– Катюш, ты не забыла про посудомойку? – голос Валентины Петровны в трубке звучал деловито, почти по-офицерски. – Включи её обязательно к шести, пусть работает, когда он войдёт. И не забудь про фартук, тебе идёт, выглядишь в нём домовитой.
Катя зевнула, перекатываясь на диване на другой бок. За окном февральский день клонился к вечеру, а она так и не встала толком после обеда. На экране телевизора мелькали какие-то лица, но звук был выключен.
– Валентина Петровна, да я всё помню, – протянула она. – Только вот с котлетами что делать? Вчера взяла в «Домашней кулинарии», они ещё хорошие?
– Разогрей в духовке, а лучше на сковородке, чтобы запах был. Андрюша любит, когда пахнет жареным. И гречку свари, это несложно. Главное, чтобы он увидел тебя за плитой. Мужчины это ценят, особенно когда устают на работе. Они же простые, как дети, им нужна иллюзия заботы.
Катя хмыкнула. За три года замужества она научилась этой игре виртуозно. Валентина Петровна оказалась неожиданной союзницей, когда через полгода после свадьбы Катя пожаловалась ей на скуку и на то, что Андрей требует какой-то активности, говорит о работе, курсах, хобби. Свекровь тогда приехала, налила чаю и сказала прямо: «Зачем тебе всё это? Ты красивая, молодая, он тебя любит. Научись играть роль, и проживёшь в достатке всю жизнь. Я тебя научу».
И научила. Научила создавать видимость бурной домашней деятельности при минимальных усилиях. Научила выпрашивать деньги на подарки маме, на курсы красоты, которые Катя никогда не посещала, на обновки. Научила говорить правильные слова, изображать усталость от домашних дел и благодарность за его заботу.
– Ты молодец, Катенька, – продолжала Валентина Петровна. – Только не расслабляйся. Сейчас как раз время поговорить с ним насчёт санатория. Я уже присмотрела путёвку в «Морской бриз», на двоих, на три недели. Мне врач рекомендовал, давление скачет. Ты со мной поедешь, отдохнёшь. А Андрюша пусть оплатит, у него проект закрылся в январе, премию получил.
– А он согласится? – Катя села на диване, интерес проснулся. Море, массажи, бассейны – это звучало заманчиво после серой московской зимы.
– Согласится, куда денется. Главное, правильно подать. Скажешь, что я плохо себя чувствую, что тебе без меня тяжело будет, что ты переживаешь. Он не откажет, он же мамочку свою любит. И тебя тоже, пока ты умная. Так что вечером создай обстановку, а завтра я приду, мы вместе с ним поговорим.
Катя положила трубку и наконец заставила себя подняться. Было половина пятого, Андрей вернётся около семи. Времени достаточно. Она прошлепала в ванную, умылась холодной водой, пытаясь прогнать остатки дневной дремы. В зеркале отразилось миловидное лицо с припухшими от сна губами, светлые волосы растрепались. Ничего, сейчас приведу себя в порядок.
Катя росла в небольшом городке, в семье, где мать работала медсестрой, а отец – водителем автобуса. Денег всегда не хватало. С детства она мечтала о другой жизни, где не нужно считать каждую копейку, где можно купить красивое платье, не дожидаясь распродажи. Когда в двадцать пять она познакомилась с Андреем через подругу на корпоративе его компании, это показалось чудом. Он был старше, состоявшийся, с собственной квартирой, с хорошей работой в айти компании. Ухаживал красиво, дарил цветы, водил в рестораны. Говорил, что устал от карьеристок и хочет найти девушку, которая создаст уют, родит детей, будет ждать его дома.
Катя тогда искренне думала, что так и будет. Но после свадьбы быт оказался скучным. Готовить каждый день – утомительно. Убирать – тоскливо. Дети? Рано, она ещё молодая, хочется пожить для себя. Андрей стал намекать на работу, хотя бы удалённую, на какое-то развитие. И вот тогда в дело вступила Валентина Петровна.
Свекровь жила одна в двухкомнатной квартире на окраине, муж её умер десять лет назад, других детей не было. Пенсия небольшая, сын помогал деньгами регулярно, но Валентине Петровне хотелось большего. Она хотела контроля, внимания, хотела чувствовать себя нужной. И в Кате она увидела инструмент. Инструмент влияния на Андрея, способ получать от него больше, прикрываясь заботой о молодой семье.
Сейчас, натягивая джинсы и уютный свитер, Катя усмехнулась. Жизнь наладилась. Андрей работает, приносит деньги, она живёт в комфорте. Никакого офиса, начальников, дедлайнов. Свобода. А Валентина Петровна – полезный советчик и прикрытие. Вместе они превратили семейную жизнь в отлаженный механизм, где Катя получала желаемое, свекровь – деньги и влияние, а Андрей… Ну, Андрей получал иллюзию счастливого брака.
В половине шестого Катя включила посудомоечную машину «Гурман», хотя там лежало всего несколько тарелок и чашек от её завтрака и обеда. Машина загудела, создавая нужный фон домашней активности. Потом достала из холодильника контейнер с котлетами из «Домашней кулинарии», выложила их на сковородку. Запах поплыл по квартире – жареное мясо, лук. Поставила вариться гречку. Накрыла стол, достала салфетки.
К семи вечера квартира выглядела уютной и обжитой. Катя, в фартуке поверх свитера, с лёгким румянцем на щеках от плиты, встретила мужа у двери.
– Андрюш, ты как раз вовремя, ужин готов, – улыбнулась она, принимая его куртку.
Андрей выглядел усталым. Тридцать пять лет, среднего роста, в очках, с начинающейся лысиной. Лицо умное, но измождённое. Последние месяцы проект отнимал все силы, он приходил поздно, иногда работал по выходным.
– Пахнет вкусно, – выдохнул он, разуваясь. – Ты готовила?
– Конечно. Котлетки, гречка, салатик. Знаю, что ты любишь домашнее. – Катя порхала по квартире, раскладывая еду.
Они сели за стол. Андрей ел молча, изредка кивая. Катя рассказывала что-то про сериал, который смотрела днём, про соседку, которая пожаловалась на протечку. Он слушал вполуха, но было видно, что ему приятно. Вот она, семейная идиллия. Тепло, уют, заботливая жена.
– Мама звонила, – как бы невзначай бросила Катя, наливая чай. – Говорит, что плохо себя чувствует. Давление опять скачет.
Андрей поднял глаза:
– Серьёзно? Может, к врачу съездить?
– Она ходила. Врач сказал, что нужен отдых, санаторий. Я переживаю за неё, Андрюш. Она же одна, если что случится…
– Понимаю, – кивнул он. – Надо будет помочь с путёвкой, наверное.
Катя сдержала улыбку. Всё идёт по плану. Завтра Валентина Петровна довершит начатое.
На следующий день, в субботу, свекровь явилась к обеду. Андрей был дома, работал за компьютером в маленькой комнате, которую они называли кабинетом. Валентина Петровна вошла с серьёзным видом, поздоровалась, присела на диван в гостиной.
– Андрюша, – позвала она через минуту. – Выйди, поговорить надо.
Он вышел, сел в кресло напротив. Катя хлопотала на кухне, но дверь была открыта, она всё слышала.
– Сынок, я не хотела тебя беспокоить, но надо. Совсем плохо стало, сердце шалит, голова кружится. Врач говорит, в санаторий ехать, пока не поздно. Нашла путёвку в «Морской бриз», на Чёрном море, там и лечение, и климат. Только дорого, сама не потянуть.
Андрей нахмурился:
– Сколько?
– Двести пятьдесят тысяч на двоих, на три недели. Я Катю с собой возьму, ей тоже отдохнуть надо, она устала, дома сидит одна, скучает. Да и мне с ней спокойнее будет, если вдруг что. Я понимаю, что много, но…
– Мам, – перебил он, – я подумаю, ладно? Деньги есть, но не прямо сейчас. Нужно посмотреть, что где лежит, может, придётся что-то снять с вклада.
– Конечно, сынок, – Валентина Петровна мягко улыбнулась. – Я не тороплю. Но чем раньше забронируем, тем лучше. Путёвки разбирают.
Катя вошла с чайником:
– Валентина Петровна, чаю?
– Спасибо, деточка.
Они сидели втроём, пили чай с печеньем «Любимое», которое Катя купила вчера в магазине. Разговор перешёл на другие темы, обсуждали новости, погоду. Андрей был задумчив, но не отказался. Это главное.
Когда свекровь ушла, Катя осталась с мужем наедине. Он сидел, уставившись в экран ноутбука, но было видно, что не работает.
– Андрюш, ты не против, что я с мамой поеду? – тихо спросила Катя. – Мне правда её жалко, она же старенькая уже.
– Езжай, – коротко ответил он. – Только давай подождём до среды, в понедельник деньги должны прийти на счёт.
– Хорошо, – Катя обняла его за плечи. – Ты самый лучший.
Он не ответил.
В среду вечером Валентина Петровна снова приехала. Они сидели втроём на кухне, и разговор как-то сам собой зашёл о путёвке. Андрей, устало потирая переносицу, сказал:
– Слушайте, у меня предложение. Я сейчас не могу снять такую сумму без потерь. Вклад закрывать – терять проценты. Может, возьмёте кредит на Катю, а я буду гасить? Так удобнее, и путёвку забронируете быстрее.
Катя растерялась:
– Кредит? Но я же не работаю…
– Есть предложения для неработающих, под небольшой процент, – Андрей говорил спокойно, даже с лёгкой улыбкой. – Я всё погашу досрочно, через пару месяцев. Но зато не нужно ждать. Мама, ты же говорила, что путёвки разбирают?
Валентина Петровна задумалась. Это было немного не то, на что она рассчитывала, но, в принципе, если Андрей обещает гасить кредит… Она переглянулась с Катей.
– Ну, в общем, можно и так, – медленно сказала она. – Главное, чтобы потом без проблем.
– Без проблем, – заверил Андрей. – Я же обещаю.
На следующий день Катя, подстёгиваемая свекровью, оформила кредит в банке «Доверие» на двести семьдесят тысяч рублей. С процентами и страховкой вышло чуть больше, но Андрей кивнул, сказал, что всё нормально. Деньги перевели, путёвка была забронирована. Валентина Петровна и Катя радостно обсуждали, какие купальники взять, какие процедуры выбрать.
Андрей в эти дни был странно тих и задумчив. Катя списывала это на усталость от работы. Он действительно много работал, иногда уезжал рано утром, возвращался поздно. Но на её вопросы отвечал коротко, без раздражения, почти отстранённо.
А дело было вот в чём. За неделю до разговора о кредите произошло событие, которое перевернуло всё.
Андрей в тот день ушёл на работу, как обычно, в девять утра. Но в половине одиннадцатого понял, что забыл планшет, на котором были нужные файлы для презентации. Клиент назначил встречу на вечер, и без этих данных было не обойтись. Пришлось вернуться.
Он вошёл в квартиру тихо, ключом, чтобы не будить Катю, если она ещё спит. Но из гостиной доносились голоса. Женские, знакомые. Катя и мама. Андрей остановился в прихожей, не снимая куртки. Дверь в гостиную была приоткрыта.
– …и он повёлся, как миленький, – смеялась Валентина Петровна. – Я же говорила, Катюша, он простак. Работает, как проклятый, а для чего? Чтобы ты и я жили в комфорте. Мужчины такие, им нужна иллюзия, что они кормильцы, защитники. А на самом деле – дойные коровы.
Катя хихикнула:
– Да уж, правда. Я вчера специально котлеты из кулинарии пожарила, он думает, я весь день готовила. А я весь день сериалы смотрела.
– Молодец. Главное – создавать видимость. Вот и с санаторием так же. Мы отдохнём, а он пусть пашет. Деньги же у него есть, на премию я уже полгода глаз положила. Думаешь, я просто так о здоровье заговорила? Надо было повод, чтобы выцепить деньги.
– А если он заподозрит что-то?
– Не заподозрит. Андрюша доверчивый, с детства таким был. Он же в меня, романтик. Верит людям. Ты главное играй свою роль дальше, и проблем не будет. Мне вот только не нравится, что он в последнее время стал какие-то вопросы задавать про твою работу, про курсы. Надо бы его от этой темы отвлечь. Может, ребёнка пора заводить?
– Рано, – отмахнулась Катя. – Я ещё пожить хочу. С ребёнком вообще никуда не денешься. Пусть подождёт.
– Ну, смотри сама. Только помни, мужчин долго на одной иллюзии не удержишь. Надо периодически подкидывать что-то новое. Я тебя научу.
Андрей стоял как громом поражённый. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет. В голове был туман, через который с трудом пробивались обрывки мыслей. «Дойная корова»… «Иллюзия»… «Выцепить деньги»…
Он бесшумно развернулся и вышел из квартиры. Спустился на лифте, вышел на улицу. Холодный февральский ветер ударил в лицо, отрезвил немного. Андрей прислонился к стене дома, пытаясь унять дрожь в руках.
Три года. Три года он жил в обмане. Все эти ужины, улыбки, слова благодарности – всё было игрой. Спектаклем для дурака, который верил, что его любят. Катя, которую он считал своей опорой, своим тихим счастьем, на самом деле презирала его, использовала. И мать… Мать, которой он всегда помогал, которую любил, оказалась главной кукловодшей.
Первым порывом было вернуться, устроить скандал, выгнать обеих. Но Андрей был не из тех, кто действует сгоряча. Он провёл на улице около часа, шагая по заснеженным тротуарам, обдумывая ситуацию. Постепенно боль и ярость отступили, уступив место холодной ясности.
Скандал ничего не даст. Они будут отпираться, плакать, просить прощения. Или, наоборот, перейдут в наступление, обвинят его в недоверии, в подслушивании. Развод? Да, безусловно. Но хочется не просто развестись. Хочется, чтобы они поняли, каково это – быть обманутым. Чтобы почувствовали последствия своих манипуляций в семье.
И тогда у Андрея родился план.
Он вернулся на работу, сославшись на то, что забыл планшет дома, но потом нашёл нужные файлы в облаке. Вечером пришёл домой, как обычно. Катя встретила его с улыбкой, спросила, как дела. Он ответил спокойно, поужинал, посмотрел новости. Ни одним словом, ни одним взглядом не выдал, что знает.
В следующие дни Андрей наблюдал. Смотрел на Катю другими глазами. Теперь он видел, как она лениво проводит дни, как включает посудомойку перед его приходом, как разогревает готовую еду, выдавая её за свою стряпню. Видел, как она переписывается с матерью, строя планы. И с каждым днём его решимость крепла.
Когда Валентина Петровна пришла с разговором о санатории, Андрей чуть не рассмеялся. Значит, начинается. Они выцеливают его премию, ту самую, о которой говорили. Он сыграл роль заботливого сына и мужа, пообещал помочь. А потом, обдумав, предложил вариант с кредитом.
Это была ловушка. Андрей знал, что Катя, подталкиваемая матерью и желанием поскорее получить деньги на отдых, согласится. Она оформит кредит на себя, получит деньги, переведёт за путёвку. А дальше…
Дальше Андрей разрабатывал план мести. Он был айти специалистом, умел работать с информацией, с документами, с финансами. У него были отложенные деньги, около трёхсот тысяч, которые лежали на отдельном вкладе, о котором Катя знала смутно. Ещё у него была карта, привязанная к общему счёту, с которого они оплачивали коммунальные услуги и текущие расходы. На этом счёте было около ста тысяч.
Андрей перевёл деньги с вклада на новую карту, оформленную на своё имя, о которой Катя не знала. Потом снял со общего счёта почти всю сумму, оставив минимум. Заказал путёвку для себя, одного, в небольшой отель в Сочи, на две недели. Недорого, но с видом на море.
Параллельно он готовил документы на развод. Консультировался с юристом. Квартира была оформлена на него до брака, Катя на неё прав не имела. Совместно нажитого имущества почти не было, кроме бытовой техники и мебели, которую можно было разделить без проблем. Главное – действовать быстро и чётко.
В назначенный день, когда Катя и Валентина Петровна собирались ехать оформлять последние детали путёвки и покупать вещи для поездки, Андрей встал рано утром. Катя ещё спала. Он собрал небольшой чемодан с вещами, взял документы, карты, ноутбук. Оставил на кухонном столе записку, короткую и ёмкую:
«Катя. Я знаю всё. Знаю про ваши разговоры с мамой, про то, что вы думаете обо мне. Знаю, что последние три года я жил в обмане. Не хочу скандалов, не хочу объяснений. Уехал отдыхать на те деньги, которые ты считала нашими общими. Кредит, который ты взяла, твоя проблема. Ты взрослая, разберёшься. Когда вернусь, подам на развод. Квартира моя, так что ищи себе жильё. Не пиши, не звони. Андрей».
Он вышел из квартиры в половине седьмого утра, когда было ещё темно. Такси довезло его до аэропорта. В десять утра он уже летел в Сочи.
Катя проснулась около девяти. Зевая, прошлась по квартире, заметила, что Андрея нет. Странно, он обычно предупреждает, если уходит рано. Потом увидела записку на столе.
Сначала она не поняла. Прочитала раз, другой. Потом до неё начало доходить. Он знает. Знает всё. Уехал. Кредит – её проблема. Развод.
Паника накрыла волной. Катя схватила телефон, попыталась дозвониться до Андрея. Телефон был недоступен. Написала десяток сообщений в мессенджер, все остались непрочитанными.
В одиннадцать должна была приехать Валентина Петровна. Катя металась по квартире, не зная, что делать. Может, это шутка? Может, он просто хочет её напугать? Но записка была серьёзной, холодной. Такого тона она от Андрея никогда не слышала.
Когда свекровь приехала, Катя встретила её в слезах, сунула записку. Валентина Петровна прочитала, побледнела.
– Как он узнал? – выдохнула она.
– Не знаю! – всхлипывала Катя. – Может, подслушал тогда, когда ты приходила?
– Идиотка! – Валентина Петровна повысила голос. – Я же говорила, осторожнее! Ты наверняка что-то ляпнула, когда он был дома!
– Это ты меня научила всему этому! – огрызнулась Катя сквозь слёзы. – Это твои идеи, твои планы!
– Мои идеи?! Да ты сама хотела лёгкой жизни, я просто помогла! И что теперь? Он уехал, денег нет, кредит на тебе висит!
– На мне?! Это ты на санаторий захотела, это ты выпросила деньги!
Они кричали друг на друга минут десять, пока обе не выдохлись. Валентина Петровна села на диван, Катя – напротив, в кресло. Молчали.
– Надо его найти, поговорить, – наконец сказала свекровь.
– Он телефон отключил. Не отвечает.
– Может, на работе узнать, где он?
– А смысл? Он же написал, что не хочет объяснений. И развод подаст.
Валентина Петровна сжала губы. Её план рухнул. Она рассчитывала, что будет и дальше управлять сыном через невестку, выцеживать деньги, жить в относительном комфорте. А теперь всё кончено. Андрей явно не простит. И денег больше не будет.
– Квартира его, – тихо сказала Катя. – Он выгонит меня.
– Выгонит, – подтвердила Валентина Петровна. – И меня больше не увидит. Всё, конец.
Они сидели в тишине, каждая думая о своём. Катя представляла, как ей теперь искать работу, снимать комнату, выплачивать кредит. Она никогда не работала, у неё не было профессии, опыта. Страшно стало. Валентина Петровна тоже думала о будущем. Пенсия маленькая, сын теперь не поможет. Придётся экономить на всём, забыть о санаториях, о подарках, о той жизни, к которой она привыкла.
А Андрей в это время сидел в самолёте, глядя в иллюминатор на облака. В душе была странная смесь облегчения и грусти. Облегчения от того, что он наконец вырвался из этой лжи, что принял решение. И грусти от того, что три года его жизни оказались пустыми, что любовь, в которую он верил, была обманом.
Когда самолёт приземлился, и Андрей вышел в тёплый, пахнущий морем воздух Сочи, он почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Он взял такси, доехал до отеля. Небольшой, уютный, в паре кварталов от набережной. Номер простой, но чистый, с балконом и видом на горы.
Андрей разложил вещи, переоделся, вышел на балкон. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Где-то внизу шумел прибой. Он глубоко вдохнул. Впервые за долгое время он был один. По-настоящему один, без притворства, без обязательств перед теми, кто его не ценил.
Телефон лежал в кармане, выключенный. Андрей знал, что Катя будет названивать, писать. Может, даже мать попытается связаться. Но ему не хотелось слышать их голоса, их оправдания или обвинения. Пусть разбираются сами. Он сделал свой выбор.
Вечером он спустился к морю. Набережная была почти пустой, не сезон. Редкие прохожие, закрытые кафе. Андрей шёл вдоль воды, слушая шум волн. В голове было на удивление тихо. Он не строил планов, не анализировал прошлое. Просто шёл и дышал морским воздухом.
На второй день он включил телефон на несколько минут. Тридцать пропущенных от Кати, десять от матери, несколько сообщений. Он не стал читать или слушать. Набрал номер Кати. Она ответила мгновенно, голос дрожал:
– Андрей, где ты? Пожалуйста, вернись, мы поговорим, я всё объясню…
– Не надо объяснять, – спокойно сказал он. – Я всё слышал. Тогда, когда вернулся за планшетом. Слышал ваш разговор с мамой. Про дойную корову, про иллюзию, про всё остальное. Так что объяснять нечего.
Катя замолчала. Потом тихо:
– Прости. Я не хотела… Это вышло как-то…
– Три года это длилось, – перебил он. – Три года ты притворялась. Я больше не хочу этого. Кредит ты взяла сама, погашай сама. Квартира моя, когда вернусь, хочу, чтобы ты съехала. Разводиться будем через суд. Всё.
– Но куда мне идти? У меня нет денег, нет работы!
– Это твои проблемы, Катя. Надо было думать раньше. Может, пора начать работать, как все нормальные люди. Удачи.
Он положил трубку. Катя ещё пыталась дозвониться, но он снова выключил телефон.
Через день позвонила мать. Андрей, подумав, решил ответить. Может, она хоть попытается извиниться? Но Валентина Петровна была настроена агрессивно:
– Андрей, что ты творишь? Бросил жену, сбежал, как последний трус!
– Мам, – устало сказал он, – я слышал ваш разговор. Весь. От начала до конца. Знаю, что ты думаешь обо мне. Дойная корова, да? Простак? Так вот, простак оказался не таким уж и простым.
– Я не это имела в виду…
– Имела. И не надо врать. Ты научила Катю обманывать меня, ты использовала меня для своей выгоды. Мне жаль, что ты одна, мне жаль, что папы нет. Но это не даёт тебе права манипулировать мной. Всё кончено, мам. Больше денег от меня не будет. Живи на пенсию, как все.
– Ты не можешь! Я твоя мать!
– Именно поэтому мне так больно. Я помогал тебе всегда, не считал. А ты видела во мне только кошелёк. Прощай.
Он отключился и больше не отвечал.
Дни в Сочи текли медленно и спокойно. Андрей гулял, читал книги, которые давно хотел прочесть, но не было времени. Сидел в небольших кафе, пил кофе, смотрел на море. Думал о будущем. О том, что будет после развода. Может, стоит сменить работу, переехать в другой город. Начать всё заново, без груза прошлого.
Он не чувствовал ненависти к Кате или к матери. Скорее, жалость и разочарование. Они обе попались в ловушку собственной жадности и лени. Катя могла бы стать настоящей партнёршей, вместе они могли бы построить счастливую семью. Но она выбрала лёгкий путь. И вот результат.
Валентина Петровна могла бы быть любящей матерью, которая радуется успехам сына, а не выжимает из него последнее. Но одиночество и страх старости сделали её циничной и расчётливой.
А он, Андрей, был виноват в том, что позволил себя обманывать. Был слишком доверчивым, слишком хотел верить в семейное счастье. Но теперь урок усвоен.
На десятый день отпуска он сидел на набережной, когда телефон, который он всё-таки включил, завибрировал. Сообщение от Кати. Он открыл, больше из любопытства.
«Андрей, я уже съехала. Сняла комнату, устроилась на работу в кафе официанткой. Кредит буду гасить сама. Извини. Я поняла, что была неправа. Не прощу себя никогда».
Он не ответил. Просто закрыл сообщение. Хорошо, что она хоть что-то поняла. Может, этот урок пойдёт ей на пользу.
Ещё через три дня, ближе к вечеру, когда Андрей возвращался с прогулки, в телефоне снова звонок. Катя. Он не хотел брать трубку, но что-то заставило его ответить.
– Алло, – сказал он коротко.
– Андрей, – голос Кати был каким-то другим, усталым, без надежды. – Я звоню не просить прощения. Просто хочу сказать… Твоя мама звонила. Мы поругались.
– Знаю, – сухо ответил он.
– Она обвиняла меня во всём. Сказала, что это я тебя настроила против неё. Что я испортила ей жизнь. Я ей ответила, что это она меня научила обманывать. Мы наговорили друг другу много гадостей.
Андрей молчал.
– Мне стыдно, – продолжала Катя. – Стыдно за то, что я делала. За то, какой я была. Я думала, что так правильно, что так живут все. Оказалось, что нет. Я потеряла тебя, потеряла уважение к себе. Работаю теперь, устаю, как собака. Но знаешь что? Мне легче. Легче, чем было в той лжи.
– Рада за тебя, – сказал Андрей.
– Я не прошу вернуться. Понимаю, что это невозможно. Просто… Прости. И спасибо. За урок.
Она положила трубку. Андрей стоял с телефоном в руке, глядя на экран. Странное чувство. Вроде и жалко её, и в то же время понимаешь, что назад дороги нет. Что всё правильно.
В тот же вечер ему пришло ещё одно сообщение. От Валентины Петровны. Короткое: «Ты разрушил всё. Надеюсь, тебе спокойно».
Андрей усмехнулся. Разрушил? Нет. Он просто открыл глаза и вышел из игры, в которую его заставляли играть.
Через неделю Андрей вернулся в Москву. Квартира была пуста, Катя действительно съехала. Он прибрался, собрал её оставшиеся вещи в коробки, написал ей, чтобы забрала. Подал документы на развод. Юрист сказал, что всё пройдёт быстро, имущественных споров нет.
Жизнь начала налаживаться. Андрей продолжал работать, но теперь с другим настроем. Он записался в спортзал, начал встречаться с друзьями, которых забросил за годы брака. Почувствовал вкус к жизни, который потерял в рутине обмана.
С матерью он больше не общался. Она пыталась звонить пару раз, но он не отвечал. Может, когда-нибудь простит. Но не сейчас. Сейчас ему нужно было залечить раны и построить новую жизнь.
Катя работала в кафе, гасила кредит. Жила в маленькой комнате на окраине. Трудно было, очень. Но она справлялась. Впервые в жизни она почувствовала, что зарабатывает сама, что не зависит от мужчины или от чьих-то советов. Это было страшно и одновременно освобождающе.
Валентина Петровна осталась одна в своей квартире. Сын не звонил, не приезжал. Невестка пропала из её жизни. Деньги закончились быстро, пришлось экономить на всём. Она часто думала о том, что произошло, и не могла понять, где именно ошиблась. Ведь она хотела как лучше, хотела обеспечить себе и Кате комфорт. Но вышло иначе.
Прошло несколько месяцев. Весна сменила зиму, потом пришло лето. Андрей как-то вечером сидел на балконе своей квартиры, пил чай и смотрел на закат. Развод был оформлен, жизнь вошла в новую колею. Он встречался с девушкой, Машей, коллегой по работе. Умной, самостоятельной, с чувством юмора. Пока не серьёзно, но приятно.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Андрей открыл.
«Андрей, это Катя. Сменила номер. Хочу сказать, что устроилась на нормальную работу, менеджером в офис. Кредит почти выплатила. Живу одна, снимаю квартиру. Не пиши ответ, просто знай. Ты был прав. Спасибо, что открыл мне глаза. Удачи тебе».
Андрей прочитал, усмехнулся. Молодец. Значит, урок пошёл впрок. Он не ответил, просто удалил сообщение.
Ещё через месяц, в один из августовских дней, когда Андрей возвращался с работы, на лестничной площадке его ждала мать. Валентина Петровна постарела, осунулась. Смотрела виноватыми глазами.
– Андрюша, – тихо сказала она. – Можно поговорить?
Он остановился, вздохнул:
– Зайдём.
Они сели на кухне. Валентина Петровна молчала, потом заговорила:
– Я пришла не просить денег. И не просить прощения, понимаю, что не заслужила. Просто хочу сказать… Я была неправа. Очень неправа. Я использовала тебя, манипулировала. Думала, что так правильно, что так можно. Оказалось, нельзя. Я потеряла сына. Это самое страшное наказание.
Андрей смотрел на неё молча.
– Я не прошу вернуть всё, как было, – продолжала она. – Просто… Если когда-нибудь сможешь простить, буду рада. Если нет, пойму. Я заслужила.
Она встала, направилась к двери. Андрей проводил её взглядом. У порога она обернулась:
– Ты стал сильнее. Я рада за тебя.
И ушла.
Андрей сел обратно на кухне, налил себе воды. Простит ли он её когда-нибудь? Не знает. Может быть. Время покажет. Но одно он знал точно – он больше не позволит никому использовать себя, манипулировать, обманывать. Он научился ценить себя, своё время, свои чувства.
А где-то в другом конце города Катя закрывала смену в офисе, уставшая, но довольная. Начальник похвалил её за проект. Коллеги пригласили в кафе после работы. Впервые за долгое время она почувствовала себя нужной не из-за красоты или умения притворяться, а из-за своих способностей, своего труда.
Валентина Петровна вернулась в свою пустую квартиру, села у окна. Одиночество давило, но она понимала, что заслужила его. Манипуляции в семье, обман в браке – всё это вернулось к ней справедливым возмездием.
А Андрей вышел на балкон, посмотрел на звёздное небо. Впереди была новая жизнь. Без лжи, без обмана, без иллюзий. Только правда. И это было хорошо.
Где-то зазвонил телефон. Маша писала, приглашала на выходные за город. Андрей улыбнулся и начал набирать ответ.
Жизнь продолжалась. Новая, честная, его собственная.
—
Прошло ещё полгода. Зима снова вступила в свои права. Андрей и Маша стали встречаться серьёзно, она даже несколько раз оставалась у него ночевать. Он был счастлив, но осторожен. Доверие теперь нужно было заслужить, и Маша это понимала, не торопила.
Катя продолжала работать, даже получила повышение. У неё появился молодой человек, Дима, простой парень, работающий на заводе. Не богатый, не обеспеченный, но честный и добрый. Они снимали вместе квартиру, жили скромно, но Катя была счастлива по-настоящему. Впервые.
Валентина Петровна научилась жить одна. Ходила в библиотеку, подружилась с соседкой, вместе играли в домино. Деньги были в обрез, но она справлялась. Сын так и не позвонил, и она не звонила ему. Понимала, что слишком рано. Может, через год, через два… Или никогда. Это была её расплата.
Как-то вечером, в канун Нового года, Катя сидела с Димой на кухне их маленькой съёмной квартиры. Они украшали ёлку, смеялись, пили чай.
– Знаешь, – сказала Катя, – я раньше думала, что счастье – это деньги, комфорт, лёгкая жизнь. А оказалось, что нет.
– А что тогда? – спросил Дима, вешая игрушку.
– Честность. С собой и с другими. Вот что счастье.
Дима обнял её за плечи:
– Ты умная. Я рад, что ты у меня есть.
В это же время, в другой части города, Андрей и Маша сидели в кафе, отмечая их полугодовщину отношений. Маша подняла бокал:
– За нас. За честность.
Андрей улыбнулся:
– За честность.
А Валентина Петровна сидела у себя дома, одна, смотрела в окно на падающий снег. По телевизору шла новогодняя программа, но она не слушала. Думала о сыне, о том, как всё могло быть иначе. О том, что финансовая независимость, которую она так стремилась получить через манипуляции, обернулась полной потерей.
Телефон лежал рядом, молчаливый. Может, набрать? Поздравить? Но она знала – слишком рано. Или уже поздно.
Где-то в параллельной жизни она поступила бы иначе. Не стала бы учить невестку обману, не стала бы использовать сына. И тогда они все встречали бы Новый год вместе, счастливые.
Но в этой жизни каждый из них был там, где заслужил. Катя – с Димой, начиная новую, честную жизнь. Андрей – с Машей, открывая сердце снова. Валентина Петровна – одна, расплачиваясь за свои ошибки.
Справедливое возмездие свершилось. Не громкое, не кровавое. Просто каждый получил то, что заслужил своими поступками. И это было правильно.
Часы пробили полночь. Новый год начался.
Катя и Дима чокнулись чашками с шампанским:
– С Новым годом, любимая, – сказал Дима.
– С Новым годом, – ответила Катя.
Андрей и Маша поцеловались под бой курантов.
А Валентина Петровна выключила телевизор и легла спать. Одна. В тишине. С мыслями о том, что было и что могло бы быть.
Разоблачение обмана состоялось. Психологический рассказ о семье завершился. Но жизнь продолжалась. У каждого – своя.
Утром первого января Катя проснулась рано. Дима ещё спал. Она тихо встала, подошла к окну. Снег шёл всю ночь, город был белый, чистый. Новый год, новая жизнь. Она подумала об Андрее, пожелала ему счастья. Искренне.
Потом достала телефон, написала Валентине Петровне: «С Новым годом. Желаю здоровья».
Валентина Петровна, которая не спала всю ночь, увидела сообщение и заплакала. Впервые за много месяцев. Написала в ответ: «Спасибо, деточка. И тебе здоровья. Прости меня».
Катя прочитала, усмехнулась грустно. «Простила давно. Себя простить труднее».
Они больше не переписывались в тот день. Но что-то в их отношениях в семье сдвинулось. Может, когда-нибудь они даже встретятся. Поговорят. Или нет. Жизнь покажет.
Андрей в это утро лежал рядом с Машей, которая спала, уткнувшись лицом ему в плечо. Он смотрел в потолок и думал о прошлом годе. О том, как много изменилось. О том, что семейная ложь, которую он раскрыл, освободила его. Больно было, очень. Но необходимо.
Маша зашевелилась, открыла глаза:
– С Новым годом, – сонно пробормотала она.
– С Новым годом, – ответил он и поцеловал её в макушку.
– О чём думаешь? – спросила она.
– О том, что прошлый год был трудным, но правильным.
– И что дальше?
– Дальше – жить. Честно. С тобой, если ты не против.
Маша улыбнулась:
– Не против.
Они встали, пошли готовить завтрак. За окном продолжал идти снег. Город просыпался, новый год набирал обороты.
А в маленькой квартире на окраине Валентина Петровна сидела с чашкой чая, перечитывая сообщение от Кати. «Простила давно. Себя простить труднее». Мудрые слова. Валентина Петровна тоже не могла простить себя. За то, что разрушила отношения в семье, за то, что научила молодую девушку обману, за то, что потеряла сына.
Но жизнь продолжалась. И может быть, когда-нибудь, она найдёт в себе силы попросить прощения у Андрея. Не ради денег, не ради выгоды. Просто ради того, чтобы очистить совесть.
Или не найдёт. И тогда проживёт остаток дней с этим грузом.
Справедливость восторжествовала. Каждый получил по заслугам. Андрей обрёл свободу и новую любовь. Катя научилась ценить честный труд и настоящие чувства. Валентина Петровна осталась наедине со своими ошибками.
Круг замкнулся. История завершилась. Но их жизни продолжались, каждая – своим путём.
Снег шёл весь день. Белый, чистый, укрывая город. Смывая следы старого года. Давая шанс на новое начало.
Вечером Андрей и Маша гуляли по заснеженному парку. Он рассказал ей всю историю. О Кате, о матери, об обмане, о мести. Маша слушала молча, держа его за руку.
– Ты правильно поступил, – сказала она, когда он закончил. – Это было больно, но правильно.
– Я долго не мог простить. Себя за доверчивость, их за обман. Но сейчас понимаю, что всё к лучшему. Если бы не это, я бы не встретил тебя.
– Значит, всё неспроста, – улыбнулась Маша.
Они шли дальше, по хрустящему снегу, в тишине зимнего вечера. Впереди была жизнь. Новая. Честная. Их.
А где-то, в другой части города, Катя целовала Диму на пороге их квартиры. Он уходил на ночную смену, она провожала.
– Увидимся утром, – сказал он.
– Увидимся. Береги себя.
Она закрыла дверь, осталась одна. Села на диван, укрылась пледом. Включила сериал, но не смотрела. Думала о жизни. О том, как много она потеряла из-за глупости и жадности. Но и о том, как много обрела, когда всё рухнуло.
Разоблачение обмана стало для неё спасением. Страшным, болезненным, но спасением.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги: «Как встретила Новый год?»
Катя написала: «Хорошо. С любимым человеком. Честно и просто».
Подруга ответила: «Это главное».
Да, это главное. Честность. Простота. Любовь без обмана и манипуляций.
Катя выключила телефон, закрыла глаза. Засыпала с мыслью о том, что завтра – новый день. И она его проживёт правильно. Честно. По-человечески.
А Валентина Петровна в своей квартире легла спать рано. Устала от мыслей, от воспоминаний. Перед сном она прошептала в темноту: «Прости меня, Андрюша. Прости».
Никто не ответил. Только тишина. Но ей показалось, что где-то далеко, её сын услышал. И может быть, когда-нибудь, простит.
Или нет. Жизнь сложнее, чем кажется. И прощение не всегда приходит. Но надежда остаётся. Всегда остаётся.
Снег продолжал падать. Город спал. Новый год начался. И у каждого из них – Андрея, Кати, Валентины Петровны – была своя история. Своя правда. Своя жизнь.
Психологический рассказ о семье завершился. Но их судьбы продолжали разворачиваться. Каждая – по своему сценарию. Написанному ими самими. Своими поступками, выборами, ошибками и победами.
И это было справедливо.
—
Через несколько месяцев, весной, Катя случайно встретила Андрея на улице. Они оба замерли, не зная, что сказать.
– Привет, – тихо сказала Катя.
– Привет, – ответил Андрей.
Они стояли напротив друг друга, два человека, которые когда-то были мужем и женой, а теперь – почти чужие.
– Как ты? – спросила Катя.
– Хорошо. А ты?
– Тоже хорошо. Работаю, живу с парнем. Всё честно, – она улыбнулась грустно. – Спасибо тебе. За урок.
– Не за что, – Андрей пожал плечами. – Я рад, что ты встала на ноги.
– А ты? Нашёл кого-то?
– Да. Машу. Мы вместе уже почти год.
– Я рада за тебя. Искренне.
Они помолчали.
– Прости меня, Андрей, – тихо сказала Катя. – Я была дурой.
– Прощаю, – кивнул он. – Давно уже.
– Спасибо.
Они попрощались и разошлись в разные стороны. Больше не встречались.
А в конце лета Андрей получил письмо. От матери. Бумажное, в конверте. Он долго не мог решиться открыть. Потом всё-таки вскрыл.
«Сынок. Я не прошу прощения, знаю, что не заслуживаю. Просто хочу сказать, что люблю тебя. Всегда любила. Пусть и не умела показать правильно. Живи счастливо. Мама».
Андрей сложил письмо, убрал в ящик стола. Не ответил. Но что-то внутри дрогнуло. Может быть, когда-нибудь он позвонит ей. Может быть, они помирятся. Или нет.
Время покажет.
Жизнь шла своим чередом. У каждого – своя. Со своими радостями и горестями. Со своими уроками и выводами.
А обман в браке, манипуляции в семье, справедливое возмездие – всё это осталось в прошлом. Уроком. Памятью. Опытом.
И каждый из них – Андрей, Катя, Валентина Петровна – стал немного мудрее. Немного сильнее.
И это было главное.
Конец? Или начало новой истории? Кто знает. Жизнь продолжается. Всегда продолжается.
А снег, который шёл в ту новогоднюю ночь, давно растаял. Пришла весна, потом лето. И скоро снова наступит зима.
Круговорот. Вечный. Неизбежный.
Как и жизнь. Как и судьба. Как и справедливость, которая рано или поздно настигает каждого.
Справедливое возмездие свершилось. История рассказана.
Остальное – тишина. И жизнь. Которая идёт дальше. У каждого – своя.
Прошло два года. Андрей и Маша поженились. Тихо, без пышной церемонии. Пригласили только близких друзей. Он был счастлив. По-настоящему.
Катя и Дима тоже расписались. Жили скромно, но в любви. Катя получила повышение на работе, Дима стал бригадиром. Мечтали о ребёнке.
Валентина Петровна продолжала жить одна. Но научилась находить радость в мелочах. В прогулках по парку, в книгах, в общении с соседкой. Одиночество стало не наказанием, а образом жизни. Она приняла его.
И вот однажды, в сентябре, Андрей набрал номер матери. Она ответила не сразу, голос дрожал:
– Алло?
– Мам, это я. Андрей.
Тишина. Потом всхлип:
– Сынок…
– Мам, не плачь. Я звоню, чтобы сказать… Я простил. Давно уже. Просто не мог набраться сил позвонить.
– Андрюша… Я так виновата…
– Знаю. Но всё в прошлом. Хочешь, приезжай на чай в воскресенье? Познакомишься с Машей.
– Правда? – в голосе появилась надежда.
– Правда.
Они встретились. Валентина Петровна пришла с цветами и тортом. Маша оказалась милой, приветливой девушкой. Они пили чай, разговаривали о погоде, о работе. Не о прошлом. О настоящем.
Перед уходом Валентина Петровна обняла сына:
– Спасибо, – прошептала она. – За то, что дал шанс.
– Ты моя мама, – ответил он. – Куда я денусь.
Она ушла со слезами, но со светлыми. Впервые за долгое время.
Андрей закрыл дверь, обнял Машу:
– Ты не против, что я её простил?
– Нет. Прощение – это сила. Ты сильный.
Он улыбнулся.
Жизнь продолжалась. Новая. Честная. С прощением, но без забывания. С надеждой, но без иллюзий.
И это было правильно.
А где-то Катя укладывала спать маленькую дочку, рождённую год назад. Дима сидел рядом, гладил жену по волосам.
– Счастлива? – спросил он.
– Очень, – ответила Катя.
И это была правда. Чистая. Без обмана.
Круг замкнулся окончательно. Все нашли своё место. Свою правду. Свою жизнь.
Справедливость восторжествовала. Не громом и молниями. Тихо. По-человечески.
И это было лучшее возмездие. Когда каждый получил то, что заслужил. И шанс на новую жизнь.
Историю можно закрыть. Она рассказана. До конца. Честно.
Остальное – жизнь. Которая продолжается. Всегда.
**Последний диалог. Катя звонит Валентине Петровне. Спустя три года после всех событий.**
– Алло, Валентина Петровна?
– Катя? Ты?
– Да, я. Хотела узнать, как вы.
– Нормально. Живу. А ты как?
– Хорошо. Дочка растёт, Дима работает. Я тоже. Хотела сказать… Я вас простила. Давно уже.
– Спасибо, деточка. И я тебя. Мы обе были дуры.
– Да. Но научились.
– Научились. Андрей тебе передавал привет, когда приходил в прошлый раз.
– Правда? Передай ему тоже. И Маше.
– Передам. Катюш, ты знаешь… Я рада, что всё так вышло. Страшно было, больно. Но правильно.
– Я тоже так думаю. Ладно, мне бежать. Дочка проснулась.
– Иди, иди. Береги себя.
– И вы.
Катя положила трубку. Валентина Петровна тоже. Обе улыбнулись. Каждая – своим мыслям.
А Андрей в этот момент сидел с Машей на том самом балконе, откуда три года назад смотрел на закат после возвращения из Сочи. Только теперь рядом была она. И это было счастье.
– О чём думаешь? – спросила Маша.
– О том, что иногда самые страшные события в жизни приводят к самым лучшим последствиям.
– Это правда, – согласилась она и поцеловала его.
