Марина позвонила в половине шестого вечера, когда Света как раз собиралась ставить чайник.
— Светка, ты дома? Я к тебе сейчас подскочу, можно? Да? Ну буквально на пять минут, клянусь!
Света посмотрела на телефон, потом на свою уютную кухню, где уже приготовлены чашка, пакетик любимого зеленого чая и печенье с кунжутом. Вечер пятницы она планировала провести за вязанием новой салфетки.
— Конечно, приезжай, — ответила она, хотя понимала, что «пять минут» у Марины обычно растягиваются на час.
Они познакомились месяца три назад на дне рождения у Лены, общей знакомой. Марина тогда показалась Свете очень живой, интересной. Рассказывала истории из салона красоты, где работала администратором, смешно передразнивала клиенток. Весь вечер вокруг неё кружились люди. А Света больше молчала, слушала, улыбалась. Она привыкла быть в тени, ей так комфортнее.
После того вечера Марина сама написала ей в мессенджере:
«Света, ты такая милая! Давай дружить! Можно я иногда буду к тебе заходить?»
Свете было приятно. Она жила одна, маме уже семьдесят восемь, та перебралась на дачу и приезжала только на пару дней раз в месяц. Вечера бывали длинными и тихими. Подруга, которая иногда заглядывает на чай, это же хорошо, правда?
Первый раз Марина пришла с коробкой пирожных и букетом цветов. Они сидели на кухне до полуночи, Марина рассказывала о своём бывшем муже, о том, как трудно снимать квартиру, о мужчинах, которые ей нравятся. Света слушала, поддакивала, наливала чай. Ей нравилось ощущение, что в доме кто-то есть, что она кому-то нужна.
Сегодня Марина влетела в квартиру через двадцать минут, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.
— Светка, родная моя, спасай! У меня свидание через час! Совсем забыла, что договорилась. А я как назло сегодня выглядю ужасно, на работе аврал был, даже в зеркало не смотрела. И главное, вся косметика дома, а я прямо с работы еду. Ты меня подкрасишь?
Света растерялась. Она не визажист, просто любит ухаживать за собой, изучает составы кремов, читает статьи про макияж. У неё хорошая косметика, качественная, она копит на неё, выбирает тщательно.
— Ну я не профессионал, конечно…
— Да ладно, ты же себе так красиво делаешь! У меня же нет времени домой ехать. Ну пожалуйста!
Света завела Марину в ванную, усадила на табурет, достала свою косметичку. Марина вертелась, смотрела в телефон, отвечала кому-то.
— Смотри вверх, — попросила Света, проводя кисточкой с тенями. — А то не получится ровно.
— Ой, прости, прости! Это он пишет, представляешь? Уже спрашивает, как мне добраться. Вроде приличный мужик попался.
Света молча красила ей глаза, потом губы. Подобрала румяна, чтобы лицо выглядело свежее. Марина действительно выглядела уставшей, круги под глазами, кожа какая-то серая.
— Вот, смотри, — Света протянула ей зеркало.
— О-о-о! Светка, ты волшебница! Я на себя не похожа! — Марина вскочила, обняла её. — Слушай, а у тебя случайно нет какой-то блузки посимпатичнее? Я в этой рабочей дурище просто не могу идти.
У Светы была красивая шелковая блузка цвета молочного шоколада, почти новая. Она купила её в прошлом месяце, носила всего два раза.
— Вот эта подойдет?
— Супер! Дай померить!
Блузка села идеально. Марина покрутилась перед зеркалом в прихожей, поправила волосы.
— Спасибо огромное, Светик! Я её тебе на днях верну, честное слово! Ты меня так выручила!
Она умчалась, оставив после себя запах чужих духов и легкий беспорядок в ванной. Света убрала кисти, вытерла раковину, вернулась на кухню к остывшему чайнику.
Блузку Марина вернула через две недели. Позвонила в дверь, протянула пакет:
— Держи, извини, что так долго! Постирала, всё чики-пуки. Как свидание моё прошло, хочешь расскажу?
Света впустила её, они опять сидели на кухне. Марина рассказывала про ресторан, про то, какой мужчина оказался внимательный, как они потом гуляли по набережной.
— Во многом благодаря твоему макияжу! Он сказал, что я выглядела потрясающе. Спасибо тебе ещё раз!
Когда Марина ушла, Света достала блузку из пакета. Та была действительно постирана, но не отглажена, помята. На воротничке, если присмотреться, виднелось крохотное пятнышко от тонального крема. Света вздохнула, повесила блузку на плечики.
Через неделю Марина снова позвонила:
— Света, ты дома? Я мимо проезжаю, зайду на минутку?
Она зашла с просьбой одолжить туфли. У неё завтра важная встреча, а свои лодочки она где-то оставила, не может найти.
— У тебя же размер тридцать восьмой, да? У меня тоже! Дашь какие-нибудь?
У Светы были бежевые лодочки на удобном каблуке, почти новые. Она надевала их пару раз, берегла.
— Вот эти возьми, только аккуратно, пожалуйста.
— Да ты что! Я же их не на стройку надену! — Марина рассмеялась, забрала туфли. — Верну на следующей неделе, максимум!
Следующая неделя превратилась в три. Света несколько раз собиралась позвонить, написать, но стеснялась. Ей казалось неудобным напоминать о туфлях, мелочным. Марина же забыла, с кем не бывает.
Однажды они столкнулись в супермаркете. Марина летела мимо с корзинкой, увидела Свету, помахала рукой:
— Привет! Как дела?
— Хорошо. Слушай, Марина, ты не забыла про туфли мои?
— А? Ах да, туфли! Слушай, я их ношу, они такие удобные! Ты не против, если я ещё недельку походу? У меня сейчас сплошные мероприятия, без нормальной обуви никак.
Света хотела сказать, что ей самой эти туфли нужны, что она тоже иногда выходит из дома, но Марина уже махнула рукой и покатила корзинку дальше:
— Обязательно верну! Не переживай!
Туфли вернулись ещё через две недели. Марина принесла их в обычном целлофановом пакете, даже не в коробке.
— На, держи. Классные туфли, между прочим. Я в них на трёх свиданиях была!
Света заглянула в пакет. На одной туфле царапина на носке, на другой стёрт каблук. Внутри стельки грязные, потные.
— Марин, а ты их хоть протирала?
— Ну да, вроде. Слушай, не придирайся, они же целые! Просто поносились немного. Ты ж сама не каждый день их носишь, правда?
У Светы ёкнуло внутри, но она промолчала. Марина уже болтала о чём-то другом, о своей подруге из салона, которая опять влюбилась не в того.
Потом была история с платком. У Светы был красивый шёлковый платок с узором пейсли, подарок от мамы. Марина увидела его в прихожей и ахнула:
— Ой, какая прелесть! Светка, дай его на пару дней, а? У меня как раз плащ бежевый, с ним идеально будет!
— Марин, это мне мама подарила…
— Ну и что? Я же не потеряю! Ты мне не доверяешь, что ли?
Света отдала платок. Прошёл месяц. Платка не было. Она написала Марине в мессенджер:
«Привет! Не забыла про платок?»
«Какой платок?»
«Шёлковый, с узором. Ты брала на пару дней.»
«А-а-а, точно! Ой, я его забыла в шкафу. Щас поищу и принесу.»
Прошла ещё неделя. Света написала снова:
«Марин, мне правда платок нужен. Мама спрашивает, почему я его не ношу.»
«Света, ну не психуй. Я не специально. Найду и привезу.»
Платок появился только через полтора месяца. Марина сунула его в руки со словами:
— Вот твой платок. Ты прямо как будто я его украла, честное слово. Я просто забыла, мне некогда было.
Платок был мятый, с небольшим пятном у края. Света молча взяла его, ушла на кухню. Марина даже не заметила, что она расстроилась.
А потом началась история с помадой. Марина зашла как-то вечером, они сидели, пили чай. Марина разглядывала косметику Светы, которая стояла на полочке в ванной.
— Ого, у тебя целая коллекция! Я вот никогда себе столько не покупаю, мне некогда выбирать. А эта помада какая?
Она взяла в руки любимую помаду Светы, ягодного оттенка, матовую. Света её выбирала полдня в магазине, она стоила прилично.
— Попробовать можно? — Марина уже откручивала колпачок.
— Ну, в принципе…
Марина размазала помаду по тыльной стороне ладони, присмотрелась:
— О, классный цвет! Мне подходит!
— Марин, это вообще-то моя помада, — осторожно сказала Света.
— Ну я же не забираю! Просто посмотрела. Хотя… Светик, дай мне её на вечер? Я сегодня иду в кино с одним мужчиной, мне бы как раз такой яркий цвет!
Света хотела отказать, но слова застряли в горле. Марина смотрела на неё с улыбкой, уже держала помаду в руке.
— Ладно, возьми. Только верни, пожалуйста.
— Да конечно верну! Ты что, думаешь, я её сожру? — Марина рассмеялась, сунула помаду в сумочку.
Помада вернулась через неделю. Марина достала её из сумки и бросила на стол небрежно, как какую-то мелочь.
— Держи. Цвет, кстати, мне больше идёт, чем тебе. Тебе он бледноват, ты же вся такая светленькая. А мне в самый раз.
Света взяла помаду в руки. Та была использована больше чем наполовину. Марина явно красилась ею не один раз.
— Марина, ты её практически всю истратила.
— Ну и что? Пользовалась, да. А ты думала, я её в сумке буду хранить как музейный экспонат? Я же говорю, тебе всё равно этот цвет не подходит. Будь рада, что хоть кому-то пригодилась.
Света почувствовала, как внутри закипает. Но опять промолчала. Марина уже листала телефон, что-то набирала.
— Ладно, мне бежать надо. Увидимся!
Света осталась одна на кухне, держа в руках огрызок помады. У неё перехватило горло, захотелось заплакать. Не из-за помады даже, а из-за того, как Марина это сказала. Как будто Света вообще не имеет права на свои вещи, на своё мнение.
Она позвонила маме поздно вечером.
— Мам, ты спишь?
— Нет, доченька, читаю. Что-то случилось?
— Не знаю. Просто… Помнишь, я рассказывала про Марину?
— Ту, что вещи твои постоянно берёт?
— Да. Мам, а я жадная, если мне не хочется больше ничего давать?
Мама помолчала на том конце провода.
— Света, а она тебе хоть что-нибудь когда-нибудь предлагала? Пригласила к себе в гости, угостила, помогла с чем-то?
Света задумалась. Нет, Марина никогда не приглашала. Всегда приезжала к ней, всегда что-то просила, брала. Даже чай пила Светин, печенье ела Светино.
— Нет, вроде не предлагала.
— Вот видишь. Это не дружба, доченька. Это называется «пользоваться человеком». Ты добрая, мягкая, тебе трудно отказывать. Но посмотри, что творится. Она берёт твои вещи, портит их, даже не извиняется. Говорит, что тебе это не идёт. Это неуважение.
— Но я же не хочу ссориться…
— А ты и не ссорься. Просто в следующий раз скажи «нет». Спокойно, без объяснений. «Нет, не могу дать». И всё. Увидишь, как она отреагирует. Настоящая подруга поймёт и не обидится. А та, которая пользуется тобой, развернётся и уйдёт к следующему человеку.
Света легла спать, но долго не могла уснуть. В голове крутились мамины слова. Неужели она правда позволяет собой пользоваться?
На следующий день Марина написала:
«Света, я завтра к тебе подъеду, ладно? Мне нужна твоя коричневая сумка, та, что на длинном ремешке. У меня встреча с клиентом, хочу выглядеть солидно.»
Света посмотрела на сообщение. Внутри всё сжалось. Коричневая сумка, её любимая, кожаная, которую она покупала на первую премию.
Она набрала ответ:
«Марина, извини, но сумку я дать не могу. Она мне самой нужна.»
Через минуту пришёл ответ:
«Серьёзно? Света, ну не жадничай. Мне же на один день!»
«Нет, прости.»
«Ну ты даёшь. Я тебе сколько раз помогала, а ты из-за какой-то сумки…»
Света посмотрела на экран телефона. Когда Марина ей помогала? Ни разу. Ни разу она не пришла с предложением что-то сделать для Светы.
«Марина, давай честно. Ты мне никогда не помогала. Ты только берёшь.»
Телефон молчал минут пять. Потом:
«Вот это ты загнула. Я что, виновата, что у меня жизнь активнее, чем у тебя? Что мне вещи нужны, а ты дома сидишь? Ладно, обойдусь без твоей сумки.»
Света положила телефон на стол и выдохнула. Руки дрожали. Но внутри было странное чувство. Облегчение, что ли.
Через неделю мама приехала погостить на несколько дней. Галина Ивановна сразу заметила, что дочь какая-то задумчивая.
— Ты с той девушкой поругалась?
— Вроде того. Она обиделась, что я не дала ей сумку.
— И правильно не дала. Доброта должна быть взаимной, Светочка. Когда один человек только берёт, а другой только даёт, это не отношения. Это эксплуатация.
Галина Ивановна устроилась в комнате, разложила свои вещи. Света уехала на работу. В обед ей позвонила мама, голос встревоженный:
— Света, ты дома?
— Нет, мам, я на работе. Что случилось?
— Тут твоя знакомая приходила. Марина.
У Светы похолодело внутри:
— Как приходила? Я ей не открывала дверь.
— Она позвонила, я открыла. Думала, ты её ждёшь. Она вошла, поздоровалась, прошла в твою комнату. Я спросила, может, чаю, она сказала, нет, спасибо, я быстро. И пошла к шкафу. Стала открывать его, доставать пакеты. Я спрашиваю, что вы делаете? А она говорит, Света разрешила взять вещи.
Света зажмурилась. Нет, она ничего не разрешала.
— Мам, и что дальше?
— Я сказала ей, что не думаю, что Света разрешала. Попросила уйти. Она сначала не хотела, говорит, мы с Светой подруги, я всегда беру её вещи. Тогда я сказала прямо: молодая женщина, это чужая квартира, чужие вещи. Если хозяйки нет дома, вы не имеете права их трогать. Она обиделась, хлопнула дверью.
Света приехала домой вечером. Мама сидела на кухне с серьёзным лицом.
— Света, садись. Нам надо поговорить.
— Мам, я понимаю. Я не думала, что она придёт, когда меня нет…
— Дело не в этом. Дело в том, что ты позволяешь ей это. Ты дала ей понять, что можно приходить, брать, не спрашивая. Ты не поставила границы. А теперь она думает, что всё твоё, это и её тоже.
— Но я же просто хотела помочь…
— Помогать, это хорошо. Но помощь должна быть добровольной, а не вынужденной. Ты сама видишь: она берёт твои вещи, портит, не возвращает вовремя, говорит тебе гадости. Это не дружба. Это потребительство.
Света смотрела в чашку с остывшим чаем. Мама продолжала:
— Знаешь, я всю жизнь работала с людьми. И видела всякое. Бывают люди, которые умеют только брать. Они находят добрых, мягких, таких как ты, и начинают ими пользоваться. Сначала по мелочи. Потом всё больше. Потом уже считают, что это их право. А ты что, будешь всю жизнь обслуживать её гардероб?
— Нет, конечно.
— Тогда останови это. Позвони ей и скажи, чтобы вернула всё, что взяла. И чтобы больше не приходила без приглашения.
— Мама, мне тревожно. Вдруг она совсем обидится?
— И обидится. И что? Света, дорогая моя, дружба, это улица с двухсторонним движением. Если человек едет только в одну сторону, к тебе, и забирает всё, что может, это грабитель, а не друг. Подумай об этом.
Света легла спать, но опять не спала. Мама права. Она всегда права.
Утром она набрала номер Марины. Та ответила не сразу, голос сонный:
— Алло?
— Марина, привет. Это Света. Нам нужно поговорить.
— О чём? — В голосе появилась настороженность.
— Ты вчера приходила ко мне домой, когда меня не было.
— Ну да, хотела взять платье. А что, нельзя было?
— Нельзя. Марина, я не давала тебе ключи. Я не приглашала тебя прийти. Ты открыла мой шкаф и начала рыться в моих вещах без спроса.
— Света, ты чего? Мы же подруги!
— Подруги не делают так, Марина. Подруги спрашивают разрешения. Подруги возвращают вещи вовремя и в нормальном состоянии. Подруги не говорят, что тебе «этот цвет не идёт», когда возвращают твою помаду.
— То есть ты на меня обиделась из-за помады? Ты серьёзно?
— Не из-за помады. Из-за того, как ты ко мне относишься. Ты берёшь мои вещи, портишь их, не извиняешься. Ты приходишь, только когда тебе что-то нужно. Ты ни разу не спросила, как у меня дела, не предложила помощь. Ты только берёшь.
— Ого. То есть я плохая подруга, да? Света, может, ты просто жадная? У тебя вещи лежат без дела, а я хотя бы ими пользуюсь!
Света сжала телефон. Дышать стало трудно.
— Марина, я прошу тебя вернуть всё, что ты взяла. И больше не приходить без приглашения.
— Да пожалуйста! Я верну твои драгоценные тряпки! И приходить не буду, не волнуйся. Подумаешь, нашлась святая!
Гудки. Марина бросила трубку.
Света села на диван, положила телефон на колени. Руки тряслись. Мама вышла из комнаты, села рядом, обняла.
— Молодец. Это было трудно, я знаю. Но ты справилась.
— Мам, а вдруг я неправа? Вдруг я действительно жадная?
— Света, жадность, это когда ты не даёшь от избытка. А у тебя нет избытка. У тебя одна помада, одна сумка, одно платье. Ты работаешь бухгалтером, живёшь скромно. Ты покупаешь вещи для себя, а она их забирает. Это не жадность с твоей стороны. Это наглость с её стороны.
Через два дня Марина приехала. Позвонила в дверь, когда Света была дома одна. Мама уехала на дачу накануне.
Света открыла дверь. Марина стояла с большим пакетом, лицо надменное.
— Держи свои вещи.
Света взяла пакет. Заглянула внутрь. Туфли грязные, блузка мятая, платье со следом от утюга на подоле. Платок скомканный.
— Марина, ты хоть постирала это всё?
— А должна была? Ты же не прачечная мне открыла. Возьми как есть. Или тебе мало?
— Почему ты так злишься?
— Я не злюсь. Я просто в недоумении от твоей мелочности. Думала, ты другая. А ты такая же, как все. Жадная, мелочная, считаешь каждую тряпку.
Света посмотрела ей в глаза. Странно, но ей совсем не хотелось плакать. Только усталость чувствовалась.
— Марина, ты вообще хоть раз подумала, что я чувствую? Что мне неприятно, когда ты портишь мои вещи? Что мне обидно, когда ты говоришь, что мне «не идёт»? Ты хоть раз спросила, а может, мне самой эта блузка нужна? Эта помада? Эти туфли?
— Света, не строй из себя жертву. Тебе всё равно было. Ты же дома сидишь, тебе некуда ходить.
— Откуда ты знаешь? Ты хоть раз спросила, как у меня дела? Куда я хожу? Что у меня в жизни происходит?
Марина молчала. Потом пожала плечами:
— Ладно, не хочу я с тобой ругаться. Просто прими как есть. Хочешь дружить, дружи. Не хочешь, не надо.
Она развернулась и пошла к лифту. Света закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Выдохнула.
Две недели прошли тихо. Света ходила на работу, вечерами вязала, разговаривала по телефону с мамой. Читала статьи про отношения между людьми, про личные границы. Оказывается, целая наука есть про то, как говорить «нет» и не чувствовать себя виноватой.
А потом Марина написала снова:
«Света, привет! Как дела? Слушай, я знаю, мы немного поругались, но ты же не будешь вечно дуться? Мне тут одна вещь нужна. У тебя есть босоножки бежевые? Те, на танкетке? Можно на вечер взять?»
Света посмотрела на сообщение. Прочитала его три раза. Потом набрала ответ, медленно, обдумывая каждое слово:
«Марина, нет. Я не дам тебе босоножки. И вообще больше ничего не дам.»
«Ты серьёзно? Света, ну хватит уже обижаться!»
«Я не обижаюсь. Я просто не хочу быть твоей бесплатной гардеробной и визажистом. Ты приходишь, только когда тебе что-то нужно. Берёшь мои вещи, портишь их, не ценишь. Говоришь мне неприятные вещи. Это не дружба.»
«Ничего себе. То есть ты меня обвиняешь?»
«Нет. Я просто говорю, как есть. Ты пользуешься мной. А я больше не хочу, чтобы мной пользовались.»
«Света, да я думала, тебе приятно помогать! Ты же сама всё давала!»
«Давала, потому что не умела отказывать. Боялась, что ты обидишься. Но теперь я поняла: если человек обижается, когда ты защищаешь свои границы, значит, ему нужны были не отношения, а выгода.»
Телефон молчал минуты две. Потом:
«Ладно. Поняла. Извини, если что не так. Не буду больше беспокоить.»
«Хорошо.»
Света положила телефон. Села на диван. Странное чувство было внутри. С одной стороны, пусто. Она потеряла подругу, пусть и не настоящую. С другой, легко. Как будто сняла с плеч тяжёлый рюкзак, который незаметно давил всё это время.
Вечером она позвонила маме.
— Мам, я с Мариной поговорила. Окончательно.
— И как?
— Она хотела опять что-то взять. Я отказала.
— И как ты себя чувствуешь?
— Странно. Вроде правильно сделала, а грустно немного.
— Это нормально, доченька. Расставание, это всегда потеря. Даже если отношения были неправильными. Ты привыкла, что она есть. Что кто-то приходит, пусть и за вещами. Но посмотри, что осталось от этой дружбы? Испорченные вещи, обиды, усталость. Настоящая подруга не оставляет после себя такого.
— Мам, а как понять, кто настоящий друг?
— Настоящий друг даёт столько же, сколько берёт. Может, не вещами. Может, вниманием, заботой, временем. Но обмен должен быть. Ты слушаешь его, он слушает тебя. Ты помогаешь ему, он помогает тебе. А когда только один отдаёт, другой забирает, это не дружба.
Света легла спать. Включила лампу у кровати, взяла книгу. Читала про женщину, которая всю жизнь жила для других, а потом поняла, что забыла про себя. Странно было осознавать, что она почти так же.
Утром, собираясь на работу, она открыла шкаф. Достала коричневую блузку, ту самую, которую Марина брала на первое свидание. Погладила её, надела. Посмотрелась в зеркало. Села за туалетный столик, открыла косметичку. Достала ту самую ягодную помаду, её остатки. Накрасила губы. Улыбнулась своему отражению.
Цвет ей шёл. Очень даже шёл.
На работе коллега Ольга Петровна, женщина лет шестидесяти, весёлая и мудрая, посмотрела на Свету и присвистнула:
— Ого, Светочка! Какая ты сегодня красивая! Что-то случилось?
— В каком смысле?
— Ну, светишься вся. Влюбилась, что ли?
Света засмеялась:
— Нет, что вы. Просто решила за себя постоять.
— А-а-а, — протянула Ольга Петровна. — Ну это правильно. Вовремя «нет» сказать, это искусство. Я до пятидесяти лет училась.
Они пили чай в обед, и Света рассказала про Марину. Не вдаваясь в детали, общими словами.
— Так она к тебе только за вещами и приходила? — уточнила Ольга Петровна.
— В основном, да.
— А ты к ней ходила?
— Нет. Она ни разу не приглашала.
— Света, ну это же очевидно! Это не подруга. Это пиявка. Извини за грубость, но по-другому не скажешь. Хорошо, что ты её оторвала, пока кровь всю не выпила.
Света засмеялась. Ольга Петровна умела говорить просто и точно.
— А вы сталкивались с таким?
— Ещё бы! У меня была одна знакомая, года три назад. Всё время просила в долг. То триста рублей, то пятьсот. Обещала вернуть, не возвращала. Потом стала просить больше. Я ей отказала, она обиделась, перестала звонить. И знаешь, я сначала расстроилась. Думала, может, зря отказала. А потом поняла: она исчезла ровно в тот момент, когда я перестала быть ей полезной. Значит, ей нужны были мои деньги, а не я.
— Точно так же, как Марина исчезнет, когда я перестану давать вещи.
— Именно. Света, запомни: настоящие отношения проверяются не тем, как человек берёт, а тем, как он даёт. И как реагирует на отказ. Если человек обижается, злится, исчезает, значит, ему нужна была не дружба, а услуга.
Вечером Света пришла домой, приготовила ужин, включила сериал. Телефон молчал. Марина больше не писала.
Прошла неделя. Потом ещё одна. Света жила своей обычной жизнью. Работа, дом, вязание, редкие встречи с Ольгой Петровной в кафе после работы. Мама приезжала на выходные, они пекли пироги, разговаривали обо всём на свете.
— Ты скучаешь по Марине? — спросила мама, наливая чай.
— Знаешь, странно, но нет. Я скучаю по идее подруги. По тому, что мне казалось, что она есть. Но по ней самой, нет. Она ведь никогда не интересовалась мной по-настоящему. Она не знала, что я люблю, о чём мечтаю, чего боюсь. Она знала только, где у меня лежат вещи и как попросить их взять.
— Вот видишь. Значит, дружбы и не было. Были отношения «я беру, ты даёшь». А когда ты перестала давать, отношения закончились. Это показатель.
Света кивнула. Мама была права.
Однажды, через месяца полтора после их последнего разговора, Света увидела Марину в торговом центре. Та стояла у витрины магазина одежды, разглядывала платья. Света замерла, не зная, подходить или нет. Марина обернулась, их взгляды встретились.
— Света? Привет!
— Привет, Марина.
Они стояли, молчали. Неловкость повисла между ними.
— Как дела? — спросила Марина.
— Нормально. А у тебя?
— Тоже неплохо. Слушай, я хотела тебе сказать… Ну, извини, если что не так было. Я правда не хотела тебя обидеть. Просто привыкла, что ты всегда помогаешь.
Света посмотрела на неё. Марина выглядела искренней, но в глазах читалось что-то ещё. Надежда? Расчёт?
— Марина, я не обижаюсь. Просто я поняла, что мы хотим разного от дружбы. Тебе нужна была помощь, вещи, услуги. А мне нужен был человек, которому я интересна.
— Но ты же мне интересна! Просто у меня жизнь такая активная, я всё время в движении…
— Марина, давай честно. За всё время нашего знакомства ты ни разу не спросила, как у меня дела. Ни разу не предложила встретиться просто так, без просьбы что-то дать. Ты даже не знаешь, чем я увлекаюсь, о чём думаю. Правда?
Марина молчала. Потом пожала плечами:
— Может, ты и права. Я правда была занята собой. Но мы же можем начать заново?
Света улыбнулась, но это была грустная улыбка:
— Марина, я не хочу. Извини. Я не хочу снова быть для тебя гардеробом и косметичкой. Я хочу быть другом. А для этого нужно, чтобы обе хотели дружить. Не брать, не давать, а просто быть рядом. Понимаешь?
Марина кивнула, опустила глаза:
— Понимаю. Ну, извини тогда. Бывай.
Она развернулась и ушла. Света смотрела ей вслед. Внутри было спокойно. Ни жалости, ни злости, ни обиды. Просто понимание, что каждый выбирает свой путь.
Вечером она сидела дома, вязала салфетку. Телефон зазвонил. Мама.
— Света, как ты? Слышала, ты Марину встретила сегодня?
— Откуда ты знаешь?
— Ольга Петровна написала. Она вас видела в центре. Говорит, вы разговаривали.
— Да, разговаривали. Коротко.
— И что?
— Ничего. Она хотела начать заново, я отказалась.
— Молодец. Света, я тобой горжусь. Ты научилась защищать себя. Это дорогого стоит.
Света положила телефон, посмотрела в окно. За окном темнело, зажигались огни в соседних домах. Где-то люди ужинали, смотрели телевизор, разговаривали. Где-то кто-то тоже учился говорить «нет». Кто-то отпускал неправильных людей. Кто-то искал настоящую дружбу.
Она взяла спицы, продолжила вязать. Салфетка выходила красивая, ажурная. Она вязала её для себя, для своего дома, для своего уюта. И никому не была должна объяснять, почему не хочет её отдавать.
Через неделю к ней в гости пришла Ольга Петровна. Они сидели на кухне, пили чай с пирогом, который испекла Света.
— Света, а ты знаешь, я тут подумала, — сказала Ольга Петровна. — А давай мы с тобой будем иногда встречаться? Не в обед на работе, а так, по-человечески. В кино сходим, в театр. Или просто вот так, чай пить, разговаривать.
Света посмотрела на неё с благодарностью:
— Я буду очень рада.
— Вот и отлично. Знаешь, в нашем возрасте найти подругу, с которой интересно, это счастье. Мне с тобой легко. Ты слушаешь, понимаешь. Не всё время о себе говоришь.
Света засмеялась:
— Я вообще мало говорю.
— Ну и хорошо. Значит, больше думаешь. А думающие люди, они ценнее болтунов.
Они сидели до позднего вечера. Ольга Петровна рассказывала про свою жизнь, про детей, про внуков. Спрашивала Свету про её маму, про дачу, про работу. Интересовалась по-настоящему, слушала ответы.
Когда Ольга Петровна ушла, Света убрала посуду, вытерла стол. Посмотрела на свою квартиру, чистую, уютную, спокойную. Здесь больше не будет человека, который врывается с просьбами, роется в шкафах, берёт без спроса. Здесь будут только те, кто приходит с добром, с уважением, с желанием быть рядом.
Она подошла к зеркалу в прихожей, посмотрела на себя. На лице была та самая ягодная помада, почти закончившаяся. Света улыбнулась своему отражению. Завтра купит новую. Для себя. И никому её не даст. Просто потому, что имеет право.
Телефон зазвонил. Света взяла трубку, увидела незнакомый номер.
— Алло?
— Света, привет, это Лена! Помнишь меня? Мы у меня на дне рождения познакомились.
— Конечно помню! Здравствуй, Лена.
— Слушай, я тут собираю девочек на встречу, посидеть, поболтать. Придёшь?
— С удовольствием.
— Отлично! Тогда записывай адрес кафе…
