— Оля, выйди, пожалуйста, — тихо попросил Игорь.
— Игорёк, да ты не кипятись… — начала теща, складывая стремянку.
— Выйдите обе. Пожалуйста.
— Ну посмотри, Игорёк, ну разве не сказка? Сразу комнатка задышала, солнышко в неё зашло! А ты всё «бетон, бетон»…
Мы же не в подвале, мы же люди живые! — Марина Владимировна, стоя на верхней ступеньке стремянки, торжественно взмахнула сухой тряпкой, которой только что разглаживала стык.
Игорь замер в дверном проёме, не снимая куртки. В руках он сжимал ручку дорожной сумки.
Перед ним была стена их спальни. Той самой спальни, где он лично, потратив три субботы, выводил идеальную поверхность под покраску.
Он мечтал об этом глубоком, матовом цвете «мокрый асфальт», который бы эффектно подчёркивал кровать из светлого дерева и минималистичные бра.
Теперь на стене красовались плотные, рельефные обои цвета переспелого персика с мелким золотистым цветочком.
— Это что? — взвыл мужчина.
— Это уют, Игорёк! — Марина Владимировна бодро слезла со стремянки. — Оленька, неси чай! Муж твой вернулся!
Оля показалась из кухни, пряча глаза. Она выглядела так, будто её поймали за кражей в супермаркете.
— Игорь, привет… Ты раньше приехал, — тихо сказала она.
— Я приехал тогда, когда должен был. Что это на стене, Оль? Мы же выбрали краску. Банки стоят в углу, я их сам покупал. Зачем мне здесь обои?
Теща тут же влезла:
— Мы попробовали мазнуть в уголке — ну чистый склеп! Оля сама сказала: «Мам, как-то мрачновато».
А тут мы в гипермаркет зашли, а там обои эти по акции! Немецкие, моющиеся! Я и говорю: «Оль, это судьба».
Сама купила, сама и поклеила, пока тебя не было, чтобы сюрприз сделать. Помогла, так сказать, молодым гнёздышко свить.
— Сюрприз? — Игорь медленно поставил сумку на пол. — Марина Владимировна, я три месяца планировал этот ремонт. Я все продумал!
— Игорёк, тебе в этих серых стенах через неделю выть захочется. Ну красота ведь! Вот увидишь, еще спасибо скажешь.
Игорь посмотрел на жену. Оля молчала, разглядывая свои тапочки.
Всё началось полгода назад, когда Игорь и Ольга купили квартиру. Пусть в ипотеку на двадцать пять лет, пусть в новостройке на окраине, но свою. И сразу обсудили ремонт.
— Здесь будет го..лый кирпич, — говорил Игорь, обводя рукой гостиную. — Минимум мебели, только диван, большой телевизор. Может, столик журнальный еще поставим.
— И никакой полированной стенки, — смеялась Оля. — И никаких ковров на стенах.
А потом заявилась теща. И все испортила тут же.
— Так… Кухню будем заказывать в «Мебель-Град», там у меня знакомая работает, Люся. Сделает нам классику, с патиной. Очень благородно смотрится.
— Марина Владимировна, — осторожно начал Игорь. — Мы уже присмотрели кухню. Простую, белую, с гладкими фасадами. Без ручек.
— Без ручек? — тёща опешила. — А за что хвататься? Жирными руками по белому? Вы же через месяц её не отмоете.
Нет, Люся сказала — только фасады под дерево. Это практично. И угловой диван надо брать с обивкой «антивандал». Мало ли, кота заведете или дети пойдут.
— Мы не хотим «практично». Мы хотим, чтобы нам нравилось.
— Молодые вы еще, — вздохнула Марина Владимировна. — Не понимаете, что такое настоящий комфорт. Оля, ты хоть скажи ему!
— Ну, мам… — Оля замялась. — Нам правда нравится минимализм.
— Минимализм придумали бедняки, — отрезала тёща. — Чтобы на мебели экономить. А у нас семья приличная.
***
Первый серьезный конфликт произошел в магазине сантехники — Игорь выбрал черные матовые смесители.
— Игорь, ну посмотри на них, — Марина Владимировна подошла сзади и брезгливо ткнула пальцем в кран. — На них же каждая капля воды будет видна. Известковый налет, разводы… Ты готов каждое утро с тряпкой бегать?
— Есть специальные средства, — ответил Игорь, не оборачиваясь.
— Средства! Денег некуда девать? Возьми обычный хром, блестящий. И красиво, и надежно.
Оля, иди сюда! Посмотри, что твой муж затеял. Черный кран!
— Мам, сейчас так модно, — попыталась вклиниться Оля.
Теща взвилась:
— Я вам добра желаю, а вы как ежики — всё в штыки! Игорь, не упрямься! Давай вот этот, скандинавский. Он со скидкой.
— Мы возьмем черные, — твердо сказал Игорь и пошел к кассе.
Тёща тогда не разговаривала с ними три дня. Оля плакала по вечерам, жалуясь, что «мама обиделась, у неё сердце прихватило, она же как лучше хочет».
Игорь сдался первым. Он купил огромный букет лилий, поехал к Марине Владимировне и попросил прощение за резкость.
Потом спорили по поводу потолков, пола, диагонали телевизора. А теперь вот спальня…
— Оля, выйди, пожалуйста, — тихо попросил Игорь.
— Игорёк, да ты не кипятись… — начала теща, складывая стремянку.
— Выйдите обе. Пожалуйста.
Когда дверь закрылась, Игорь сел на пол, прислонившись спиной к противоположной, еще серой стене и закрыл глаза. Господи, когда она оставит их в покое?
За дверью слышались приглушенные голоса:
— …Да перебесится, Оля, — говорила тёща. — Мужики, они все такие. Им дай волю — они и в пещере жить будут.
А как обживутся, как на мягком поспят, так и забудут про свои капризы. Ты главное стой на своем!
— Мам, он очень злой, — всхлипывала Оля. — Он эти банки с краской месяц выбирал. Из Москвы заказывал специальный колер…
— Подумаешь, колер! Мы колером коридор покрасим, чего добру пропадать? Будет у вас коридор как в замке.
Игорь встал. Он подошел к углу, подцепил пальцем край — обои поддались легко. Он их содрал за две минуты. И сразу же в комнату влетела теща, а за ней — перепуганная жена.
— Ты что творишь?! — закричала тёща, хватаясь за голову. — Ты что делаешь?! Я же руки до плеч стерла, пока клеила! Столько труда, столько денег!
— В моем доме нечего хозяйничать, — спокойно ответил Игорь.
— Оля! Посмотри на него! Он же сума..сшедший! — Марина Владимировна кинулась к стене, пытаясь прижать обои, свисающие до пола, обратно ладонями. — Останови его! Это же немецкие, по две тысячи за рулон!
— Мама, уйди, — Оля вдруг перестала плакать.
— Не уйду! — Марина Владимировна взвизгнула. — Ты неблагодарный! Мы тебе всё — и дачу, и закрутки, и помощь!
Оля, я тебе говорила, что он с характером, но чтоб такой… Это же плевок мне в лицо! Прямой плевок!
— Марина Владимировна, я вас очень прошу. Уходите домой. Прямо сейчас.
— Что?! Ты меня выгоняешь? Из дома моей дочери?
— Это и мой дом. Мы за него платим вместе. И мы будем здесь жить так, как хотим мы.
— Оля! Ты слышишь?! Он маму твою выгоняет! Которая тебя вырастила! Которая ночей не спала! Скажи ему! Скажи!
Оля молчала. Она смотрела то на ободранную стену, то на Игоря.
— Мам, — тихо сказала Оля. — Пойдем. Я тебя провожу.
— Что? И ты туда же? Родная дочь… Против матери…
Марина Владимировна схватила свою сумку и вылетела из комнаты.
***
В квартире наступила тишина. Оля вернулась в спальню через пять минут. Она остановилась у порога, глядя на разруху.
— Она теперь не придет, — сказала она. — Никогда. Ты же её знаешь, она такого не прощает.
— Знаю, — Игорь продолжал сдирать остатки бумаги. — Но если бы я не сделал этого сейчас, она бы решила, что может нами помыкать.
Оля, ты понимаешь это?
Оля подошла к стене и осторожно тронула пальцем влажную шпаклевку.
— Она просто хотела помочь. Она ведь искренне верит, что так лучше…
— Я знаю. В этом и проблема. Если дать ей свободу, она нас обоих к ногтю прижмет.
Сначала обои, потом шторы, потом начнет показывать, как нам детей воспитывать и какую работу мне выбирать.
Ты хочешь всю жизнь плясать под ее дудку?
Оля долго молчала, а потом подняла с пола шпатель, который мать оставила на подоконнике.
— Тут в углу плохо отходит, — сказала она и начала аккуратно соскабливать остатки клея. — Надо водой намочить.
Игорь посмотрел на неё и впервые за вечер улыбнулся.
— Мы завтра же покрасим, Оль. С утра. Я встану пораньше, прогрунтую… К вечеру будет готово.
— Она позвонит завтра и будет плакать, — Оля не оборачивалась. — Будет говорить про давление, про неблагодарность. Будет просить меня выбрать: она или ты.
— И что ты выберешь?
Оля повернулась.
— Я уже выбрала, Игорек. Мне, конечно, сейчас не очень хорошо себя чувствую, но…
Они работали до полуночи. Собирали обрывки обоев в большие черные мешки, мыли пол от клейких пятен. Работали вместе, разговаривали, планировали. Все, как и раньше…
***
Когда Игорь проснулся, жену он рядом с собой не нашел. Когда он заглянул в спальню, Оля уже стояла там с валиком в руках. Банка с краской была открыта.
— Ты уверен? — вдруг спросила она, глядя на густую, темную массу. — Мама говорит, что цвет мрачный…
— Мама много чего говорит, — хмыкнул Игорь. — Давай, первый мазок — твой.
Оля решительно обмакнула валик и провела по стене широкую вертикальную полосу. На белом фоне графитовый цвет смотрелся дерзко и при этом удивительно красиво.
— Знаешь, — сказала Оля, рассматривая результат. — А ведь правда. Никакого мрака нет, благородный такой оттенок…
Игорь рассмеялся и потянулся к чистому валику. Весь день ушел на преображение спальни.
Телефон Оли вибрировал в другой комнате, не переставая — мать присылала сообщения в мессенджеры.
Летело все: фотографии капельниц, цитаты о почитании родителей, гневные тирады о том, как «быстро забывается всё хорошее».
Оля не отвечала, потому что ей было некогда — она методично наносила второй слой краски, следя за тем, чтобы не оставалось разводов.
К вечеру стена была готова. В свете закатного солнца она казалась бархатной, глубокой и невероятно стильной. На её фоне даже старая стремянка выглядела как арт-объект.
Они сидели на полу, уставшие, в перепачканной одежде, и ели пиццу прямо из коробки.
— Игорь? — позвала Оля.
— М?
— А смесители черные… они правда так плохо отмываются?
Игорь засмеялся.
— Ужасно, Оль. Каждая капля как бельмо на глазу. Буду чистить их каждый божий день. Сам. Обещаю.
— Ну, вот и договорились!
Ни Оле, ни Игорю стыдно почему-то не было. В конце концов, они — взрослые люди, которые доросли не только до серьезных отношений, но и до ипотечного кредита на два десятка лет.
Они сами решат, в какой цвет стены красить! А мама отойдет. Позлится пару-тройку недель, и они помирятся. Наверное…
