнее там. Если что – звони. Я теперь точно глаз не сомкну. Обещаю.
— Если что, обязательно позвоню. Ладно, давай, Машуль, а то пальцы уже окоченели на таком холоде. Боюсь, что телефон выроню – ищи его потом в этих сугробах до самого утра. А у нас с тобой есть дела поважнее. Так ведь?
— Конечно!
Поговорив с подругой, Катя быстро положила телефон в задний карман джинсов, в очередной раз поправила капюшон и продолжила идти дальше. Путь к подруге, надо сказать, был непростым.
Ветер с каждой секундой завывал всё сильнее, сбивая с ног, огромные снежные хлопья летели прямо в глаза, оседая толстым слоем на ресницах, а мороз…
…мороз был такой, что кожа на руках трескалась.
Казалось, что сама природа «восстала» против беззащитной хрупкой девушки. Да-да, именно против неё.
Потому что больше на улице, собственно, никого и не было. Катя до рези в глазах всматривалась в темноту, но так и не смогла заметить поблизости хотя бы одну «родственную душу». Город будто вымер. И, знаете, неудивительно.
В ту январскую ночь метель выдалась такой яростной, что люди давно попрятались по домам и носов своих не высовывали.
Наоборот – закутались в теплые клетчатые пледы и сидят сейчас перед телевизорами: фильмы смотрят, чаи гоняют. Или книжки читают. А может быть, просто переписываются с друзьями в мессенджерах, обсуждая тот «тихий ужас», что творится за окном.
Катя бы тоже с удовольствием последовала их примеру, но не могла. У неё завтра очень ответственный день.
Ей надо сдать сразу несколько зачетов, которые она пропустила по собственной глупости.
Точнее – из-за безответной любви.
После того, как в новогоднюю ночь Катя увидела Егора (парня со своего курса) в объятиях другой девушки, она так расстроилась, что на некоторое время «выпала из жизни».
И вместо того, чтобы грызть гранит науки и готовиться к зачетам — Катя лишь меняла мокрые наволочки на подушках.
Тяжело ей, знаете ли, было смириться с тем, что тот, в кого она была влюблена по уши, её не любит…
А потом позвонила Машка.
— Катюш, ты вообще в курсе, что у нас сессия идёт полным ходом? Ты почему в институте уже неделю не появляешься?
Катя, конечно, рассказала подруге о своем «горе», будучи уверенной, что та обязательно её поймет.
Но Маша не поняла.
— Да ты в своем уме, Катюш? Ты что, из-за какого парня, который и мизинца твоего не стоит, готова вылететь из института?
— Я люблю его, понимаешь?
— Любовь приходит и уходит, а диплом останется с тобой навсегда. Только его получить еще надо. Поэтому ты сейчас не о Егоре своем должна думать, а об учебе. В общем, я попробую поговорить с преподавателями, попрошу, чтобы они всё-таки приняли у тебя зачеты. А ты, дорогая моя, давай бери себя в руки и садись за учебники.
Катя задумалась. Крепко так.
Она ведь всё это время только про Егора думала, и себя несчастную жалела. А теперь ей вдруг стало страшно.
Она испугалась того, что её действительно могут отчислить и что она никогда не станет врачом.
И именно этот страх заставил её отложить дела амурные на потом, и все силы бросить на учебу. Точнее – на подготовку к зачетам.
Маше удалось-таки договориться с преподавателями, но было одно «НО». Поскольку зимняя сессия уже близилась к концу, то Кате выделили всего один день, чтобы сдать все «хвосты». Всего один день, который наступит завтра.
Именно поэтому Катя, несмотря на метель, которая загнала всех жителей города по домам, упорно шла сейчас к подруге.
Дело в том, что накануне «зачетного дня» Катя подготовилась по всем предметам, а вот с гистологией у неё не получалось. Она всегда давалась ей тяжелее других дисциплин.
Маша же гистологию, как свои пять пальцев знает, поэтому сможет объяснить этот предмет лучше, чем в учебнике написано.
И уж точно — понятнее, чем сам преподаватель по гистологии Артур Вениаминович, который почему-то не был заинтересован в том, чтобы человеческим языком донести до студентов сложную информацию.
Поэтому Катя и решила обратиться за помощью к Маше. Без неё она просто точно не справится.
— Машуль, привет! Поможешь мне с гистологией? Ты её лучше всех на нашем курсе знаешь. Не зря же Артур Вениаминович тебя всем в пример ставит.
— Без проблем, Катюш. Приходи завтра ко мне домой, я тебе всё объясню, что непонятно. Только утром мне к бабушке заехать нужно – она просила вместе с ней на рынок съездить. А после обеда я вся твоя. Хорошо?
— Ага! – радостно ответила Катя. — Меня вполне устраивает.
На следующий день около трех часов дня Катя позвонила подруге, чтобы предупредить, что собирается идти к ней, но Маша почему-то не отвечала.
Катя набирала её номер снова и снова, но слышала только длинные гудки.
И вот что ей было делать? Идти наобум? А если у Маши поменялись планы и её нет сейчас дома? Только зря время потратит.
В общем, она решила подождать.
Села на кухне возле окна и смотрела, как стремительно портится погода на улице.
Прошел один час, второй, третий. Катя уже смирилась с тем, что придется всё отменить, но вдруг позвонила Маша:
— Катюш, прости меня, пожалуйста! Я совсем не собиралась спать. Только на пять минут прилегла, и уснула. Я сейчас быстро приведу себя в порядок, а ты давай подходи. Время еще вроде непозднее.
— Хорошо, Машуль. Уже бегу к тебе.
Бежать, конечно, не получилось. Катя еле шла. И всё из-за плохой видимости. Когда она вышла из подъезда, то было уже темно и метель разбушевалась не на шутку. Кроме неё, людей на улице не было. И машин практически тоже.
Ей даже захотелось вдруг плюнуть на всё и вернуться домой. Но нет – нельзя. Потому что на кону – её будущее.
А значит…
…значит, она любой ценой должна дойти до подруги. Причем желательно целой и невредимой.
К счастью, Маша жила не очень далеко, всего в нескольких кварталах, поэтому Катя не переживала особо.
Она надела капюшон, взяла, как говорится, «ноги в руки» и уверенно пошла вперед. А пока шла, думала о том, что «Хороший хозяин в такую погоду собаку из дома не выгонит».
Её, конечно, не выгонял никто, сама пошла. Но просто надо же было о чем-то думать.
Вот Катя и думала.
А ветер тем временем подхватывал падающие с неба снежные хлопья, раскручивал их с бешеной силой и «швырял» прямо ей в глаза. Поэтому сквозь эту беспросветную пелену идти приходилось буквально наощупь.
В руках Катя крепко держала пакет с учебниками и альбомом на завязках с зарисовками гистологических препаратов. А еще там были цветные карандаши и зачетка. Она взяла её на всякий случай (вдруг сегодня не получится вернуться домой).
Каждый новый шаг давался Кате с огромным трудом. Это была самая настоящая борьба. Не на жизнь, а на смерть.
Или она дойдет до своей подруги и всё будет хорошо, или замерзнет, превратившись в ледяную статую.
И, как оказалось, в тот же морозный январский вечер, такую же неравную борьбу вел еще кое-кто.
Катя и не узнала бы об этом, если бы не поскользнулась случайно и «не улетела» в сугроб на краю тротуара.
— Ну вот… — с досадой в голосе пробормотала Катя после того, как несколько раз попыталась встать, но безуспешно. – Только этого мне не хватало.
Она покрутила головой по сторонам в надежде, что мимо будет проходить какой-нибудь «принц», который протянет ей руку и поможет подняться.
Но поблизости по-прежнему никого не было. Хотя нет… Кажется, кто-то всё-таки был.
Катя встала на четвереньки и стала всматриваться сквозь пелену снега в сторону остановки.
А там, рядом с остановкой, слабо освещенной уличным фонарем, сидел замерзающий кот. Он не пытался никуда спрятаться от неугомонной стихии – просто сидел, смотрел на Катю своими янтарного цвета глазами и, кажется, даже тяжело вздыхал.
И Катя – та самая Катя, которая минуту назад не могла самостоятельно выбраться из сугроба – вдруг вскочила на ноги и быстро подбежала к коту.
— Что же ты тут сидишь, глупый? До остановки два метра всего, там ведь потеплее будет, — говорила Катя коту, взяв его на руки.
И тут же ужаснулась от того, насколько холодным и «деревянным» был этот кот.
Он явно сидит здесь уже не первый час, и за это время промерз до самых костей. Потому и не мог кот никуда больше идти. У него просто не было сил…
— Ты чего это надумал? – растерянно бормотала Катя. – Умирать, что ли, собрался? Так рано тебе еще…
Крепко обхватив двумя руками замершего кота и пакет с заледеневшими учебниками, Катя быстро пошла в сторону Машкиного дома. Сначала шла, а потом – побежала.
Откуда у неё только силы на это взялись, она до сих пор не понимает.
Примерно через несколько минут в темноте, средь хоровода снежинок, Катя увидела мелькание подъездного света.
А потом посмотрела на «своего» кота, который еле дышал, и облегченно выдохнула. Она успела. Успела! Сейчас она обязательно ему поможет.
— Катюш, я думала, что ты уже никогда не придешь! – прямо с порога сказала ей Маша. – Ты где так долго была? Почему на мои звонки не отвечала? Я раз три, наверное, звонила. Ой, а что это у тебя? Кот? Живой?!
— Пока еще живой, но он очень замерз. Я его в снегу нашла. Машуль, нужно ему помочь. Мы же с тобой будущие врачи, в конце концов.
— Ну вообще-то нас с тобой учат людей лечить, а не животных, — заметила Маша, помогая подруге раздеться.
— А какая разница? И люди, и коты – все жить хотят…
— Да, ты права. Сейчас в интернете гляну, что делать.
В интернете никаких конкретных рекомендаций найти не удалось. Совет был только один – срочно доставить животное в ветеринарную клинику. Вот только в их городе было всего две ветклиники, и обе уже не работали.
А даже если бы и работали, то попробуй еще до них доберись в такую погоду.
Поэтому девушки просто стали согревать кота.
Они положили его на кровать, укутали одеялом, а по бокам положили бутылки с горячей водой. Сами же сидели рядом с ним: смотрели на него, иногда плакали, разговаривали…
— Маш, как думаешь, он отогреется? – с тревогой в голосе спросила Катя. – Мы точно больше ничего не можем для него сделать.
— Думаю, что больше мы ничем ему помочь не сможем. Будем согревать его столько, сколько надо. А там как будет, так будет.
— Как же его угораздило оказаться на улице в такую погоду? – вздохнула Катя. — По нему ведь не скажешь, что уличный. Чистенький весь такой, ухоженный.
— Выбросили, наверное… Других вариантов у меня нет.
Как вы сами понимаете, подготовка к завтрашнему зачету по гистологии была отменена.
Маша, конечно, пыталась что-то объяснить подруге, зачитывала ей определения каких-то терминов из своих конспектов, показывала свои рисунки, но Катя слушала её вполуха.
Все её внимание было направлено на серого кота, который за несколько часов пребывания в квартире немного «оттаял» (во всяком случае, был уже не таким «деревянным») и крепко спал, изредка вздрагивая во сне.
Так Катя и заснула с ним в обнимку. Ветер за окном завывает, как голодный волк в лесу, снег бесится, сыплет всё гуще.
Но Катя ничего этого уже не слышала. Она, обнимая кота, только улыбалась во сне.
Маша её даже будить не стала, накрыла одеялом, а сама пошла спать на диван в гостиную.
А утром Катя проснулась от того, что кто-то облизывал её щеки.
— Машка, ну хватит уже… — отмахнулась она. – Я сейчас встану. Дай мне еще пару минут.
А когда Катя открыла глаза, то увидела рядом с собой не Машку, а кота, которого вчера спасла на улице.
— Живой! Живой! – радостно закричала она на всю квартиру. — Машка, он живой!
Кот действительно выглядел так, будто ничего с ним и не случилось. Но на самом деле в том, что он сейчас живее живых – во многом была заслуга Кати. Это она забрала его с улицы, и она всю ночь согревала его своим теплом. И любовью. Той самой — настоящей, искренней и безусловной. Той любовью, которой коту так не хватало.
Вот он и «оттаял» за ночь. А теперь от всего своего кошачьего сердца благодарил девушку.
— Ну что там, всё в порядке с ним? – сонным голосом спросила Маша, когда прибежала в спальную комнату.
— В порядке. Его бы покормить…
— Бери его и иди на кухню, сейчас что-нибудь соображу. Да, кстати – ты зачеты сдавать сегодня собираешься?
Если честно, Катя уже морально подготовила себя к тому, что из института её всё-таки отчислят. Потому что с самого утра она собиралась отвезти кота в ближайшую ветеринарную клинику.
Но раз с котом всё нормально, то…
— Да, собираюсь. Ты только за Кузей присмотри, пожалуйста, пока меня не будет. Хорошо?
— Присмотрю-присмотрю, — кивнула Маша. – Мы с ним вместе будем держать за тебя кулачки. Да, Кузенька?
— Мяв! – согласно кивнул кот.
*****
На зачете по гистологии, который был последним, Катя заметно нервничала, но при этом улыбалась.
Она сама не знала почему.
Наверное, потому, что впервые в жизни ей удалось спасти чью-то жизнь. Пусть не человеческую, а кошачью.
Но разве это имеет значение?
Артур Вениаминович, глядя на свою студентку, тоже отчего-то улыбался. Он всегда был хмурым, но в этот раз улыбка практически не сходила с его лица.
Преподаватель задавал Кате разные вопросы, а Катя на удивление довольно уверенно на них отвечала.
Видимо, кое-что из того, что рассказывала ей вчера Машка, отложилось в её голове.
— Ну что могу сказать, — довольно улыбнулся Артур Вениаминович. – Вижу, что к зачету вы очень хорошо подготовились. Ответили на все вопросы, замечаний никаких нет. Давайте сюда вашу зачетку.
Из института Катя шла к Маше чуть ли не вприпрыжку. День выдался на удивление спокойным: метель улеглась, повсюду снег белым ковром. А в душе – тишь да благодать.
Она молодец. Справилась. Сдала все зачеты. И «экзамен» на человечность тоже сдала.
И теперь Катя нисколько не сомневается в том, что всё у неё будет хорошо.
И у Кузеньки, которого она обязательно заберет сегодня к себе домой, тоже всё будет хорошо. Она точно никогда не оставит его, и не выбросит на улицу.
А вот про Егора Катя больше не вспоминала.
Подумаешь – не любит он её. Мир от этого точно не перевернется. Будет у неё еще любовь. Такая же сильная. И обязательно взаимная. Надо просто немного подождать.
