— Зачем его пустили сюда? Мужчины, что вы стоите, высадите его немедленно! И так дышать нечем.
— Водитель, а вы почему делаете вид, что вас это не касается? – недовольно заголосила другая женщина, крепко прижимая к себе мальчика лет восьми и девочку лет одиннадцати. – Здесь же дети!
Волна возмущения прокатилась по салону.
Одни люди негодовали, другие — молча пожимали плечами, и лишь Наташа была полна решимости прекратить этот «концерт». Как можно себя так вести в такой-то день?
*****
В маршрутке было душно.
Утро выдалось на удивление жарким, да и людей в салоне находилось больше, чем положено.
Сидячих мест всего двадцать, а человек в маршрутке – не меньше сорока точно.
И все эти люди, протирая мокрые лбы платочками или салфетками, смотрели украдкой друг на друга, не говорят ничего прямо, но надеясь в глубине души, что кто-нибудь на следующей остановке обязательно выйдет и дышать станет легче.
Но никто не выходил.
К счастью, и не заходил тоже – потому что не было больше в салоне свободных мест.
Маршрутка просто подъезжала к очередной остановке, распахивала приветливо свои дверцы, стояла задумчиво несколько секунд, мигая поворотником, после чего дверцы с шумом закрывались, и она продолжала движение.
Люди ехали в храм.
Это было понятно по корзинкам и пакетам, которые они держали в руках. По запаху творожных куличей, который распространялся по всему салону. По платкам на головах женщин и девочек.
Праздник сегодня большой – Пасха. В такой день в храм едут даже те, кто обычно туда не захаживает.
Наташа с бабушкой тоже ехали в храм вместе со всеми. И у неё на голове тоже был платок. Бабушка сама надела его ещё перед тем, как выйти из дома.
— Бабуль, а зачем мне платок нужен? На улице же совсем не холодно. Наоборот – тепло. Я бы даже сказала, что жарко…
— Так положено, — ответила бабушка. – Нельзя женщинам, девушкам и девочкам в храм с непокрытой головой ходить.
— Ну раз положено, то ладно…
Наташе месяц назад исполнилось шесть лет, и она впервые ехала с бабушкой в храм. До этого как-то не доводилось.
Родители много работали и им постоянно было некогда. Даже в праздник.
А в этом году бабушка из деревни в город к ним приехала, и сказала, что сама внучку в храм повезет. Пора уже.
Мария Ивановна хотела еще ночью на ночную службу поехать, да только сердце у неё прихватило, и не смогла.
— Ну ничего, ничего, — охала она. – К утру попустит маленько, и мы обязательно поедем вместе с Наташенькой в храм.
По дороге на остановку бабушка рассказывала внучке, что это за праздник такой – Пасха, зачем люди куличи и яйца освящают, почему важно обязательно посетить в этот день храм.
— Как мертвого погребал Его Иосиф, но, погребенный как человек, Он, как Бог, обезоружил смерть, — говорила бабушка.
А Наташа внимательно слушала, ни одного слова мимо ушей не пропускала.
И за то время, что к остановке шла, всем сердцем она полюбила Боженьку, хотя и не видела его никогда.
— Веровать надо, внученька… Вера – она ведь дает нам, людям грешным, возможность надеяться, и порой обнаруживает такие вещи, которые нельзя увидеть обычным способом. Чудеса, одним словом, дает узреть нам вера.
— А я верю, бабушка! – уверенно заявила Наташа. – Иисус Христос умер ради нас, а мы… Мы, люди, должны ради него жить. И не просто жить, а жить правильно, по законам Божиим.
— Всё верно, внученька. Всё верно…
В маршрутке Наташа сидела возле окна и, постоянно одергивая мешающую ей занавеску, с любопытством рассматривая голубей, которые «важно» расхаживали по тротуарам.
А бабушка тем временем дремала, всё-таки ночка у неё выдалась сегодня непростой.
Маршрутка проехала одну остановку, вторую, третью… И люди, страдая от духоты, были сегодня с утра особенно хмурыми и раздражительными.
— Мужчина, да вы можете ко мне не прикасаться? – уже не первый раз спрашивала она.
— А я что? Это водитель слишком быстро разгоняется и слишком резко тормозит. Я вообще-то женатый человек, хоть и вдовец.
Маршрутка стала тормозить, и мужчина (тот, который женатый, но вдовец) снова прижался к плечу рядом стоящей женщины, и виновато улыбнулся. А она, бросив на него злобный взгляд, отвернулась.
— На выход есть кто-нибудь? – спросил водитель маршрутки, открывая бутылку с водой.
— Нет, поехали уже! – ответили ему пассажиры.
Они хоть и были измучены духотой, но теперь на их лицах можно было заметить маленькие такие проблески радости, потому что следующая остановка – это тот самый храм, в который они все едут. А значит…
…значит, можно будет, наконец, и косточки свои размять, и свежим воздухом надышаться вдоволь.
Водитель кивнул, облил себя водой случайно, потому что забыл, что в тот момент пил, и хотел уже было закрыть распахнутые настежь двери, как вдруг на ступеньку запрыгнул маленький котенок.
Доля секунды – и он уже сидит на полу в салоне, с интересом глядя на присутствующих здесь людей.
— А это еще что такое? – возмутилась женщина, которая сидела в первом ряду и видела, как котенок пробрался в маршрутку.
— Что? Что там такое?! — оживились пассажиры, вставая на носочки и вытягивая свои шеи, чтобы увидеть всё своими глазами.
— Ну что там? Что? – спрашивали те пассажиры, у которых шея оказалась недостаточно длинной или которые ростом не вышли.
— Котенок, — улыбаясь, отвечали им другие. — Маленький еще совсем. На запах еды, наверное, пришел.
Впрочем, улыбались далеко не все.
Например, женщина, которая в первом ряду сидела – совсем не улыбалась. Наоборот, она была очень даже возмущена тем, что в маршрутке находится котенок.
Маршрутка – она ведь для людей предназначена, а не для животных. Животным в маршрутке делать нечего.
Другая женщина, которая сидела чуть дальше, при виде котенка поморщилась и тоже возмутилась:
— Зачем его пустили? Мужчины, что вы стоите, высадите его немедленно! И так дышать нечем.
— Водитель, а вы почему делаете вид, что вас это не касается? – недовольно заголосила еще одна женщина, крепко прижимая к себе мальчика лет восьми и девочку лет одиннадцати. – Здесь же дети! А если этот котенок заразный? Не хватало еще подцепить что-то в такой день!
— Потому что меня это и не касается. Я баранку кручу.
Людей в маршрутке было и, как это часто бывает, мнения разделились. Одни требовали немедленно выгнать котенка, другие говорили: мол, зачем животное обижать.
А водитель слушал пассажиров и не знал, что ему делать: ехать дальше или дальше стоять.
Наташа тоже внимательно слушала, что говорят люди. И с каждой минутой нарастало возмущение в её душе.
«Ну и дела: взрослые люди хотят обидеть маленького котенка… Зачем, спрашивается? Что плохого он им сделал?» — думала она в тот момент. Думала, думала и, наконец, приняла решение.
— Ой! Это кто тут еще? — взвизгнула старушка, одергивая свою длинную, почти до самого пола, юбку.
Следом за ней покачнулся молодой парень лет двадцати, который стоял рядом.
Мужчина с расстегнутой до пупа рубашкой тоже отодвинулся, приподнимая выше пакет с куличами и яйцами.
А по грязному полу маршрутки на четвереньках ползла шестилетняя Наташа.
Другого способа, как добраться из задней части салона в переднюю, она не придумала. Вот и пришлось ползти – она почти стерла до крови обе коленки, но упорно продолжала путь, пока, наконец, не оказалась рядом с котенком.
— Не бойся, малыш, — улыбнувшись, прошептала Наташа. – Я тебе такого маленького не дам в обиду!
Наташа взяла котенка на руки и встала во весь рост, не обращая внимания на ссадины, которые «заработала», добираясь ползком до передней части салона.
— Молодец, девочка! – похвалила её женщина, которая сидела в первом ряду. – А теперь выбрось его на улицу, и мы поедем дальше.
— Ну, чего стоишь? Выбрасывай котенка, тебе говорят! – подала голос другая женщина, та, которая с двумя детьми.
Однако Наташа не для того проделала этот нелегкий путь. Совсем не для того.
Она стоит сейчас здесь, чтобы спасти этого несчастного малыша и заодно объяснить всем этим людям, что они не правы. А люди пусть сами думают, как им с этим жить.
— Как вам не стыдно, взрослые? – начала она свою речь. – Вы понимаете вообще, какой сегодня день?
— Какой день? – удивленно спросила женщина в первом ряду, явно не ожидая, что какая-то там девочка будет их, взрослых, уму-разуму учить. – Ну воскресенье сегодня. Пасха.
— Вот именно! – улыбнулась Наташа. – Пасха сегодня. Зачем вы гоните этого несчастного и голодного котенка? Зачем?
— Так нечего ему тут делать, — отозвалась старушка из третьего ряда.
— Может быть, он тоже хочет за Боженьку порадоваться. А вы его… Как вам не стыдно?
— Наташа, что происходит? – взволнованным голосом спросила бабушка, проснувшись от криков.
— Ничего, бабуль. Всё хорошо. Просто я… Я пытаюсь объяснить всем этим людям, что котенок – это тоже создание Божье, и нельзя обращаться с ним, как с ненужной вещью. Тем более в такой день. Любовь должна быть в ваших сердцах, — снова обратилась Наташа к пассажирам. – Любовь, понимаете? Потому что там, где нет любви, не может быть Бога.
Наташа повернулась к водителю, который всё это время слушал её с открытым ртом, достала из кармана смятую сторублевую купюру, которую ей дали родители, чтобы она купила себе мороженое, и протянула ему деньги со словами:
— Вот, возьмите, пожалуйста. Я хочу оплатить проезд за этого котенка. Он поедет с нами.
Водитель еще больше вытаращил глаза на шестилетнюю девочку, но деньги брать не стал.
— Сегодня ему можно бесплатно, — улыбнулся он.
Потом водитель закрыл двери и тронулся с места.
А то застоялись что-то они на этой остановке. Через полчаса куличи с яйцами уже будут освящать.
Маршрутка поехала, а Наташа с котенком на руках, добралась обратно до своего места, попросила бабушку пересесть к окну, а на освободившееся сиденье положила котенка.
А люди, не те, которые хотели выгнать, а другие, стали доставать из корзинок и пакетов что-то, чем можно угостить малыша.
Кто-то колбаски кусочек отщипнул, кто-то ветчины. А дедушка один дал котенку немного творога.
Так и накормили его, пока ехали в храм.
Наташа смотрела на всё это и не могла нарадоваться. Как хорошо-то на душе. Как хорошо… Только бабушка почему-то плакала. Плакала и улыбалась…
А потом она вместе с бабушкой пошла в храм, звонко смеялась, когда брызги святой воды попадали на её лицо, кланялась в пояс, когда стояла перед иконами — этот день она запомнит на всю жизнь.
Все те люди, которые приехали на маршрутке в храм, возвращались домой тем же составом. И на той же маршрутке.
И никто даже слова не сказал, когда Наташа, как принцесса, прошла по салону с котенком на руках.
Молчали люди. Что думали – это одному Богу известно. Но хотя бы молчали.
Наташа снова села возле окна, смотрела на деревья, на птиц, которые сидели на проводах, на небо смотрела, иногда смотрела на людей в маршрутке, и не переставая гладить котенка, думала о том, какой же хороший сегодня день…
