Григорий мерил комнату шагами от стены к стене. Казалось, он просчитал всё до мелочей. Оставалось одно: нейтрализовать Лизу. С первого дня они с ней были в контрах. Девчонка каким-то чудом догадалась, что Марина ему и даром не нужна. Что женился он на матери Лизы исключительно из-за денег. И ведь Лиза была единственной, кто видел его насквозь. Все знакомые вокруг твердили, что Гриша будто бы по-настоящему влюблён. Главное, в это верила сама Марина. А он старательно подпитывал в ней эту веру, как костёр, чтобы не погас.
У Гриши имелся план, и он упрямо двигался по выбранной колее. Его не устраивало «что-нибудь». Он соглашался только на «всё». Марину он, можно сказать, уже устранил. С постели она не вставала. Тут, правда, вышла осечка. Лиза должна была ехать с матерью в машине. Но в последний момент передумала и осталась дома. Хорошо хоть не видела, как он плясал от счастья после звонка о серьёзном ДТП. Или всё же видела. Возможно, поэтому и исчезла сразу, как будто растворилась. Конечно, подростку мало кто поверит, но приятного всё равно мало, если она начнёт трезвонить.
Лизу надо было найти и обезвредить. У него даже бумаги уже были на руках: будто Лизка слабоумная и самостоятельно решения принимать не может. У Марины был бизнес. Причём крупный, крепкий, выстроенный так, что даже если она выпадет на время, механизм продолжит работать без сбоев. Вот только Григорий не мог прямо сейчас взять управление на себя. Фирма жила своей жизнью, а его туда особо не пускали. Как же это его бесило. Но ничего. Поймает Лизу, похоронит Марину, а потом ко всем чертям уволит тех, кто теперь косо на него смотрит. Хотя лучше уволить вообще всех.
Он снова вцепился в телефон.
— Ну что, нашли?
— Нет. Вообще будто корова языком слизала.
Грубый голос в трубке заставил Григория поёжиться. Но он быстро собрался.
— Вы там совсем офонарели? Девчонку найти не можете? Или вы вообще ничего не можете?
— Ты базар фильтруй. А то и сам потеряться можешь. Надо — сам ищи.
В трубке коротко пискнули гудки. Григорий швырнул телефон на кресло. Вот же ж. Его почему-то никто не слушал. Марину слушались беспрекословно, хотя она никогда не повышала голос. А его — нет, как бы он ни орал. Это сводило с ума. Он часто срывался и давно заработал себе прозвище Псих.
Григорий остановился и задумался. Если Лиза сбежала, значит, быстро сама не появится. А раз так, можно дать доктору на лапу, чтобы тот отключил аппарат, поддерживающий жизнь Марины. Сколько можно тянуть. Неделя прошла. Он муж, даст согласие. Скажет, что аппарат нужнее тем, у кого есть шансы.
От этой мысли Григорий улыбнулся. Всё-таки он станет богатым. Его будут уважительно называть Григорием Александровичем. Он станет хозяином для множества людей, которые будут на него работать. Решено. К вечеру он поедет в больницу и договорится с врачом.
Лиза тем временем продиралась через кусты. Она несколько раз пересаживалась с автобуса на автобус, чтобы её не смогли выследить. Глаза опухли от слёз. Она сходила с ума от тревоги за маму, но понимала: если не сделает то, что должна, ни у мамы, ни у неё самой шансов не останется.
Буквально за неделю до аварии у них состоялся разговор, который Лиза вспоминала теперь до боли отчётливо. Раньше она часто приставала к матери с вопросом, кто её отец. Марина отмахивалась.
— Считай, что его у тебя просто нет.
Но в тот день Григория дома не оказалось. Марина усадила Лизу перед собой и сказала совсем иначе.
— Лиза, я хочу рассказать тебе о твоём папе.
Лиза удивлённо подняла брови. Марина тяжело вздохнула.
— Понимаешь… у меня какое-то беспокойство. Сама не знаю, откуда. Сны нехорошие. Вроде не верю во всё это, а тянет. И я решила: лучше скажу тебе. Если вдруг начнёт происходить что-то странное или страшное, ты должна будешь его разыскать.
Лиза мотнула головой.
— Мам, ты о чём?
— Да я и сама не знаю, доченька. Но мне спокойнее, если ты будешь знать. Тем более ты же так хотела.
Марина прикрыла глаза, будто открывала дверь в прошлое.
— Знаешь, Лис… я до сих пор уверена: такой любви, как у нас с твоим папой, не было ни у кого. Он был для меня всем. И я была для него всем.
Она усмехнулась.
— Мы тогда были горячие. А отступать от решений, которые принимаются сгоряча, мешала юношеская гордость. Твой папа был молодым доктором, подавал большие надежды. А я только-только окончила экономическое отделение нашего университета. Мы были счастливы. Собирались пожениться.
Марина помолчала и продолжила, уже тише.
— У меня была подруга. Лена. Ей очень нравился Паша. Мы с ним ещё не встречались, а она уже вокруг него вилась. Потом он встретил меня, и у Лены, как ей казалось, не осталось шансов. Только вот она думала иначе. Она сразу перестала со мной общаться. А я наивно решила: обиделась, отойдёт, и всё будет нормально. Но она задумала плохое.
Марина сглотнула.
— Однажды мне кто-то позвонил и сказал, что Паше нехорошо. Я неслась через весь город. Влетела… а Паше было очень даже хорошо. Он лежал в постели с Леной. Я кричала, плакала. Я выгнала его. Не дала объясниться.
Марина отвернулась, как будто до сих пор было больно смотреть прямо.
— Потом я узнала правду. Паша просто спал. А Лена… ещё когда мы дружили, сделала себе ключи от квартиры. Она всё рассчитала. Дождалась, пока я войду. Нырнула под одеяло. Паша спросонья схватил то, что упало рядом. В общем… вот такая путаница.
Марина горько усмехнулась.
— Когда Лена поняла, что Паша не придёт к ней зализывать раны, она всё выложила мне. Видимо, чтобы ударить как можно больнее. Но было поздно. Пашка психанул. Всё бросил, продал родительскую квартиру и уехал. А я… я не поехала за ним. Гордость меня сожрала.
Она вздохнула глубже.
— Потом я поняла, что натворила. Но снова не поехала. Во-первых, не знала, где его искать. А во-вторых, я поняла, что у меня будешь ты. Доченька… если случится что-то страшное или странное, возьми вот это.
Марина протянула бумажку.
— Здесь только деревня и район. Но ты найдёшь. Я знаю.
Тогда Лиза спрятала адрес, уверенная, что мама преувеличивает. Она думала: страхи пройдут, и они обязательно поедут вместе к тому самому Паше. Но они не поехали.
А теперь Лиза знала, что времени нет. Когда она узнала об аварии и увидела, как Григорий пляшет с телефоном в руках, всё стало ясно. Чем быстрее она найдёт отца, тем больше шансов у мамы.
Лиза раздвинула кусты. Наконец показалась деревня. Кажется, именно та, что была на бумажке. Ей нужен был Савельев Павел Андреевич.
Она огляделась и торопливо вышла на дорогу.
— Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, как найти Савельева Павла?
Пожилой мужчина нахмурил лоб.
— Не припомню тут такого. Как ты сказала? Имячко какое?
— Савельев Павел Андреевич.
Панику будто холодной водой плеснули в грудь. А если мама ошиблась. А если он давно здесь не живёт.
Дедуля вдруг хлопнул себя по лбу.
— Андреич, что ли? Так бы сразу и сказала. У себя он. Где ж ему быть. Живёт на работе.
— А где его работа?
Сердце Лизы гулко ухнуло.
— Иди прямо до конца. Потом налево. Упрёшься. Там так и написано. Больница.
Лиза поблагодарила и пошла. Потом сорвалась на бег. Она понимала: надо спешить. И ещё понимала другое: придётся доказать Павлу Андреевичу, что она его дочь, а не какая-то самозванка.
Она узнала его сразу. Он просто не мог быть другим. Мама не говорила бы о нём так, если бы он был другим. Высокий, широкоплечий, тёмные глаза, губы сжаты в упрямую линию. Он не выглядел душкой, как Григорий. Он был похож на надёжность.
Лиза остановилась перед ним. Павел Андреевич замер, глядя на неё. Его брови поднимались всё выше.
— Здравствуйте, Павел Андреевич.
Он тряхнул головой.
— Ты кто?
Лиза вдруг поняла, в чём дело. Все говорили, что она очень похожа на маму.
— Я Лиза. Я ваша дочь. И нам с мамой очень нужна ваша помощь. Я знаю, что вы на маму обижены. Но, пожалуйста, переступите через это хотя бы на время. Нам без вас не справиться.
Пока она говорила, его брови поднимались всё выше. Наконец он выдохнул:
— Так. Я ничего не понял. Пошли в мой кабинет.
В это же время Григорий сидел напротив врача и смотрел на него в упор.
— Вы понимаете, что от вас требуется?
Доктор осторожно качнул головой.
— Не совсем. По закону мы пока имеем право держать вашу жену на аппарате. И потом, если остаётся хоть малейший шанс…
— Вы действительно не понимаете? Хорошо, объясню по-другому.
Григорий вытащил пачку денег и положил на стол.
— Этот человек уже овощ. И прежней она не станет никогда. Такая никому не нужна. А уж мне — тем более. Так что не тратьте на неё ни энергию, ни работу такого ценного аппарата.
Доктор молча смотрел на деньги. Григорий, удовлетворённо мыкнув, вышел из кабинета. Теперь ему оставалось только следить, чтобы Лизка не появилась. Или, наоборот, появилась дома так, чтобы никто, кроме него, её не увидел. А уж он сумеет сделать так, чтобы больше никто её и не увидел.
Григорий заехал в ресторан, поужинал, вернулся домой и с чувством выполненного долга лёг спать. Он даже не понял, сколько времени прошло. За окном была непроглядная темень. Сначала он не понял, что его разбудило. Потом дошло: телефон.
Он посмотрел на номер и довольно хмыкнул. Конечно, это доктор. Наверное, звонит сообщить о смерти жены.
— Это я.
— Я понял. Но она пропала.
Григорий резко сел в кровати.
— Не понял. Умерла?
— Нет. Пропала. Пустая постель. Её нет в палате. И вообще в больнице её нет.
— Что ты несёшь? Она не могла пропасть. Она же… почти труп.
— Я всё понимаю. И тем не менее её нет.
Григорий сжал телефон так, что побелели пальцы.
— Я сейчас приеду. Готовьте видео с камер.
Странно, но именно в эту ночь все камеры в больнице оказались отключены. Единственное, что удалось вытянуть из охранника, пьяного в стельку: ночью приезжал какой-то мужик на огромном джипе. Весёлый, добрый. Угостил медовухой. Сказал, что хочет сделать жене сюрприз. Вот охранник его и пропустил.
Марина медленно возвращалась к себе. Она будто давно хотела всплыть, очнуться, но что-то удерживало, давило сверху. Глаза ещё не открылись, а память уже вернула момент: на крутом спуске провалилась педаль тормоза.
Эх, Гриша. Откуда угодно она ждала подставы, но только не с этой стороны.
Марина дёрнулась.
— Лиза… Лиза…
Её тут же кто-то прижал к кровати.
— Тише. Тебе сейчас нельзя делать резких движений. С Лизой всё хорошо. Она скоро придёт.
Марина открыла глаза. Сначала перед ней кружились цветные пятна. Потом мир начал проясняться. И то, что она успела принять за галлюцинацию, оказалось реальностью.
— Ты… Я…
Марина несколько раз моргнула.
— Это правда ты?
Паша улыбнулся.
— Видимо, удар по голове был сильнее, чем я думал.
Марина обвела взглядом помещение. Всё вокруг было белым.
— А ты откуда здесь?
— Марин, логичнее спросить, откуда ты здесь. Потому что сейчас ты в деревне Салоники. И мы с Лизой тебя украли.
Ей вдруг захотелось рассмеяться, но силы кончились. Усталость накрыла мгновенно, и она уснула. На этот раз — с улыбкой. Если Паша рядом, неважно, сколько лет его не было, всё будет в порядке.
Когда Марина очнулась снова, первым делом спросила:
— Ты женат?
Павел усмехнулся.
— Могла бы и не спрашивать. Конечно нет. А почему ты спрашиваешь?
— Потому что…
— Потому лежи спокойно. Я ЭКГ делать буду.
Григория взяли дома. Он как раз устроил вечеринку. Ему надоело ломать голову, куда могла исчезнуть Марина. Полиция молчала. Он решил отвлечься, давно не отрывался. Девушек пригласил побольше, чтобы было из кого выбрать.
Когда в дверь позвонили, он подумал, что это ещё кто-то из девиц. Поэтому распахнул дверь сразу. И тут же оказался лицом в пол.
Марина пока не могла присутствовать при этом. А вот Лиза была. Григорий смотрел на неё и понимал, что где-то ошибся. Что-то пошло не так. Наверное, он слишком уверовал в успех.
— Надеюсь, твоя мать умерла.
Лиза усмехнулась.
— Нет. Жива. Так что не надейся. Она, кстати, скоро замуж выходит. Ну, как только разведётся с тобой.
Григорий зарычал и рванулся к Лизе, но полицейские быстро отбили у него охоту дергаться.
Марина и Павел расписались только через полгода. И не потому, что Марина была слабой. Они просто никак не могли решить, где жить: в городе или в деревне. Когда спор в очередной раз зашёл в тупик, Лиза вздохнула:
— Мне кажется, у меня так и не будет полной семьи. Потому что мои родители как дети малые.
Она вышла из комнаты. А Марина и Павел рассмеялись.
— Вот уж права наша дочь.
— Придётся кататься туда-сюда.
