— Вика, ты чего одна стоишь? Все в столовой.
Марина Сергеевна остановилась у окна. Девочка не обернулась.
— Не хочу туда.
— Заболела?
— Отстаньте!
Вика схватила рюкзак и понеслась по коридору. Подошвы заскрипели на линолеуме.
Марина Сергеевна проводила её взглядом. Любого другого за такое к директору отвела бы. Ванька Морозов из восьмого регулярно огрызается — регулярно к Валентине Ивановне на ковёр ходит. Но Вика Рощина? Отличница, староста с первого класса, на олимпиадах призы брала?
Марина Сергеевна вспомнила мать Вики — Светлану. Тихая была, исполнительная. Родила в двадцать, муж сбежал сразу. Работы в городе нет. Уехала в Москву, дочку оставила с матерью, с Ниной Степановной.
— Марин, ты что сама с собой говоришь? — Людмила Петровна хлопнула по плечу. — Ученики замучили?
— Люда, слушай. Вика Рощина странная стала. Не замечала?
— Замечала, что хамит на каждом уроке! Двенадцать лет, а ведёт себя так, будто все должны!
— Нет, Люда. Вика всегда была воспитанной. Думаю бабушку вызвать или до собрания подождать?
Людмила скривилась:
— До собрания дождись. Нину Степановну лишний раз видеть не хочется. Я её по Светлане помню. Вечно скандалы, всех виноватыми считала.
— Дождусь.
Родительское собрание в пятницу. Явились не все. Двадцать восемь учеников, четырнадцать родителей. Нина Степановна сидела в первом ряду, руки на коленях, смотрела внимательно.
Обсуждали успеваемость. Отец Димы возмущался задачами по математике:
— Всей семьёй решали! Брату в Владивосток звонили, он профессор — и тот не смог!
— Логику включить надо было, — спокойно ответил отец Лёши.
Потом экскурсию на каникулы обсуждали. Стоимость — 8 тысяч с человека.
— Моя не поедет! — громко сказала Нина Степановна. — Дома сидеть будет, учиться!
— Ну каждый сам решает, — мягко возразила председатель родкомитета. — Лучше поехать, чем дома без дела.
— У меня не забалуешь! Учебники зубрить будет!
Когда собрание закончилось, Марина Сергеевна задержалась.
— Нина Степановна, останьтесь. Поговорить надо.
Женщина кивнула.
Когда остались вдвоём, Марина Сергеевна закрыла дверь.
— Нина Степановна, я насчёт Вики. Она изменилась. Успеваемость упала, замкнутая стала, одна ходит. Вы знаете причину?
— Знаю. Лентяйка! Трояки одни. Характер показывает!
— А с мамой Вика общается? Как Светлана?
Нина Степановна нахмурилась:
— В Москве торчит! Я запретила сюда приезжать. Удумала — замуж вышла, ещё одного заделала, Вику к себе перевезти решила. Ещё чего!
Марина Сергеевна почувствовала укол внутри.
— Нина Степановна, может, девочке с мамой лучше…
— А со мной плохо?! Я кормлю, одеваю, в школу вожу! Каникулы дома просидит, учебники зубрить будет — дурь вылетит!
— Но Вика уже не маленькая. Её мнение надо учитывать.
— Нет! Из одной дуры вырастила, эту хоть нормальным человеком сделаю! Устрою дома, будет учиться.
Разговор не получился.
После собрания Вика подтянулась в учёбе. Но оставалась отстранённой. На переменах сидела одна, на уроках отвечала тихо.
Полгода назад Светлана сказала:
— Мам, я забираю Вику. У нас квартира трёхкомнатная, Игорь согласен. Переводим в московскую школу.
Нина Степановна захлопнула дверь перед дочерью. Светлане пришлось ночевать у знакомых.
Теперь девочка витала где-то далеко от реальности.
В новогодние каникулы Марина Сергеевна возвращалась из магазина. Морозный вечер, снег скрипит, гирлянды переливаются.
— Марина Сергеевна, здравствуйте!
Перед ней стояла худенькая женщина с животиком под пуховиком. Светлана.
— Света? В отпуск приехала?
— Да. Только мать в квартиру не пустила. Дверь захлопнула.
Марина Сергеевна схватила её за руку:
— Пошли ко мне. Согреешься.
Дома, за чаем, Светлана разговорилась.
— Я себя виню, что тогда маме Вику отдала. Испугалась. Муж сбежал, папа умер, девочка на руках, работы нет. Уехала в Москву — думала, заработаю, заберу. Каждые каникулы приезжала, Вику к себе брала. Третий класс — предложила в Москву перевезти. Мама отказалась. Пятый класс — опять отказ. Теперь шестой… А я с Игорем расписалась, забеременела. Квартиру трёхкомнатную взяли за 6 миллионов, ипотека 45 тысяч в месяц. Решили Вику забрать. Она хочет ко мне, плачет. А мать запретила общаться, телефон отняла. Позвонить не могу… На мать в полицию не пойдёшь…
Она расплакалась. Марина Сергеевна налила ей чаю.
— Света, слушай. Ты мать. Закон на твоей стороне. Завтра пойдём к твоей маме вместе. Меня не выгонит.
— Правда поможете?
— Конечно.
На следующий день позвонила Нине Степановне, предупредила о визите. Когда та открыла дверь и увидела дочь, лицо исказилось.
— А ты что тут делаешь?!
— Нина Степановна, давайте спокойно, — вмешалась Марина Сергеевна. — Иначе придётся к директору. Тогда не здесь разговаривать будем.
Вошли в квартиру. Из комнаты выбежала Вика.
— Мама!
Бросилась Светлане на шею. Та гладила по голове, целовала в макушку.
— Вика, иди погуляй, — попросила Марина Сергеевна. — Нам поговорить надо.
Когда девочка ушла, сели за стол. Нина Степановна молчала, губы сжаты.
— Нина Степановна, при всём уважении, вы неправы. Вика хочет жить с мамой. Вы препятствуете.
— С мамой? Она её бросила! Я воспитывала!
— Мам, что ты! — вскрикнула Светлана. — Я столько лет прошу отдать Вику, но ты не соглашаешься!
— Куда отдать? К чужому мужику? У него свой будет, на кой ему чужая девчонка!
— Игорь — порядочный. Вике с нами будет хорошо.
Марина Сергеевна вмешалась:
— Нина Степановна, Светлана — мать. Только она решает, где жить ребёнку.
Нина Степановна молчала. Потом встала, ушла в комнату, хлопнув дверью.
В тот же день Светлана забрала Вику. Марина Сергеевна помогла с документами на перевод. Когда уезжали на такси, Вика махала в окно. Улыбалась.
В январе в классе появились все, кроме Вики.
— А Рощиной нет! — протянула Настя.
— Знаю. Она переехала в Москву. Будет жить с мамой.
Некоторые переглянулись. Марина Сергеевна посмотрела на пустую парту у окна.
— Дима, пересаживайся на вторую парту. Чтобы я тебя лучше видела.
— А чего сразу я?!
— Не спорь.
Подошла к окну. На улице сияло январское солнце.
Прошло полгода.
Марина Сергеевна сидела в учительской, проверяла тетради. Зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Марина Сергеевна? Это Светлана.
— Света! Как дела? Как Вика?
В трубке повисла тишина.
— Плохо, Марина Сергеевна. Очень плохо.
— Что случилось?
— Вика несчастна. Игорь её не принял. Говорит, что не его дочь, что я должна была посоветоваться. В новой школе не прижилась — там другие, она не привыкла. Друзей нет. Учится плохо. И… она про бабушку спрашивает. Плачет, что хочет домой.
— А Нина Степановна?
— Мать… после того как Вику забрали, слегла. Инсульт был. Сейчас одна, соседка помогает. Я звонила, но трубку не берёт. Отвернулась.
— Господи…
— Я не знаю, что делать. Думала, будет хорошо. Что мы будем счастливы. А получилось… Три жизни сломала. Вику, мать, себя. И брак под угрозой.
Марина Сергеевна не знала, что ответить.
— Света, держись. Может, со временем наладится…
— Вы сами не верите, — горько усмехнулась Светлана. — Я просто хотела, чтобы вы знали. Вы помогали, переживали. Извините.
Повесила трубку.
Марина Сергеевна сидела с телефоном в руке. За окном шёл дождь. Серый июньский день.
Она вспомнила Вику — как махала рукой из окна такси, улыбалась.
Она достала телефон, набрала номер Светланы. Долгие гудки. Потом сбросили.
Марина Сергеевна опустила руку.
За окном продолжал идти дождь.
