— Ваня, ты правда так решил?
Валентина Юрьевна, растерявшись, повернулась к мужу.
— Кирилл, ты слышал?
Кирилл Константинович устало вздохнул, аккуратно сложил газету и поднялся.
— Сын, тебе стоит всё тщательно обдумать. А я устал. Пойду спать.
Он почти сразу вышел, и Валентина Юрьевна проводила его тяжёлым, сердитым взглядом. Дверь ещё не успела закрыться, а она уже бросила вслед: ему, выходит, безразлично будущее собственного сына? С этой девушкой, по её мнению, нельзя появиться в приличном обществе: она, наверное, и приборы на столе путает, не отличит вилку от ложки.
Кирилл Константинович обернулся, уже в коридоре.
— Мне не всё равно. Но участвовать в женских препирательствах я не собираюсь.
Он захлопнул дверь, и в квартире стало тише, но напряжение только усилилось. Ваня посмотрел на мать, стараясь держаться спокойно.
— Мам, зачем ты так о Тане? Ты говоришь так, будто она из другого века.
— А ты, сынок, думаешь, она из твоего? Ты всерьёз уверен, что у вас впереди будет что-то хорошее?
— Конечно. Я люблю Таню, и она любит меня.
— То, что она тебя любит, я не сомневаюсь. Но стоит тебе увидеть её со стороны, и ты сразу поймёшь: она тебе не пара.
Ваня упрямо покачал головой.
— У тебя просто неверное представление о Тане. Она современная, умная, хорошая девушка.
— Тогда ответь мне прямо: кто она?
— В смысле? Она человек.
— Я спрашиваю о профессии.
— Она собирается стать портнихой.
— Вот именно. А ты наследник винной империи.
Ваня невольно рассмеялся, хотя весело ему не было.
— Мам, ты преувеличиваешь. Мы всего лишь поставляем вино. Империя — это когда его производят.
— Империя — это когда на этом зарабатывают большие деньги. А твоя Таня и мечтать не смела о такой жизни. Поэтому и полюбила тебя моментально, вместе со всем твоим достатком.
Ваня развернулся и вышел на улицу, не желая продолжать спор. Мать всегда умела давить, превращая разговор в приговор. Отец много раз повторял, что обижаться на неё бессмысленно: она слишком привыкла всё контролировать и везде устанавливать свои правила. Обычно Ваня так и делал — соглашался на словах, а поступал по-своему. Это спасало от лишних скандалов. Но сейчас было не то время и не тот случай.
Вчера он познакомил Таню с родителями. А утром они подали заявление в ЗАГС. И когда Валентина Юрьевна устроила Тане настоящий допрос, цепляясь к каждой мелочи, Ваня понял: отступить “для мира в семье” не выйдет. Он не собирался сдавать позиции. Они поженятся, даже если мать будет против. Ему двадцать восемь, он давно работает и зарабатывает сам. Просто внутри теплилась надежда, что в семье всё-таки будет не скрытая война, а хотя бы видимость согласия.
Таня встретила его тревожным взглядом.
— Вань, я твоей маме не понравилась?
— Да.
Он обнял её крепче, чем обычно, будто мог этим защитить.
— Но не думай об этом. Понравилась или нет — не главное. Главное, что ты нужна мне.
Таня вздохнула, и в её голосе появилась усталость.
— Почему ты не говорил, что у тебя такая семья? Может, тебе и правда не стоит связывать со мной жизнь… Лучше найти кого-то из своего круга.
Ваня отстранил её, растерянно вглядываясь в лицо.
— Я сейчас не понял. Это мама на тебя так подействовала?
Прошла всего неделя, когда Тане неожиданно позвонила сама Валентина Юрьевна. Таня едва не выронила телефон: в этот момент она снимала мерки с клиентки, заказавшей платье.
— Танечка, добрый день. Не отвлекаю?
— Нет, конечно, Валентина Юрьевна.
— Ты же скоро станешь частью нашей семьи. Поэтому приглашаю тебя на мой день рождения.
Она назвала самый дорогой ресторан города. Тане стало ясно, к чему всё ведёт: в таком месте легко выставить человека в невыгодном свете, если очень захотеть. Горло перехватило, к глазам подступили слёзы.
— Хорошо, Валентина Юрьевна. Спасибо за приглашение.
Она положила телефон на стол и расплакалась. Клиентка, до этого спокойно наблюдавшая за работой, удивлённо нахмурилась. Таня шила для неё не впервые, и именно эта женщина привела к ней ещё нескольких знакомых: ей нравилось, как Таня умеет подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки фигуры. Таня почти ничего о ней не знала и не расспрашивала — видела лишь, что та приезжает на дорогом автомобиле. Но сейчас не выдержала и, сбиваясь, рассказала обо всём, что происходит.
Клиентка выслушала молча, а потом усмехнулась так, будто увидела знакомую картину.
— Ох уж эта Валентина… В целом она человек неплохой. Но когда речь заходит о деньгах и положении, её словно подменяют. Не плачь. Мы что-нибудь придумаем.
Таня вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Что тут придумаешь? Я ей не нравлюсь. И, наверное, уже не понравлюсь.
— Нет, ты ошибаешься. Сейчас она рассчитывает, что ты растеряешься, и ей даже усилий не понадобится. А ты сделай так, чтобы растерялись они.
— И как же мне это сделать?
— Таня, ты слишком рано опускаешь руки.
Когда Ваня узнал, что мать внезапно решила отмечать день рождения “с размахом”, он по-настоящему удивился. Валентина Юрьевна не любила тратить деньги на показное веселье.
— Мам, с чего вдруг такой праздник?
Она улыбнулась так ласково, что Ване стало тревожно.
— В нашей семье скоро пополнение. Ты женишься. Я должна представить твою невесту гостям.
Ваня тихо произнёс, тщательно подбирая слова:
— Мне кажется, я понял. Ты хочешь выставить Таню на посмешище. Тогда она не придёт. И я тоже.
Глаза Валентины Юрьевны моментально стали холодными.
— Не горячись, сынок. Подумай трезво. Я не запрещаю тебе жениться. Я всего лишь хочу увидеть, как твоя будущая жена будет выглядеть в обществе. Если любишь — тебе ведь должно быть всё равно, что скажут другие, верно?
Ваня долго прокручивал в голове этот разговор. В чём-то мать была права: влюблённость иногда ослепляет, и многое замечаешь позже. Но это не оправдывало намерения унизить Таню. Он должен был помочь ей.
Он попытался поговорить с Таней и предложил деньги — на одежду, на подготовку, на всё, что могло бы дать уверенность. Таня смотрела на него так, будто он ранил её не хуже, чем слова Валентины Юрьевны.
— Зачем мне деньги?
— Таня, ты же понимаешь… Мама хочет… ну… сделать так, чтобы нам было неловко.
— То есть ты заранее допускаешь, что я могу вас опозорить? Но ты же полюбил меня такой, какая я есть. Не в дорогих платьях и не в украшениях. Значит, тебе стыдно за меня?
— Нет, конечно, нет.
Ваня запутался и понимал, как всё это звучит. Но Таня и правда не собиралась приходить туда “как есть”, если её заранее хотят унизить. Она отказалась брать деньги. Ваня чувствовал: добром этот вечер не закончится. Но что он мог сделать? Сказать ей “притворись больной” — и она обидится ещё сильнее.
День икс приближался. Ваня и Таня почти не виделись: Таня действительно была постоянно занята. После работы она ездила к своей клиентке — Анастасии Кондратьевне. Та владела несколькими магазинами, в средствах не нуждалась, но никогда не выставляла богатство напоказ. В молодости она, наивной девушкой, приехала покорять этот город, получила от жизни не один удар, ожесточилась, разозлилась и на людей, и на себя, и на обстоятельства. И именно тогда, когда внутри накопилась злость, она вдруг стала пробиваться вперёд, будто доказывая всем и самой себе, что её не сломать. Она многим перешла дорогу, ни на кого не опиралась, не создала семью, не родила ребёнка — всё уходило в гонку за деньгами и влиянием. А потом однажды остановилась, оглянулась и увидела пустоту: кроме денег, в её жизни почти ничего не осталось. Тогда она научилась просто жить и по возможности поддерживать тех, кому необходима помощь. И теперь этим человеком стала Таня: слишком уж она напоминала Анастасии её саму — прежнюю.
— Танечка, садись. Я всё подготовила. Костя, мой помощник, скоро привезёт платье на примерку.
Таня улыбнулась, глядя на стол, где лежали столовые приборы.
— Мне кажется, я никогда не запомню, что и как здесь устроено.
— Запомнишь. Это проще, чем кажется. Тем более ты девушка сообразительная.
Через час Таня уже без колебаний тянулась к нужному прибору. И как раз тогда приехал Костя — весёлый, живой парень, который сразу понял, в чём дело.
— Подождите… А жених-то как? Он спокойно смотрит на всё это?
Таня тихо ответила:
— Он предлагал деньги.
Анастасия Кондратьевна строго посмотрела на помощника.
— Костя, не твоё дело.
Костя поднял руки, показывая, что сдаётся.
— Молчу. Но можно я останусь? Хочу оценить… так сказать, мужским взглядом этот модный показ.
Таня рассмеялась, и напряжение немного отпустило.
— Оставайся. Только чай и кофе организуешь себе сам.
Примерка получилась неожиданно весёлой. Костя искренне восхищался и подбирал слова так, что Таня смущалась и улыбалась одновременно.
— Таня, вы невероятно хороши. Хотя, если честно, мне кажется, и в обычных джинсах вы умеете производить впечатление.
Анастасия Кондратьевна хлопнула в ладоши, будто ставила точку.
— Всё. Молодёжь — по домам. Завтра у несравненной Валентины Юрьевны должен быть настоящий шок. Таня, никого не бойся. Мы с Костей будем там. Нас тоже пригласили.
Ваня напряжённо всматривался в дверь ресторана, провожая взглядом каждого входящего. Валентина Юрьевна принимала поздравления, любезничала, демонстрировала радушие и между делом обязательно добавляла, что её Ванечка собрался жениться, и невеста вот-вот появится. Она была уверена: если у Тани есть хоть немного здравого смысла, та сегодня не придёт.
Гости уже собрались, и Валентина Юрьевна повернулась к сыну.
— Ванюш, ну где же Танечка?
— Я звонил. Она не отвечает.
Валентина Юрьевна чуть заметно усмехнулась, словно внутренне праздновала победу. И в этот момент двери распахнулись.
В ресторан вошла Таня.
У Вани буквально перехватило дыхание. Валентина Юрьевна тоже застыла, будто не сумела сразу поверить своим глазам. А глава семьи, Кирилл Константинович, внимательно посмотрел на Таню, удовлетворённо хмыкнул и спокойно налил себе коньяка: сейчас Валентине Юрьевне было явно не до его привычек и замечаний.
Таня шагнула вперёд уверенно, но Ваня всё равно подошёл к ней, будто хотел заслонить от чужих взглядов.
— Ты… ты такая… Я тебя сначала даже не узнал.
— Правда не узнал?
— Узнал, конечно. Просто… я думал, встречу тебя у входа.
Он покраснел, потому что такая мысль у него действительно была: поддержать Таню снаружи, чтобы она не вошла одна. Но он испугался собственного воображения, рисующего нелепые картины, и в итоге остался внутри, не зная, как правильно.
— Ладно, Вань. Мне нужно поздравить твою маму и вручить подарок.
На подарок Таня потратила все свои сбережения. Выбирать помогала Анастасия Кондратьевна и переживала, что Таня отдаст последнее. Но Таня лишь говорила, что заработает снова — будет больше работать, вот и всё. Анастасия тогда усмехнулась: когда Таня станет женой Вани, необходимость экономить исчезнет. Таня ответила горько и честно: у неё такое чувство, будто она выходит замуж не за Ваню, а за его мать. Анастасия рассмеялась и признала, что Таня недалека от истины: деньги в той семье зарабатывают мужчины, но право решающего слова почему-то принадлежит Валентине.
Валентина Юрьевна не улыбалась. Она разглядывала Таню так пристально, будто перед ней стоял человек с другой планеты. После поздравлений все расселись за столом. Валентина Юрьевна с подчеркнутой любезностью предлагала Тане самые непривычные блюда, надеясь, что та растеряется и сделает ошибку. Но Таня держалась достойно и спокойно, ни разу не дав повода для насмешки.
Позже, когда Таня и Ваня стояли рядом у колонны, до них долетели чужие голоса.
— Не понимаю… Валя говорила, что когда придёт невеста, будет над чем посмеяться. А я не вижу ничего смешного.
— Да… Она всем разболтала, будто сын привёл в дом почти случайную девушку, не из их круга.
Таня резко развернулась и пошла к выходу. Ваня догнал её уже на улице.
— Таня, ты куда?
Она остановилась так внезапно, что Ваня чуть не налетел на неё.
— Ваня, скажи честно. Почему ты не остановил свою маму? Ты же знал, что она хочет унизить меня.
— Таня, я… Я не… Но ведь всё прошло нормально.
— Прошло? А сейчас? Когда эти люди говорили обо мне, почему ты молчал?
Ваня растерянно поднял брови, будто не ожидал такого поворота.
— Ты хотела, чтобы я бросился на Кудрявцева с кулаками? Ты вообще понимаешь, кто он?
— Нет, не понимаю и не хочу понимать. И, если честно, надеюсь, что больше в такую компанию, в таком положении, я не попаду.
— В каком положении? Когда ты выйдешь за меня замуж, нам придётся общаться с этими людьми.
Таня посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не выйду за тебя замуж. За тебя, возможно, вышла бы. Но за твою маму — нет. Прости. Найди того, кто подойдёт ей лучше.
Она развернулась и пошла прочь. Ваня не сделал ни шага следом. Он просто стоял и смотрел, как Таня исчезает за углом, и впервые ясно понял, что проиграл не спор, а человека.
Таня только свернула за угол, как рядом плавно остановилась машина. Окно опустилось, и знакомый голос произнёс с улыбкой:
— Не могу допустить, чтобы такая потрясающе красивая девушка шла по городу одна. Таня, садитесь. Могу угостить кофе… и, если захотите, шаурмой.
Таня рассмеялась — легко, по-настоящему, так, как давно не смеялась.
— Говорят, кофе с шаурмой — это почти философия.
Она села в машину и взглянула на водителя.
— Здравствуйте, Костя.
— Здравствуйте, Таня. Знаете, я почему-то был уверен, что мы увидимся сегодня именно так. Я не верил, что вы станете терпеть всё это до конца.
Таня сняла с шеи украшение, словно сбрасывала с себя чужую роль и чужие ожидания.
— Костя, вы даже не представляете, какое облегчение я сейчас чувствую. И всё-таки хорошо, что Валентина Юрьевна пригласила меня на этот праздник. Теперь стало окончательно понятно, кто есть кто.
И с того вечера Таня и Костя уже больше не расставались.
