Виктор поставил тарелку на стол и сказал, что суп пересолен.
-Сама попробуй. Есть невозможно.
Надя взяла ложку, попробовала. Суп был нормальный.
-По-моему, всё в порядке.
-По-твоему. Ну да, по-твоему всегда в порядке.
Это была суббота, Виктор смотрел футбол, Надя убирала на кухне. Их сын Артём приехал с женой Леной, и теперь они сидели за столом, и Лена держала руки на коленях, потому что не знала, куда их деть.
-Папа, суп нормальный, — сказал Артём.
-А ты ешь, ешь. Кто вас воспитывал? Мама вас воспитывала. Я на работе был, а она с вами дома сидела. Вот и результат. Чувствительности к качеству еды — ноль.
Надя собрала тарелки. На клеёнке было пятно от кетчупа, она провела по нему пальцем. Пятно не стёрлось. Она пошла за тряпкой.
-Вить, ты когда узнал, что повышение будет? — спросил Артём.
-Да ещё в прошлом месяце мне намекнули. Я же говорил. Там без меня они бы не закрыли этот контракт с поляками. Я три ночи сидел, всё считал, всё переговоры вёл. Борисенко только подписал. Ему дали премию, мне — спасибо. Но я не в обиде, я не за деньги работаю.
Надя вернулась с тряпкой и стала тереть пятно.
-Это же тот контракт, который ты в августе вёл? — спросила она, не отрываясь от клеёнки.
-Ну и что?
-Ничего. Ты тогда на дачу каждые выходные ездил.
-Значит, успевал. Вот что значит, когда человек умеет работать.
Лена поправила вилку, которая лежала ровно. Артём посмотрел в окно. За окном шёл снег.
Они уехали в семь. Надя мыла посуду. Виктор лежал на диване и листал телефон.
-Там Сергей с Ирой в пятницу зовут, — сказал он. — Иди сюда, чего ты там гремишь.
-Посуду мою.
-Потом домоешь.
Она вытерла руки. Пришла в комнату, села на край кресла.
-Ира пишет, чтобы ты что-нибудь приготовила. Ну что-нибудь твоё. Они твоё печенье помнят.
-Я помню, кто печенье делал в прошлый раз.
-Чего?
-Ничего. Сделаю.
Виктор положил телефон на живот.
-Нет, ты скажи. Что ты имела в виду?
-Вить, я устала. Давай не сейчас.
-Это ты всегда «давай не сейчас». Как что, так «не сейчас». Ладно. Сергей спросит про контракт, я расскажу. Интересно ему.
Надя смотрела на картину над телевизором. Картина висела чуть криво, уже года три. Она встала, поправила. Стало ровно на секунду, потом картина снова съехала вправо.
-Оставь ты её, — сказал Виктор.
Она оставила.
Пятница была через неделю. Надя испекла рогалики с орехами. Нарезала сыр, сделала салат. Виктор надел новую рубашку и долго смотрел в зеркало в прихожей.
-Нормально?
-Хорошо.
-Ну и отлично.
Сергей и Ира жили в пятнадцати минутах ходьбы. У них была трёхкомнатная квартира, и в гостиной стоял большой стол. За столом уже сидели Женя и Таня, соседи Сергея с давних времён. Таня принесла пирог. Женя пожал Виктору руку.
-О, Витёк, сто лет. Слышал, ты там дела делаешь?
-Да ладно. Работаем.
-Скромничает, — сказал Сергей. — Он мне рассказывал. Контракт серьёзный.
-Ну серьёзный, чего уж. Я три недели из офиса почти не выходил. Надя звонит, я говорю, не могу, потом. Она обижалась, но понимала.
Надя поставила рогалики на стол. Ира потрогала один.
-Тёплые ещё. Ты сегодня пекла?
-Да, после работы.
-После работы, — повторил Виктор. — Ты посмотри на неё. Я приходил в двенадцатом часу, она уже спала. Я сам себе ужин разогревал.
Таня сочувственно кивнула.
-Тяжело, когда оба работают.
-Ну дак, — сказал Виктор. — Зато вот, контракт закрыли, теперь чуть спокойнее.
Женя открыл лимонад. Пробка отлетела под стол, он полез за ней, не нашёл.
-Вить, а ты с теми поляками как вообще договорился? Они же жёсткие, у меня друг с ними работал, говорит, неудобные.
-Неудобные, это мягко сказано. Там один — Мачей его зовут, — вот такой перец. Ты ему слово, он тебе три. Я с ним неделю переписывался, пока нашли общий язык. Главное, его надо было почувствовать. Я психологию люблю, читаю. Вот и пригодилось.
Надя перебирала пуговицу на манжете. Пуговица держалась на одной нитке.
-Мачей — это который потом на встречу приезжал? — спросила она.
-Ну.
-Ты же меня просил перевести его письмо тогда. В сентябре.
-И что? Это одно письмо. Технический момент.
-И разговор с ним ты тоже просил меня провести. По телефону, в среду. Ты сказал, что у тебя горло.
Виктор взял рогалик.
-Надь, не начинай.
-Я не начинаю. Просто уточняю.
Сергей посмотрел на жену. Ира поставила вазочку с конфетами на другой край стола.
-Ну вы там вместе работали над этим, получается, — сказал Женя примирительно.
-Она у меня помогала по мелочи. Она польский знает, ну и хорошо. Но основное — это моё.
-Три письма, — сказала Надя. — Я написала три письма. И два разговора провела. Мачей потом написал тебе, что ему приятно было работать с твоей коллегой.
Виктор засмеялся. Это был такой смех, которым заканчивают неловкую тему.
-Ну вот видите. Коллегой. Она счастлива.
Таня засмеялась вместе с ним. Женя налил лимонад.
Через час Сергей достал карты, они играли, Надя убирала тарелки. Ира вышла на кухню.
-Ты не обижайся на него, — сказала Ира. — Он просто при людях любит покрасоваться.
-Я знаю.
-Ну и ладно. Рогалики — просто восторг. Дашь рецепт?
-Да там нечего давать. Обычное песочное тесто.
Ира вернулась в комнату. Надя стояла у окна. Внизу кто-то пытался завести машину, она не заводилась, двигатель кашлял и замолкал.
В ноябре Виктор пришёл домой в три дня. Надя была на работе. Он сидел на кухне, когда она вернулась. На столе лежал телефон экраном вниз.
-Ты чего так рано?
-Да отпустили пораньше.
-Отпустили?
-Ну.
Надя повесила куртку. Сняла сапоги, поставила на коврик.
-Вить, что случилось?
-Ничего не случилось.
-Ты в три дня дома.
Он взял телефон, положил обратно экраном вниз.
-Сократили. Их дела плохи, вот и режут людей. Меня, Борисенко, Клюева ещё. Трёх человек.
-Когда?
-Сегодня сказали.
Надя открыла холодильник. Посмотрела внутрь, ничего не взяла, закрыла.
-Выходное пособие дали?
-Дадут. На следующей неделе расчёт.
-Понятно.
-Что «понятно»? Что ты всегда так говоришь.
-Я ничего не говорю.
Она достала из шкафа кастрюлю. Поставила на плиту.
-Найду что-нибудь. Там уже звонили, есть варианты, — сказал он.
-Хорошо.
-Хватит «хорошо», «понятно». Нормально разговаривай.
-Вить, я нормально разговариваю. Я картошку чищу.
Он ушёл в комнату. Она услышала, как включился телевизор.
Варианты, которые звонили, оказались не такими быстрыми. Декабрь прошёл, Виктор ездил на два собеседования, с одного позвонили и сказали, что взяли другого. Со второго не звонили вообще. Надя молчала об этом. Платила за квартиру сама, покупала продукты. Виктор иногда брал деньги из её кошелька, не спрашивая.
Перед Новым годом Артём с Леной пришли на ужин. Виктор был в хорошем настроении, купил торт, сам накрыл на стол. Это случалось редко, и поэтому выглядело значительно.
-Ну что, дети, как у вас? — спросил он.
-Нормально, — сказал Артём. — Мы квартиру смотрели. Там на Садовой, двушка.
-Садовая — это шум, пробки. Я бы не стал.
-Тихий двор там, внутри.
-Артёмка, я всё-таки больше понимаю в этом. Я когда мы брали нашу квартиру, я две недели выбирал. Надя хотела сразу, чуть ли не первую попавшуюся. Я сказал нет, подождём. И вот, живём тут уже двадцать лет, всё хорошо.
Надя нарезала торт. Лена подала тарелки.
-Пап, а ты как сейчас? — спросил Артём. — Работаешь?
-Ищу пока что. Там ситуация такая, что я могу выбирать. Не хочу идти на первое попавшееся место. Профессионал должен соответствовать уровню.
-Давно уже ищешь?
-Недавно. Вот после праздников займусь серьёзно.
Надя положила себе кусок, он оказался меньше, чем она хотела. Взяла ещё кусочек.
-Мама, а ты как? — спросила Лена.
-Нормально. Устала немного. На работе проект сдавали, три недели плотно работали.
-Она у нас работяга, — сказал Виктор. — Без неё там всё бы рассыпалось.
Это прозвучало как похвала. Только интонация была такая, будто он говорит о хорошей собаке.
-Мам, а что за проект? — спросил Артём.
-Документация для тендера. Я ведущий специалист, так что на мне основной объём.
-Молодец, — сказал Артём.
-Ну дак, — сказал Виктор. — Я её в своё время научил, как с документами работать. Она поначалу вообще в этом не разбиралась. Я ей всё объяснял. Теперь ведущий специалист.
Лена переложила вилку из правой руки в левую. Артём жевал торт.
-Вить, ты мне ничего не объяснял, — сказала Надя. — Я на курсах училась. Два года.
-Ну и курсы, и я. В комплексе.
-Нет. Ты говорил, что это трата денег. Я сама платила, со своей зарплаты.
Виктор засмеялся. Опять тем же смехом.
-Ну вот видишь, сама. Молодец. Я и говорю.
Лена попросила добавки торта. Надя отрезала ей кусок. Артём смотрел в свою тарелку.
В январе Виктор начал выходить на прогулки. Долгие, по два часа. Надя не спрашивала, куда он ходит. Он возвращался, ел, смотрел телевизор. Иногда звонил кому-то. Уходил на балкон, плотно закрывал дверь.
Один раз Надя слышала обрывок разговора, потому что он не докрыл дверь балкона.
-Да нет, я им сказал сразу… не тот уровень… я привык к другому…
Потом дверь закрылась.
В феврале позвонила Ира и позвала на день рождения Сергея. Небольшие посиделки, только свои. Виктор сразу согласился.
-Пойдём, — сказал он Наде. — Сто лет не виделись.
-Хорошо.
-Ты что-нибудь приготовишь?
-Да.
-Вот и ладно.
Надя сделала пирог с капустой. Виктор купил коньяк. На упаковке была золотая ленточка, он долго выбирал в магазине.
У Сергея были те же гости, что в пятницу в ноябре. Женя и Таня пришли с сыном, молодой парень, лет двадцати пяти, звали Кириллом. Он работал в какой-то фирме, что-то связанное с недвижимостью.
-Витя, как дела? — спросил Сергей, разливая по стаканам сок.
-Да помаленьку. Выбираю, куда двигаться дальше.
-Он у нас привередливый, — сказала Таня добродушно.
-Не привередливый. Просто понимаю себе цену.
-Так это правильно, — сказал Кирилл. — Я вот тоже год сидел, пока не нашёл нормальное.
-Ну вот. Молодёжь понимает.
-А вы в какой сфере? — спросил Кирилл.
-Логистика, управление проектами, переговоры. Широко.
-О. А сейчас нигде не работаете?
-Временно в поиске, — сказал Виктор. — Целенаправленно. Мне вот в прошлом году предложили в одну компанию. Я рассмотрел, отказался. Несерьёзно там всё было.
Надя передала Ире пирог. Ира понесла на кухню, чтобы разрезать. Надя пошла следом помочь.
-Как вы? — спросила Ира.
-Нормально.
-Он нашёл что-нибудь?
-Нет пока.
Ира резала пирог. Нож был тупой, она давила, а не резала.
-Ир, дай другой нож.
-А, да, вот тут.
-Он с ноября без работы, — сказала Надя.
-Я знаю. Сергей говорил.
-Он там рассказывал, что ему предлагали и он отказался.
-Ну может, правда предлагали.
-Нет. Он мне говорил про это место. Он сам не прошёл второй этап. Ему отказали.
Ира остановилась с ножом в руке.
-Надь.
-Ничего. Режь пирог.
Они вернулись в комнату. Кирилл рассказывал что-то про рынок недвижимости. Виктор слушал с видом человека, который знает больше.
-У нас вот с квартирой тоже история была, — сказал он, когда Кирилл закончил. — Я двадцать лет назад выбирал очень тщательно. Надя хотела брать первую же, я настоял, искали дольше. Нашли хорошее место.
-А где вы живёте? — спросил Кирилл.
-Ленинский, пятый дом.
-О, хороший район.
-Я говорю. Я умею выбирать.
Надя поставила тарелку с пирогом на стол. Пирог был хорошо пропечён, края ровные.
-Это ты, что ли, пекла? — спросил Женя.
-Да.
-Слушай, у тебя всегда вкусно. Помню в прошлый раз рогалики.
-Она умеет, — сказал Виктор. — Я вот, честно говоря, в еде не разбираюсь. Мне лишь бы было. А она умеет.
-Это редкость сейчас, — сказала Таня. — Мой вот тоже не ценит.
Женя сделал вид, что не слышит.
-Вить, а правда, что ты с поляками работал в том году? — спросил Сергей. — Ты рассказывал, а я до конца не понял.
-Ну да. Серьёзный контракт. Я там всё вёл, от начала до конца. Три месяца.
-И как они, поляки?
-Жёсткие ребята. Но я с ними договорился. Там главное было — войти в доверие, язык найти. Я психологию люблю, читаю. Вот и пригодилось.
Надя подняла голову. Она слышала это уже второй раз. Те же слова, та же интонация.
-Вить, — сказала она.
-А?
-Ты это уже рассказывал. В прошлый раз, когда мы тут были.
-И что? Сергей не помнит.
-Я помню, — сказал Сергей.
Пауза была секунды три. Кирилл взял кусок пирога.
-Слушайте, а у вас там кто контракт подписывал в итоге? — спросил Женя.
-Борисенко, формально. Но это технически.
-Борисенко — это ваш директор?
-Заместитель. Я с ним работал. Он человек нормальный, но без меня бы там не справился.
-Борисенко тоже сократили? — спросила Надя.
Виктор посмотрел на неё.
-Ну да.
-И он тоже «целенаправленно в поиске»?
-Надь.
-Нет, правда интересно. Или он уже нашёл?
-Откуда я знаю, что у Борисенко.
-Ты с ним общаешься.
-Редко.
Сергей передвинул тарелку. Ира встала и пошла на кухню без причины, просто встала и ушла.
-Вить, — сказала Надя. — Ты сказал Кириллу, что тебе предлагали место и ты отказался.
-Ну и что?
-Тебе не предлагали. Ты прошёл первый этап и не прошёл второй. Они тебе отказали.
Таня перестала жевать.
-Надя, — сказал Виктор тихо.
-Я просто говорю, как было.
-Это внутренние детали, не надо.
-Почему? Здесь все свои.
-Потому что это не твоё дело.
-Это не моё дело, — повторила она. — Ладно. Тогда тоже скажи, что поляков я вела, а не ты. Три письма и два разговора. Мачей со мной договаривался. Ты был посредником. Это тоже внутренняя деталь?
Кирилл смотрел в свою тарелку.
-Надь, стоп, — сказал Виктор. — Ты сейчас…
-Я сейчас говорю правду. При людях. Потому что при людях ты всегда говоришь правду о наших делах. Ты при Артёме с Леной рассказывал, что научил меня работать с документами. Я два года платила за курсы из своей зарплаты, ты говорил, что это трата денег. Ты при всех рассказываешь, что выбрал квартиру. Мы с мамой нашли этот вариант. Она знала риелтора. Ты приехал посмотреть и сказал окей.
-Надежда.
-И ты сейчас не работаешь с ноября. Не потому что выбираешь. Потому что тебя сократили, и ты ходишь на собеседования, и тебе отказывают, и ты не говоришь мне об этом. Я вижу, что ты расстроен, когда возвращаешься. Но ты говоришь, что всё нормально, и в следующий раз при гостях снова рассказываешь, что тебе предлагали.
Таня смотрела на скатерть. Женя держал стакан, не пил. Кирилл тихонько отодвинул стул на полсантиметра назад.
Виктор сидел прямо. Лицо у него было ровное, никакого выражения не было.
-Ты закончила? — спросил он.
-Да.
-Хорошо. Пойдём.
-Куда?
-Домой.
-Я не пойду.
Он встал. Надел пиджак, который висел на спинке стула. Застегнул одну пуговицу.
-Сергей, спасибо. Прости.
-Витя, ну подождите.
Он вышел в прихожей, было слышно, как он обувается. Молча. Потом хлопнула входная дверь. Не сильно. Просто хлопнула.
Ира вернулась с кухни и увидела, что Виктора нет. Она посмотрела на Надю. Надя сидела и смотрела на пирог, от которого были отрезаны три куска.
-Надь, — сказала Ира.
-Всё нормально.
-Может, ты тоже…
-Нет. Я лучше посижу.
Кирилл взял ещё кусок пирога. Потом понял, что взял некстати, положил обратно.
-Хороший пирог, — сказал он тихо, ни к кому конкретно.
Сергей наполнил стаканы соком. Таня достала телефон, посмотрела на экран и убрала. За окном была слышна улица. Кто-то в подъезде разговаривал, голоса шли через стену.
Надя дождалась, пока разговор снова пошёл. Сергей спросил Кирилла про работу, тот ответил, Женя вставил что-то своё. Стало чуть легче в комнате, воздух как будто сдвинулся. Ира принесла с кухни ещё конфет, хотя конфет и так было достаточно. Надя съела кусок пирога до конца, хотя уже не хотела.
Домой она шла пешком. Пятнадцать минут по морозу, без шапки, она забыла её у Сергея. Уши мёрзли. Она думала, что надо было взять шапку. Больше она ни о чём не думала, просто шла.
Дома было темно. В большой комнате горел только торшер. Виктор сидел на диване, телевизор был выключен. Когда она вошла, он посмотрел на неё.
-Ты без шапки.
-Забыла.
Она разулась. Пальто повесила в шкаф.
-Есть хочешь? — спросила она.
-Нет.
Она прошла на кухню. На плите стояла кастрюля с остатками супа с обеда. Она включила конфорку. Стояла и ждала, пока нагреется.
Виктор пришёл на кухню. Встал в дверях.
-Ты зачем это сделала?
-Что?
-Там. При всех.
Она мешала суп ложкой.
-Ты сам сказал, что здесь все свои.
-Не умничай.
-Я не умничаю.
-Ты меня унизила.
Она выключила конфорку. Суп был уже горячий. Налила себе в тарелку.
-Вить, я не хочу сейчас.
-А я хочу.
-Хорошо. Говори.
Он вошёл в кухню, сел на табуретку у окна.
-Что тебе нужно было это рассказывать? Кому какое дело, кто там письма писал.
-Никому никакого дела. Ты сам начал рассказывать. Я просто дополнила.
-Ты это специально.
-Да, специально. Потому что я устала.
Он смотрел на неё. Она ела суп.
-Устала от чего? — спросил он.
-От этого. Вот от этого всего. Ты при людях говоришь одно, дома другое. При людях я или мешаю, или ты меня жалеешь, как будто я ребёнок. Или рассказываешь, как я делала что-то не так, и ты меня поправил. Каждый раз.
-Я что, неправду говорю?
-Вить, ты сказал Артёму с Леной, что ты научил меня работать. Ты этого не делал. Ты говоришь, что ты выбирал квартиру. Ты приехал и сказал «ладно». Ты говоришь, что контракт с поляками — это твоё. Мачей вообще со мной разговаривал.
-Ты полировала. Я делал основное.
-Что основное? Скажи конкретно.
Он открыл рот.
-Скажи, что именно ты сделал по этому контракту, что я не могла сделать без тебя.
Он закрыл рот. Поскрёб большим пальцем по краю табуретки.
-Я общую стратегию…
-Вить.
-Что?
-Не надо.
Она доела суп. Помыла тарелку. Поставила сушиться.
-Я не знаю, что ты хочешь, — сказал он.
-Я не хочу, чтобы ты рассказывал людям про меня всякое. Хорошее или плохое — неважно. Это не твоё.
-Что значит не моё?
-То и значит. Я не твоя история. Я сама.
Он долго сидел. Потом встал. Постоял у окна.
-Ты что, развестись хочешь? — спросил он.
-Не знаю.
-Как это «не знаю».
-Вот так. Не знаю.
Он ушёл в комнату. Она слышала, как он лёг на диван. Телевизор он не включил.
Она постояла на кухне ещё немного. На подоконнике стоял горшок с геранью, листья пожелтели с одного края. Она повернула горшок другой стороной к окну. Потом выключила свет и пошла спать.
Ночью она проснулась. Три часа, темно. В комнате было тихо. Она лежала и слушала тишину. Потом повернулась на другой бок и закрыла глаза.
Утром Виктор встал рано. Она слышала, как он ходит по кухне. Потом хлопнула входная дверь.
Она лежала ещё десять минут. Потом встала, пошла на кухню. На столе стояла кружка. Он ополоснул её, но на внутренней стенке осталась полоса от растворимого.
Она вымыла кружку. Поставила на место. Посмотрела в окно. Февраль, серо, деревья стоят без листьев.
Она оделась и пошла на работу.
Артём позвонил в тот же день, вечером.
-Мам, вы там поругались с папой?
-Откуда ты знаешь?
-Он мне написал. Сказал, что ты его при людях опозорила.
Надя сидела на краю кровати. В прихожей на полу лежал его ботинок, один, второго не было видно.
-Мы поговорили, — сказала она.
-Серьёзно поговорили?
-Да.
-Мам, он расстроен.
-Я знаю.
-Может, зря ты так. Он и без того на нервах, работы нет.
-Артём.
-Что?
-Ты знаешь, что он про меня рассказывает людям?
-Ну так, в общем.
-Конкретно?
Артём помолчал.
-Ну, он немного преувеличивает иногда.
-Немного.
-Мам, все так делают. Мужики хотят выглядеть нормально перед людьми. Это не специально.
-Ты думаешь, это нормально?
Он опять помолчал.
-Я не знаю. Мне кажется, можно было не при гостях.
-Где тогда?
-Дома.
-Дома он говорит, что я не так солю суп.
Артём ничего не сказал. Где-то у него на фоне говорил телевизор.
-Мам, ладно. Вы взрослые люди, разберётесь.
-Разберёмся.
-Ты не натвори чего.
-Что значит «не натвори»?
-Ну, сгоряча. Решений не принимай.
-Я всё принимаю не сгоряча. Ты же знаешь.
Он вздохнул.
-Ладно. Звони, если что.
Она положила трубку. Нашла второй ботинок под батареей. Поставила оба у стены ровно.
Виктор вернулся в девять. Она была в кухне, читала. Он разулся, прошёл мимо кухни в комнату. Через пять минут вышел.
-Звонили из одной компании, — сказал он. — Завтра собеседование.
-Хорошо.
-На восемь утра. Буду собираться рано.
-Поставить будильник?
-Я сам.
Он взял со стола книгу, которую она не читала, посмотрел на обложку, положил обратно.
-Надь.
-А?
-Ты правда хочешь разойтись?
Она опустила свою книгу.
-Я не знаю, Вить.
-Это не ответ.
-Я знаю, что это не ответ. Я правда не знаю. Мне нужно время.
-Времени прошло достаточно. Двадцать пять лет.
-Двадцать пять лет я молчала. Значит, мне нужно ещё немного.
Он потоптался. Повернул стул, сел на него верхом.
-Я что-то не так делал?
Она посмотрела на него. У него было усталое лицо, под глазами тёмно, виски серые.
-Делал, Вить.
-Что именно?
-Я тебе говорила вчера.
-Это же мелочи.
-Для тебя мелочи.
-Всё это, письма, курсы, квартира, это же… Надь, это же неважно, кто конкретно что сделал. Мы семья. У нас всё общее.
-Тогда почему ты рассказываешь, что делал ты, а не мы?
Он посмотрел на стол.
-Привычка, наверное.
-Привычка.
-Ну да.
-Двадцать пять лет привычка.
-Надь.
-Ладно, Вить. Иди, ложись. Тебе рано вставать.
Он сидел ещё минуты три. Потом встал, задвинул стул. Пошёл. В дверях обернулся.
-Я стараюсь, — сказал он.
Она кивнула.
-Я знаю.
Он ушёл. Она посидела ещё. За окном гудела улица, где-то внизу кто-то разговаривал громко, потом замолк. Она закрыла книгу. Страница не была дочитана, она не заложила.
Встала, прошла по квартире. В прихожей горел свет, она выключила. В ванной кран чуть капал. Она завернула плотнее, перестал. Зашла в комнату. Виктор лежал к стене, дышал ровно. Она легла с краю.
Завтра он встанет в полседьмого. Оденет рубашку, ту же, что у Сергея. Причешется. Уйдёт. Может, позвонят. Может, нет.
Она закрыла глаза.
Через два дня она позвонила Ире.
-Ир, я шапку у вас оставила.
-Да, висит в прихожей. Ты заедешь?
-Да, сегодня вечером, если можно.
-Конечно. Как вы?
-Нормально.
-Надь.
-Ир, правда нормально. Я зайду в семь, если удобно.
-Удобно. Приходи.
В семь она зашла. Сергей был дома, они пили сок за столом, Надя тоже села. Ира принесла шапку.
-Вот, нашлась.
-Спасибо.
-Как он? — спросил Сергей.
-Ходит на собеседования.
-Найдёт что-нибудь. Он опытный.
-Найдёт, наверное.
Сергей покрутил стакан в руках.
-Ты не обижайся на него. Он… ну ты знаешь, как он устроен.
-Знаю.
-Он без злобы. Просто так получается.
-Я знаю, Серёж.
Он замолчал. Ира перебрала что-то в вазочке, там лежали орехи, она взяла один, положила.
-Вы помиритесь? — спросила Ира.
-Я не знаю.
Ира кивнула. Больше она не спрашивала.
Надя ушла в полвосьмого. Шла домой, уже с шапкой. Было холоднее, чем в прошлый раз. Она думала, что геранью надо полить. Она давно не поливала.
Виктор был дома, в кухне, разогревал что-то в кастрюле.
-Где была?
-У Иры, за шапкой.
-А, ну.
Она разделась. Прошла в комнату, полила герань. Потом вернулась в кухню, поставила чайник. Нет, передумала, выключила. Взяла яблоко с тарелки. Яблоко было мягковато.
-Как собеседование вчера? — спросила она.
-Неплохо. Сказали, позвонят.
-Когда?
-На неделе.
-Понятно.
Он налил себе в тарелку. Поставил кастрюлю. Они стояли на кухне, она с яблоком, он с тарелкой.
-Садись, — сказал он.
Она села. Он сел напротив.
-Ты будешь?
-Нет.
Он ел. Она держала яблоко в руке.
-Надь, — сказал он, не поднимая глаз от тарелки.
-А?
-Прости меня.
Она смотрела на него.
-За что?
-Ну вот, за всё это. Ты говорила.
Она положила яблоко на стол.
-Ты понял, за что именно?
Он поднял глаза.
-Ну, что я… не давал тебе…
-Что?
Он помолчал. Смотрел в тарелку.
-Что я приписывал себе лишнее. Что ты делала, а я говорил, что я.
-Да.
-Ты злишься?
-Нет.
-А что?
Она взяла яблоко снова. Ноготь зацепил кожуру.
-Я устала, Вить. Просто устала. Это другое, не злость.
-Ладно, — сказал он.
-Ладно.
Он доел. Отнёс тарелку в раковину. Помыл сам, без слов. Она это заметила. Полотенце нашёл не сразу, оно лежало сбоку.
-Ира что говорила? — спросил он от раковины.
-Что ты найдёшь работу. Что ты опытный.
-Сергей?
-То же самое.
Он повесил полотенце.
-Они хорошие люди.
-Да.
Он прошёл в комнату. Она ещё немного посидела. За окном стало совсем темно, фонарь качался, тень шла по стене вверх-вниз.
Она не знала, что будет дальше. Он не знал, она видела это по нему. Они оба не знали, и это было честнее, чем всё, что было до этого.
Она встала. Выключила свет над столом. Пошла в комнату.
