— Мы на недельку.
Вера замерла с кастрюлей в руках. На пороге стояла Людмила Сергеевна с чемоданом. За её спиной — Кристина, уже стягивающая куртку.
— Воду отключили, — свекровь прошла в прихожую, не дожидаясь ответа. — Ты же понимаешь, в моём возрасте холодной водой не помоешься.
Вера опустила кастрюлю в мойку.
— Нужно было предупредить.
— Какие планы у молодой женщины? — Кристина уже осматривала зал. — Мы же семья.
Игорь появился через минуту. Виноватая улыбка. Как всегда.
— Вер, ну ты же понимаешь…
Понимала.
Три года назад Вера купила эту квартиру. Тридцать семь квадратных метров в панельной девятиэтажке. Ипотека на пятнадцать лет под 11,5 процента. Первоначальный взнос — 800 тысяч, накопленные за четыре года. Каждый месяц платёж 28 тысяч рублей. Из зарплаты в 45 тысяч.
Эти стены были её победой.
А сейчас Кристина села на диван и включила телевизор. Громко.
— Ужин скоро? — спросила Людмила Сергеевна, разглядывая кастрюлю. — Картошка не разварилась?
Вера молча накрывала на стол.
Через три дня в холодильнике осталась банка томатной пасты. Остальное исчезло.
— Людмила Сергеевна, когда вы уезжаете?
— Я же говорила — неделька. Но если воду позже включат, то побудем подольше.
Вера считала дни. Девятый. Двенадцатый. Шестнадцатый.
На двадцать второй день Кристина отдраила новую сковороду железной щёткой. Каменное покрытие стёрлось до металла.
— Зато чистая!
Вера смотрела на изуродованную сковороду. Цена — 2400 рублей. Месяц назад.
— Игорь, — сказала она вечером. — Это моя квартира. Я купила её до брака. Я не хочу, чтобы здесь жили посторонние месяцами.
— Вер, они же не посторонние. Это моя семья.
— А я?
— Ты тоже семья, но… мама же не назло.
— У неё характер, а у меня нервная система.
— Потерпи ещё немного.
На двадцать шестой день Вера застала Кристину в спальне. Та копалась в комоде, раскидав бельё.
— Ты что здесь делаешь?
— Искала наволочку…
— Выйди. Сейчас.
Голос прозвучал так, что Кристина выскочила без оглядки.
Вечером Вера не стала ждать.
— Игорь, или они завтра уезжают, или я.
— Ты не серьёзно…
— Я серьёзнее не была никогда.
Утром Людмила Сергеевна с обиженным видом собрала вещи. Дверь захлопнулась.
Пять месяцев тишины.
Потом позвонил Игорь.
— Вер, племянник мамы продал квартиру. Новая не готова. Им некуда идти. На месяц.
— Нет.
— Вер, ну они же семья…
— Я не согласна.
— Уже договорились.
Вера открыла дверь своим ключом.
В коридоре стояли незнакомые люди. Мужчина в спортивном костюме. Женщина в халате. Двое детей размазывали что-то по стене.
— А, хозяйка! — женщина улыбнулась. — Я Марина. Это Артём, племянник Людмилы Сергеевны. Людмила Сергеевна сказала, что квартира общая.
Общая.
— Нам пока жить негде, — Артём не отрывался от телефона. — Это временно.
Игорь вышел из кухни.
— Это временно, — повторил он.
— Ты мог спросить.
— Им некуда.
Через час дети опрокинули сок на диван. Марина велела Вере убрать побыстрее.
На третий день шампунь за 1100 рублей плавал в бутылке, разбавленный водой.
— Это зачем?
— Слишком густой. Детям неудобно. Я разбавила.
— Можно было купить обычный.
— Вы же не жадная. Теперь всё общее.
Вера закрылась в комнате. Руки дрожали.
Вечером она дождалась Игоря.
— Они считают эту квартиру своей.
— Куда им идти? Мама просила.
— А я? Я плачу ипотеку. 28 тысяч каждый месяц. Я купила квартиру на свои деньги.
— Ты преувеличиваешь.
— Я охреневаю, Игорь.
Он отвернулся.
Через неделю Артём сидел на кухне, жевал бутерброд.
— Мы тут подумали… Когда ремонт начнётся, останемся ещё на пару месяцев. Квартира-то общая.
Вера медленно поставила чашку.
— Повтори.
— Квартира общая. Семейная.
Щёлкнуло.
Через полчаса в коридоре громоздились их вещи.
— Да вы что?! Мы договаривались!
— Я вас не приглашала. — Вера распахнула дверь. — Уходите сами, или вызываю полицию.
— Игорь! — Марина кинулась к нему. — Скажи ей!
Игорь стоял у стены, бледный.
— Вер, это перебор…
— Нет, Игорь. — Она бросила ему куртку. — Перебор — когда твои родственники вытирают ноги о мою жизнь.
Дверь захлопнулась.
В квартире повисла тишина.
— Твоя очередь. — Вера смотрела на него. — Или ты со мной, или с ними.
Он открывал рот. Закрывал. Молчал.
Она начала складывать его вещи. Рубашки. Джинсы. Носки.
— Вер, ну ты чего…
— Я делаю то, что должна была сделать давно.
В дверь позвонили. Людмила Сергеевна.
— Верочка, ну что ты! Мы же семья!
— Вы — семья Игоря. — Вера преградила путь. — А я здесь хозяйка. С документами.
— Как ты смеешь?!
— У меня есть право. Право на собственный дом.
Игорь метался между ними.
— Мама… Вер… давайте…
— Нет. — Вера посмотрела на него. — Выбирай. Сейчас.
Он замер.
Молчание было ответом.
Через десять минут его сумка стояла у порога.
Игорь взял её молча. Вышел за матерью.
Дверь закрылась тихо.
Вера прислонилась к стене. Дышать стало легче. Впервые за месяцы.
Да, она осталась одна. Впереди маячило одиночество. Но в этом одиночестве не было чужих голосов. Чужих требований.
Её дом снова принадлежал ей.
Она открыла окно. Ноябрьский ветер ворвался в комнату.
Вера вдохнула полной грудью.
Платёж по ипотеке — 28 тысяч. Зарплата — 45. Останется 17 на жизнь.
Но это будут её деньги. Её решения. Её тишина.
Она закрыла окно и пошла убирать квартиру.
