— Света, убери со стола всё, что осталось на кухне, и передай это им, спокойно распорядилась Валерия Олеговна.
Светлана, официантка, едва заметно перевела дух. Почему-то она заранее была уверена: хозяйка сейчас устроит им строгий выговор за то, что они время от времени подкармливают бездомных. Но Валерия Олеговна дождалась, пока Света вернётся, и, вместо привычной резкости, неожиданно заговорила совсем иначе.
— Ты серьёзно? Я всё понимаю, люди бывают разные, но так поступать нельзя! У нас что, одноразовой посуды совсем нет? Мы же отправляем еду на доставку, значит, контейнеры должны быть.
Светлана растерялась, но не успела ответить, потому что Василий, стоявший рядом, уже видел, как им передают целый набор: контейнер с котлетами, суп и ещё что-то, аккуратно упакованное. Он поднял глаза на Валерию Олеговну и, осипшим голосом, выдавил:
— Спасибо вам большое.
— На здоровье, коротко ответила она.
На мгновение Валерия Олеговна задержала взгляд на нём, затем скрылась за дверью. И всё же Василий успел услышать, как она уже изнутри сказала Светлане:
— И впредь не выбрасывайте то, что остаётся. Некоторые оказываются на улице не по своей воле. Отдавайте.
Света улыбнулась. Она работала здесь совсем недавно и была уверена: весь персонал считает хозяйку человеком жёстким, почти бесчувственным. А оказалось, всё не так.
— Валерия Олеговна… Вы, получается, очень добрая, осторожно произнесла Светлана.
Валерия Олеговна усмехнулась.
— И в чём же ты увидела мою доброту?
— Ну… в том, что вы не отправляете всё на мусор, а отдаёте тем, кому это нужно.
Света смутилась. Хозяйка махнула рукой.
— Иди, работай. А насчёт доброты… Возможно, я и правда добрая, но только до тех пор, пока не понимаю, что этой добротой пытаются воспользоваться.
Василий и его знакомый, почти уже приятель, Михаил, ужинали под деревом. Михаил вытянул ноги, блаженно вздохнул и протянул:
— Вот это я понимаю, еда! Давно такого не ел. Сейчас бы ещё бутылочку для полного удовольствия.
Василий посмотрел на него исподлобья.
— Зачем тебе бутылочка, если ты сам говоришь, что и так хорошо?
Михаил усмехнулся и откинулся спиной на ствол.
— Не понимаю тебя, Вась. Ты на улице живёшь не первый год и при этом не пьёшь. Как ты вообще держишься? Тут без этого легко с ума сойти.
Василий отвёл взгляд. Он действительно не пил. Ни раньше, до того как оказался на улице, ни потом, когда начались скитания. Не мог. Ему казалось это отвратительным: вкус неприятный, наутро тяжело, а главное, исчезает ощущение, что ты остаёшься человеком.
— А от чего мне сходить с ума? Я, по-моему, давно уже сошёл, тихо сказал он. Ладно. Наутро всё уберём и ляжем.
Михаил тяжело вздохнул, словно его обидели.
— Спать? Это же скучно. Вечером самое интересное начинается. Давай ты отдыхай, а я прогуляюсь по городу.
— Всё приключений ищешь? В прошлом месяце едва не погиб, и снова тянет, хмуро напомнил Василий.
Михаил расхохотался, демонстрируя пустое место вместо переднего зуба.
— Кто не рискует, тот ничего не получает!
— И к чему тебе эти риски? Погода сегодня спокойная, ты сыт. Ложись и спи.
— Не могу. Тянет пройтись, махнул рукой Михаил. Ты отдыхай, а я пройдусь.
Он растворился в сумерках. Василий же принялся устраиваться на ночлег. Нужно было улечься так, чтобы не тянуло ветром, и чтобы с картонных коробок не съехать на землю: ночной холод он знал слишком хорошо.
Он понимал, что быстро не уснёт. Обычно проходило часа два, а иногда и больше, прежде чем сон всё-таки брал своё. Всё это время он смотрел в небо, в редкие звёзды, и пытался оттолкнуть воспоминания.
Василий называл себя неудачником. Вернее, так называла его жена. Он пытался поднять небольшое дело: занимался озеленением участков, работал руками, знал растения, любил своё ремесло. Но он не умел продавать себя, не понимал, как правильно рекламировать услуги. Он старался, но заказов всегда было недостаточно.
Жена повторяла одно и то же: его заработков хватает только на то, чтобы существовать, а не жить. И однажды произошло то, что, кажется, давно зрело.
Ему поручили благоустроить территорию у только что построенного большого дома. И заказчиком оказался Игнат, бывший одноклассник, давний соперник, тот самый, с кем когда-то они оба добивались внимания Тони.
— Ну здравствуй! Вот так встреча, улыбался Игнат.
Василию стало неловко. Он подъехал к дому, ещё сидел в машине, и вдруг увидел: рядом с Игнатом стоит Тоня, а рядом с ней их дочь, Сонечка. Василию не хотелось, чтобы Тоня узнала: он теперь будет работать у Игната.
Но скрыть не получилось. Тоня, увидев Василия, выскочила из машины так стремительно, будто в ней накопилась буря. Встреча вышла шумной, тяжёлой. А дальше всё покатилось, словно по сценарию дурного фильма.
Через месяц Тоня сказала, что уходит к Игнату. Она говорила жёстко, без сомнений, будто давно репетировала.
— Ты не оправдал моих надежд. Я устала. Жить надо так, как живёт Игнат. Я с самого начала сделала неправильный выбор.
Василий спросил глухо, почти не узнавая собственного голоса:
— А Сонечка? Что будет с ней?
— Она поедет со мной. Здесь у неё больше шансов чего-то добиться. С деньгами, знаешь ли, гораздо проще.
— Она не поедет, выдохнул Василий, но его уже не слушали.
Тоня повысила голос:
— Сонечка, иди сюда!
Дочка, пряча глаза, тихо сказала, что дядя Игнат обещал устроить её в хорошую школу, что будут поездки, море и ещё много всего. Василий молча поднялся и вышел.
Дальше он помнил отрывками. Он ехал, пока не кончился бензин. Потом шёл, не разбирая дороги. В себя пришёл уже здесь, среди людей, которых общество обычно сторонится, и решил, что ему, видимо, самое место среди таких же потерянных. Он не сумел сохранить семью, не сумел удержать уважение дочери, не сумел стать тем, кем хотел. Значит, какой смысл пытаться?
Так прошло больше трёх лет. Было тяжело. Он ненавидел себя всё сильнее, день за днём. И одновременно понимал: шансов вернуться почти не осталось. Он ощущал себя человеком, который исчез из прежней жизни окончательно.
Когда Василию всё-таки удалось уснуть, прошло совсем немного времени, как он услышал шаги: Михаил вернулся.
— Нагулялся? буркнул Василий, приподнимаясь.
— Нагулялся! И не просто так. Вась, ты спишь, а я… я такое нашёл! Михаил наклонился и выложил перед ним кошелёк.
Кошелёк был явно женский, плотный, почти круглый от содержимого. Видно было и деньги, и какие-то документы.
Василий вытащил паспорт, раскрыл, внимательно посмотрел и резко поднял брови.
— Смотри… Это же Валерия Олеговна. Та самая, хозяйка ресторана.
Михаил заглянул.
— Точно! Так вот почему она мне показалась знакомой.
Василий нахмурился.
— Ты видел, у кого кошелёк выпал? Почему не вернул сразу?
Михаил отмахнулся.
— Ты серьёзно? С какой стати я должен возвращать? Сама виновата, пусть следит за вещами.
Василий выхватил кошелёк и поднялся.
— Нет, Миша. Так нельзя. Она к нам по-человечески отнеслась, ты сам видел. Тут не только деньги, тут документы. Ей без этого будет беда.
Михаил тоже вскочил. Он был значительно мельче Василия, и потому попытался говорить ровно, но голос дрожал от злости.
— Это не твой кошелёк. Я его нашёл. Это моя находка. Отдай.
Василий покачал головой.
— Вернём.
Михаил процедил сквозь зубы:
— Долго ты на улице не проживёшь. Здесь таких, как ты, не любят.
И он исчез в темноте. Василий прошептал почти без эмоций:
— Да уж… скорее бы.
После этого он не уснул. Он тревожился за Михаила: тот, в сущности, был человеком не злым, но ради алкоголя мог пойти на многое. Значит, лучше не спать и быть настороже.
На рассвете Василий уже стоял у ресторана. Он понимал, что хозяйка может не появиться так рано. Но надеялся, что всё же приедет.
И удивительно: ждать пришлось всего минут пятнадцать. Валерия Олеговна вышла на заднее крыльцо, закурила и одновременно говорила по телефону.
— Я не знаю, где они! Я не могу без документов улететь, ты же понимаешь! Даже если ускорять за деньги, раньше чем через три дня ничего не сделают.
Василий сразу догадался: ей нужно куда-то лететь, но она не может, потому что осталась без документов. Он подошёл осторожно, чтобы не испугать, и протянул кошелёк.
— Кажется, это ваше.
Валерия Олеговна оборвала разговор.
— Ничего не предпринимай. Жди моего звонка.
Она убрала телефон, открыла кошелёк, быстро пробежалась глазами по содержимому и резко выдохнула.
— Невероятно… Где ты его взял? Хотя, неважно. Ты даже не представляешь, что ты сделал. Ты мне не просто помог, ты меня спас!
Она достала все деньги и протянула ему.
— Возьми. Это тебе. Спасибо.
Василий отшатнулся.
— Не нужно. Я не возьму. Зачем? Я же просто вернул то, что вам принадлежит.
Валерия Олеговна посмотрела на него внимательно, будто увидела впервые.
— Тогда… может, хотя бы позавтракаешь со мной? Здесь, в ресторане. Согласишься?
Василий замялся, но затем кивнул.
— Да.
За столом Василий неожиданно расслабился. Вкусная еда, спокойный тон, обычное человеческое отношение сделали своё дело. Сначала он отвечал коротко, затем, сам не заметив, рассказал почти всё: как жил, как потерял дом, семью, как оказался на улице.
Валерия Олеговна долго молчала. Потом сказала тихо и очень ровно:
— Я вижу, ты не окончательно сломлен. Слушай внимательно. У меня сейчас нет времени. Через три часа самолёт, я улетаю на месяц. Но деньги всё равно возьми. Считай, что это аванс. Я беру тебя на работу.
Василий опешил.
— На работу? Кем?
Валерия Олеговна пожала плечами.
— Не посуду же тебе мыть. Будешь сторожем. Или садовником. Выбирай. А когда я вернусь, мы решим, что можно сделать дальше.
Она поднялась и позвала:
— Света!
Светлана тут же оказалась рядом.
— Дай ему ключ от коморки. Пусть наведёт там порядок и ночует. На улице ему делать нечего. Если понадобится инвентарь, метла, лопата, всё, что нужно, обеспечьте. И кормите, разумеется.
— Конечно, Валерия Олеговна. Не волнуйтесь, всё устроим, уверенно ответила Света.
— Мне пора бежать, бросила хозяйка и ушла.
Василий смотрел ей вслед и поражался. Она была старше его лет на двадцать, а энергии в ней было столько, что рядом с ней хотелось выпрямить спину и перестать прятаться от мира.
Коморка с отдельным входом через день преобразилась. Светлана помогла, принесли кое-что из вещей, стало даже по-домашнему уютно.
Василий вышел осмотреть территорию ресторана. Само заведение было популярным, людей всегда хватало, но вид вокруг наводил тоску: трава разрослась, кусты полезли куда попало, асфальт был выщерблен, словно его десятилетиями не замечали.
Василий постучал, заглянул внутрь и почти сразу увидел Свету.
— Можно мне несколько листов бумаги и карандаш?
Света удивилась, но принесла.
Когда персонал вышел на перекур, у Василия на руках уже было несколько эскизов. Светлана ахнула:
— Это же наш ресторан! Только… какой он здесь красивый. И вокруг всё будто другое.
Василий смущённо улыбнулся.
— Как думаете, Валерия Олеговна не будет против, если я здесь кое-что исправлю?
— Против не будет. Но сказать ей придётся, чтобы деньги выделила, серьёзно ответила Света.
Василий испуганно замахал руками.
— Деньги не нужны. У меня есть.
— Те, что она дала? Так это твоя зарплата.
— Какая зарплата? Я ещё ничего не сделал, чтобы зарплату получать.
Но работа началась. И очень быстро в неё втянулся весь персонал. Кому-то стало интересно, кому-то захотелось поучаствовать, у кого-то проснулся азарт. Повар приходил в выходной. Официантки тоже появлялись, чтобы помочь: таскали, поливали, красили, убирали.
Смеялись, спорили, делали перерывы на чай. Василию принесли целую кучу одежды, и теперь он почти не напоминал человека с улицы, особенно в те часы, когда уходил с головой в дело.
Они были уже на финише, докрашивали новые бордюры, когда вдруг раздался голос:
— Что здесь происходит?
Валерия Олеговна вышла из такси и остановилась, растерянно оглядываясь. Света подлетела к ней.
— Валерия Олеговна! Мы не думали, что вы вернётесь так рано. Хотели всё закончить до вашего приезда!
Хозяйка прошлась, внимательно осмотрела изменения и повернулась к Светлане.
— Ничего не понимаю. Я собиралась нанять дизайнера к осени, тогда у них меньше заказов. А вы что, где-то нашли своего?
Света не скрывала радости.
— Он сам нашёлся, сказала она и указала на Василия.
Валерия Олеговна ахнула, узнав его.
— Это вы… Я думала, вы ничего не умеете, раз у вас бизнес не пошёл. А у вас, оказывается, руки золотые! Света, а деньги на всё это откуда?
— Василий платил. Из тех, что вы ему дали, ответила Света.
Валерия Олеговна улыбнулась так, будто всё это было закономерно.
— Я почему-то так и предполагала.
Через три дня в коморку к Василию постучали.
— Василий, выйди.
Он поспешно вышел на зов хозяйки.
— Познакомься. Это Андрей Сергеевич. У него несколько развлекательных центров, и территории там запущены. Он готов вкладываться, хочет, чтобы у него было так же ухоженно и красиво, как здесь.
Василий не сразу нашёлся, что сказать. Он только кивнул, ощущая, как внутри появляется то самое чувство, которого не было годами: будто жизнь снова открывает дверь.
Прошло три года. Василий решился съездить в родной город, хотя бы на мгновение увидеть дочь издалека. Теперь в его фирме работало около пятидесяти человек, и заказы давно вышли за пределы города: к нему обращались из разных мест, потому что он не просто сажал растения, а умел превращать пустую территорию в живое пространство.
Он простоял у дома Игната всего полчаса, когда увидел, как тот выходит, поддерживая под руку молодую женщину. Василий сорвался с места и подбежал.
— Где Тоня? Где Сонечка? резко спросил он.
Игнат отпрянул.
— А я откуда знаю? Мы лет пять назад разошлись. Тоня… да она мне надоела. Я больше не хотел этого всего.
Василий, не слушая, рванул к дому, где они когда-то жили. Дверь оказалась незапертой. Он влетел внутрь и замер.
Сонечка была там. Выросшая, худенькая, почти прозрачная от усталости. Она кормила Тоню с ложечки. Оказалось, после того как Игнат их выгнал, Тоня неудачно оступилась и упала. С тех пор уже больше четырёх лет она почти не вставала.
Увидев Василия, Тоня расплакалась, но слёзы были злые.
— Уходи. Мне не нужна твоя жалость. Не рушь себе жизнь.
Соня бросилась к отцу, обняла и тоже заплакала.
— Папа, прости. Я бы никогда не сказала тогда этих слов, если бы была хоть немного старше… Если бы понимала.
Прошло ещё два года. Тоня давно уже ходила сама и даже с удовольствием помогала Василию с эскизами. Соня училась и взрослела иначе, чем раньше: после знакомства с Валерией Олеговной главной мечтой её жизни стало открыть собственный ресторан. Валерия поддерживала её, говорила, что у девушки ясная голова и у неё обязательно получится.
А у ресторана появился постоянный садовник. Им стал Михаил. Тот самый Михаил, который когда-то кривился и ворчал, но в глубине души давно хотел перемен и просто не верил, что они возможны.
Кстати, у Михаила, похоже, перемены оказались ещё заметнее, чем он сам ожидал. В последнее время он почти не отходил от новой посудомойщицы, спокойной, аккуратной и очень симпатичной женщины. И когда кто-то из персонала улыбался, глядя на них, Василий понимал: всё в этом мире может измениться, если однажды сделать простой выбор и остаться человеком, даже когда вокруг от тебя этого не ждут.
