— Алина, завтра к маме. В два часа.
Максим даже не поднял глаз от телефона.
— У меня завтра дежурство до трёх.
— Отпросишься.
Алина сжала в руке ложку. Пять лет назад она бы возразила. Сейчас просто кивнула.
Лидия Павловна встретила их в дверях. Волосы свежеокрашены, маникюр, новая кофта. На столе — пирог, конфеты, три сорта печенья.
— Садитесь. Я долго думала, как сказать. — Свекровь разлила чай. — Алина, дорогая, ты ведь понимаешь, что пенсия у меня маленькая?
Алина молча кивнула.
— Вот. Лекарства дорогие, давление скачет, сердце. Я посчитала — семь тысяч в месяц минимум. — Лидия Павловна придвинула список препаратов. — Вы же поможете? Максим один не потянет.
— Мама, конечно поможем, — Максим положил руку на плечо матери.
Алина посмотрела на него. Потом на список. «Престариум», «Конкор», «Панангин» — стандартный набор при гипертонии. Семь тысяч? Три с половиной максимум.
— А остальные четыре тысячи на что? — спросила она тихо.
Лидия Павловна выпрямилась.
— Ты считаешь мои расходы? Продукты тоже деньги стоят, коммуналка. Я же одна живу.
— Мы спрашиваем конкретно про лекарства.
— Алина, мама плохо себя чувствует, — Максим сжал её руку под столом. — Не сейчас.
Дома Алина открыла ноутбук. Полчаса — и все цены выписаны. Три тысячи двести. Не семь.
Максим лёг спать, не дожидаясь её. Когда она легла рядом, он отвернулся к стене.
На следующий день Алина закрыла дверь кабинета и набрала номер Кристины. Они познакомились случайно — в очереди в поликлинике три месяца назад. Разговорились. Оказалось, у Кристины тоже есть тема свекрови.
— Слушай, ты говорила, что встречалась с парнем, у которого мать… — Алина запнулась. — Ты его фамилию не назвала тогда.
— Харитонов. Максим Харитонов.
Алина замерла.
— Повтори.
— Макс Харитонов. Мы четыре года были вместе. До 2019-го. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я за него замужем.
В трубке повисла тишина.
— Встретимся? — наконец сказала Кристина. — Мне есть что рассказать.
Они встретились в кофейне на окраине. Кристина пришла с папкой.
— Я четыре года копила это. На случай, если понадобится. — Она выложила распечатки переписок. — Его мать приходила ко мне на работу. Говорила коллегам, что я залетела специально, чтобы женить его на себе.
Алина читала сообщения. Лидия Павловна, переписка с подругой Зинаидой:
«Эту Кристину я уже почти выжила. Макс начал сомневаться. Ещё месяц — и она сама уйдёт.»
«Я ему с детства говорила: женщины — это опасность. Надо слушать мать. Мать не предаст.»
«Квартиру он получит после моей смерти. Но только если будет послушным.»
— Я показала Максиму, — Кристина убрала листы обратно. — Знаешь, что он сказал?
Алина покачала головой.
— Что я подделала переписку. Что хочу его поссорить с матерью.
— И ты ушла?
— Он сам ушёл. Сказал, что я сумасшедшая. Через два месяца увидела в соцсетях — он с тобой. — Кристина допила кофе. — Я не буду лезть в твою жизнь. Просто предупреждаю: он не изменится. Никогда.
Вечером Алина сидела на кухне с распечатками. Максим вернулся в десятом часу.
— Что это? — он увидел бумаги.
— Переписка твоей матери. Про Кристину.
Он побледнел. Сел напротив.
— Откуда у тебя это?
— Встретилась с ней. Случайно. — Алина придвинула листы ближе. — Читай.
Максим пробежал глазами. Отодвинул.
— Это было давно. Мама тогда переживала.
— Переживала? Она методично выживала девушку из твоей жизни.
— Кристина сама была не подарок. Мама просто пыталась защитить меня.
— От чего? От счастья?
Максим встал.
— Не надо драматизировать. Мама старая, больная. Ей нужна поддержка.
— Ей шестьдесят два. Она здоровее меня.
— Всё равно. Она моя мать.
Он ушёл в спальню. Алина осталась сидеть за столом. В голове выстраивалась цепочка.
Полгода назад Лидия Павловна попросила оплатить ремонт ванной. Тридцать восемь тысяч. Максим перевёл не спросив.
Четыре месяца назад — новый холодильник. Двадцать две тысячи.
Два месяца назад — лекарства. Семь тысяч ежемесячно.
Алина открыла банковское приложение. За полгода Максим перевёл матери сто двенадцать тысяч рублей.
Их зарплаты вместе — восемьдесят две тысячи. Аренда квартиры — тридцать. Коммуналка — пять. Продукты — пятнадцать.
Оставалось тридцать две тысячи. Из них матери — двадцать в среднем за последние месяцы.
На них двоих — двенадцать тысяч.
Алина закрыла телефон. Села ровно.
В её голове что-то щёлкнуло.
На следующий день она пришла с работы в шесть. Максима не было. Позвонила — сбросил. Написала — не ответил.
Вернулся в половине одиннадцатого.
— Где был?
— У мамы. Ей плохо стало.
— Что случилось?
— Давление подскочило. Я отвёз в больницу, потом домой.
— Почему не позвонил?
— Забыл. Извини. — Он прошёл мимо в ванную.
Алина открыла его телефон — пароль знала. Последний звонок матери — в четырнадцать ноль три. Разговор двадцать две минуты.
Последняя геолокация — не больница. Адрес другой.
Она вбила его в карты. Кафе «Старая мельница». В пяти километрах от дома Лидии Павловны.
Кафе. Не больница.
Алина положила телефон на стол. Подождала, пока Максим выйдет.
— Где ты был на самом деле?
Он замер с полотенцем в руках.
— Я же сказал.
— Ты был в кафе «Старая мельница». С кем?
— С мамой. Мы после больницы зашли поесть.
— В больнице вы не были. Геолокация показывает, что ты не приближался к больнице.
Максим сел на диван. Потер лицо ладонями.
— Хорошо. Мама позвонила, сказала, что хочет поговорить. Мы встретились в кафе.
— О чём?
— О тебе. Она считает, что ты плохо ко мне относишься.
— Это она так считает или ты?
Он не ответил.
Утром Алина встала в шесть. Оделась тихо. Написала записку: «Уехала в командировку на три дня».
Сняла номер в гостинице. Выключила телефон.
Три дня она думала. Вспоминала каждую мелочь. Каждый раз, когда Максим выбирал мать. Каждую фразу Лидии Павловны.
«Алина, дорогая, ты же понимаешь, что сын для матери — это святое.»
«Максим у меня один. Я его одна вырастила. Он мой.»
«Жёны приходят и уходят. А мать остаётся навсегда.»
На третий день Алина вернулась. Максим сидел на кухне. Под глазами тени.
— Где была?
— Думала.
— О чём?
— О том, что с нами будет дальше.
Он поднял глаза.
— И что?
— Я больше не буду переводить твоей матери деньги.
— Что?
— Ты слышал. Ни копейки. Хочешь помогать — помогай из своей зарплаты.
— Но мы же семья. У нас общий бюджет.
— Был общий. Теперь раздельный. — Алина достала листок. — Я посчитала. Аренда — пополам. Коммуналка — пополам. Продукты — пополам. Всё остальное — каждый сам.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— А как же мама?
— Это твоя мама. Твоя забота.
Максим побледнел.
— Ты эгоистка.
— Возможно. Но я больше не буду оплачивать чужую жизнь.
Он встал. Пошёл к двери.
— Тогда я ухожу.
— Иди.
Дверь хлопнула.
Алина осталась одна. Села на пол прямо в коридоре. Обхватила колени руками.
Тишина звенела в ушах.
Максим вернулся через два часа. С Лидией Павловной.
— Вот видишь, мама, я же говорил! — он показал на Алину. — Она отказывается помогать!
Лидия Павловна сняла пальто. Прошла на кухню как к себе домой.
— Алина, дорогая, ну что ты творишь? Макс мне всё рассказал. — Она села, сложила руки на груди. — Я понимаю, молодая, хочется пожить для себя. Но семья — это жертвы.
— Какие жертвы? — Алина села напротив.
— Ну как же. Ты же видишь, Максиму тяжело. Работает до седьмого пота. А ты ещё и с деньгами придираешься.
— Я не придираюсь. Я просто больше не буду оплачивать ваши расходы.
— Мои расходы? — Лидия Павловна всплеснула руками. — Девочка, это лекарства! Я больная!
— Лекарства стоят три тысячи двести. Вы просили семь. На что остальное?
Свекровь замолчала. Потом рассмеялась.
— Ну надо же, какая умная! Считает копейки. — Она повернулась к сыну. — Макс, ты это слышишь? Она меня в обмане обвиняет!
— Я не обвиняю. Я констатирую факт.
— Да как ты смеешь! — Лидия Павловна вскочила. — Я тебе не мать! Не имеешь права!
— Именно. Вы мне не мать. — Алина встала. — И я вам ничего не должна.
— Максим!
Он стоял у окна. Молчал.
— Максим, ты слышишь, что она говорит?!
— Слышу.
— И что ты будешь делать?
Он повернулся. Лицо серое.
— Не знаю.
Лидия Павловна схватила сумку.
— Хорошо. Значит, так. Максим, ты выбираешь: или она, или я.
Тишина.
Алина смотрела на мужа. Ждала.
Он молчал.
— Я жду ответа! — свекровь повысила голос.
— Мама, не надо.
— Надо! Я хочу знать!
Максим опустил голову.
— Я не могу выбирать.
— Не можешь? — Лидия Павловна шагнула к нему. — Я тебя растила одна! Отец бросил, я осталась! Кто на работах тебя оставлял? Кто ночами не спал, когда болел?
— Ты.
— Вот именно! И теперь какая-то девчонка указывает мне, что делать? — Она развернулась к Алине. — Ты его у меня не отнимешь. Никогда.
Алина посмотрела на Максима. Он стоял, опустив плечи.
— Макс, — позвала она тихо. — Скажи ей.
Он поднял глаза.
— Что сказать?
— Что ты выбираешь.
— Я… — он запнулся. — Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
Он не ответил.
Лидия Павловна взяла пальто.
— Максим, идём. Здесь тебе больше не место.
Он посмотрел на Алину. Потом на мать.
Шагнул к двери.
Алина стояла посреди кухни. Слушала, как хлопнула дверь. Как затихли шаги на лестнице.
Потом села на пол. Прижала колени к груди.
Через час позвонила Кристина.
— Как ты?
— Плохо.
— Я предупреждала.
— Знаю.
— Хочешь приехать? Вино, сериал, никаких вопросов.
— Хочу.
Через месяц Алина переехала. Сняла однушку на Юго-Западной. Двадцать четыре тысячи, но своя. Максим звонил три раза. Просил вернуться.
На четвёртый она заблокировала номер.
Развод оформили через полгода. Делить было нечего — мебель съёмная, машины нет, накоплений нет.
На заседании Максим сидел рядом с Лидией Павловной. Она держала его за руку.
Судья зачитал решение. Алина расписалась. Вышла в коридор.
На улице шёл дождь. Мелкий, противный, ноябрьский.
Алина достала телефон. Открыла фото. Их свадьба, пять лет назад. Максим обнимает её, целует в щёку. Лидия Павловна стоит сбоку. Улыбается.
Алина посмотрела на это фото. Потом удалила.
Через год она встретила Андрея. Архитектора, тридцать семь лет, разведён, живёт один.
На третьем свидании он сказал:
— Мама хочет познакомиться.
Алина похолодела.
— Зачем?
— Ну как зачем. Ты же важный человек в моей жизни.
— И ты всегда делаешь то, что хочет мама?
Андрей рассмеялся.
— Нет. Но она хочет убедиться, что я не связался с психопаткой. После развода она переживает.
— А если она решит, что я психопатка?
— Это её проблемы. Не мои.
Алина посмотрела на него внимательно.
— Повтори.
— Это её проблемы. Не мои. — Он взял её руку. — Послушай, я люблю маму. Но моя жизнь — это моя жизнь. Она даёт советы, я их выслушиваю. Но решаю сам.
Алина молчала.
— Что? — спросил Андрей.
— Ничего. Просто не привыкла.
Они поженились через год. Без пышной свадьбы — расписались, пригласили друзей в ресторан.
Мать Андрея, Нина Сергеевна, сказала тост:
— Желаю вам быть счастливыми. А я постараюсь не мешать.
Алина посмотрела на неё удивлённо.
— Правда, — кивнула Нина Сергеевна. — Я уже вырастила сына. Теперь ваша очередь жить.
Вечером, когда гости разошлись, Алина сидела на балконе. Андрей принёс чай.
— О чём думаешь?
— О том, как мне повезло.
— Со мной? — он улыбнулся.
— С тобой тоже. Но больше — с твоей мамой.
Он сел рядом.
— Знаешь, она не всегда такая была. Раньше тоже пыталась контролировать. Но я поставил границы. Сказал: либо ты уважаешь мой выбор, либо я перестаю приезжать.
— И она согласилась?
— Не сразу. Было трудно. Но она поняла: либо она отпускает меня, либо теряет совсем.
Алина допила чай. Посмотрела на огни города.
— А Максим не понял?
— Максим не захотел понимать. В этом разница.
Они сидели молча. Дождь тихо стучал по козырьку балкона.
Где-то в другом районе Лидия Павловна мыла посуду после ужина. Максим сидел в комнате, листал телефон.
— Макс, помоги мне, — позвала она.
Он встал. Пошёл на кухню.
— Что надо?
— Банку открыть. Никак не могу.
Он открыл. Поставил на стол.
— Спасибо, сынок. Ты у меня такой заботливый.
Максим кивнул. Вернулся в комнату.
Лидия Павловна смотрела ему вслед. Улыбалась.
Она победила.
А в другом конце города Алина сидела на балконе с мужем. Пила чай. Молчала.
И была счастлива.
