Рита сладко потянулась под старым, пропитанным пылью одеялом, разминая затёкшие руки и ноги. Открывать глаза не хотелось совсем — слишком хорошо она знала, что увидит вокруг. Каждое утро её будили резкие крики чаек и хриплое карканье ворон, круживших над бескрайней городской свалкой в поисках поживы.
По сути, о себе самой Рита не помнила ровным счётом ничего. Несколько лет назад её, избитую почти до смерти, обнаружила здесь местная обитательница по кличке Килька — бывшая заключённая. Женщина без раздумий взяла полуживую девушку под свою опеку и каким-то чудом сумела поставить её на ноги. Когда Рита наконец пришла в сознание, выяснилось самое страшное: память полностью стёрта. Никаких имён, никаких лиц, никаких событий.
Судя по всему, ты не из простых, и опасность тебе грозит немалая, — сказала тогда Килька, протягивая кусок чёрствого чёрного хлеба и ломоть копчёной колбасы. — Бери, не бойся, это не с помойки. В магазине стянула. Хотя и на свалке порой попадается вполне приличное. А почему я так думаю? Посуди сама: нашла тебя едва живую, одежда — хоть на витрину выставляй, теперь, правда, одни лохмотья остались. Значит, сильно ты кому-то мешала. Как тебя зовут, откуда ты — хоть что-нибудь помнишь?
— Ничего, — тихо ответила девушка.
Килька задумалась, потом выдохнула:
— Ладно. Будешь у нас Риткой. Надо же как-то к тебе обращаться.
Так она и осталась в странной коммуне бомжей, обосновавшейся прямо на свалке. Возглавлял это сообщество человек по прозвищу Хмурый — кличка, которая ему удивительно подходила.
Рита осторожно, стараясь не разбудить подругу, выбралась из их жилища — хлипкой конструкции из фанерных ящиков, накрытых куском рваного брезента. Свежий воздух встретил её тяжёлым, тошнотворным запахом гниения — к нему за годы так и не удалось привыкнуть. Она поправила на себе одежду, отряхнулась и быстрым шагом направилась прочь — к ближайшему жилому кварталу.
Всего полчаса энергичной ходьбы — и вокруг уже ничего не напоминало о помойке: ни вопли птиц, ни зловоние, ни убогий шалаш. Голова переставала раскалываться, дышать становилось легче.
Рита бродила по микрорайону, жадно выискивая любую информацию. Её привлекали объявления о муниципальных мероприятиях, бесплатных концертах, ярмарках, фестивалях. Здесь она чувствовала себя на удивление уверенно — и не только потому, что Хмурый научил её ловко вытаскивать кошельки из карманов зазевавшихся прохожих (а ученицей она оказалась талантливой). Ещё и потому, что в уме она постоянно примеряла на себя роль организатора: подмечала огрехи, мысленно хвалила удачные находки, придумывала, как бы сделала лучше.
В один из дней она забрела в маленький павильон городского парка. Притворившись обычной покупательницей, ловко стащила рожок мороженого из чужой корзины. Довольная собой, устроилась на скамейке и с аппетитом принялась за лакомство. Рядом кто-то забыл или бросил свёрнутую газету. Рита вальяжно откинулась на спинку, закинула ногу на ногу и погрузилась в чтение местных новостей. Любая мелочь могла пригодиться.
Наградой стал крупный анонс на последней странице, обведённый жирной рамкой: «Ярмарка «Дары осени» — всё, что нужно, где и когда». Глаза Риты загорелись. Это могло оказаться очень интересно.
Она поспешила обратно к свалке, чтобы поделиться находкой с неизменной подругой.
— Киль, выходи! Кое-что покажу! — радостно закричала она.
Из груды мусора вынырнуло худое, вытянутое лицо Кильки. В руках — пакет.
— Ну колись, чего сияешь, как медный таз? Что притащила?
— А вот станцуй — тогда скажу, — запрыгала вокруг неё Рита.
— Ты что, сдурела? Танцевать я тебе ещё буду…
— Нет, танцуй! Как капризный ребёнок! — законючила девушка.
Килька пробурчала что-то себе под нос, но всё же сдалась. Несколько раз хлопнула тощими ладонями по острым коленям, изображая присядку. В этот момент она и правда напоминала кильку, которая мечется в поисках места для икры.
— Всё, развлекуха закончилась. Теперь без увиливаний — выкладывай.
Рита торжественно достала из-за спины газету и с возгласом «Тадам!» сунула под нос подруге.
— И ради этого ты заставила меня кости греметь? — возмутилась Килька, пробежав глазами текст и решительно вернув газету. — Что нам с тобой это даёт?
— Как что? Там будет море народу с карманами, набитыми наличкой. Настоящими деньгами, а не карточками. Охрана, конечно, тоже будет…
— Первый раз, что ли? — фыркнула Рита и гордо стукнула себя в грудь. — Мы же с тобой профессионалы.
Килька расхохоталась.
— Ну, подруга, ты и мертвеца уговоришь. Ладно, пошли обедать. Я пока тебя не было, тоже зря время не теряла — и по рынку прошлась, и в магазин заглянула. Налетай.
Для Риты Килька давно уже была не просто подругой по несчастью. Она стала ей второй матерью — женщиной, которая вернула её к жизни. А в прошлой, нормальной жизни звали её Валентиной Васильевной. Она работала хирургом — одним из лучших в городе. Пока однажды на операционном столе не умер сын местного авторитета по фамилии Мельников. Человек, про которого говорили: глаза завидущие, руки загребущие.
Как ни пыталась Валентина доказать, что сделала всё возможное, что молодой наркоман, влетевший на огромной скорости в фуру, был обречён, отец стоял на своём. Грозил уничтожить, растереть в порошок. И добился своего: талантливую хирургиню осудили. После приговора нормальная жизнь рухнула. Всё покатилось под откос, и в итоге Валентина оказалась на самом дне — в мусорной коммуне под началом вора по кличке Хмурый.
— Как, говоришь, его фамилия? На супе в брови? — переспросила однажды Рита, когда Валентина поделилась своей историей.
— Мельников.
— Мельников… — Рита тяжело вздохнула. — Нет, ничего не вспомнила. Просто когда услышала эту фамилию, сердце будто камнем на дно ухнуло.
Настали ярмарочные дни. Рита и Килька достали свои лучшие наряды — те, что постепенно натаскали из магазинов, — даже слегка накрасились. Через пару часов из помойного лагеря вышли две вполне приличные с виду женщины и направились по адресу из объявления.
Ярмарка бурлила: люди толкались, спорили с продавцами, возмущались ценами, но всё равно покупали. Деньги переходили из рук в руки. Рита с Килькой переглянулись — обстановка складывалась идеальная.
Вдруг взгляд Риты зацепился за мужчину у рядов с мёдом. Она сама не поняла почему, но этот человек буквально притягивал её. Из заднего кармана брюк беспечно торчал пухлый бумажник. «Наверное, в этом вся притягательность», — усмехнулась она про себя и одним ловким движением извлекла кошелёк.
Лавируя между посетителями, Рита устремилась к Кильке, стоявшей «на шухере». Обе, стараясь выглядеть максимально спокойно, оживлённо переговариваясь, двинулись к выходу. Лишь выбравшись из парка, они ускорили шаг и почти бегом направились к свалке.
Только в шалаше, добравшись до своего убежища, они наконец позволили себе перевести дух. Дрожа от нетерпения, раскрыли портмоне. Кошелёк действительно был туго набит крупными купюрами. Но деньги их не заинтересовали. Обе замерли, уставившись на фотографию в прозрачном окошечке.
Снимок показывал симпатичного мужчину, женщину и младенца на её руках.
— Это же ты… — прошептала Килька, когда к ней вернулся голос. — И костюм тот самый… в котором я тебя нашла три года назад.
— Да… — Рита начала заикаться от волнения. — Значит, у меня есть семья…
— Получается, что так. Но как ты оказалась на свалке? Не муженёк ли тебя сюда сдал? — прищурилась Килька.
— Нет, не он, — замахала руками Рита. — Я просто чувствую… Не говори Хмурому про кошелёк. Я попробую найти этого человека.
Она сложила руки на груди, глаза наполнились слезами.
— О чём речь, подруга? Конечно, молчу как могила.
— Это кому тут нужна могила? И о чём молчать? — прогремел голос.
В проём шалаша втиснулась массивная фигура Хмурого.
— Быстро отдала. Всё — в общак. Правила знаешь. Или забыла? — Он протянул огромную волосатую ладонь.
— Не дам, — твёрдо ответила Рита, поражаясь собственной смелости, и спрятала кошелёк за спину.
— Ах ты… — Хмурый замахнулся.
Удар обрушился с сокрушительной силой. Сквозь пелену боли Рита увидела, как тощая Килька вцепилась в руку мужчины и повисла на ней всем телом. Валентина беззвучно показывала: беги!
Рита, сжимая кошелёк, выскочила наружу и помчалась так, словно за ней гналась сама смерть. Ветер свистел в ушах. Никогда прежде она не бегала так быстро.
Смеркалось. Торговцы сворачивали лотки. Мужчины, у которого она украла бумажник, нигде не было видно. От усталости, горя и разочарования Рита опустилась прямо на ступеньки ближайшего магазина и горько заплакала. Чёрные дорожки туши текли по щекам.
«Вот почему он меня так притянул… В нём было что-то родное. Не кошелёк меня интересовал…»
Она не заметила, как рядом остановился маленький мальчик. Несколько секунд он смотрел на неё с искренним сочувствием, осторожно погладил по голове и вдруг закричал:
— Пап, смотри! Тут тётя с фотографии из твоего кошелька плачет! Давай её чем-нибудь угостим!
Рита судорожно сглотнула ком в горле и подняла глаза. Перед ней стоял тот самый малыш. А за руку он держал того самого мужчину.
Лицо мужчины медленно побледнело. В его глазах смешались удивление, радость, облегчение, любовь и горечь потерянных лет. Он легко, словно пушинку, подхватил Риту, прижал к себе и заговорил быстро, сбивчиво:
— Лена… Где ты была? Я тебя искал… Мне говорили — брось, она не вернётся… А я не верил…
— Я жила на свалке… Сегодня я… тиснула твой кошелёк… Но я ничего не помню… Меня нашли бродяги… Они спасли меня…
— Господи… Что они с тобой сделали, моя любимая… Глазам не верю…
Малыш, всё это время стоявший рядом с круглыми от изумления глазами, наконец осознал происходящее.
— Мама! Мамочка нашлась! — закричал он и бросился на шею Рите-Лене.
Прохожие оглядывались на странную группу у дверей магазина: трое крепко обнялись и плакали в голос.
— Ладно, хватит нам тут трагедию разыгрывать, — улыбнулся сквозь слёзы Николай. — Поехали домой.
Дом оказался большим и светлым. Как только они приехали, Николай вызвал врача. Тот осмотрел Лену и уверенно сказал: теперь, в привычной обстановке, память обязательно вернётся.
Так и случилось. Постепенно Лена вспомнила всё: маленького сына Максимку, мужа Колю, любимую работу. Оказалось, она владела крупным агентством по организации праздников и свадеб. А главное — вспомнила человека, который хотел её уничтожить. Мельникова. Сначала он пытался отжать бизнес, а когда она не уступила — приказал убить и выбросить тело на свалку.
— Я всё вспомнила. Мы должны заявить на него. Поехали в полицию! — потребовала она.
Николай растерянно развёл руками.
— Не на кого уже заявлять. Он настолько обнаглел, что полез на другого авторитета. Его… в цемент закатали. Недавно дом ломали — собаки нашли. Собачья смерть.
Лена тихо произнесла:
— Коля, у меня к тебе большая просьба. Я должна была сделать это сразу, но всё закрутилось… Там, на свалке, осталась вся коммуна… и Килька…
Когда к шалашу, где теперь жила одна Валентина, подкатила блестящая чёрная иномарка, все обитатели замерли в изумлении. Из машины вышла элегантная, красивая женщина — прежняя Ритка, только совсем другая. Рядом с ней — импозантный мужчина.
— Валентина! Выходи! Я за тобой! — крикнула Лена.
Килька выглянула, начала отнекиваться, смущаться. Но Лена с Николаем не стали слушать возражений — просто мягко, но решительно усадили её в машину.
— Считай, что мы тебя похитили, — засмеялась Лена. — И теперь ты моя старшая сестра.
Так они и живут теперь — все вместе в большом, тёплом доме.
