– Наташ, ты только не злись, ладно?
Наталья отложила тряпку, которой протирала кухонный стол, и прижала телефон к уху. Субботний вечер, тишина в квартире, впереди – целых полтора дня покоя. Вернее, так казалось еще минуту назад.
– Что случилось?
– Понимаешь, мне в понедельник смену влепили. Внеплановую. Начальница говорит – надо выйти, некому больше. А я же не могу отказаться, сама понимаешь, как сейчас с работой…
Наталья понимала. Она всегда понимала.
– Дети? – уточнила она, хотя ответ был очевиден.
– Ну да. Каникулы же. В саду выходной. А Сашка с Димкой… Ты же знаешь, какие они. Одних не оставишь – квартиру разнесут. В прошлый раз Димка умудрился кота в стиральную машину засунуть. Хорошо, не включил.
Наталья невольно улыбнулась. Семилетний Димка действительно обладал талантом превращать любое пространство в зону стихийного бедствия. Его старший брат Сашка, которому недавно исполнилось десять, был спокойнее, но это «спокойнее» измерялось весьма относительными величинами.
– Тань, а Серега? – Наталья имела в виду мужа сестры.
– Сережа в командировке до среды. Я же говорила тебе на той неделе.
Наталья не помнила этого разговора, но спорить не стала. Возможно, говорила. Возможно, она просто пропустила мимо ушей – в последнее время информация о чужих проблемах как-то плохо задерживалась в голове.
– Хорошо, – сказала Наталья. – Привози их ко мне. Во сколько тебе на смену?
– К восьми. То есть мне их к семи надо бы подбросить, если ты не против. Или даже в воскресенье вечером, чтобы утром не мотаться через весь город. А?
Наталья прикинула. Воскресенье вечером, понедельник целый день, возможно, еще и ночь… Но отказать она не смогла. Язык просто не повернулся произнести «нет».
– Давай в воскресенье, – согласилась она. – Только позвони, когда выезжать будешь.
– Наташка, ты золото! Я тебе так благодарна, ты даже не представляешь!
Татьяна еще что-то говорила о подарке, который обязательно привезет, о том, как Наталья ее выручает, о том, какая она замечательная сестра…
Наталья слушала вполуха, машинально кивая. Потом попрощалась и нажала отбой.
Кресло приняло ее уставшее тело с мягким скрипом. Наталья смотрела в одну точку на стене и думала о том, как странно устроена их с Татьяной жизнь.
Десять лет. Целое десятилетие непрерывной помощи.
Память услужливо подбрасывала картинки. Вот Татьяна, молодая мама с орущим младенцем на руках, просит посидеть с Сашкой «буквально пару часиков». Пара часиков растягивается до полуночи. Вот Татьяна плачет в трубку – Сереже задержали зарплату, а Димке нужны лекарства, и не могла бы Наталья… Наталья могла. Перевод улетел в тот же вечер.
А еще были устройства в поликлинику через знакомых, потому что у Татьяны «совсем нет времени искать хорошего педиатра». Были ночные дежурства у кроватки больного племянника, пока сестра отсыпалась после смены. Были бесконечные советы, утешения, практические решения проблем, которые Татьяна почему-то не могла найти сама.
Все это вошло в привычку так естественно, что перестало казаться чем-то особенным. Татьяна звонила – Наталья помогала. Простая формула, работающая без сбоев.
Но спустя месяца что-то сломалось в этом отлаженном механизме.
Наталья устроилась на вторую работу. Первая – в бухгалтерии строительной фирмы – давала стабильность, но не давала денег на ремонт квартиры. Вторая – удаленная подработка вечерами – должна была закрыть эту дыру.
Дыру она закрыла. Но это забрало взамен все свободное время.
Теперь Наталья вставала в шесть, добиралась до офиса к восьми, работала до пяти, возвращалась домой и садилась за ноутбук до одиннадцати. Иногда до полуночи. Иногда – до часа ночи.
На кухню она забегала урывками. Чайник, бутерброд с сыром, чашка растворимого кофе. В холодильнике скучала пачка пельменей, которую Наталья купила две недели назад и все никак не могла сварить – потому что даже двадцать минут у плиты казались непозволительной роскошью.
Желудок начал мстить. Сначала легким дискомфортом. Потом резями после каждого перекуса. И наконец тошнотой по утрам.
Наталья игнорировала симптомы, пока могла. А когда не смогла – вдруг поняла, что ей некого попросить о помощи.
Вернее, было кого. Была Татьяна.
Наталья набрала номер сестры, объяснила ситуацию. Попросила о простой вещи – привозить контейнеры с домашней едой пару раз в неделю. Ничего сложного. Татьяна готовила на семью из четырех человек, добавить одну порцию не составило бы труда.
Это была первая настоящая просьба Натальи за все годы.
Ей казалось логичным, что сестра согласится. После всего. После десяти лет.
Она ошибалась…
– Тань, мне нужна помощь, – Наталья сама удивилась, как тяжело дались эти слова. – Я работаю на двух работах, нормально есть не успеваю. Желудок уже барахлит. Ты не могла бы готовить мне еду? Два раза в неделю, больше не надо.
Пауза в трубке тянулась так долго, что Наталья проверила – не оборвалась ли связь.
– Готовить? – переспросила Татьяна таким тоном, будто ей предложили полететь на Марс.
– Да. Обычный суп, второе что-нибудь. Ты же все равно на семью готовишь, просто порцию лишнюю… Я продукты оплачу полностью. И такси для доставки тоже на мне.
Наталья торопилась, словно боялась, что сестра не дослушает. Словно нужно было успеть объяснить, убедить, доказать. Хотя почему она вообще должна что-то доказывать? После всех этих лет, после всех денег, после бессонных ночей у кроватей ее детей?
– Наташ, – Татьяна вздохнула с такой усталостью, будто это она работала по четырнадцать часов в сутки. – Ну ты же понимаешь… У меня своя семья. Свои заботы. Я не могу еще и тебя кормить.
– Я же заплачу за все. И я столько тебе помогала.
– Дело не в деньгах. Просто… Ну слушай, ты сама выбрала так жить. Две работы – это твое решение. Я-то тут при чем?
Наталья молчала. В груди разрасталось что-то тяжелое и горькое.
– И вообще, – продолжала Татьяна, – ты сама помогала. Это был твой выбор, понимаешь? Никто тебя не заставлял. Ты всегда могла отказать.
Никто не заставлял. Десять лет. Тысячи переведенных рублей. Сотни часов, проведенных с чужими детьми. Ее выбор. Ее личное дело.
– Понятно, – сказала Наталья. – Спасибо за честность.
Она повесила трубку, не дослушав сестринских оправданий.
Что-то треснуло в тот вечер. Не сломалось – именно треснуло, как лед на весенней реке. Наталья сидела в темнеющей кухне и думала о благодарности. О том, как глупо было верить, что она работает по принципу банковского счета: вкладываешь – копится – снимаешь, когда нужно.
Благодарность не накапливается. Прошлые услуги ничего не гарантируют. Можно годами отдавать себя другому человеку, а в ответ услышать: «Это был твой выбор».
И формально Татьяна была права. Выбор действительно был. Просто Наталья помогала, а сестра решила не возвращать услугу. Каждый имеет право на свой выбор.
С того дня все изменилось.
Первый звонок Татьяны с просьбой посидеть с детьми Наталья встретила коротким «нет».
– Как нет? – опешила сестра. – Наташ, мне правда очень надо, там на работе…
– Нет.
– Но почему? Ты же всегда…
– А теперь отказываю.
Наталья не объясняла, не оправдывалась, не извинялась. Просто – нет.
Следующие недели превратились в изнурительную борьбу, которую вела только одна сторона. Татьяна звонила с обидами, упреками, криками. Она не понимала – искренне, по-настоящему не понимала, – что произошло с послушной старшей сестрой.
– Ты изменилась! – кричала она в трубку. – Ты стала злой и черствой! Раньше ты была нормальной!
Наталья слушала молча. Раньше она была удобной – вот что хотела сказать Татьяна. Удобной, безотказной, надежной. Как старый диван, на который можно свалиться в любой момент.
– Я же твоя сестра! – надрывалась Татьяна. – Родная! Как ты можешь так со мной поступать?!
– Но ты же смогла? – спокойно спросила Наталья.
– Я?! Что я тебе сделала?!
– Ты сказала, что у тебя своя семья и свои заботы. Помнишь?
– И что?!
– Ничего. У меня тоже своя семья. И свои заботы.
Тишина в трубке звенела от невысказанного.
– Какая семья? – прошипела Татьяна. – Ты одна живешь! У тебя ни мужа, ни детей!
– Я – моя семья, – ответила Наталья. – И этого достаточно.
Она повесила трубку, отключила звук на телефоне и пошла в кухню. Впервые за два месяца у нее нашлось время сварить себе нормальный суп. Куриный, с вермишелью. Простой и горячий.
Возможно, она стала плохой сестрой. Но она больше не будет помогать тем, кто этого совершенно не ценит.
