Мать говорила прямо, не отрываясь от луковых перьев, которые сыпались под её ножом ровной зелёной крошкой:
— Олечка, ты себя закабалила. Понимаешь это?
Ольга молчала, вытирая тарелки. За спиной, в комнате, слышалось, как Катя что-то щебечет отцу. Алёша отвечал тихо, почти шёпотом. Девочка смеялась. Этот смех всегда успокаивал, но сейчас не помогал.
— Олечка, я с тобой разговариваю.
— Слышу, мам.
Валентина Степановна вздохнула, отложила нож и повернулась к дочери. Лицо у неё было усталое, но решительное. Она приехала сегодня утром с пирогом, с гостинцами для Кати, с этими вот луковыми перьями для салата. Села играть с внучкой в куклы, похвалила её косички, спросила, как дела в садике. К Алексею обратилась дважды: сначала «здравствуй», потом «как самочувствие». Он ответил коротко. Она кивнула и больше к нему не поворачивалась.
Обед прошёл натянуто. Катя старалась развеселить всех, показывала рисунки, рассказывала про воспитательницу. Алексей ел медленно, опираясь локтем о стол. Трость стояла рядом, у стены. Ольга видела, как мать бросает на неё короткие взгляды. Трость, костыль, инвалидность. Всё это висело в воздухе, хотя никто не произносил вслух.
— Жизнь проходит, доченька, — продолжила Валентина, вытирая руки о полотенце. — Тебе тридцать два. Ты красивая женщина. Работаешь, тянешь всё на себе. А он… — она кивнула в сторону комнаты, откуда доносился голос Алексея, читавшего Кате сказку. — Он теперь инвалид. Это надолго. Может, навсегда.
— Мама, пожалуйста…
— Антон о тебе спрашивал. Вчера встретила его мать в магазине. Он сейчас в деле, один, квартира в центре. Помнишь, какой он был к тебе внимательный?
Ольга резко поставила тарелку на стол. Фарфор звякнул.
— Мам, хватит.
— Что хватит? Я что, плохого тебе желаю? Я переживаю! Ты мне единственная дочь! Смотрю, как ты худеешь, как круги под глазами. Он даже встать нормально не может, а ты…
— Мама, замолчи. Пожалуйста.
Голос Ольги дрогнул. Она отвернулась к окну. За стеклом моросил мелкий октябрьский дождь. Во дворе никого. Детская площадка пустая, качели раскачивались сами по себе.
— Я молчу, молчу, — Валентина всплеснула руками. — Только знай: жизнь даёт шансы не каждый день. Антон хороший человек. Устроенный. Ему можно довериться.
Ольга обернулась. Щёки горели.
— Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я бросила мужа? Отца Кати?
— Не бросила. Развелась. Это нормально. Люди расходятся. Особенно когда один из них становится обузой.
— Обузой?!
— А как это называется? Он не работает. Не может. Ты одна всё тянешь. Квартплата, еда, врачи, лекарства. Ты думаешь, я не вижу?
Ольга открыла рот, но не успела ответить. В дверном проёме появился Алексей. Он стоял, опираясь на трость, бледный. Видно было, что он слышал. Всё слышал.
Тишина повисла тяжёлая, липкая. Валентина первая нашлась:
— Леша, мы тут с Олей…
— Слышал, — перебил он. Голос ровный, но в нём что-то оборвалось. — Не беспокойтесь, Валентина Степановна. Я понял.
Он развернулся и медленно пошёл обратно. Трость стучала по полу. Ольга смотрела ему вслед, потом на мать. Валентина стояла, прижав ладонь к груди, но в глазах не было раскаяния. Только упрямство.
— Ты слышишь, что несёшь? — прошипела Ольга. — Ты в моём доме говоришь про моего мужа, отца моего ребёнка…
— Я говорю правду. Ты боишься её услышать.
— Правду?! Правда в том, что я его люблю. Правда в том, что пять месяцев назад мы чуть не потеряли его. Врачи не обещали, что он вообще будет ходить. А он ходит. Он старается. Он…
Голос сломался. Ольга закрыла лицо руками. Плечи затряслись.
Валентина подошла, хотела обнять, но дочь отстранилась.
— Уходи, мама.
— Олечка…
— Уходи. Пожалуйста.
Валентина постояла, потом кивнула. Сняла фартук, повесила на крючок, взяла сумку. У двери обернулась:
— Я хочу тебе добра. Запомни.
Дверь закрылась тихо. Ольга осталась одна на кухне. Дождь за окном усилился, барабанил по подоконнику. В комнате Катя спросила:
— Папа, почему бабушка ушла? Она рассердилась?
— Нет, солнышко. Просто ей пора домой.
— А мама?
— Мама сейчас придёт.
Ольга вытерла глаза, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало над раковиной. Лицо серое, осунувшееся. Круги под глазами действительно были. Как сохранить семью в трудную минуту, если даже собственная мать не верит, что это возможно?
Она вошла в комнату. Алексей сидел на диване, Катя устроилась у него на коленях с книжкой. Он поднял глаза, встретился взглядом с женой. Молчал. Ольга села рядом, погладила дочку по голове.
— Катюш, иди, поиграй в своей комнате, хорошо?
— Но мы ещё не дочитали…
— Потом дочитаем. Иди, зайка.
Девочка послушно сползла с колен отца, взяла книжку и ушла. Дверь в детскую осталась приоткрытой. Алексей отвёл взгляд в окно. Ольга смотрела на его профиль. Скулы обострились, щетина неровная. Он перестал бриться каждый день. Раньше всегда брился. Следил за собой.
— Леш…
— Не надо.
— Она не имела права.
— Она сказала то, что ты думаешь.
— Неправда!
Он повернулся к ней. В глазах была боль, но и что-то ещё. Злость. Отчаяние.
— Правда, Оля. Ты думаешь, я не вижу? Как ты устаёшь. Как на тебе всё. Работа, дом, я, Катя. Я стал обузой. Твоя мать права.
— Не смей!
Она схватила его за руку. Он не отдёрнул, но и не сжал её ладонь в ответ. Сидел, как чужой.
— Пять месяцев, Оля. Я даже не могу нормально работать. Сижу тут, как… как пенсионер. Читаю сказки. Это всё, на что я способен.
— Ты восстанавливаешься. Врачи говорили…
— Врачи говорят много. Но гарантий нет. Может, я так и буду ковылять с палкой до конца жизни. Может, хуже станет. Ты готова к этому?
Ольга молчала. Он ждал ответа, смотрел в упор. Она не выдержала, отвернулась.
— Вот видишь, — сказал он тихо.
— Леш, я не знаю, что сказать. Я не святая. Иногда я устаю так, что хочется лечь и не вставать. Иногда злюсь. Но это не значит, что я хочу уйти. Это не значит, что я не люблю тебя.
— Любовь и долг в браке, — усмехнулся он горько. — Хорошая формулировка. Только где тут любовь, а где долг?
Она ударила его по плечу. Слабо, но он вздрогнул.
— Дурак ты. Дурак.
Встала, вышла. В прихожей наткнулась на Катю, которая стояла у двери своей комнаты с испуганными глазами.
— Мама, вы ругаетесь?
— Нет, солнышко. Мы просто разговариваем.
— Громко разговариваете.
Ольга присела, обняла дочку.
— Извини. Взрослые иногда так делают. Всё хорошо.
Катя уткнулась ей в плечо. Ольга гладила её по спине, смотрела в пустоту. В голове звучали слова матери: «Жизнь проходит». «Антон спрашивал». «Обуза».
Нет. Это не их путь. Это не её путь.
Но почему так тяжело?
Следующие дни текли вязко, как болото. Ольга вставала в шесть утра, будила Катю, собирала её в садик. Алексей просыпался позже, к завтраку выходил молча. Они почти не разговаривали. Обмен репликами был минимальным: «Чай будешь?», «Да», «Катю я заберу», «Хорошо».
На работе Ольга сидела над таблицами, но цифры расплывались. Коллега Света спросила однажды:
— Ты чего такая? Как выжатый лимон.
— Не высыпаюсь.
— Дома всё нормально?
— Нормально.
Света не поверила, но не стала лезть. Ольга была благодарна за это. Рассказывать не хотелось. Что рассказывать? Что отношения матери и взрослой дочери превратились в поле битвы? Что муж смотрит на неё, как на чужую? Что она сама не знает, как пережить кризис в отношениях, когда сил остаётся всё меньше?
По вечерам она возвращалась домой, забирала Катю из садика. Девочка болтала без умолку, показывала рисунки, рассказывала про друзей. Ольга слушала вполуха, кивала, улыбалась. Дома готовила ужин, кормила семью. Алексей ел, благодарил. Помогал убрать со стола. Мыл посуду. Раньше этого не делал, всегда она мыла. Теперь он старался помочь. Но Ольга видела, как ему тяжело стоять у раковины. Как он опирается на край столешницы, как морщится, когда спина даёт о себе знать.
Однажды вечером, когда Катя уже спала, Ольга сидела на диване с ноутбуком, проверяла рабочую почту. Алексей вышел из ванной, остановился в дверях.
— Оль, тебе делать массаж?
Она подняла глаза.
— Что?
— Массаж. Врач говорил, каждый день нужно. Я сегодня ещё не делал.
Она закрыла ноутбук, кивнула. Он лёг на живот на ковёр, она опустилась рядом на колени. Начала разминать мышцы спины, плеч. Он молчал, только изредка вздыхал. Она молчала тоже. Руки двигались механически. Раньше, до аварии, они делали друг другу массаж иногда. Он смеялся, щекотал её, потом целовал. Всё заканчивалось объятиями, нежностью. Теперь это было как процедура. Сухая, необходимая.
— Больно? — спросила она.
— Нет. Нормально.
— Скажи, если что.
Ещё минут пятнадцать тишины. Потом он сказал, не поворачивая головы:
— Спасибо.
— Не за что.
Она встала, пошла в ванную. Закрылась, включила воду. Села на край ванны, обняла себя за плечи. Хотелось плакать, но слёз не было. Просто пустота. Как будто внутри всё выгорело.
Мать звонила через день. Сначала Ольга не брала трубку. Потом всё же взяла. Валентина говорила обычным тоном, как будто той ссоры и не было:
— Олечка, привет. Как дела? Как Катюша?
— Нормально, мам.
— Слушай, у меня к тебе просьба. Приезжай на дачу в субботу. Помоги шторы повесить. Одна не справлюсь, высоко.
Ольга колебалась. С одной стороны, не хотелось ехать. С другой, мать редко просила о помощи. Да и чувство вины всё ещё жгло где-то внутри. Она ведь накричала тогда. Выгнала.
— Ладно, приеду.
— Вот и умница. Часам к двум?
— Хорошо.
В субботу Ольга оставила Катю с Алексеем, села в автобус. Дорога до дачи занимала час. Она смотрела в окно, думала о своём. Алексей утром сказал:
— Может, я с тобой?
— Не надо. Там шторы вешать, лестница. Тебе нельзя.
Он кивнул, ничего не ответил. Она поцеловала его в щёку, как обычно делала на прощание. Он не ответил на поцелуй. Она вышла, захлопнула дверь.
Теперь, сидя в автобусе, Ольга прокручивала этот момент. Почему он так странно посмотрел? Почему не улыбнулся?
Дача встретила тишиной. Калитка открыта. Ольга вошла во двор, огляделась. Участок ухоженный, мать следила. Яблони голые, листва вся облетела. Под ногами шуршало. Запах костра висел в воздухе. Ольга подошла к крыльцу, поднялась. Дверь распахнулась, мать вышла навстречу:
— А вот и ты! Заходи, заходи.
Ольга вошла. В доме пахло пирогами. На столе накрыто. Не просто чай с печеньем, а настоящее застолье. Салаты, мясо, пироги. Ольга насторожилась.
— Мам, ты что, гостей ждёшь?
— Ну… Людочка обещала заехать. Помнишь Людочку? Мы с ней ещё в школе вместе учились.
Людочка. Мать Антона.
Ольга остановилась в дверях.
— Мам…
— Что такое? Людочка старая подруга. Давно не виделись. Вот решили встретиться.
— И Антон случайно тоже будет?
Валентина смутилась на секунду, но быстро взяла себя в руки:
— Ну, может, заедет. Он Людочку подвозит, у неё машины нет.
Ольга развернулась к двери. Мать схватила её за руку:
— Стой! Куда?
— Домой.
— Оля, не дури! Ты что, боишься с человеком встретиться? Просто поговорите, чай попьёте. Что тут такого?
— Ты меня обманула.
— Я ничего не обманывала! Я просто… устроила встречу. Ты же сама ни с кем не общаешься. Сидишь дома, как в тюрьме.
Ольга вырвала руку.
— Я замужем. У меня семья. Ты это понимаешь?
— Понимаю. И вижу, как ты в этой семье угасаешь. Дай себе шанс хотя бы подумать, что есть другие варианты.
— Других вариантов нет!
Они стояли друг напротив друга, обе красные, взвинченные. Потом за окном послышался шум мотора. Машина подъехала. Валентина выглянула, кивнула:
— Они приехали. Оля, прошу тебя. Останься. Хотя бы из уважения ко мне.
Ольга стояла, сжав кулаки. Внутри всё кипело. Но уходить сейчас, когда гости уже на пороге, было невыносимо стыдно. Она кивнула, прошла в комнату, села на диван. Лицо горело.
Дверь открылась. Вошла Людмила Ивановна, полная, весёлая женщина лет шестидесяти. За ней Антон. Он почти не изменился. Высокий, подтянутый, волосы с сединой, но ухоженные. Костюм, часы, улыбка белозубая.
— Оленька! Сколько лет! — Людмила обняла её, расцеловала. — Какая ты похорошела!
— Здравствуйте, Людмила Ивановна.
— Здравствуй, Оля, — сказал Антон. Голос мягкий, приятный. Он протянул руку. Она пожала, коротко.
Сели за стол. Валентина суетилась, разливала чай, накладывала салаты. Людмила рассказывала новости, кто родил, кто умер, кто развёлся. Антон ел спокойно, изредка вставлял реплики. На Ольгу смотрел, но не навязчиво. Она сидела, как на иголках.
Наконец Людмила, как бы между прочим, спросила:
— Оля, а как у тебя дела? Валя говорила, что у мужа проблемы со здоровьем.
Ольга бросила взгляд на мать. Валентина отвела глаза.
— Да, был несчастный случай. Но он восстанавливается.
— Ох, как тяжело, — вздохнула Людмила. — Мужчина в доме должен опорой быть, а когда он сам…
— Мы справляемся, — перебила Ольга.
Антон вмешался, с улыбкой:
— Оля, ты всегда была сильной. Помню, в школе ты одна могла Витьку Сомова поставить на место, когда он задирался.
Она вспомнила. Витька Сомов, местный хулиган. Антон тогда стоял в стороне, не вмешивался. А она действительно дала ему отпор.
— Это было давно.
— Давно, — согласился он. — Но люди не меняются. Характер остаётся.
Разговор потёк дальше. Антон рассказал о своей работе, о поездках. Звучало интересно, красиво. Он не хвастался, но было видно: жизнь удалась. Ольга слушала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Вот он, альтернативный мир. Мир, где не нужно думать о деньгах на лекарства. Где можно позволить себе отдых, хорошую одежду, машину. Где мужчина не сидит дома с тростью, а стоит рядом опорой.
Она встрепенулась. Нет. Это не её мир. Это чужая жизнь.
— Мне пора, — сказала она, вставая. — Спасибо за чай.
— Оленька, постой, — Валентина поднялась. — Мы же ещё не…
— Мне правда нужно. Катю обещала забрать с прогулки.
— Антон тебя подвезёт, — предложила Людмила. — Правда, Тоша?
— Конечно, — кивнул он. — С удовольствием.
— Не надо. Я на автобусе.
— Оля, не упрямься, — мать взяла её под руку. — Человек предлагает. Что ты, как…
Ольга вырвалась.
— Я сказала, не надо.
Вышла на крыльцо. Антон вышел следом:
— Оля, подожди. Я не хотел тебя смущать. Просто мама попросила подвезти её, а тут ещё Валентина Степановна пригласила. Я не знал, что ты будешь против.
Она обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы. Лицо искреннее. Может, он и правда не в курсе.
— Антон, у меня семья. Муж, дочка. Я не ищу… других вариантов.
— Понял. Извини, если что не так.
Она кивнула, пошла к калитке. Он окликнул:
— Оля!
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… ну, не знаю, денежная, или ещё какая… ты можешь обратиться. Я помогу.
— Спасибо. Не надо.
Калитка захлопнулась за ней. Она шла быстро, почти бежала. До остановки было минут пятнадцать пешком. Ноги несли сами. В голове звучало: «Если понадобится помощь… денежная… помогу». Унизительно. Жалко. Она не нищенка. Она не просит подаяний.
Но ведь деньги и правда заканчиваются. Лекарства дорогие. Массажист приходит три раза в неделю, берёт немало. Зарплаты еле хватает. Кредит за квартиру ещё два года платить.
Она остановилась у дороги, села на лавочку. Достала телефон. Хотела позвонить Алексею, но передумала. Что скажет? Что мать устроила ей смотрины? Что бывший одноклассник предлагает деньги?
Телефон зазвонил сам. Высветился номер мужа. Она взяла трубку:
— Алло?
— Оль, это я.
— Слушаю.
— Ты как? Скоро будешь?
— Скоро. Час примерно.
— Хорошо. Мы с Катей гуляем. Она спрашивает, когда ты.
— Скажи, скоро.
— Ладно. Оля…
— Что?
Пауза.
— Ничего. Увидимся.
Он повесил. Она сидела, глядя на телефон. Голос у него был странный. Настороженный.
В автобусе было душно. Ольга села у окна, прислонилась лбом к стеклу. За окном мелькали дома, дворы, люди. Обычная жизнь. Вот женщина ведёт ребёнка за руку. Вот старик сидит на лавочке с газетой. Вот молодая пара целуется у подъезда.
Она вспомнила, как они с Алексеем выбирали эту квартиру. Семь лет назад. Катя ещё в животе была. Алексей работал на заводе, зарплата хорошая. Взяли кредит, переехали. Он на руках носил её через порог, смеялся, говорил: «Вот здесь мы будем жить долго и счастливо». Она верила.
А теперь? Теперь он инвалид. Она одна тянет. Мать предлагает бросить. Антон предлагает помощь.
Слёзы навернулись. Она смахнула их, отвернулась к окну.
Как сохранить семью в трудную минуту, когда весь мир против? Когда даже родная мать говорит: «Уходи, начни заново»?
Дома встретила тишина. Ольга вошла, разделась. Катя выбежала из комнаты:
— Мама! Мы с папой рисовали! Смотри!
Показала рисунок: дом, солнце, три фигурки. Мама, папа, Катя.
— Красиво, зайка.
— А где ты была?
— У бабушки.
— А почему не взяла меня?
— В следующий раз возьму.
Катя убежала обратно. Ольга прошла на кухню. Алексей сидел за столом, пил чай. Посмотрел на неё.
— Как съездила?
— Нормально.
— Шторы повесили?
Она замерла. Откуда он знает про шторы?
— Да.
— Одни?
— Нет. Мамина подруга была.
— Людмила Ивановна?
Сердце ухнуло.
— Откуда ты знаешь?
Он поставил чашку на стол.
— Соседка звонила. Тамара Петровна. Видела тебя на даче. Сказала, что там какой-то мужчина был. В костюме. Дорогая машина.
Ольга закрыла глаза.
— Это был Антон. Сын Людмилы Ивановны. Он маму подвозил.
— Антон, — повторил Алексей. — Тот самый Антон, за которого твоя мать хотела тебя выдать?
— Да.
— Понятно.
Он встал, взял трость. Пошёл к выходу.
— Леш, постой.
— Что?
— Я не знала, что он там будет. Мать не сказала. Я… я злилась. Хотела уйти.
— Но осталась.
— Только из-за того, что неудобно было уходить при гостях!
Он остановился в дверях, обернулся. Лицо каменное.
— Оля, мне наплевать на этого Антона. Мне плевать на твою мать. Но мне не плевать на то, что ты мне не доверяешь.
— Я доверяю!
— Тогда почему не сказала сразу?
Она открыла рот, но слов не нашла. Он кивнул:
— Вот именно.
Развернулся, вышел. Дверь спальни закрылась.
Ольга стояла на кухне одна. За окном темнело. Катя в комнате что-то напевала. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Только всё разваливалось на части.
Она подошла к окну, смотрела на двор. Лампы зажглись. Где-то лаяла собака. Холодно стало. Осень.
Ночью они не разговаривали. Алексей лёг на диван в зале, хотя обычно они спали вместе. Ольга легла одна в спальне. Долго не могла заснуть. Слушала тишину. Потом всё-таки провалилась в тяжёлый сон.
Утром встала разбитая. Алексей уже сидел на кухне. Катя ела кашу.
— Доброе утро, — сказала Ольга.
— Доброе, — ответила Катя.
Алексей кивнул. Молчал.
Ольга налила себе чаю, села напротив. Катя болтала о садике, о подругах. Родители отвечали односложно.
— Мам, а почему папа на диване спал? — вдруг спросила девочка.
Повисла пауза.
— Папе так удобнее, — ответила Ольга.
— А раньше было неудобно?
— Катюш, доедай кашу.
Девочка замолчала, уткнулась в тарелку.
День прошёл как в тумане. Ольга отвела Катю в садик, поехала на работу. Весь день просидела над таблицами, но ничего не делала. Просто смотрела в монитор.
Света зашла, положила руку на плечо:
— Оль, что с тобой?
— Всё нормально.
— Ты вся бледная. Заболела?
— Просто устала.
Света вздохнула, ушла. Ольга осталась одна. Телефон лежал на столе. Она смотрела на него. Хотела позвонить Алексею. Поговорить. Объяснить.
Но что объяснять? Она и сама не понимала, что происходит.
Вечером забрала Катю, пришла домой. Алексей сидел за компьютером. На экране какие-то программы.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
— Что делаешь?
— Смотрю вакансии. Может, найдётся что-то удалённое.
Сердце екнуло. Он ищет работу. Старается.
— Это хорошо, Леш.
Он не ответил. Продолжал смотреть в экран.
Катя подбежала к нему:
— Папа, поиграй со мной!
— Сейчас, солнышко. Папа занят.
— Ну пожалуйста!
— Катюша, иди, помоги маме ужин готовить.
Девочка надулась, ушла. Ольга вздохнула, пошла на кухню. Начала резать овощи. Катя крутилась рядом, задавала вопросы. Ольга отвечала машинально.
Ужин прошёл молча. Алексей ел быстро, встал из-за стола.
— Спасибо. Я пойду.
— Леш…
Он остановился.
— Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О нас.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Хорошо. Когда Катя уляжется.
Катю уложили вместе. Алексей читал сказку, Ольга сидела рядом. Девочка засыпала долго, ворочалась. Наконец глаза закрылись. Дыхание выровнялось.
Они вышли из комнаты тихо, прикрыли дверь. Прошли в зал. Сели на диван. Между ними было пространство, раньше его не было.
— Говори, — сказал Алексей.
Ольга молчала. Не знала, с чего начать.
— Я не хочу терять тебя, — выдавила она наконец.
— Тогда не теряй.
— Но ты сам уходишь. Закрываешься.
Он усмехнулся горько:
— Я закрываюсь? Оля, это ты закрылась. После аварии ты на меня смотришь, как на больного. Как на обузу.
— Неправда!
— Правда. Ты думаешь, я не вижу? Ты стараешься быть терпеливой, заботливой. Но внутри ты злишься. Злишься, что я не могу работать. Что я не могу быть таким, как раньше.
Слова били, как камни. Ольга молчала. Потому что он был прав. Частично.
— Леш, я не злюсь на тебя. Я злюсь на ситуацию. На эту чёртову аварию. На то, что нам так тяжело. Но это не значит, что я хочу уйти.
— Твоя мать считает иначе.
— Моя мать не права!
— Может, она права. Может, тебе действительно лучше будет без меня.
Ольга вскочила.
— Прекрати! Прекрати говорить такое!
Он сидел, опустив голову.
— Оля, я себя ненавижу. Понимаешь? Каждый день я просыпаюсь и ненавижу себя за то, что я такой. Инвалид. Обуза. Ты работаешь, тянешь всё на себе, а я сижу дома, как… как пенсионер.
Голос сорвался. Он зажал лицо руками. Плечи затряслись.
Ольга села рядом, обняла его. Он не сопротивлялся, но и не ответил на объятие. Сидел, как чужой.
— Леш, ты не обуза. Ты мой муж. Отец нашей дочери. Ты восстанавливаешься. Это требует времени.
— Сколько? Год? Два? Десять? А может, никогда?
— Не знаю. Но мы пройдём это вместе.
Он поднял голову, посмотрел на неё.
— Ты уверена?
Она смотрела ему в глаза. В них была боль, страх, отчаяние. Но ещё была любовь. Та самая, которая заставила её семь лет назад сказать «да» в загсе.
— Уверена.
Он притянул её к себе, прижал лицом к плечу. Она чувствовала, как он дрожит. Гладила его по спине, по голове. Шептала:
— Всё будет хорошо. Мы справимся.
Они сидели так долго. Потом он отстранился, вытер глаза.
— Прости. Я не хотел…
— Не извиняйся.
Он кивнул. Они сидели рядом, держась за руки.
— Оля, насчёт работы. Я правда ищу. Нашёл пару вариантов удалённых. Может, получится.
— Это здорово, Леш.
— Денег будет не много. Но хоть что-то.
— Главное, что ты стараешься.
Он улыбнулся слабо. Она улыбнулась в ответ.
Потом он сказал:
— Насчёт твоей матери… Я понимаю, что она переживает за тебя. Но она не должна лезть в нашу жизнь.
— Знаю. Я с ней поговорю.
— Жёстко поговорю?
— Да.
Он кивнул. Потом спросил, с усмешкой:
— А этот Антон… он правда такой успешный?
Ольга фыркнула:
— Наверное. Но мне плевать. Мне нужен ты, а не он.
Алексей притянул её к себе, поцеловал. Первый раз за много дней. Она ответила, обняла его. Поцелуй был долгий, тёплый.
Потом они легли спать вместе. В их кровати. Катя спала в своей комнате. За окном дождь тихо барабанил по стеклу.
Ольга лежала, прижавшись к мужу. Он обнимал её. Дышал ровно. Она думала: как пережить кризис в отношениях? Наверное, просто не сдаваться. Просто идти дальше, несмотря ни на что.
Несколько дней после этого разговора были легче. Алексей нашёл вакансию диспетчера в небольшой компании. Удалённая работа, гибкий график. Зарплата небольшая, но стабильная. Он откликнулся, прошёл собеседование по телефону. Взяли. Он был счастлив. Рассказывал Ольге с воодушевлением:
— Представляешь, они даже не спрашивали про здоровье. Главное, что у меня опыт работы с клиентами. Начну с понедельника.
Она обняла его, поцеловала.
— Молодец. Я горжусь тобой.
Катя тоже радовалась, хотя не понимала толком. Просто видела, что папа улыбается, и улыбалась в ответ.
Ольга решила, что пора поговорить с матерью. Позвонила, попросила встретиться. Валентина согласилась, предложила приехать к ней.
— Нет, мам. Давай в кафе. Нейтральная территория.
Валентина удивилась, но согласилась.
Встретились в маленьком кафе недалеко от дома матери. Валентина пришла первой, заказала чай. Ольга села напротив. Мать улыбнулась:
— Ну что, доченька? Как дела?
— Нормально, мам.
— Катюша как?
— Хорошо.
— А Алексей?
— Тоже хорошо. Он нашёл работу.
Валентина подняла брови:
— Работу? Какую?
— Удалённую. Диспетчер.
— Ну… это хорошо, конечно.
Голос без энтузиазма. Ольга сделала глубокий вдох.
— Мам, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Слушаю.
— Я люблю тебя. Ты моя мама, я это ценю. Но ты не должна вмешиваться в мою семью.
Валентина нахмурилась:
— Я не вмешиваюсь. Я переживаю.
— Ты устроила мне встречу с Антоном. Ты говоришь при Алексее, что он обуза. Ты подрываешь наши отношения.
— Я говорю правду!
— Нет, мам. Ты говоришь своё мнение. Но это моя жизнь. Мой выбор.
Валентина откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди.
— И какой же твой выбор?
— Мой выбор – остаться с мужем. Пережить это вместе. Растить детей.
— Детей? У вас же одна Катя.
Ольга помолчала, потом сказала:
— Я беременна.
Валентина застыла. Лицо побелело.
— Что?
— Третий месяц.
— Ты… ты беременна? От инвалида?
Ольга вскочила. Стулья загремели. Посетители за соседними столиками обернулись.
— Мама, уйми себя. Алексей не инвалид. Он мой муж. И да, я беременна. И я счастлива.
Валентина тоже встала.
— Счастлива? Ты с ума сошла! Как ты будешь тянуть двоих детей? Он же не может тебе помочь!
— Может. Он работает теперь. Мы справимся.
— Оля, одумайся!
— Я уже всё обдумала. Мам, либо ты принимаешь мой выбор, либо мы будем видеться редко. Я не хочу терять тебя. Но я не позволю тебе разрушать мою семью.
Валентина стояла, открыв рот. Потом села, закрыла лицо руками.
— Я просто… я боюсь за тебя. Ты моя единственная дочь. Я не хочу, чтобы ты страдала.
Ольга села рядом, взяла мать за руку.
— Мам, я знаю. Но страдание – это не всегда плохо. Иногда через него мы становимся сильнее. Алексей и я… мы проходим через испытания. Но мы вместе. И это главное.
Валентина подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Ты уверена?
— Да.
Они сидели, держась за руки. Потом Валентина кивнула:
— Ладно. Я постараюсь. Но обещай мне: если будет совсем тяжело, ты скажешь. Я помогу.
— Обещаю.
Они обнялись. Ольга чувствовала, как напряжение уходит. Мать не стала врагом. Просто границы были установлены.
Дома Алексей ждал. Катя играла в своей комнате. Ольга вошла, села рядом с мужем на диван.
— Ну как? — спросил он.
— Тяжело. Но нужно.
— Она поняла?
— Надеюсь.
Он обнял её, поцеловал в висок.
— Ты молодец.
— Мы молодцы.
Они сидели, обнявшись. За окном вечерело.
Потом зазвонил телефон Алексея. Он взял трубку, посмотрел на экран.
— Серёга звонит. Мой старый друг.
— Бери.
Он ответил:
— Серый, привет!… Да, нормально… Что?… Серьёзно?… Ты уверен?… Слушай, это… это здорово… Спасибо, брат… Да, обсудим… Хорошо, созвонимся.
Повесил. Повернулся к Ольге с горящими глазами.
— Серёга предлагает работу. Он открывает сервис по ремонту техники. Нужен человек, который будет вести диспетчерскую и клиентскую базу. Удалённо. Зарплата приличная.
Ольга обхватила его лицо ладонями:
— Леш, это же отлично!
— Он говорит, что я справлюсь. Что мне не нужно бегать, достаточно компьютера и телефона.
— Ты справишься. Я знаю.
Он притянул её к себе, прижался лбом к её лбу.
— Оля, я боялся, что я больше никому не нужен. Что я бесполезен.
— Ты нужен мне. Кате. И вот этому, — она положила его руку себе на живот.
Он замер. Потом улыбнулся. Широко, впервые за много месяцев.
— Мы справимся, да?
— Справимся.
Катя выбежала из комнаты:
— Мама, папа, смотрите! Я нарисовала!
Показала рисунок. Дом, солнце, четыре фигурки. Мама, папа, Катя и ещё одна маленькая.
— Это братик, — объяснила она. — Или сестричка. Я ещё не знаю.
Ольга и Алексей переглянулись. Он взял Катю на руки, осторожно, с усилием. Девочка обняла его за шею.
— Катюш, ты хочешь братика или сестричку?
— Хочу! А когда?
— Скоро. Месяца через три.
— Ура!
Они обнялись втроём. Ольга чувствовала, как внутри что-то теплеет. Сила семейных уз. Вот она, настоящая. Не в словах, а в объятиях. В готовности идти дальше, несмотря ни на что.
Вечером, когда Катя уснула, они сидели на кухне. Алексей за ноутбуком изучал программы для новой работы. Ольга шила распашонки для будущего малыша. Старые, Катины, нашла в шкафу. Постирала, подшила.
— Оль, чаю хочешь? — спросил он, не отрываясь от экрана.
— Хочу.
Он встал, поставил чайник. Она смотрела на него. Он двигался медленно, опираясь на стол. Но двигался. Не сдавался.
Чайник закипел. Он налил два стакана, принёс. Сел напротив.
— Оль, я тут думал…
— О чём?
— О нас. О том, что мы прошли. Авария, больница, восстановление. Твоя мать, Антон. Всё это.
— И?
— И мы выстояли. Любовь и долг в браке – это не просто слова. Это выбор каждый день.
Она кивнула.
— Ты прав.
Он взял её за руку.
— Спасибо, что не ушла. Что осталась.
— Леш, я никуда не уходила. Я была рядом. Всегда.
— Знаю. Но иногда мне казалось, что ты устала. Что ты хочешь сбежать.
— Устала – да. Хотела сбежать – нет. Ты мой человек. Мы семья.
Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
За окном шёл дождь. Тихий, осенний. Капли стекали по стеклу. Где-то внизу проехала машина, фары осветили двор и погасли.
Ольга пила чай, думала о будущем. О втором ребёнке, о родах, о бессонных ночах. О деньгах, которые всё равно будут в обрез. О матери, которая, может быть, смирится, а может, нет. О Алексее, который будет восстанавливаться ещё долго. О Кате, которая растёт и видит всё.
Но она не боялась. Потому что они вместе.
Алексей вернулся к ноутбуку. Ольга вернулась к распашонкам. Они сидели рядом, каждый своим делом. Но вместе.
Дождь усиливался. Гремел по крыше, по подоконнику. Ольга встала, подошла к окну. Посмотрела вниз. Двор пустой, мокрый. Лужи блестят под фонарями.
Алексей подошёл сзади, обнял. Она прислонилась к нему спиной. Они стояли так, глядя в окно.
— Как думаешь, мальчик или девочка? — спросил он.
— Не знаю. А тебе какая разница?
— Никакой. Главное, чтобы здоровый.
— Будет здоровый. Я чувствую.
Он поцеловал её в макушку.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Они стояли, обнявшись, под шум дождя. В комнате за стеной спала Катя. В животе у Ольги росла новая жизнь. В ноутбуке у Алексея открыты вкладки с рабочими программами.
Это не был счастливый конец. Это было продолжение. Трудное, неясное. Но их.
Утром Ольга проснулась первой. Алексей ещё спал рядом. Она осторожно встала, прошла на кухню. Заварила кофе, села у окна. За стеклом рассвет. Небо серое, но дождь закончился.
Она думала о матери. Валентина позвонит сегодня или завтра. Попытается снова давать советы. Но теперь Ольга знала, как реагировать. Спокойно, но твёрдо. Границы установлены.
Думала о Антоне. Интересно, знает ли он, что его использовали? Наверное, нет. Он просто пришёл на встречу, вежливо поговорил. Может, правда хотел помочь. Но ей помощь не нужна. У неё есть муж.
Муж стал инвалидом. Это факт. Но это не приговор. Он восстанавливается. Он работает. Он старается.
А она? Она тоже старается. Работает, тянет семью. Устаёт, иногда срывается. Но не сдаётся.
Как сохранить семью в трудную минуту? Держаться друг за друга. Не слушать чужие голоса. Верить.
Алексей вошёл на кухню, сонный.
— Доброе утро.
— Доброе.
Он сел рядом, взял её за руку.
— О чём думаешь?
— О нас.
— И к какому выводу пришла?
Она улыбнулась:
— К тому, что мы справимся.
Он кивнул.
— Справимся.
Катя проснулась, прибежала на кухню.
— Мама, папа, можно я сегодня в садик свой рисунок возьму? Показать всем?
— Конечно, зайка.
Она убежала за рисунком. Ольга и Алексей переглянулись. Он сказал:
— Она счастлива.
— Да.
— Значит, мы всё делаем правильно.
Ольга встала, подошла к плите. Начала готовить завтрак. Алексей накрыл на стол. Катя вернулась с рисунком, села, болтала ногами.
Обычное утро. Обычная семья. Ничего особенного.
Но для них это было всё.
Следующие недели прошли в новом ритме. Алексей начал работать. Первые дни были трудными, он нервничал, боялся не справиться. Но постепенно вошёл в колею. Звонил клиентам, вёл базу, составлял графики для мастеров. Серёга звонил, хвалил, говорил, что он незаменим.
— Слышишь, Оль? Незаменим! — повторял Алексей с гордостью.
Она радовалась за него. Видела, как он меняется. Выпрямляется. Снова начинает бриться каждый день. Снова шутит с Катей.
Живот у Ольги округлился. Она ходила к врачу, всё было хорошо. Токсикоз прошёл, чувствовала себя бодрее. На работе объявила о беременности. Коллеги поздравляли, спрашивали, как дела. Света сказала:
— Вот видишь, всё налаживается.
— Да, — согласилась Ольга. — Налаживается.
Валентина звонила реже. Когда приезжала, вела себя сдержанно. К Алексею обращалась вежливо, но холодно. Он не обижался, понимал. Ольга благодарила его за терпение.
— Она со временем привыкнет, — говорил он. — Главное, чтобы ты была спокойна.
Однажды вечером, когда Катя спала, они сидели на балконе. Было холодно, но они укутались пледом. Смотрели на город, на огни в окнах.
— Леш, а ты боишься? — спросила Ольга.
— Чего?
— Будущего. Второго ребёнка. Денег. Всего этого.
Он помолчал.
— Боюсь. Но не так, как раньше.
— Почему?
— Раньше я боялся, что не справлюсь. Что я бесполезен. А теперь я знаю, что мы вместе. И это даёт силы.
Она прижалась к нему.
— Я тоже боюсь. Но с тобой не так страшно.
Они сидели, обнявшись. Город гудел внизу. Машины, люди, жизнь.
— Оль, а помнишь, как мы познакомились? — спросил он вдруг.
Она улыбнулась:
— Конечно. На остановке. Ты стоял с книжкой.
— «Мастер и Маргарита».
— Ага. И я спросила, понравилось ли.
— А я ответил, что это лучшая книга на свете.
— И мы разговорились.
— И я влюбился.
Она повернулась к нему:
— Правда?
— Правда. С первого взгляда.
Она поцеловала его.
— Я тоже.
Они сидели, целовались, как подростки. Потом рассмеялись.
— Мы старые дураки, — сказал Алексей.
— Не старые. Просто опытные.
Вернулись в квартиру. Легли спать. Ольга лежала, не засыпая. Думала о том, сколько всего они прошли. Авария, больница, боль, ссоры, слёзы. Но и смех, объятия, поцелуи. Любовь.
Как пережить кризис в отношениях? Не бежать. Не прятаться. Смотреть друг другу в глаза и говорить правду. Даже если она болит.
Алексей спал рядом, обняв её. Она слушала его дыхание. Ровное, спокойное.
Утром зазвонил телефон. Ольга взяла трубку, полусонная.
— Алло?
— Олечка, это я, — голос матери.
— Мам, привет. Что-то случилось?
— Нет, всё хорошо. Просто хотела спросить… можно я приеду на выходных? Привезу вещи для малыша. Я тут разбирала старые коробки, нашла твои детские распашонки.
Ольга улыбнулась:
— Конечно, мам. Приезжай.
— Спасибо, доченька. Увидимся.
Повесила трубку. Алексей приоткрыл один глаз:
— Твоя мама?
— Да. Приедет на выходных.
— Ну и как настроение?
— Хорошее, кажется.
Он кивнул, закрыл глаза обратно. Ольга легла рядом, обняла его. Они лежали так, пока не зазвонил будильник.
День начался обычно. Завтрак, сборы, детский сад, работа. Ольга сидела за столом, проверяла документы. Коллега принёс кофе.
— Оль, тебе можно кофе?
— Нет, спасибо. Я чай.
Он кивнул, ушёл. Она вернулась к работе. Думала о том, что через три месяца уйдёт в декрет. Как они будут жить на одну зарплату Алексея? Хватит ли?
Но потом вспомнила его слова: «Мы вместе. И это даёт силы». Да. Хватит. Как-нибудь.
Вечером забрала Катю из садика. Девочка рассказывала, что они сегодня лепили из пластилина.
— Я слепила домик! И собачку! Воспитательница похвалила!
— Молодец, зайка.
Дома Алексей уже был. Сидел за компьютером, работал. Поднял голову, улыбнулся:
— Привет, девчонки.
— Привет, пап! — Катя подбежала, обняла его.
Ольга прошла на кухню, начала готовить ужин. Алексей вышел следом, помог почистить овощи.
— Как день? — спросила она.
— Нормально. Много звонков, но справился. Серёга доволен.
— Отлично.
Они работали вместе, плечом к плечу. Как команда.
Ужин прошёл весело. Катя рассказывала истории из садика, родители слушали, смеялись. Потом почитали сказку, уложили дочку спать.
Сели в зале, включили телевизор. Смотрели что-то лёгкое, держась за руки.
— Оль, — сказал Алексей вдруг.
— М?
— Я счастлив.
Она повернулась к нему:
— Правда?
— Да. Несмотря ни на что. Несмотря на аварию, на боль, на всё. Я счастлив, что ты рядом. Что у нас Катя. Что скоро будет ещё один малыш.
Слёзы навернулись. Она прижалась к нему.
— Я тоже.
Они сидели, обнявшись, под шум телевизора. За окном темнота. Город спал.
Ольга думала о том, что счастье – это не отсутствие проблем. Это умение быть вместе, несмотря на них. Это выбор каждый день вставать и идти дальше.
Сила семейных уз. Вот она. Здесь. В их объятиях.
Прошло ещё несколько недель. Живот рос, двигаться становилось тяжелее. Врач сказал, что всё идёт хорошо, ребёнок развивается нормально. Ольга радовалась, но и волновалась. Роды впереди. Неизвестность.
Алексей поддерживал. Делал массаж ног по вечерам, готовил чай, читал вслух книги. Катя тоже старалась помочь. Приносила подушку, укрывала пледом.
— Мама, тебе удобно?
— Да, зайка. Спасибо.
Девочка гордилась, что помогает. Ольга смотрела на неё и думала: вот она, настоящая семья. Когда все заботятся друг о друге.
Мать приезжала, как обещала. Привезла коробку с детскими вещами. Ольга разбирала их, стирала, гладила. Валентина сидела рядом, помогала.
— Ты знаешь, Олечка, я тут подумала…
— О чём, мам?
— О том, что я была не права.
Ольга подняла глаза.
— Что?
— Насчёт Алексея. Насчёт вашей семьи. Я боялась за тебя, хотела, чтобы тебе было легче. Но я не учла главного.
— Чего?
— Того, что ты его любишь. И что это важнее всего остального.
Ольга отложила распашонку, подошла к матери, обняла.
— Спасибо, мам.
Валентина обняла её в ответ.
— Прости меня, доченька.
Они стояли, обнявшись, и обе плакали. Потом рассмеялись, вытерли слёзы.
— Ну вот, разнюнились, как дуры, — сказала Валентина.
— Ага.
Они вернулись к вещам. Разбирали, складывали. Валентина спросила:
— А Алексей как? Работа нравится?
— Да. Он молодец. Справляется.
— Я рада. Может, я была слишком строга к нему.
— Может.
Вечером Валентина уехала. Ольга вернулась домой. Алексей сидел с Катей, они рисовали.
— Как дела? — спросил он.
— Хорошо. Мама извинилась.
Он поднял брови:
— Серьёзно?
— Да.
— Ну, это прогресс.
Ольга села рядом, обняла его.
— Мы молодцы, Леш.
— Да. Мы команда.
Катя влезла между ними:
— И я в команде!
Они рассмеялись, обняли её.
— Конечно, зайка. Ты наша главная помощница.
Девочка сияла.
Так прошла ещё пара месяцев. Срок подходил к концу. Ольга готовилась к роддому. Собрала сумку, документы. Алексей нервничал больше, чем она.
— Оль, ты уверена, что всё в порядке? Может, вызвать врача?
— Леш, всё нормально. Схватки ещё не начались.
— А если начнутся ночью?
— Разбудим тебя, поедем в роддом.
Он кивал, но волнение не проходило. Ольга улыбалась. Он заботится. Это трогало.
Однажды ночью её разбудила боль. Схватки. Она толкнула Алексея:
— Леш, началось.
Он вскочил, включил свет.
— Что делать? Скорую?
— Нет, сами доедем. Вызови такси.
Он схватил телефон, позвонил. Руки дрожали. Ольга собралась, взяла сумку. Катю разбудили, передали соседке, которая согласилась посидеть.
Такси приехало быстро. Ольга села, Алексей рядом. Он держал её за руку, гладил по спине.
— Всё будет хорошо. Ты справишься.
Она кивала, дышала. Схватки усиливались.
В роддоме её сразу взяли. Алексей остался в коридоре, ждал. Ходил туда-сюда, звонил матери Ольги, сообщил. Валентина сказала, что приедет.
Роды длились долго. Алексей сидел, сжимая телефон. Молился. Хотя не был религиозным, но молился.
Наконец дверь открылась. Медсестра вышла, улыбнулась:
— Поздравляю. Мальчик. Здоровый.
Алексей выдохнул. Встал, шатаясь.
— А Ольга?
— Она в порядке. Устала, но всё хорошо. Можете зайти.
Он вошёл в палату. Ольга лежала бледная, измученная. Но улыбалась. Рядом в кроватке лежал маленький свёрток.
— Леш, смотри. Наш сын.
Он подошёл, посмотрел. Крохотное красное личико, сжатые кулачки.
— Он такой маленький.
— Да.
Алексей сел рядом, взял Ольгу за руку.
— Ты молодец. Ты героиня.
Она усмехнулась:
— Просто женщина.
— Моя женщина.
Они сидели, держась за руки, глядя на сына.
— Как назовём? — спросила Ольга.
— Не знаю. Думал?
— Думала. Может, Артём?
— Артём, — повторил он. — Хорошее имя.
— Тогда решено?
— Решено.
Артём. Их сын. Продолжение их любви.
Ольга вернулась домой через несколько дней. Катя встретила её с восторгом:
— Мама! Покажи братика!
Ольга аккуратно вынула Артёма из одеяла. Катя смотрела, широко открыв глаза.
— Он такой маленький!
— Да. Но вырастет.
— Можно я его потрогаю?
— Осторожно.
Катя погладила братика по щеке. Он пошевелился, открыл глазки.
— Он на меня смотрит!
Алексей стоял рядом, обнимал Ольгу за плечи.
— Вот мы и вчетвером теперь.
Она кивнула.
— Да. Семья.
Первые недели были тяжёлыми. Артём плакал по ночам, Ольга вставала кормить. Алексей помогал, как мог. Менял подгузники, укачивал. Работу пришлось на время сократить, но Серёга отнёсся с пониманием.
Катя иногда ревновала, что брату уделяют больше внимания. Но родители старались проводить с ней время, читать, играть.
Валентина приезжала часто. Помогала готовить, убирать. С Алексеем разговаривала нормально. Даже похвалила однажды:
— Ты хороший отец, Алексей.
Он удивился:
— Спасибо, Валентина Степановна.
Она кивнула, ушла на кухню. Ольга улыбнулась. Прогресс.
Так прошло полгода. Артём подрос, начал улыбаться, гулить. Катя обожала его, играла, пела песенки.
Алексей восстановился почти полностью. Трость использовал редко, в основном дома обходился без неё. Работа шла хорошо, Серёга предложил повышение.
Ольга вышла из декрета, вернулась на работу. Артёма водили в ясли, Катю в садик. Жизнь вошла в новый ритм. Напряжённый, но стабильный.
Однажды вечером они сидели на кухне. Дети спали. Ольга пила чай, Алексей работал за ноутбуком.
— Леш, — сказала она.
— М?
— Помнишь, как тебе мама предлагала уйти?
Он поднял голову.
— Конечно.
— И как ты думал, что я хочу того же?
— Да.
— Ты сейчас так думаешь?
Он закрыл ноутбук, подошёл к ней. Обнял.
— Нет. Сейчас я знаю, что ты со мной навсегда.
Она обняла его в ответ.
— Навсегда.
Они стояли, обнявшись. За окном шёл дождь. Как тогда, полтора года назад. Но теперь всё было иначе. Теперь они прошли через испытание и вышли сильнее.
Как сохранить семью в трудную минуту? Не сдаваться. Держаться друг за друга. Верить.
Ольга смотрела в окно. Капли стекали по стеклу. В их отражении виднелись огни города.
Алексей обнимал её со спины, прижимался лбом к её затылку.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— И я тебя.
