– Как ты собираешься справляться в одиночку? Я просто не могу оставить тебя в таком состоянии! Ты ведь моя родная сестра! – высокопарно заявила Лера, жадно рассматривая интерьер квартиры. О, как она хотела, чтобы всё это великолепие стало её собственностью! И вполне возможно, скоро так и будет! – Я буду твоей поддержкой и опорой, ты точно не останешься одна!
В голове Наташи в это время вихрем проносились мысли. “А где ты была все эти годы? – мысленно возмущалась она. – Ни звонков, ни писем, ни попыток узнать, как я живу. А теперь вдруг примчалась, едва услышав о моей болезни”. Она продолжала пристально наблюдать за Лерой, отмечая, как сестра то придирчиво разглядывает картину на стене, то скользит взглядом по книжным полкам, будто прикидывая, что можно было бы здесь поменять.
Внутри у Наташи всё кипело, но она держала себя в руках.
“Ну уж нет, – твёрдо решила она. – Я скорее отпишу квартиру государству, чем позволю этой нахалке завладеть ею. Особенно теперь, когда её интерес так очевиден”.
– Я и так не одна, и ты об этом прекрасно осведомлена, – произнесла Наташа сдержанно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она намеренно сделала паузу, с тайным удовлетворением заметив, как лицо сестры исказилось от раздражения. – Максим всегда рядом.
Лера резко выпрямилась. Опять этот мужик! Какое право он имеет претендовать на то, что должно достаться ей, Лере?
– Этот твой Максим?! – воскликнула она, не скрывая возмущения. Её голос звучал резко, почти пронзительно. – Ты всерьёз думаешь, что он заботится о тебе из-за большой любви? Ему нужна только твоя квартира! Вы даже не расписаны – он тебе никто!
Наташа смотрела на сестру и мысленно фыркала: “Как будто ты реально обо мне заботишься! Можешь обманывать других, но не меня”. Она хорошо знала Леру – та всегда умела говорить сладкие речи, пряча за ними совсем иные намерения. Наташа не питала иллюзий: внезапный интерес сестры к её жизни явно был связан не с любовью и заботой, а с чем‑то куда более материальным.
Стараясь сохранить спокойное выражение лица, Наташа слегка улыбнулась и небрежно обронила:
– Знаешь, а Макс недавно сделал мне предложение, – она сделала небольшую паузу, наблюдая за реакцией сестры. – Мы вместе уже три года, так что, думаю, я соглашусь.
Лера мгновенно помрачнела. Вот же… нехороший человек! Пользуется тем, что Наташа его любит и быстренько использует ситуацию в свою пользу!
– Конечно, он сделал тебе предложение! – выкрикнула она, не скрывая раздражения. – Он просто мечтает заполучить твоё имущество! А через брак это проще всего: муж – наследник первой очереди! Но разве он достоин этого? Ты хоть понимаешь, что он просто пользуется твоей ситуацией? За три года ваших отношений он так и не соизволил позвать тебя замуж, а тут активизировался! Ты не должна ему верить! Он явно хочет на тебе нажиться!
Наташа едва заметно вздохнула. В глубине души она не удивлялась поведению сестры – всё шло по ожидаемому сценарию. “Налетели, как стервятники!” – с горечью подумала она. Но ей было любопытно, как Лера будет оправдываться, какие ещё аргументы приведёт. Поэтому она тихо спросила:
– Почему ты так уверена, что я умру? Врачи дают оптимистичные прогнозы. У меня хорошие шансы на выздоровление, знаешь ли.
Лера заметно замялась. Её лицо покраснело, глаза забегали по комнате, словно она боялась смотреть сестре в глаза. Она резко выпрямилась, пытаясь взять себя в руки.
– Я… я не то имела в виду! – залепетала она, нервно теребя край рукава. – Я просто… просто нужно быть готовой ко всему. И к худшему варианту тоже! Твой Максим ведь сделал предложение только после новостей о болезни, правда? Смотри не ошибись – потом будет поздно что‑то менять.
Наташа ответила коротко и твёрдо:
– Неправда.
После этих слов она неспешно направилась на кухню. Ей нужно было немного времени, чтобы успокоиться и взять эмоции под контроль. Пока вода закипала, Наташа стояла у окна, глядя на улицу, но мыслями была далеко отсюда.
“Не каждый день осознаёшь, что родной человек ждёт твоей смерти”, – с горечью подумала она. В груди сжималось неприятное чувство – не столько обиды, сколько разочарования. Она всегда знала, что отношения с Лерой далеки от идеальных, но сейчас всё выглядело особенно мрачно.
Через пару минут Наташа вернулась в комнату с чашкой горячего чая. Она поставила её на столик, села в кресло и, сохраняя внешнее спокойствие, продолжила:
– Максим сделал мне предложение за неделю до того, как я получила результаты анализов.
Лера слушала, поджав губы. Анализы… Там и без всяких анализов было понятно, что у Наташи очень серьезные проблемы! Здоровый человек не станет постоянно падать в обмороки и испытывать ужасную головную боль! Лере было всё ясно даже со своим начальным с её медицинским образованием! Не зря же она сорвалась из другого города!
– И ты, конечно же, согласилась, – с явным недовольством констатировала она.
Внутри у Леры всё кипело. Она представляла этот разговор совсем иначе. Рассчитывала, что потрясённая новостями сестра бросится к ней в объятия, начнёт плакать и жаловаться на жизнь, искать поддержки и утешения. Но Наташа держалась на удивление спокойно, словно ничего особенного не произошло. Ни слёз, ни истерик, ни просьб о помощи – только ровное, почти холодное достоинство.
“Неужели она смирилась? – размышляла Лера, пытаясь скрыть раздражение. – А как же квартира и машина? Неужели всё достанется этому наглецу? А как же я? Мне бы не помешало собственное жильё! Жить с матерью в моём возрасте уже неприлично. Можно, конечно, снимать квартиру, но это совсем не то…”
Мысли крутились в голове, выстраиваясь в цепочку невесёлых рассуждений. Лера невольно сравнивала свою жизнь с жизнью сестры, и контраст получался не в её пользу. К тому же болезнь Наташи казалась ей своеобразным возмездием небес.
“У неё всё было слишком хорошо! – думала она с завистью. – Не может жизнь состоять только из белых полос, а у сестры всё складывалось именно так: отличная высокооплачиваемая работа, симпатичный парень (теперь уже жених), квартира, машина… Настоящая сказка!”
Лера глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Она понимала, что её эмоции слишком очевидны, а это могло сыграть против неё. Нужно было сменить тактику, найти более убедительные аргументы, заставить сестру посмотреть на ситуацию трезво. Но пока слова не шли на ум – только глухое раздражение и обида на несправедливость жизни.
– Если не хочешь принимать помощь от семьи – твоё право! Только потом не жалуйся! – резко бросила Лера, подхватила сумку и направилась к двери.
Наташа осталась стоять в прихожей, глядя, как сестра дёргает ручку двери, как та с щелчком открывается, как Лера выходит, даже не обернувшись на прощание. Дверь захлопнулась, оставив женщину совершенно одну в большой пустой квартире…
Не прошло и часа, как в квартире раздался звонок. Наташа взглянула на экран телефона – мама. Она невольно вздохнула, но всё же ответила.
Голос матери звучал взволнованно, почти возмущённо. Она сразу же начала говорить быстро, напористо, не давая дочери вставить ни слова:
– Наташа, я только что разговаривала с Лерой. Она так переживает за тебя! И правильно делает. Ты же понимаешь, что нельзя доверять парню, который три года тянул с предложением? Это о чём‑то да говорит! Кроме родных людей тебе никто не поможет, поверь мне. У тебя нет человека ближе, чем сестра. Именно она заслуживает стать наследницей. Ты должна подумать о будущем, о том, как всё правильно устроить… Напиши завещание, пока еще можно! Почему всё имущество должен получить этот твой недомуж? Мы твоя семья! Мы!
Наташа слушала, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Слова матери сливались в монотонный гул, но суть была предельно ясна: ей снова намекали, что она не справится сама, что нужно полагаться на “семью”, что Максим – не тот, кому можно доверять.
Она не стала дослушивать. Нажала на кнопку сброса, положила телефон на столик и закрыла глаза. “И мама туда же… – с горечью подумала она. – Почему никто не верит, что я смогу победить болезнь? Шансы есть! Причём неплохие! Да, лечение будет долгим и дорогостоящим, но я справлюсь! Назло всем справлюсь!”
Мысли крутились в голове, возвращая её к недавним событиям. На самом деле Наташа солгала сестре. С Максом они расстались пару дней назад. И в принципе, Лера оказалась права на его счет. Макс оказался слишком меркантильным!
Их роман длился три года. Поначалу всё казалось идеальным: тёплые вечера вдвоём, совместные планы, мечты о будущем. Они стали жить вместе в квартире Наташи – она купила её сама, не без ипотеки, конечно. Но все долги девушка выплатила в кратчайшие сроки, на всем экономя и ухватываясь за любую возможность подработки. Максим тогда радовался, говорил, что это отличный старт для их совместной жизни.
Со временем, однако, стали проявляться тревожные звоночки. Максим часто заводил разговоры о новой ипотеке, о том, как сложно накопить на первый взнос. Он с завистью смотрел на друзей, которые уже обзавелись собственным жильём, и не скрывал, что ему обидно оставаться в стороне.
Сначала Наташа старалась его поддерживать. Предлагала вместе откладывать деньги, искать варианты, обсуждать планы. Но Максим словно не слышал её. Ему хотелось всего и сразу. А когда Наташа упомянула, что хочет сначала пожить вдвоём в её квартире, чтобы понять, готовы ли они к такому серьёзному шагу, как покупка своего жилья, он заметно охладел.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне за чашкой чая, Макс вдруг заговорил о будущем. Его голос звучал деловито, будто он обсуждал обычный бытовой вопрос, а не что‑то важное и личное.
– Давай продадим твою квартиру и купим побольше? – предложил он, небрежно помешивая сахар в стакане. – Район тут не самый престижный. Мы же планируем семью, детей в конце концов. А в двухкомнатной квартире им будет тесно.
Наташа замерла с ложкой в руке. Она сейчас всё правильно поняла? Её сожитель, практически жених, хочет за её счет получить себе собственность? Она медленно поставила ложку на блюдце и посмотрела на него с искренним удивлением.
– Семью? – переспросила она, стараясь скрыть раздражение. – Я уже не уверена в этом. Мы столько времени вместе, а ты даже не подумал сделать мне предложение. И нет, я не буду продавать свою квартиру. Если хочешь взять ипотеку – давай откладывать на первый взнос. У нас обоих хорошая зарплата, это не займёт много времени. Конечно, придётся сократить расходы, но это нормально, правда? Ну, или ты можешь найти подработку.
Она говорила спокойно, глядя ему в глаза, надеясь увидеть отклик, согласие, готовность обсудить план действий. Но Макс лишь заёрзал на стуле, отвел взгляд и пробормотал что‑то невнятное. Через секунду он уже говорил о чём‑то другом – о погоде, о планах на выходные, о новом кафе неподалёку. Было ясно, напрягаться он не собирается Главное – жить в уютной квартире, не обременяя себя серьёзными обязательствами.
Спустя несколько недель Наташа вернулась домой из больницы. Она была бледной, с уставшими глазами, но старалась держаться бодро. Сев напротив Макса, она тихо, сбивчиво пересказала всё, что узнала от врачей: про диагноз, про предстоящее лечение, про необходимость долгих обследований и приёма лекарств. Она ждала поддержки – тёплых слов, объятий, обещания быть рядом несмотря ни на что.
Но Макс отреагировал неожиданно. На следующее утро он явился с кольцом. Его лицо было серьёзным, почти торжественным, как будто он готовился к важному выступлению.
– Ну вот, теперь всё будет по‑настоящему, – сказал он, доставая маленькую коробочку. – Мы должны стать одной семьёй. Официально.
Наташа смотрела на кольцо, на его напряжённое лицо, и внутри у неё всё холодело. Она не чувствовала радости, только странную пустоту и горечь.
– Чего ты так на меня смотришь? – раздражённо спросил Макс, не получив ожидаемой реакции. – Иначе я даже не смогу навещать тебя в больнице – я тебе никто. И вообще… Вдруг с тобой что‑то случится? Кому достанется квартира? Твоей сестре, которая только и делает, что тянет из тебя деньги? Или матери, которая последние годы общается с тобой только по телефону?
Его слова очень больно ударили в самое сердце. Наташа почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сглотнула, пытаясь удержать голос ровным.
– Почему ты хоронишь меня раньше времени? – тихо спросила она, и голос дрогнул. – Я ещё здесь. Я ещё жива! У меня отличные шансы на полное выздоровление! Я хочу слышать, что ты любишь меня, что будешь рядом, что мы справимся! А ты говоришь о наследстве, о правах, о бумажках! И кто ты мне такой, чтобы претендовать на мою собственность? Столько лет не думал о женитьбе, а теперь вдруг решился? Ну уж нет!
Макс словно не слышал её слов. Он будто находился в своём мире, где существовали только его планы и расчёты. Его глаза горели азартом, он продолжал настаивать на срочной регистрации брака, перечисляя какие‑то формальности и преимущества официального статуса. Он говорил быстро, не обращая внимания на то, как бледнеет Наташа, как её руки начинают дрожать. Он был готов тут же тащить её в ЗАГС, будто от этого зависела вся его жизнь.
Наташа чувствовала, как внутри нарастает волна паники. Ей было тяжело дышать, голова кружилась, а Макс всё говорил и говорил, не замечая, что его напор доводит её почти до истерики. Она пыталась вставить слово, объяснить, что ей нельзя волноваться, что сейчас важнее всего спокойствие и лечение, но он будто не слышал.
– Да я лучше всё завещаю государству! – наконец выкрикнула Наташа, не сдерживая ярости. Её голос дрожал, но в нём звучала твёрдая решимость. – Или какому‑нибудь благотворительному фонду! Вы ничего не получите, даже не надейтесь!
Она произнесла это с такой горячностью, что сама удивилась своей резкости. Но слова уже сорвались с языка, и она не жалела о них. Хватит! Как он может так с ней поступать? Он что, хочет довести её до приступа? Сказано же – никаких волнений!
Реакция Макса последовала мгновенно. Его лицо словно окаменело, глаза потухли, а плечи опустились. Интерес к Наташе угас так же быстро, как вспыхнул. Выгоды для него больше не было – никаких перспектив, никаких расчётов. Заботиться о больной без надежды на наследство он явно не собирался.
Он пробормотал что‑то невнятное, натянуто улыбнулся и начал собираться. Движения его стали резкими, суетливыми. Он избегал смотреть Наташе в глаза, торопливо засовывал вещи в сумку, будто боялся задержаться хоть на минуту дольше. Через несколько минут он уже стоял в прихожей, натягивая куртку.
– Ну, ты подумай ещё… – бросил он на прощание, не оборачиваясь. – Я позвоню позже и надеюсь услышать положительный ответ на своё предложение.
Дверь за ним закрылась, и в квартире стало непривычно тихо. Наташа опустилась на стул, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжёлой волной. Пускай хоть зазвониться! Она не ответит… Больше никогда ему не ответит!
Она надеялась на искреннюю, бескорыстную поддержку близких! Хотела услышать слова утешения, почувствовать, что рядом есть человек, готовый быть с ней несмотря ни на что! Но вместо этого слышала лишь разговоры о наследстве, о правах, о том, кому что достанется… Это ранило сильнее, чем она готова была признать.
Наташа глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она очень хорошо понимала, что теперь ей придётся справляться самой. Но в этой мысли, несмотря на всю её тяжесть, было и что‑то освобождающее. Больше не нужно было притворяться, надеяться на чью‑то помощь или бояться разочарований. Она была одна – и это давало ей странную, горькую свободу…
**********************
Наташа сидела в кабинете врача, сжимая в руках край бумажной салфетки. Пальцы слегка дрожали, а сердце билось так часто, что она едва могла сосредоточиться на докторе, который неторопливо просматривал результаты анализов. Каждый миг ожидания растягивался, словно резина, и Наташа невольно задерживала дыхание, боясь услышать то, чего так страшилась.
Она столько всего пережила за это время! Долгие недели лечения, бесконечные процедуры, дни, когда сил не хватало даже на то, чтобы подняться с постели. Вспоминала, как уговаривала себя не сдаваться, как цеплялась за малейшие признаки улучшения. И вот теперь – финал. Тот самый момент, от которого зависит всё.
Врач наконец отложил бумаги, поднял глаза и улыбнулся. Его лицо, обычно сдержанное и деловое, сейчас светилось искренней радостью.
– Поздравляю, мы справились, – произнёс он просто, но в этих словах прозвучала такая уверенность, что у Наташи перехватило дыхание.
На секунду она замерла, не веря своим ушам. Потом волна счастья накрыла её с головой – такая мощная и светлая, что слёзы сами навернулись на глаза. Не думая о формальностях, она вскочила со стула, бросилась к врачу и крепко обняла его.
Доктор на мгновение растерялся, но тут же добродушно рассмеялся, похлопав её по плечу.
– Всё‑всё, а то жена начнёт ревновать, – сказал он с лукавой улыбкой, слегка отстраняясь.
Наташа тут же смущённо отпрянула, покраснев до корней волос. Она неловко ойкнула, поправила волосы и отступила на пару шагов, чувствуя, как горят щёки.
– Извините, я просто… – начала она, но врач мягко перебил её.
– Ничего страшного. Я понимаю. Ещё раз поздравляю. Вы молодец. Но не стоит расслабляться – буду ждать вас на обследование раз в полгода. Это обязательно.
Его голос снова стал строгим, профессиональным, но в глазах по‑прежнему светилась теплота. Наташа кивнула, стараясь унять радостную дрожь во всём теле.
С лёгким сердцем она вышла из больницы. День действительно выдался по‑настоящему весенним: солнце светило ярко, в воздухе пахло свежестью, а деревья уже начали распускать первые листочки. Наташа шла по тротуару, вдыхая тёплый ветер, и ей казалось, что сама природа празднует её победу. Птицы щебетали громче обычного, люди улыбались, даже машины гудели как‑то особенно бодро.
Она остановилась на перекрёстке, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Всё. Больше не нужно бояться, не нужно считать дни до следующего анализа, не нужно вздрагивать от каждого нового симптома. Она справилась. Назло всем справилась!
Теперь всё позади. Впереди – новая жизнь. И Наташа чувствовала, что готова к ней…
