– Никогда больше не вздумай просить меня присмотреть за этой девочкой! – возмущенно кричала Людмила в трубку. – Это не ребёнок, а настоящее исчадие ада! – женщина сделала паузу, слушая усталый голос дочери. – Что ты говоришь? Послушная и хорошая? Ты просто не видишь всей правды! Она лишь притворяется ласковой, потому что боится оказаться в приюте! А ты ей веришь!
В комнате, чуть поодаль от Людмилы, стояла маленькая Арина. Ей было всего семь лет, но она уже умела чутко улавливать настроение окружающих. Каждое резкое слово, долетавшее до неё, отзывалось внутри острой тревогой. Несколько минут тягостного молчания превратились для девочки в сущий кошмар. В голове крутились страшные мысли: а вдруг мама поверит этой злобной женщине и прогонит её? Или, что ещё страшнее, вернёт туда, где она жила раньше – к той, кого Арина когда‑то называла мамой?
Девочка была удивительно сообразительной и взрослой не по годам. Наверное, так сложилось из‑за непростых обстоятельств, в которых она росла. Малышка чётко осознавала разницу между “родной” и “настоящей” матерью. Её родная мать оказалась человеком, которому было плевать на всё, что связано с заботой и ответственностью. Она не стремилась работать, дом вечно был захламлён пустыми бутылками, а нормальной еды почти никогда не водилось. К тому же в их крошечном жилище то и дело появлялись незнакомые мужчины, чаще всего в невменяемом состоянии.
Арина помнила своё раннее детство как череду громких криков, бурных ссор и регулярных визитов участкового. Эти воспоминания крепко засели в её памяти, сделав её очень осторожной. Сейчас, стоя в углу комнаты и прислушиваясь к разговору по телефону, она изо всех сил старалась не расплакаться. Ей очень хотелось верить, что мама не послушает Людмилу и не отвернётся от неё.
Возвращаться в тот кошмар она ужасно не хотела! Это было ужасно…
Арина давно обнаружила, что узкое пространство под кроватью – её самое надёжное убежище. Каждый раз, когда в доме начинался очередной скандал она тихо проскальзывала туда, прихватив с собой потрёпанный плед и маленькую подушку. Там, в полумраке, среди пыли и паутины, девочка чувствовала себя в безопасности. Это было её тайное место, островок спокойствия посреди бушующего моря хаоса, где можно было хоть ненадолго укрыться от громких голосов и резких окриков.
В очередной раз, едва услышав, как хлопает входная дверь и раздаётся хриплый голос Ларисы, Арина мгновенно скользнула под кровать. Она старалась дышать как можно тише, свернувшись калачиком и укутавшись в плед.
– Где ты, непослушная девчонка? – выкрикнула Лариса, едва переступив порог. Женщина явно была очень зла и собиралась серьёзно наказать провинившегося, по её мнению, ребенка. – Что ты опять наговорила соседям? Хочешь есть? Нет тёплых ботинок? А ты заслужила всё это?
Арина замерла, стараясь не шевелиться. Главное, чтобы мама её сейчас не нашла! Иначе будет очень плохо! Девочка радовалась своему невысокому росту и худобе – благодаря им она легко помещалась в этом тесном пространстве, а мать даже не догадывалась, что дочь может забраться сюда.
Лариса прошла по комнате, громко топая, остановилась в паре шагов от кровати, но так и не догадалась заглянуть под неё. Она оглядела помещение, недовольно фыркнула и направилась на кухню, продолжая бормотать что‑то себе под нос.
Арина осторожно выдохнула, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение. В чём же она виновата на этот раз? Наверное, в том, что вышла во двор в резиновых тапочках. Да, ножки мёрзли, но что ей оставалось делать? Другой обуви у неё попросту не было! Арина помнила, как соседские дети смотрели на неё с недоумением, когда она появлялась на улице в этих тапочках даже в прохладную погоду.
И вчера добрая соседка, тётя Маша тоже заметила, в чём ходит девочка. Она принесла тёплые сапожки своей внучки, которые та уже не носила, и протянула их Арине с улыбкой:
– На, милая, надевай. А то совсем замёрзнешь, – а потом, со слезами в голосе, прошептала: – За что тебя небеса так наказали? Такую мать послали…
А соседка ещё угостила пирожками – такими вкусными, с картошкой и луком, что Арина долго не могла их забыть. Она редко кушала что‑то подобное дома: в их холодильнике чаще всего было пусто, а если что‑то и появлялось, то быстро исчезало.
Арина, хоть и была ещё совсем маленькой – всего шесть лет, – уже хорошо понимала, как устроена жизнь в её доме. Когда соседка, видимо, не выдержав, пожаловалась участковому и попросила вмешаться, девочка лишь вздохнула про себя. Она знала, что ничего хорошего от этого не будет. Скорее наоборот – ситуация только ухудшится.
Лариса терпеть не могла, когда кто‑то пытался учить её жизни, указывать, что делать. Любое вмешательство со стороны она воспринимала как личное оскорбление. К тому же участковый был её одноклассником – они вместе учились в школе, и это многое объясняло. Сколько бы жалоб ни поступало, какие бы тревожные сигналы ни звучали, Ларисе всё сходило с рук. Полицейский лишь разводил руками, мол, семья как семья, ничего особенного.
Но в тот день случилось нечто совершенно неожиданное. В их квартиру вошёл солидный мужчина в строгом костюме. Первым делом он посмотрел на Арину. Девочка замерла под его взглядом, но мужчина не стал пугать её резкими словами или вопросами. Он просто кивнул, будто что‑то для себя решил, а потом спокойно велел ей выйти на улицу. С ней должна была пойти незнакомая женщина, которая ждала в коридоре.
Арина не знала, о чём мужчина говорил с Ларисой. Она стояла за дверью, прижавшись ухом к щели, и слышала лишь обрывки разговора, а потом – громкие крики. Лариса яростно швыряла бутылки о стену, бросалась на гостя, выкрикивала что‑то неразборчивое, но очень злое. Каждый новый вопль заставлял девочку вздрагивать, а сердце её сжималось от страха. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что её жизнь сегодня точно изменится.
И тут к ней подошла та самая незнакомая женщина. Она ласково обняла Арину, погладила по голове и тихо сказала:
– Не бойся, тебе больше не придётся терпеть это. Она не сможет причинить тебе вред, понимаешь? Мы увезём тебя отсюда, у тебя начнётся новая, счастливая жизнь.
Женщина говорила мягко, но уверенно, и в её голосе не было ни тени сомнения. Арина смотрела на неё широко раскрытыми глазами, не решаясь поверить в то, что слышит.
– Тебя ждёт просторная комната в розовых тонах, – продолжала женщина, улыбаясь. – Кровать с балдахином, множество игрушек и шкаф, полный новой одежды. Ты будешь ходить в хорошую школу, у тебя появятся друзья. Всё будет по‑другому, я тебе это обещаю.
Арина молчала, переваривая услышанное. Неужели это правда? Неужели всё действительно может измениться? Она посмотрела на дверь, за которой всё ещё бушевала Лариса, потом снова на женщину. Та по‑прежнему улыбалась, и в этой улыбке было что‑то такое, от чего внутри у девочки стало теплее. Может быть, впервые за долгое время она почувствовала не страх, а робкую надежду.
Вот только девочка хорошо понимала, что просто так ничего не случается. Почему эти люди пришли именно к ней? Почему хотят забрать и обещают кучу благ? Как-то это очень странно! Не окажется ли это гораздо худшим испытанием?
– Зачем вам это нужно? – спросила девочка, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось от тревоги.
Женщина на мгновение замешкалась, словно подбирала правильные слова. Она слегка улыбнулась, но улыбка получилась немного нервной, неуверенной.
– Видишь ли, – начала она осторожно, – Юра, тот мужчина, который сейчас разговаривает с твоей мамой, он… твой отец.
Арина замерла. Слово “отец” прозвучало для неё как что‑то далёкое, почти сказочное. В её мире такого человека просто не существовало. Она никогда не задумывалась о нём, не представляла, как он мог бы выглядеть, что бы говорил. Это было нечто за пределами её реальности.
– Отец? – повторила она тихо, будто пробуя слово на вкус. – У меня нет отца…
– Есть, – мягко ответила женщина. – Он просто не знал о твоём существовании. К счастью, нашлись люди, которые рассказали ему правду, и теперь мы здесь.
Жизнь Ариши с того момента действительно изменилась, она получила любящую семью. Вот только был один человек, который все портил – Людмила…
– Эта девочка не достойна доброго отношения! – кричала Людмила, и каждое слово резало слух. – Что из неё вырастет с такой матерью? Генетика – вещь серьёзная! Лучше роди мне нормальную внучку, а не возись с чужими детьми, забывая о своём женском долге. Отправляй эту девчонку обратно, слышишь? Иначе она разрушит твою семью, вот увидишь!
Арина в ужасе прижалась к стене. Её сердце бешено колотилось, а в горле встал ком. Вернуться туда? В тот дом, где вечно холодно, где нет ни тёплой еды, ни добрых слов, ни ощущения безопасности? Мысль об этом заставила её содрогнуться. Нет, только не это! Ни за что!
Она сжала кулаки, пытаясь собраться с мыслями. Нужно что‑то делать. Нужно убедить маму, что она может быть другой – послушной, тихой, идеальной. Лишь бы не возвращаться в тот кошмар. Лишь бы остаться здесь, где она наконец-то перестала вздрагивать от каждого громкого шума и резкого движения.
Арина очень хотела позвонить маме, но не могла – Людмила, которую девочка даже мысленно не решалась назвать бабушкой, забрала телефон. “Ребёнку он не нужен”, – отрезала она и отправила Арину в комнату.
Девочка перебирала в голове варианты: как связаться с мамой? Та сейчас на работе и вернётся только вечером. А за это время Людмила может наговорить ей что‑то такое, после чего всё пойдёт наперекосяк! Арина представляла, как мама слушает резкие слова, как хмурится, сомневается… От этой мысли становилось совсем не по себе.
Почему Людмила так её не любит, Арина не понимала. Она ведь старалась изо всех сил: не грубила, не шалила, вела себя тихо, не мешала. Делала всё, чтобы не раздражать взрослую женщину! Но, похоже, этого было мало… Мама никогда не объясняла, в чём дело, только тяжело вздыхала, ласково гладила дочку по голове и говорила: “Людмила – сложный человек, ей невозможно угодить. Не обращай внимания”.
Из‑за двери снова донёсся резкий голос Людмилы. Та опять требовала избавиться от нежеланной девочки. Каждое слово заставляло сердце сжиматься. Арина почувствовала, как внутри поднимается волна отчаяния, но тут же взяла себя в руки. Нет, она не будет просто сидеть и ждать! Нужно действовать!
Решение пришло внезапно – она пойдёт на работу к маме. Там сможет поговорить с ней лично, объяснить, что не хочет возвращаться туда, где было так плохо. Убедит, что будет вести себя хорошо, слушаться, не доставлять проблем. Главное – успеть до того, как Людмила наговорит маме чего‑то неприятного.
Дорога была знакома, хотя и не очень хорошо. Арина несколько раз ходила с мамой в ту сторону, запомнила основные ориентиры. Если что – можно спросить у прохожих. Мысль о том, что она сама сможет что‑то изменить, придала ей сил.
Девочка быстро надела красивую куртку, которую мама купила ей недавно. Постояла у двери, прислушалась – разговор всё продолжался, правда из-за закрытой двери было сложно понять, что именно там говорят. Осторожно повернула ручку, вышла в коридор и бесшумно закрыла за собой дверь.
Теперь впереди был долгий путь. Арина глубоко вздохнула, поправила капюшон и шагнула вперёд. Она обязательно сможет убедить маму, что будет хорошей девочкой…
************************
Яна влетела в квартиру так стремительно, что дверь с громким стуком ударилась о стену. Она была жутко бледной, глаза широко раскрыты от тревоги. Она едва успела скинуть обувь, уже крича на ходу:
– Где она?!
Людмила сидела в гостиной, лениво перелистывая журнал. Она даже не потрудилась встать при появлении дочери, лишь подняла равнодушный взгляд и небрежно бросила:
– А я откуда знаю! Будто я обязана за ней следить.
Её тон был раздражённым, будто вопрос Яны сильно её отвлекал от чего‑то важного. На самом деле Людмиле действительно было безразлично, куда пропала девочка. Она и раньше не скрывала своего недовольства тем, что дочь взялась опекать чужого ребёнка.
– Ушла, пока я с тобой разговаривала, – добавила она, снова уткнувшись в журнал.
Яна сделала несколько шагов вперёд, сжимая кулаки. Голос её дрожал от сдерживаемого гнева:
– Разговаривала? Скажи прямо – орала на весь дом! Ариша наверняка всё услышала и сильно испугалась! Тебя всего один раз попросили присмотреть за малышкой, а ты что натворила?
Людмила наконец отложила журнал, выпрямилась в кресле и посмотрела на дочь с явным неодобрением.
– Я не нянька! – отрезала она. – Ты совсем потеряла голову из‑за этой девчонки! Всё кружишь вокруг неё: “Ариша то, Ариша сё”… А о своих детях ты не думаешь? Часики‑то тикают! Я хочу успеть понянчить внуков!
Яна стояла перед матерью, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Кто бы знал, чего ей стоило сдержаться не наорать на безответственную, жестокую женщину, по какому-то неприятному стечению обстоятельств являющеюся её матерью!
– Сейчас речь не о твоих внуках, мама, – процедила она, сжимая кулаки. – Речь о ребёнке, который, возможно, бродит где‑то один по улицам! Ты хоть понимаешь, как это опасно?
Людмила лишь фыркнула, снова беря в руки журнал:
– Ты сама виновата, не надо было тащить в дом кого попало.
– Знаешь, если у меня когда-нибудь появятся дети, то после сегодняшнего я ни за что их не доверю! – выпалила она, глядя на мать. – Чем тебе не нравится тихая, спокойная девочка? От неё нет никаких проблем! Я в жизни не видела ребёнка светлее!
Людмила лишь пожала плечами, демонстративно скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Она явно не собиралась вступать в спор, считая свою позицию единственно верной.
В этот момент дверь резко распахнулась, и в квартиру вбежал Юрий. Он бросил короткий, но полный гнева взгляд на Людмилу, а затем тут же переключился на жену.
– Не вернулась? – спросил он, стараясь говорить ровно, хотя голос слегка дрожал. – Звоним в полицию? Семилетний ребёнок в незнакомом городе! Может случиться что угодно!
Яна кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она достала телефон, дрожащими пальцами набрала номер экстренной службы и коротко объяснила ситуацию. Диспетчер внимательно выслушала, заверила, что помощь будет оказана незамедлительно, и попросила оставаться на месте.
Уже через двадцать минут у дома остановились две полицейские машины. Оперативники вошли в квартиру, представились и сразу приступили к делу. Они не стали рассуждать в духе “погуляет и вернётся”, как иногда случалось в подобных ситуациях. Напротив, действовали быстро и чётко.
Сначала полицейские опросили соседей. Они обошли несколько квартир на этаже, показали фото Арины, спросили, не видел ли кто‑нибудь девочку. Одна пожилая женщина вспомнила, что утром заметила маленькую девочку в красной куртке, которая торопливо шла к автобусной остановке.
Затем оперативники отправились к ближайшей остановке. Они поговорили с водителем автобуса, который курсировал по маршруту в центр города. Тот вспомнил маленькую пассажирку: она села на остановке возле дома, где жила Арина, и вышла примерно через пятнадцать минут езды.
Полицейские зашли в несколько магазинов поблизости от той остановки. Продавцы тоже припомнили девочку: она бродила возле витрин, заглядывала в окна, будто кого‑то искала. Одна из сотрудниц даже спросила не потерялась ли она, но девочка покачала головой и поспешила дальше.
Оперативники составили ориентировку, передали её патрульным экипажам и попросили проверить парки, торговые центры, детские площадки. Они не теряли надежды найти малышку, продолжая методично отрабатывать каждую зацепку.
Яна держала в руке телефон, пальцы слегка дрожали. Она только что ответила на звонок – звонили с работы. Несмотря на охватившую её тревогу, она не могла не взять трубку, начальник был в курсе сложившейся ситуации и обещал помочь по своим связям.
– Алло, – произнесла она, стараясь говорить ровно, но голос всё же дрогнул, выдавая волнение. В горле стоял ком, а в глазах стояли слёзы, которые она изо всех сил пыталась сдержать.
– Ян, минут пять назад к нам в офис пришла девочка. Назвалась Ариной. Она сказала, что ищет маму. Сейчас она в приёмной, пьёт чай с нашим директором. Красная курточка, голубые джинсики, светленькая такая. Твоя?
Яна на мгновение замерла, не веря своим ушам. В голове пронеслось: “Неужели? Она нашла дорогу? Добралась сама?”
– Что? Где она? – выдохнула она, чувствуя, как внутри разливается волна облегчения.
Полицейский, который всё это время находился рядом, тут же насторожился. Он внимательно посмотрел на Яну, шагнул ближе и спросил:
– Вы что‑то узнали?
Яна подняла на него сияющие от радости глаза. Голос её зазвучал твёрже, в нём уже не было прежней дрожи:
– Я сейчас приеду! – воскликнула она, резко вставая с места. – Ариша сумела добраться до моего офиса! Сейчас она там, пьёт чай с нашим директором…
– Ты уверена? – спросил он, глядя на жену.
– Да, – кивнула Яна. – Это точно она. Начальник описал её куртку, волосы… Всё совпадает!
Полицейский кивнул, доставая блокнот:
– Хорошо. Мы поедем с вами. Нужно оформить заявление о прекращении поисков, а также поговорить с девочкой – выяснить, как она оказалась в офисе. Это важно для её безопасности.
Яна не возражала. Она уже представляла, как увидит Арину – живую, невредимую, пусть даже испуганную или уставшую. Главное – она нашлась.
Она быстро накинула куртку, схватила ключи и уже на пороге обернулась к матери. Людмила стояла в глубине комнаты, молча наблюдая за происходящим. Её лицо не выражало ни радости, ни раскаяния – только привычную сдержанность.
– Поехали, – сказала Яна, обращаясь к Юрию и полицейскому. – Нужно скорее забрать её…
********************
Когда Яна вошла в кабинет директора, Арина сразу её заметила. Девочка вскочила со стула так резко, что чашка с недопитым чаем чуть не опрокинулась на стол. Не говоря ни слова, она бросилась к матери, вытянув руки вперёд, будто боялась, что Яна исчезнет, если она не успеет добежать.
Арина прижалась к маме изо всех сил, обхватив её руками за талию, уткнувшись лицом в куртку. Плечи девочки содрогались от беззвучных рыданий. Она что‑то бормотала, но слова сливались в неразборчивый шёпот, прерывающийся всхлипами. Яна наклонилась, обняла дочку, погладила по спине, шепча успокаивающие слова.
– Всё хорошо, малышка, я здесь. Ты в безопасности, – повторяла она снова и снова, чувствуя, как собственное сердце колотится от облегчения.
Постепенно Арина немного успокоилась, но не разомкнула объятий. Она подняла заплаканное лицо, глядя на маму широко раскрытыми глазами, в которых всё ещё стоял страх.
– Мама, пожалуйста, не отдавай меня Ларисе! – выдохнула она дрожащим голосом. – Я буду послушной, правда! Буду хорошо учиться, помогать тебе, ничего не буду просить… Только не отправляй меня обратно!
Её голос срывался, но она упорно продолжала говорить, будто боялась, что если замолчит, то мама тут же передумает и оставит её. Яна слушала, сжимая губы, чтобы не расплакаться самой. Она гладила Арину по волосам, кивала, стараясь передать ей всю свою уверенность и тепло.
– Тише, тише, – мягко сказала она. – Никто тебя никуда не отправит. Ты останешься с нами, обещаю.
Директор, сидевший за столом, деликатно поднялся и отошёл к окну, давая матери и дочери побыть наедине. Сейчас для них важнее всего – почувствовать, что всё позади.
С большим трудом, но малышку удалось успокоить. Яна усадила её обратно на стул, налила ещё чаю, пододвинула печенье, которое директор заранее приготовил. Постепенно дыхание Арины стало ровнее, глаза перестали блестеть от слёз. Она всё ещё держалась за мамину руку, будто проверяла – не исчезнет ли она.
Когда напряжение немного отпустило, усталость, накопившаяся за этот долгий и страшный день, взяла своё. Арина прислонилась к маминому плечу, веки её стали тяжелеть. Сначала она пыталась бороться со сном, моргала, старалась слушать, что говорит мама, но постепенно её голова опустилась, дыхание стало ровным и глубоким.
Яна осторожно поправила ей волосы, укрыла пледом, который принёс директор, и тихо поблагодарила его за помощь. Тот лишь кивнул, понимая, что сейчас любые слова лишние.
Вскоре подошел и Юрий, улаживающий формальности с полицией. Увидев спящую Арину, он на мгновение замер, а потом подошёл, осторожно провёл рукой по её щеке, словно проверяя, что она действительно здесь, рядом.
– Поедем домой? – тихо спросил он у Яны.
Она кивнула. Юрий бережно поднял девочку на руки. Арина даже не проснулась – так крепко она уснула после всех пережитых волнений. Она прижалась к его груди, доверчиво поджав ноги, и выглядела такой маленькой и беззащитной, что у обоих родителей сжалось сердце.
Домой они возвращались в тишине. Юрий держал Арину на руках, а Яна сидела рядом, не отрывая взгляда от дочки. Время от времени она касалась её руки, проверяя, всё ли в порядке.
Дома девочку уложили в её кровать. Она так и не проснулась – только слегка пошевелилась, когда её укрывали одеялом, и снова погрузилась в глубокий, спокойный сон.
Людмила больше не появлялась в их квартире. Ни в тот вечер, ни на следующий день, ни позже. Её резкие слова, её недовольство, её попытки вмешаться в их жизнь – всё это осталось в прошлом. Теперь в доме было тихо, уютно и безопасно. И это было самое главное…
