Весна в этом году выдалась удивительно ранняя и тёплая. На полях, расположенных вдоль небольшой речушки, фермеры раньше обычного посеяли пшеницу и, радостно потирая руки, ждали обильного урожая. В небе одна за другой проносились стаи перелётных птиц, природа вовсю торжествовала, озаряя всё вокруг буйством красок. Устав от зимней слякоти, на улицы небольшого городка высыпала детвора, весело носившаяся по округе в поисках приключений. Не отставали от них и взрослые, стараясь в столь чудесный вечер подольше задержаться после работы на свежем воздухе, который бодрил и вселял уверенность в завтрашнем дне.
Однако совсем не ощущала его чудодейственного влияния одна совсем ещё юная девушка. Со слезами на глазах возвращалась домой Катерина, или просто Катя, в свою маленькую двухкомнатную квартирку на втором этаже старой панельной пятиэтажки. Почти единственным имуществом и памятью о матери была для неё эта квартира. В ней Катя прожила значительную часть своей недолгой жизни, и назвать эту жизнь особенно удачной никак было нельзя.
Едва девушке исполнилось десять лет, родители решили развестись. Отец нашёл другую женщину и ушёл, предоставив жене право в одиночку воспитывать двух дочерей. Впрочем, на самом деле всё было не совсем так. Ольга, мать девочек, была очень гордой и независимой женщиной. Как это часто бывает, она решила, что сделанный Серёжей, её мужем, выбор окончателен, что он предал её, а значит, потерял право общаться и с дочерьми. Чтобы Сергей больше никогда не нашёл свою, ставшую бывшей, семью, Ольга переехала в другой город. На деньги от продажи родительского дома она купила эту самую квартиру.
Возможно, всё ещё могло бы сложиться в их жизни терпимо, но худшее только ждало их впереди. Через несколько лет Ольга серьёзно заболела, да так, что вскоре едва могла самостоятельно обслуживать себя. Надежды на лечение не было: оно стоило баснословных денег, да и врачи, даже после оплаты, ничего не могли гарантировать. Так и чахла медленно Ольга Михайловна, скрывая от дочерей свой настоящий диагноз. Хуже всего на свете было знать, что самый близкий человек смертельно болен. Женщина хотела, чтобы Катя и Таня как можно дольше прожили, наслаждаясь той небольшой крупицей счастья, которую дала им судьба.
Сёстрам бы сплотиться в столь тяжёлый момент, взяться за руки и вместе идти по жизни вперёд, заботясь о матери. Тем более что к тому времени обеим уже исполнилось по шестнадцать лет — достаточный возраст, чтобы вдвоём справляться с хозяйством, живя на небольшую пенсию матери по инвалидности да на свои стипендии в училище.
Но из-за Татьяны и без того скудный семейный бюджет сократился ещё сильнее. Вступив в самый свободолюбивый возраст и почувствовав, что больная мать ей уже не указ, девушка решила, что незачем тратить время на «пустое» обучение на медсестру, чтобы потом жить на копейки от зарплаты до зарплаты. Внешними данными Таня была не обделена, и, бросив колледж, отправилась во все тяжкие, меняя кавалеров как перчатки и стараясь найти себе партию повыгоднее. Главное для неё — никогда больше не возвращаться в опостылевшую квартиру, пропахшую дешевыми лекарствами.
Заботы же о больной матери и домашнем хозяйстве полностью легли на хрупкие плечи её сестры. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Кате пришлось устроиться ещё и на работу уборщицей в один из офисов. Все жалели юную техничку с красными от постоянного недосыпа глазами, которая иногда едва держалась на ногах от усталости, но упорно драила шваброй кабинеты. Денег на лекарства для матери требовалось всё больше и больше, к тому же ещё нужно было кормить безработную и, главное, неблагодарную сестру, которая без зазрения совести часто в непотребном виде возвращалась домой за полночь, а потом, проделав основательную брешь в запасах еды, ложилась спать.
Видя, что Таня совсем отбилась от рук, Ольга Михайловна не раз пыталась образумить дочь. Та лишь смеялась в ответ, прекрасно зная, что несчастная инвалидка уже ничего не сможет сделать. Прошли те времена, когда за непослушание мать могла и за ремень взяться. На все причитания женщины у Тани был один ответ, в лучшем случае заканчивающийся тем, что девушка запиралась в комнате и включала погромче музыку. Благо свой угол у неё имелся: сестру бесцеремонно выставили жить в одной комнате с больной матерью.
Нравоучения Кати Таня и вовсе игнорировала, отправляя её подальше трёхэтажным набором слов.
В день, ставший для семьи роковым, Таня явилась домой удивительно рано и в довольно благодушном настроении. Причину этого настроения Ольге Михайловне и Кате предстояло узнать совсем скоро. Судя по всему, именно это и послужило причиной того, что вскоре женщина скончалась.
Широко улыбаясь, первым делом неблагодарная девица направилась к холодильнику, достала тарелку, на которой лежал бутерброд с красной рыбой. Этот бутерброд добрая дочь приготовила для матери, чтобы та смогла хоть раз полакомиться деликатесом. На работе Катю угостили, ей было стыдно принимать в подарок еду, но иначе такого она бы никогда не купила. Основой их рациона обычно был суп на свиных костях — наваристое, сытное, главное дешёвое блюдо. Таня же презрительно называла его мерзким пойлом, хотя, будучи голодной, и его съедала.
Сейчас, увидев бутерброд, она в мгновение ока впилась в него белоснежными зубами — Катя и оглянуться не успела.
— Таня, ты бы хоть спросила, — воскликнула она. — Я ведь его для мамы оставила, сама ни кусочка не пробовала!
Таню подобные объяснения мало интересовали. Предусмотрительно положив в рот последний кусок, она насмешливо ответила:
— Надо же, сестрица, а я думала, это для меня. Ты и так недостаточно хорошо работаешь, чтобы питаться чем-нибудь, кроме тех помоев, что стряпаешь для нашей матушки. Ну уж извини.
Весело рассмеялась девушка. Весёлой же она была по простой причине: судя по всему, наконец нашла своё счастье в виде долговязого тощего парня в солнцезащитных очках, с которым познакомилась на остановке общественного транспорта. Возвращалась она тогда с одной из модных молодёжных тусовок, да так вышло, что в одиночестве. И вдруг к остановке мягко подкатил, шелестя импортными покрышками по асфальту, шикарный автомобиль. Одно из окон опустилось, девчонку тут же обдало клубами дорогого смрадного дыма. Сквозь шум она едва расслышала предложение кавалера прокатиться с ветерком.
Разумеется, Таня была не против, нисколько не думая о том, насколько рискованно садиться в машину к незнакомцам. Шанс, предоставленный судьбой, упускать она не собиралась и тут же шмыгнула в любезно распахнутую дверцу, оказавшись в уютном тёплом салоне. Удивительным для неё обстоятельством было то, что Лёшка, так представился парень, ни малейшего внимания не обратил на её высоко оголённые коленки. Обычно всем её ухажёрам нужно было только одно, она давно уже сбилась со счёта их. Но продолжала верить в успех, понимая, что принцы на дорогах не валяются и чтобы однажды получить доступ к миллионам богатеев, нужно сперва пройти огонь, воду и медные трубы.
Однако Алексею Таня понадобилась совсем для другого. Едва увидев её на остановке в столь поздний час, в коротенькой юбчонке и дешёвой дерматиновой курточке, плохо защищавшей от пронизывающего ветра, парень сразу понял, какого поля ягода перед ним. Прелести Тани его совершенно не интересовали. Напротив, он даже с лёгким отвращением взглянул на демонстративно приоткрытое декольте, будто приглашавшее найти дорожку прямо к сердцу юной нимфы. Лёша понимал, что послужной список девушки наверняка теряется где-то за горизонтом, поклонников у неё было слишком много, а там и «подцепить» можно что-нибудь.
Тем не менее он весело пригласил Таню составить ему компанию и прокатиться по ночному городу. Та только рот разинула от удивления и с невероятной завистью слушала, как можно было умудриться на третьем десятке лет самостоятельно заработать на дорогущий внедорожник и двухкомнатную квартиру. Как оказалось, всё было очень «просто». О честном труде здесь речь не шла.
Вскоре Танюша узнала, как можно прекрасно зарабатывать, не прилагая особых усилий. Молодой человек оказался невероятно скромным в одном: в отличие от всех её прежних ухажёров, он не делал ни малейшей попытки перешагнуть грань допустимого, вёл себя корректно, даже отвёз её домой, вручив напоследок шикарный букет цветов. Позже он регулярно приглашал её на свидания и не забывал о дорогих подарках. А через некоторое время предложил ей поучаствовать в его доходном бизнесе.
Таня была на седьмом небе от счастья, предвкушая, как скоро станет партнёршей Лёши не только по жизни, но и в бизнесе. От неё всего-то и требовалось — съездить на границу с одной из «гостеприимных» стран. Там, в приграничном лесу, чернявый парень с гортанным кавказским акцентом передал ей таинственный свёрток, который она благополучно доставила своему любимому, от которого уже была без ума.
Сегодня вечером Алексей обещал ей первые дивиденды от провернутого дела. Свидание намечалось совсем скоро. Вот только пришёл за Таней вовсе не её кавалер и даже не посыльный от него.
Ровно в девять вечера, когда девушка уже прихорашивалась у зеркала в своей комнате в предвкушении похода по модным бутикам тратить «заработанные» деньги, у входной двери раздалась пронзительная трель звонка. В предчувствии чего-то страшного заныло и без того больное сердце Ольги Михайловны, а Катя и вовсе вздрогнула, сидя на кухне за чашкой жиденького чая с сухариком — своим обычным ужином.
— Это ты, любимый? — весело крикнула Татьяна, помчавшись к двери.
Не дождавшись ответа, она распахнула её, и тут в квартиру, словно молния, ворвалось несколько крепких широкоплечих мужчин в камуфляже и масках на голове. То была группа захвата местной милиции. Явились они, разумеется, за Таней. Не церемонясь, при больной матери на инвалидном кресле и шокированной сестре, они живо повалили девушку на пол лицом вниз. На изящных запястьях защёлкнулись наручники, и её увезли в камеру предварительного заключения как подозреваемую в особо опасном преступлении. Это и был ей привет и «зарплата» от кавалера, который пару часов назад сдал подельницу с потрохами.
Лёша снабжал весь регион запрещёнными веществами — вот такой бизнес вёл парень, за что со временем и поплатился. Всего лишь не поделился «деловой человек» с нужными людьми, и те решили прикрыть его лавочку, чтобы на место проштрафившегося Алексея вскоре пришёл более «правильный» делец. Были это лихие девяностые, смутное и опасное время: многих они озолотили, а многих и под монастырь подвели. Без зазрения совести валил парень на подельников всё, стараясь защитить свою шкуру, и отчасти ему это удалось. Таня получила по полной, оказавшись в колонии для несовершеннолетних. Хорошо ещё, что возраст позволил ей избежать максимального срока, но от этого не было легче ни матери, ни сестре. Обе были в шоке, узнав, что близкий человек оказался настоящим преступником.
Правоохранители на этот раз сработали чётко: доказательств причастности Тани к преступной группировке было достаточно. Не раз за это время она выполняла различные поручения Лёши, да и на границу зачастила.
Наверное, именно это известие и подкосило окончательно здоровье несчастной Ольги Михайловны. До суда женщина не дожила, скончалась во сне от остановки сердца. В ту пору её дочерям было по семнадцать. Так и осталась Катя во всём мире одна-одинешенька. Соседи стали сторониться девушку. Студентку чуть ли не пальцем показывали местные старушки, будто подозревая её во всех смертных грехах. Катя собственными ушами слышала ехидные смешки в свой адрес, а некоторые соседи откровенно её побаивались, называя бандиткой: мол, раз сестра уголовница, значит и она такой же может быть.
Более лояльная молодёжь всё же не сторонилась её, да и в медицинском училище девушка смогла доучиться. Правда, для этого ей пришлось по вечерам по-прежнему работать уборщицей, иначе на одну стипендию было не оплатить даже коммуналку, не то что обуться и одеться. Органы опеки и попечительства, вместо того чтобы помочь, тоже не давали спокойно жить, требуя едва ли не ежедневный отчёт о том, где и с кем она была — так продолжалось до самого совершеннолетия. Катю считали в группе риска благодаря сестре.
Эх, если бы только она знала, что её родной отец давно разыскивает дочь, жизнь сложилась бы совсем иначе. Скорее всего, и у Тани всё пошло бы по-другому, и, возможно, жива была бы Ольга Михайловна. К тому времени Сергей Прокофьевич, её бывший муж, превратился в весьма богатого человека.
Ещё в восьмидесятые у него обнаружилась коммерческая жилка. Почти сразу после развода с супругой он создал с приятелем кооператив по строительству дач и на этом поприще так преуспел, что вскоре стал очень состоятельным дельцом. Разумеется, ради наилучшего эффекта приходилось делиться с нужными людьми, но, по крайней мере, бизнесмен не был замешан в откровенно тёмных делах, что делало ему честь в те сложные времена.
Не прошло и нескольких месяцев, как Сергей соблазнился прелестями длинноногой дочери своего главного бухгалтера, и тогда понял, как страшно ошибся. Счастье оказалось не в молодом теле рядом, а в настоящем семейном уюте, который надёжно обеспечивала ему прежняя жена. Вероника же требовала только денег, даже не пытаясь скрыть истинную цену своей так называемой любви. Это точно была не та супруга, о которой он мечтал: дни напролёт в салонах красоты да на встречах с подругами, обсуждающими, у кого кошелёк толще.
К сожалению, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. К таким представителям сильного пола относился и Сергей. Указав Веронике на дверь и немного компенсировав ей «моральные страдания» парой крупных ассигнаций, предатель семейного счастья решил вернуться к жене и дочерям. Он был уверен в благоприятном исходе дела — казалось, что блудного мужа дома встретят с радостью.
Но не тут-то было. Явившись с шикарным букетом к калитке некогда родного дома, он увидел лишь огромный амбарный замок. Тот стал надёжной преградой, не давая мужчине ни малейшего шанса хотя бы постучать. На скамеечке у соседнего дома Сергей заметил Никифорову, свою восьмидесятилетнюю бывшую соседку. Днями она сидела у ворот и была в курсе всего происходящего вокруг. С усмешкой в уголках морщинистых губ она посмотрела на мужчину, прекрасно понимая, что, как часто бывает, счастье у родного очага оказалось теплее чужой красоты.
Почти в отчаянии бизнесмен бросился к ней:
— Зоя Никифоровна, что случилось? Почему дом заперт, ставни закрыты? Где Оля и дети?
— Ты бы хоть поздоровался, милок, что ли, а то как в сказке, — прошамкала она беззубым ртом. — Не скажу я тебе ничего.
— Ох, простите за грубость, — смутившись, ответил мужчина.
— Ладно, так и быть, поведаю, что сама знаю, — вздохнула старушка. — Хотя вы, кобели, не заслуживаете ни малейшего снисхождения. Он у меня, дед-то мой, царство ему небесное, всю жизнь налево косился, а я всё прощала. Хорошо ещё, что Оля твоя не такая. Алиментов твоих ей не надо. Как развелись вы, так продала она дом, взяла в охапку детей да и уехала.
— А куда, Зоя Никифоровна? Мне непременно нужно вернуть семью, — твёрдо сказал Сергей.
— То мне неведомо. Раньше нужно было думать, — отрезала она.
Потеряв интерес к разговору, старушка поднялась и засеменила домой — начинался её любимый мексиканский сериал. Бизнесмен невероятно расстроился. Впервые в жизни он оказался в дураках. Своим поступком бывшая супруга дала понять, что все мосты между ними сожжены, и всякие попытки вернуть былое обречены на провал.
Неуместно выглядели в этот момент цветы в его руках. Теперь они символизировали не красоту и примирение, а глупость. Сергей едва не расплакался: пути назад не было, и даже если каким-то чудом он разыщет Олю, прощения всё равно не будет. Положив букет на скамейку, с которой только что встала Никифорова, он понуро побрёл прочь.
Между тем прошло почти восемь лет. За это время мужчина лишь приумножил своё богатство, но так и не женился. Женщины в его жизни, конечно, были, но все они считались мимолётным увлечением, о котором утром и не вспомнишь. Любовь к Ольге оказалась слишком сильна. Лишь в последнее время рядом с ним стала жить одна из таких дам — Марина. Сергей надеялся, что со временем полюбит её, но пока высокие чувства не просыпались. Скорее, он относился к ней как к другу, с которым можно поговорить по душам и, чего уж скрывать, разделить постель. Но не более.
Марина сердцем чувствовала, что мужчина не любит её, и всё же надеялась, что чарами и лаской сможет его завоевать. Ничто не могло её остановить в этом рвении. Через головы была готова переступить, а уж через какое-то письмо тем более.
В один хмурый дождливый день его доставил почтальон. Сергея дома не было — он уехал по делам в столицу. По надписи на конверте Марина сразу догадалась, от кого письмо. Как всякая хранительница семейного очага, она всеми путями старалась поддерживать в мужчине пламя любви. Пока получалось лишь слабое мерцание, но это уже что-то.
До вечера письмо пролежало на комоде в их спальне. Каждый раз, проходя мимо, Марина порывалась вскрыть конверт — послание могло угрожать её семейному счастью, — и каждый раз гнала от себя этот порыв, пытаясь быть порядочным человеком. Однако, уже готовясь ко сну, не удержалась: длинный продолговатый конверт оказался у неё в руках, и спустя минуту она читала послание от Ольги.
Там женщина писала бывшему мужу, что смертельно больна, и что если он читает это письмо, значит, её уже нет в живых. При жизни смотреть ему в глаза у неё не хватило сил, но она не имела права оставить свою Катю совсем без поддержки. Девочка часто вспоминала отца. До появления любовницы Сергей был достойным мужем и отцом. Супругом он Ольге уже не станет — она никогда его не простит, и он это знает. Но шанс стать отцом у него всё ещё есть.
Таня же навсегда умерла для матери: сейчас она в колонии за распространение запрещённых препаратов. Никогда Ольга не думала, что одна из дочерей способна на такое, но на то судья Бог. Она просила лишь одного — помочь Кате «выйти в люди». Одной сделать это будет трудно.
Почти до утра просидела Марина на краю кровати, уставившись в одну точку. Её мозг лихорадочно соображал, что теперь делать. Всем нутром она чувствовала: хитрая Оля таким способом хочет вернуть бывшего супруга. Наверняка сейчас та приспокойно ждёт его у себя дома по новому адресу, готовая броситься в объятия. Допустить этого Марина не могла. Взяв письмо, она поднялась на чердак и надёжно спрятала его в старинном буфете ручной работы, решив, что ничего не скажет Сергею.
Напрасно беспокоилась женщина: всё, что было написано на пожелтевшей от времени бумаге, было правдой. Уже почти два года как покоилась на тихом сельском кладбище рядом с родителями Ольга. Похоронить себя там она завещала, и Катя выполнила её волю.
К тому времени девушке уже исполнилось девятнадцать. Она закончила медучилище и, к счастью, больше не работала уборщицей — теперь трудилась по профессии медсестрой. С большим трудом Кате удалось устроиться в местную больницу, и то на место декретницы. В их городке труд медика был в почёте, много было семейных династий врачей, оттого и устроиться было трудно. Можно было переехать в город покрупнее, но тогда пришлось бы продавать материнскую квартиру. А она была дорога как память. К тому же принадлежала не только Кате, но и Тане. Меньше чем через год сестра должна была освободиться из колонии. Куда же ей идти потом?
Катя давно простила сестру, решив, что та по молодости и глупости вляпалась в неприятности. Ведь всем хочется жить красиво, а когда в голове бушует юношеский максимализм, не каждый устоит перед соблазном получить всё и сразу. Об этом девушка часто говорила матери, когда навещала её на кладбище.
Вот и сегодня после работы она пришла на могилу, чтобы рассказать о своей жизни.
— Знаешь, мамочка, — тихо говорила Катя, — я сегодня познакомилась с одним замечательным парнем. Боря — очень интересный человек, начитанный, интеллигентный. Мне кажется, я ему тоже понравилась. Он даже оказывает мне знаки внимания. Утром его привезли к нам в операционную с аппендицитом. А он неугомонный, ещё от наркоза как следует не отошёл, а уже начал осыпать меня комплиментами. Мне он тоже очень понравился. Представляешь, Боря пригласил меня на свидание в больничный садик, как только встанет на ноги. Я согласилась.
Именно в этот момент на ясном небе, где ярко светило солнце, появилась тяжёлая чёрная туча, мгновенно заволокшая небосвод. Лёгкий ветерок сменился свежим порывистым бризом, грозившим перерасти в шторм. Если бы Катя верила в приметы, может быть, задумалась бы: так словно пыталась мать предостеречь её от необдуманного поступка. Но девушка лишь легко подхватилась и, словно пушинка, грациозно помчалась к ближайшей остановке.
— Пока, мамочка, я скоро обязательно вернусь. Мне будет о чём тебе рассказать, — крикнула она на прощание.
Едва Катя добежала до остановки, небеса разверзлись, и с них хлынули потоки воды — словно это были слёзы матери.
Накануне вечером Борис, как обычно, работал на рынке, но не продавцом и не грузчиком. Для 1995 года у него была самая модная, да и вроде бы денежная профессия. Он был простым рэкетиром, мелкой шестёркой в банде, крышующей рыночных торговцев, у которых были ларьки и киоски с разным товаром.
Правда, вымогать деньги у Бори получалось не очень хорошо. Он был мягким по характеру, щуплым по телосложению и грозно выглядел только на фоне более плечистых коллег. Бригадир давно был им недоволен:
— Да уж, толку с тебя немного. Весь в своего отца. Тоже хлюпиком был. Если бы не я да мои знакомства, прозябал бы он школьным учителем. А так и тебе денежную работу нашла, сынок, — частенько думала и вслух повторяла его мать.
Под «связями» женщина имела в виду знакомство с Сычом — местным авторитетом и по совместительству бывшим одноклассником Ларисы Аркадьевны. По старой дружбе он и пристроил её бестолкового отпрыска. Но вскоре в семье возникла проблема: пару дней назад старый бандит «приставился» перед судом Божьим, и будущее Баклана, так прозвали Борю, оказалось подвешенным.
Когда в очередной раз он явился к продавцам за неположенной данью, терпение бригадира лопнуло. Борис получил расчёт без права на апелляцию. К счастью, он особенно не расстроился. Профессия школьного учителя была ему куда ближе. Но мать такой расклад не устраивал. Она устроила сыну настоящий скандал, когда тот сообщил о своём «увольнении».
— Ну и на что, скажи на милость, мы теперь будем жить и квартиру снимать? Ты знаешь, сколько мне стоило раздобыть для тебя эту должность? Если бы не Леонид Карлович, сидел бы ты до сих пор в учителях на копеечной зарплате. А так хоть как человек пожил!
— Да ладно тебе, мам, пустяки это всё, — попытался успокоить её Борис. — Диву даёшься, как тебе в голову вообще пришло впутать меня в эту банду. Сожалею, что тогда тебя послушал…
Закончить фразу он не успел: мать, пенсионерка, отвесила ему звонкую пощёчину.
— Я тебе покажу, как в таком тоне со мной разговаривать! Неблагодарный. Я тебя вырастила, выкормила, на работу устроила — и вот тебе благодарность. Сейчас все так живут, кто поумнее, конечно. Полстраны либо бандиты, либо бизнесмены. И это ещё не значит, что те честные люди, а остальные такие простофили, как ты. Тьфу, тошно смотреть на такую размазню!
Борис зарделся: гневные слова задели его самолюбие. И правда, сколько можно висеть у матери на шее? Пора в свободное плавание, хоть бы жениться.
Наверное, на фоне переживаний у него и развился в самый неподходящий момент аппендицит. Среди ночи живот так прихватило, что терпеть не было мочи. Взволнованная мать вызвала скорую, и его доставили в больницу.
Там по утру Боря вспомнил о своей «идее» жениться. Придя в себя в палате, он с тоской подумал, что деньги, которые мать успела отложить ещё во времена работы заведующей производством в ресторане, стремительно тают. Некогда принадлежавшая им квартира давно ушла с молотка за долги. Как и многие, Лариса Аркадьевна поддалась соблазну торговли, полезла в такие дебри бизнеса, что вскоре не устояла и кубарем покатилась с крутого косогора. Хорошо ещё, что с долгами ей удалось рассчитаться, а то братки были серьёзные — там недолго и головы лишиться. Но, во всяком случае, она хотя бы попробовала. А он что? На простой, казалось бы, должности рэкетира не смог удержаться. Годик бы поработал — глядишь, и квартиру купил бы, и машину.
«Правильно говорит мать, бестолочь я», — думал Борис, лежа на узкой скрипучей койке в прогнившей палате. Она была рассчитана на восемь мест, но в тот день ему повезло: соседом оказался лишь один дедок.
Судьба распорядилась так, что именно в этот день она решила отправить Катю навстречу своему будущему. Выпало одно из многочисленных дежурств медсестры. Как обычно, девушка вошла в палату с тележкой, на которой лежали бинты, йод, дешёвые обезболивающие таблетки да ампулы с уколами. Вот такое лечение могли получить тогда бесплатные больные. Зато широкая белозубая улыбка медсестры была отличным дополнением к любому уколу, по крайней мере для мужчин.
Не стал исключением и Борис. Словно чуйка подсказала ему важность этого знакомства. Он хитро прищурился и, когда Катя ловко вогнала в него огромный стеклянный шприц с тупой иглой, заметил:
— Ух ты, как ловко вы в меня его вогнали, я даже почти ничего не почувствовал. Надеюсь, он хоть прокипячённый, а то боюсь аппендицит подцепить, да ещё какую-нибудь заразу посерьёзнее. Кстати, меня Борей зовут.
Весело расхохотался парень, проницательно глядя медсестре в глаза. Сам от себя не ожидал такой «прихватистой» фразы. Бывший школьный педагог был человеком скромным — не зря не выдержал испытания на новой работе. Возможно, вчерашний разговор с матерью повлиял на него в положительном ключе.
Под его взглядом Катя даже смутилась. Долгое время мужского внимания в её жизни не было: нужно было ухаживать за матерью, вести хозяйство, учиться, а потом, по инерции, переживать за сестру, которую она навещала в колонии. Да и воспоминания о матери ещё были слишком свежи. Тут уж не до ухажёров.
Но этот смешной лопоухий парень чем-то сразу привлёк её внимание — своей простотой и уместным юмором. Борис не унимался:
— Ну а вас как зовут? Улыбнитесь уже наконец. Улыбка так бы подошла к вашему прекрасному лицу. Оно точно не достойно тени грусти и тоски.
— Меня зовут Катя. А с чего вы взяли, что я грущу? — с интересом спросила девушка, явно задерживаясь в палате номер девять дольше положенного. К счастью, она была последней в её обходе.
— По глазам вижу, — серьёзно ответил Борис. — Наверное, судьба была не слишком щедра на подарки для столь прекрасной девушки.
И тут неожиданно для себя Катя разоткровенничалась. Она без прикрас рассказала ему всю свою жизнь: с чего начался её путь под откос — развод родителей, преступление сестры, смерть матери. Теперь она вынуждена жить в одиночестве в двухкомнатной квартире, а ведь место в ней было не только для неё, а для большой дружной семьи.
У Бориса глаза загорелись при упоминании «жилищной площади». Им с матерью со дня на день грозило выселение, если пенсионерке не удастся договориться с хозяином квартиры об отсрочке. Но от этого денег не прибавится. Катя казалась ему прекрасной партией. У неё было всё: ладная фигура, приятные черты лица, стабильный заработок и главное — квартира в центре города. Этот шанс нельзя было упускать. Парень вспомнил и об отсутствии тёщи, которая могла бы ежедневно «полоскать ему косточки».
Борис решил приложить все усилия, чтобы покорить медсестру ещё до того, как его выпишут. С ним была полностью согласна и Лариса Аркадьевна, которая вечером пришла навестить сына. Поставив на тумбочку банку куриного бульона, усиленного суповым кубиком — отличным лакомством «заграничного» производства, совсем недавно появившимся в их стране, — она с интересом выслушала откровения сына. Потом всплеснула руками от радости:
— Ну, Борька, молодец. Наконец-то услышала от тебя слова не мальчика, а мужа. Хоть что-то путное придумал за столько лет. Конечно, эта девчонка будет спасением для нас. Хоть крышу над головой будем иметь, не придётся по съёмным квартирам скитаться. А там, глядишь, поднимут зарплату бюджетникам и заживём припеваючи. Кто знает, может, и полюбишь её со временем. Только с детьми не торопитесь, а то эти спиногрызы все соки высосут. Вдруг разбежитесь — ещё алименты платить…
Дальновидно рассуждала мать, деля шкуру неубитого медведя. Борис расхохотался, даже дед с прибинтованной ногой улыбнулся в своём углу.
— Ну ты, мать, как всегда в своём репертуаре. Говоришь так, будто уже переехала в её квартиру. Дай мне сначала хоть на свидание Катю сводить, а потом рассуждай о нашей совместной жизни.
— Сводишь, сынок, обязательно сводишь. Чувствую. А седьмое чувство меня почти никогда не подводило, — уверенно объявила Лариса Аркадьевна, лишь чуть запнувшись, вспомнив некоторые эпизоды своей непростой жизни.
В этот раз она действительно не ошиблась. Не прошло и пары дней, как Боря пригласил Катю на свидание — сначала в больничный садик, а после выписки и в городской парк. Встречи обходились без цветов и прочих атрибутов романтики — денежное положение кавалера было затруднительным. Он решил вернуться в школу, учительствовать. Но подобные «излишества» Кате и не были нужны. Время было тяжёлое, и ей вполне хватало нежных слов, которыми осыпал её ухажёр. Среди них даже были стихи собственного сочинения. Какая простая девушка устоит перед таким шармом и обаянием?
Новоиспечённый альфонс вскружил ей голову так, что она сломя голову летела домой, чтобы приготовить ему что-нибудь вкусненькое, а потом скорее бежать на свидание.
Всего месяц прошёл с их знакомства, но Борис уже твёрдо верил, что простушка никуда от него не денется. Он мысленно насмехался над ней: Катя умудрялась едва не половину своей зарплаты отдавать на помощь тяжело больным людям, которым некому было помочь. Так она решила делать в память о матери, которой одной заботы оказалось мало — нужны были ещё и деньги на лечение. Конечно, и сейчас Катя могла помочь обездоленным лишь немного, но зато дарила частичку своей доброты, и тем уже не было так одиноко.
Наверное, поэтому ничего страшного девушка не увидела в просьбе жениха, однажды предложившего переехать к ней с матерью. Свадьба была уже не за горами.
— Да живите вы себе на здоровье, сколько хотите, — говорила она. — Мы ведь практически родственники. Что ж я родного мужа, да ещё со свекровью, из дома выставлю?
Так Лариса Аркадьевна стала полноправной хозяйкой в чужой квартире. До поры до времени сказать, что она слишком уж «налегла» на права, было нельзя. На скромной свадьбе сына женщина даже прослезилась, благословляя молодых.
Год прошёл в целом благополучной семейной жизни. Лариса даже пыталась вернуть Борю на «прибыльную» должность. Совершенно случайно на улице она вновь повстречала бывшего одноклассника. Встреча была неожиданной: по идее, от матерого «зека» должны были остаться одни косточки — поговаривали, будто Сыч давно убит и похоронен. Но вот он, живой, как ни в чём не бывало, разгуливал по городу в окружении телохранителей.
— Ленька, глазам своим не верю, — воскликнула женщина. — Ты ли это? Я ведь лично твою могилу видела. Воскрес ты, что ли?
— Представь себе, из гроба выбрался, — весело отозвался тот. — Когда мне надо, могу и чёрта лысого достать.
В подробности он вдаваться не стал. На самом деле всё было просто: ему нужно было ненадолго скрыться, инсценировав собственные похороны, чтобы избавиться от конкурента. Как только плацдарм освободился, Сыч вернулся в родной город.
Лариса вновь договорилась, чтобы её сын вернулся на работу. Но Борис отказался. Он прекрасно понимал, что рэкетир из него никудышный, да и жизнь была ему дорога. Время постепенно становилось спокойнее, и возвращаться в криминальную сферу совсем не тянуло.
Кто знает, как бы дальше шла их жизнь, если бы в неё не вмешались обстоятельства. Ровно под Новый год Катерина ошарашила свекровь новостью: её непутёвая сестра возвращается из колонии, и теперь пенсионерке придётся немного потесниться в комнате — квартира-то принадлежит не одной Кате.
От такой перспективы Лариса Аркадьевна едва не поперхнулась вкусным ужином, приготовленным заботливой невесткой. Но возразить было нечего. Вскоре после праздников в квартире появилась девушка, внешне как две капли воды походившая на сестру, но отличавшаяся от неё, как тигрица от скромной лани.
Ещё в колонии Таня страшно обозлилась на родственницу. Пока она, по сути «ни за что», отбывала наказание, та жила припеваючи, избавившись от матери и «обузы». Сокамерницы, разумеется, тоже «совершенно невиновные», подливали масла в огонь. К моменту освобождения Татьяна разработала план, вполне пригодный к действию.
Заранее она написала сестре о дне своего выхода на свободу и попросила Катю с мужем съездить за ней в соседний городок. Для этого Боря даже выпросил у коллеги старый «Запорожец», чтобы с шиком доставить «уголовницу» домой.
Молодой человек ожидал увидеть прожжённую «зэчку» с гнилыми выбитыми зубами, а увидел настоящую красавицу в такой короткой юбке, что у скромного учителя сердце защемило. Его жена была словно из другого теста: одевалась более чем скромно, вела себя тихо. Впрочем, грех было жаловаться: как известно, именно таких «серых мышей» чаще всего и берут в жёны. Лучшие они, как ни крути, для семейной жизни. А красавицу с ярким макияжем на тонких шпильках мужчины ценят скорее для развлечений в свободное от жены время.
Пока Катя обнимала сестру, та уже из-под ресниц зыркала на её мужа, всем видом демонстрируя явную заинтересованность. Борис нутром чувствовал это, и когда Таня села на переднее сиденье их «агрегата», закинув ногу на ногу, у него и вовсе слюнки потекли. Казалось бы, разницы почти нет — близняшки, но одна из них была для него гораздо более желанной.
В этом и заключался план Татьяны: всего лишь увести мужа у счастливой, ничего не подозревающей сестры, которая желала ей только добра.
Едва увидев Татьяну, едва не лишилась дара речи и Лариса Аркадьевна. Слава Богу, миловал её судьба от такой невестки. Та, приняв душ, почти в неглиже разгуливала по комнате свекрови, запросто называя её «мамой». Видя крайнее раздражение женщины, Таня нарочно её дразнила. В квартире никого больше не было: Катя ушла на работу, а супруг вызвался подвезти её, чтобы не соблазняться лишний раз формами гостьи.
Сидя в кресле, закинув ногу на ногу, Таня наводила марафет, решив уже этим же вечером взять быка за рога и попросить Борю сводить её прогуляться по городу.
Выкрашивая ногти, она весело бросила Ларисе Аркадьевне:
— Ну что, мамаш, не рада моему соседству? Да это ненадолго. Сами-то небось на всё готовенькое налетели, как курочка на насест. Ещё скажите спасибо, что я вас терплю. А то выставила бы вон из своей комнаты, в прихожей как раз раскладушка поместится.
Откровенно издевалась пигалица. Но вместо того, чтобы отвесить наглой родственнице пощёчину или разразиться бранью — а то и другое у бывшей торговки получалось отлично, — Лариса вдруг прониклась уважением к девушке. Видно было, что себя в обиду она не даст, в отличие от её невестки.
«Вот ведь нахалка малолетняя… Ну да чёрт с тобой, думаю, сдружимся. Права ты от начала до конца. Давай-ка встречу отметим», — решила про себя свекровь.
— Давай-ка, доченька, отметим твоё освобождение, — вслух сказала она. — Доставай-ка из серванта начатую бутылочку.
Часа не прошло, как они уже беседовали за столом, словно закадычные подруги. Тут наконец явился Боря, поигрывая ключами от чужой машины. Таня, не ожидая даже от себя такой смелости, плавно покачивая бёдрами, подошла к молодому человеку вплотную. Тот попытался отступить: не ожидал такого напора да ещё при матери. Но Таня не дала ему опомниться, впившись в его губы поцелуем. По телу Бориса пробежали мурашки.
— Лучше, чем моя замухрышка-сестрица? — усмехнулась она. — Ты не бойся, мы же одна семья. Ваша мама мне уже всё рассказала, учитель ты недоделанный.
Спустя некоторое время Таня с Борей и правда ушли в город, а Лариса Аркадьевна, прибирая посуду, долго размышляла о случившемся. Для нормального человека подобная сцена была бы шоком: на глазах у матери у сына появляется любовница, да ещё сестра его жены. Но Лариса была женщиной «современных» нравов. Она восприняла появление уголовницы в доме как обычное явление.
«Пускай сынок потешится, — думала она. — А то вечно из их спальни с Катей по ночам лишь тишина. Да и вообще, от перестановки слагаемых сумма не меняется. Какая разница? Хозяйки в квартире две — так даже лучше будет».
Под эти «прогрессивные» размышления девяностых она мыла посуду на кухне. Вскоре её отвлёк продолжительный звонок в дверь.
— Кого это ещё принесло? Вечер уже, — проворчала она и, нехотя шлёпая босыми ногами, пошла в прихожую.
В глазок Лариса увидела почтальона и без страха открыла дверь. Тот долго извинялся, что опоздал. Наконец, выдворив мужчину, женщина закрыла дверь, держа в руках конверт, пестревший иностранными марками. Адресован он был Катерине.
Как всякая любопытная свекровь, Лариса не могла просто отложить письмо, предварительно не узнав, от кого оно. Аккуратно вскрыв конверт так, чтобы потом можно было незаметно его заклеить, она, удобно устроившись в кресле, принялась изучать листы, исписанные размашистым косым почерком. Вскоре поняла: это послание от отца сестёр. Судя по написанному, к этому времени он стал очень богатым человеком и жил с законной супругой за границей, имея большой бизнес, доходами от которого жаждал поделиться с Катей. О второй дочери он упомянул лишь скользко, как о разочаровании: та выбрала кривую дорожку, которая могла привести лишь к печальным последствиям. Мужчина собирался приехать уже на следующей неделе.
Вероятнее всего Сергей никогда бы не узнал этого письма от Ольги. Марина не собиралась показывать ему тот крик души, тем более что уже добилась его ответных чувств, став женой. Но Провидение решило восстановить справедливость. Марина попала в серьёзную автокатастрофу и лежала в реанимации при смерти, уже видя перед глазами чёрный свет в конце тоннеля за свои грехи. Ведь если бы не она, жизнь Кати сложилась бы иначе, вряд ли бы девушка встретилась со своим будущим мужем и горячо «любимой» свекровью.
Пришлось Марине рассказать Сергею о спрятанном письме, которое она забрала с собой, когда они переезжали за границу. Мужчина не мог злиться на жену в таком состоянии, а врачи и чудесно поставленная западная медицина сделали своё дело — женщина пошла на поправку. Серьёзный разговор с мужем ей ещё предстоял, но ничем плачевным он для неё не закончился: Сергей полюбил Марину всем сердцем.
Смахнув скупую мужскую слезу, он отправился на родину, предварительно послав письмо. На этот раз оно нигде не задержалось и дошло до адресата. Только толку…
— Ну вот и что, что папочка твой — миллионер, — думала Лариса, читая строки. — Во второй дочери он почти не вспомнил. А невестушка моя бестолковая и не примет от него ничего. Гордая. А если и примет, то спустит всё на свою благотворительность. А вот Танька — другое дело.
Эти мысли будто осенили ушлую пенсионерку. Оставалось дождаться сына вместе с любовницей. Она даже рассмеялась такой «нелепости». Борис вскоре вернулся, но один: его подруга встретила в городе давнюю знакомую и отправилась с ней в ресторан отмечать своё освобождение. Деньги на это Таня без зазрения совести взяла у нового любовника.
Тем временем заплаканная Катя возвращалась домой. В таком состоянии она была потому, что неожиданно лишилась работы. О том, что её сокращают, ей сообщила заведующая отделением и отправила в отдел кадров за трудовой. Вернулась из декрета медсестра, на месте которой Катя и трудилась. Она ещё рассчитывала поработать, а тут такой «сюрприз». В отделе кадров для неё не нашлось иных вакансий, и теперь, по всей видимости, ей предстояло снова идти мыть полы. Как раз в школе, где работал её муж, искали техничку.
Катя шла к дому, едва различая дорогу сквозь слёзы. Тихо поднялась на второй этаж, вставила ключ в замок. За дверью стояла тишина. Возможно, сестра отдыхала, а муж с матерью отправились по магазинам. Но, войдя в тесную, неосвещённую прихожую, девушка едва не лишилась чувств, услышав разговор Бориса и Ларисы Аркадьевны из приоткрытой двери кухни.
— Я тебе говорю, сын, дело выгорит, — шептала свекровь. — Какая тебе разница, с кем представать перед папашей твоей жены? Я же видела, какими глазками ты на её сестрёнку смотрел. Пусть она и побудет какое-то время твоей супругой. Её ты и представь папочке как любимую Катеньку. Таньке-зэчке он ни копейки не оставит. Вы и так уже любовники с первого дня знакомства. Ох уж эта молодёжь.
— Ну хорошо, мам, а Таня-то согласится? — неуверенно спросил Борис.
— И ты ещё спрашиваешь? — презрительно фыркнула она. — Да она с руками оторвёт такую идею. Она, может, и сама бы провернула это, да вот беда — от сестры не получится избавиться без нас. Ты иди, сынок, возьми письмо на комоде, почитай, что отец её пишет.
Катя не стала ждать, пока супруг выйдет за «заветным» конвертом. Девушка поняла, что оставаться в квартире страшно. Быстрее молнии она выскочила за дверь, благо высоких каблуков она не носила, и помчалась по лестнице вниз. По пути она прихватила письмо отца.
Лариса с Борисом удивлённо вскинулись, услышав хлопок входной двери. Сразу догадались, что разоблачены. Свекровь крикнула сыну:
— Быстро беги за ней!
Но было поздно. Женщина видела из кухонного окна, как Катя садится в старую «Волгу» такси у подъезда.
— Не догнал, — доложил запыхавшийся Борис, вернувшись.
— Ну и чёрт с ней, — отмахнулась мать. — В милицию она вряд ли пойдёт, ничего не докажет. Зато я, кажется, знаю, куда она отправилась. Надо бы мне повидаться со старым приятелем…
Валерий, высокий крепко сбитый мужчина, только что сел за руль своей видавшей виды машины, когда в салон вдруг ворвалась какая-то девушка.
— Умоляю, помогите мне, за мной гонятся! Поехали скорее! — крикнула она.
Ехать Валере не хотелось, и не потому, что он боялся неприятностей, а потому, что работать в тот день таксист больше не собирался. Хотя самое хлебное время только начиналось. Причина была веской: сегодня бывший следователь уголовного розыска, переквалифицировавшийся в таксисты, выехал на работу, но вернулся за забытыми правами. За десять лет службы он понял, что отделы прочно подкуплены преступными элементами. Бандитов прикрывали все — от младших начальников до верхушки. Честный труженик органов не мог такое терпеть. Ему самому уже не раз предлагали взятки, чтобы он «замял» дело, но он отказывался. Однако и без его участия улики исчезали, а преступники выходили сухими из воды.
Недавно начальник вызвал его в кабинет и прямо сказал:
— Ты пойми, Воронцов, время сейчас такое. Иначе работать нельзя, если вообще жить хочешь. Поэтому выбирай: либо ты с нами, либо увольняйся, пока не поздно. И сам достойной жизни лишишься, и нас подставишь.
Выбора ему не оставили. Честь мундира Валерий продать не мог, жаловаться — бессмысленно. Всё куплено. Он боялся не за себя, а за благополучие любимой супруги. Ленка ни в чём не была виновата, что у него такая работа, и он не мог допустить, чтобы она пострадала от рук бандитов. Потому-то и ушёл из органов, отправившись «в люди» — в такси. Для этого имелась отцовская «Волга».
И месяца не прошло, как обычный возврат домой в необычное время заставил его надолго забыть о заработках. Слишком свободным оказывалось время, а это иногда чревато. Ворвавшись счастливым в квартиру, он хотел поцеловать жену, схватить права и мчаться добывать хлеб для их маленькой семьи. Елена пока не работала, уже несколько лет «искала себя».
— Ленок, муж вернулся! Беги скорей сюда! — хотел крикнуть он, но замер, увидев в прихожей разбросанные предметы туалета не только супруги, но и, судя по всему, незваного гостя.
Валерий в ярости ворвался в спальню. Там он увидел любимую женщину в постели с каким-то плюгавеньким мужичком. Что она нашла в нём, было непонятно, но история читалась легко. Если бы Валера знал, что гостю принадлежит шикарная иномарка у подъезда…
— Ну что ж, каждый зарабатывает как умеет, — мрачно рассудил он, спустившись с лестницы.
Собрав пожитки, он намеревался поехать к матери, пока не оформят развод. Только он повернул ключ в замке зажигания, как в машину ворвался очередной сюрприз — Катя. С первого взгляда Воронцов понял: дело серьёзное. Возможно, связано с парочкой братков в косухах и надвинутых на глаза кепках, сидящих у соседнего подъезда. Потому он рванул с места, вспомнив службу. Решил защитить девушку, попавшую в беду.
По дороге Катя рассказала ему всё и попросила отвезти её за город, на маленькую дачу, которую ещё при жизни мать успела купить на деньги, оставшиеся от квартиры. Всего один раз побывал там Борис, потому что делать в тех глухих местах было нечего. Кроме заросшего участка и вросшего в землю вагончика там ничего не было.
— Да, права ваша свекровь, — задумчиво сказал Валерий, выслушав её историю. — Действительно, ничего вы не докажете. Они скажут, что просто не говорили ничего подобного. Но, похоже, вы теперь в опасности. Я не могу вас просто так оставить. Во мне до сих пор говорит тот, кто давал клятву защищать и служить. Похоже, пришёл этот час.
Таксист предложил поселить Катю пока у своей матери — там она была бы в безопасности. Девушка отказалась. Мужчина и так уже помог, не хватало ещё нагружать его своими проблемами. Поблагодарив его, Катя достала из-под прогнившей половицы ключ, отперла дверь и вошла в мрачный вагончик, в котором ей предстояло провести несколько дней. На даче, как ей казалось, ничего не могло случиться. Не совсем же, по её мнению, сошли с ума родственники — ведь теперь очевидно, что ей всё известно. Оставалось только потом выставить их из квартиры, дождавшись отца. А вот как быть с сестрой, она ещё не решила.
Катя вспомнила про письмо и решила его перечитать. И только тут обнаружила, что оставила конверт на заднем сиденье такси, которое уже скрылось за горизонтом, оставив за собой столб пыли.
Эх, если бы она знала, насколько умна её свекровь, то, конечно, приняла бы предложение доброго таксиста спрятаться у его матери. Лариса Аркадьевна сразу догадалась, куда могла поехать невестка: как-то сын говорил об этой заброшенной даче, которая по сути ничего не стоила. Женщина уже потирала руки в предвкушении, побывав у своего школьного приятеля.
Татьяна полностью поддержала её. Подлая свекровь не ошиблась и на её счёт. Они задумали продать Катю бандитам, чтобы её увезли «куда подальше» в своих преступных целях. Сделка казалась выгодной обеим сторонам. Никто бедняжку искать не будет. Одна лишь «мелочь» — Лариса умолчала о том, кем на самом деле приходится Катя её сыну и ей самой. Она представила девушку непутёвой подругой Бориса, которая должна ему денег.
В тот же день отморозки во главе с самим Сычом приехали в дачный посёлок «поглазеть на товар». Точное место Лариса им указала, снабдив фотографией невестки. Бандиты уже волокли Катю к машине, когда неожиданно, словно вихрь, налетел на них крепкий мужик и вступился за девушку. Это был Валерий, вернувшийся отдать письмо, обнаруженное в машине. Пришёл он как раз вовремя: иначе неизвестно, чем бы всё закончилось.
Численность была не в его пользу. Из последних сил дрался бывший следователь один против троих, четвёртый же молча стоял в сумерках, затягиваясь настоящей гаванской сигарой. И тут главарь вдруг воскликнул:
— Воронцов, ты, что ли?
Амбалы сразу отпустили мужчину и встали по стойке смирно. Оказалось, Сыч прекрасно знаком с Валерием и вспоминает его с благодарностью. Тот вёл дело о краже, в которой «вор в законе» действительно был ни при чём. Молодой следователь мог без труда отправить его за решётку и даже продвинуться по службе, но, разобравшись, поступил по справедливости. Сыч такого не забыл, а в долгу ему быть не любил. Теперь пришёл час расплаты.
До глубокой ночи сидели мужчины с Катей в коттедже Сыча, обсуждая ситуацию. В итоге приняли единственно верное решение.
Крепким сном спали Борис с Таней в спальне, где ещё вчера лежал «законный» муж с женой. Сладкие сны видела и Лариса Аркадьевна, когда их разбудили мощные пинки. Спустя несколько часов они оказались где-то в заброшенном месте. Сыч сказал троице, что ему всё равно, какими тёмными делишками они занимаются, но люди, продающие собственных родственников, достойны соответствующего ответа.
Вскоре все трое по очереди на коленях просили у Катерины прощения. Они ожидали жестокой расправы, но получили урок, который запомнят на всю жизнь. Девушка простила их, попросив лишь напугать как следует, но без увечий — чтобы остались яркие воспоминания.
По-настоящему тёплой была встреча Кати с отцом. О многом им предстояло поговорить, прежде чем девушка собрала чемоданы. Квартиру она оставила сестре — Таня прекрасно осознала свою ошибку, но большего, к сожалению, не заслужила. Родители существуют для того, чтобы помочь детям пробиться в жизни, а не вечно содержать их до глубокой старости.
Зэчке Танюше пришлось самостоятельно зарабатывать хлеб уборщицей в той самой школе, где Борис работал учителем. Ему с матерью выделили общежитие. К счастью, на этом связи пенсионерки с преступным миром закончились: впереди маячили иные времена.
Новую жизнь начала и Катя — уже вместе с Валерием. Между ними вспыхнули по-настоящему искренние чувства, дружба переросла во что-то большее. Жаль только, что они уехали в другую страну, но именно там оказались нужны талантливые и трудолюбивые люди.
