– Власова Мария Георгиевна? – хмурая женщина в строгом костюме застала Марию прямо в дверях квартиры. – Нам нужно поговорить. Очень серьёзно поговорить.
– Да, это я. А кто вы? – ответила Мария, невольно напрягшись. Гостей она не ждала, и первая мысль, которая пришла в голову, была связана с дочкой: “Что‑то случилось в школе?” Но уже через секунду она мысленно отмела эту версию – классная руководительница наверняка позвонила бы, если бы что-то случилось.
– Я могу пройти внутрь? – недовольно произнесла женщина, слегка приподняв папку, которую держала в руках. – В конце концов, это в ваших же интересах.
– Я опаздываю на работу, так что нет, – твёрдо ответила Мария, поглядывая на часы. – У вас ко мне какое‑то дело? – Она старалась сохранять вежливость, но в голосе всё же проскользнула нотка нетерпения. Босс на работе крайне строго относился к опозданиям, а сегодня и так всё шло не по плану – будильник не сработал, завтрак пришлось готовить в спешке, а теперь вот это неожиданное появление незнакомой женщины.
– Это касается вашей дочери, – без лишних предисловий заявила посетительница. – Я из службы опеки. Нам поступил сигнал из школы.
Мария, которая уже успела спуститься на несколько ступенек лестницы, резко остановилась. Сигнал из школы? Опека? Она медленно развернулась, стараясь держать себя в руках, но внутри всё сжалось от тревоги.
– И что же такого вам сказали в школе, что вы прибежали в понедельник утром в полдевятого утра? У нас благополучная семья, хороший достаток, у Люси есть всё, что только нужно. Её никто не обижает. В чём проблема?
– Ваш ребёнок полностью оторван от реальности! – произнесла женщина твёрдо, подняв взгляд на Марию.
– В каком смысле? – Мария невольно нахмурилась. Она никак не могла взять в толк, к чему ведёт собеседница.
– Классная руководительница вашей дочери в пятницу проверяла читательские дневники ребят. Вы знаете, что она там увидела?
– Конечно, знаю, – возмущённо ответила Мария, чувствуя, как внутри поднимается волна негодования. – Я каждый день ставлю свою подпись. Люся любит читать, это её любимое занятие. Она с удовольствием берёт книги в школьной библиотеке, и мы постоянно покупаем новые. Что в этом плохого?
– Девочка во втором классе проводит всё своё свободное время с книгами! – женщина из опеки чуть повысила голос, словно объясняла очевидное человеку, который упорно не хочет понимать. – Она читает сказки, которые с реальностью не имеют ничего общего! Вы не понимаете, в чём проблема? Ребёнок должен общаться со сверстниками, играть на улице, развиваться в коллективе. А она вместо этого сидит с книжками и живёт в каком‑то своём мире.
Мария глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие. Она знала свою дочь лучше, чем кто‑либо другой, и была уверена, что чтение не вредит ей, а наоборот – развивает воображение, расширяет кругозор, учит думать.
– Скажите, у вашей дочки много друзей? – настаивала женщина из опеки, слегка наклонив голову, будто изучая реакцию Марии.
– Достаточно, – твёрдо ответила Мария. – К нам регулярно приходят сёстры Воронцовы из пятого подъезда, ещё пара девочек из соседнего дома. Они вместе играют, делают уроки, иногда устраивают чаепития. А когда они гуляют во дворе, там собирается целая компания. Все детки очень хорошие и примерно одного возраста. Люся не одинока, она прекрасно общается с ребятами.
– А как часто она сама инициирует общение? Может быть, девочки приходят к ней, потому что им удобно – у вас просторная квартира, есть чем заняться. Но сама Люся проявляет инициативу? Звонит подругам, приглашает их куда‑то, участвует в общих играх?
Мария на мгновение задумалась, вспоминая последние недели. Да, Люся не была самой шумной и активной в компании, но это никогда не мешало ей находить общий язык с другими детьми. Она просто предпочитала более спокойные занятия – настольные игры, рисование, чтение вслух.
– Она участвует в играх, когда её зовут, – ответила Мария. – А если ей хочется чего‑то другого, она предлагает свои варианты. Например, недавно они устроили домашний театр – девочки сами сочинили небольшую пьесу, сделали костюмы и показали представление родителям. Это тоже общение, только более осмысленное, чем просто беготня по двору.
Женщина из опеки молча записала что‑то в свой блокнот, затем подняла глаза на Марию:
– Вы уверены, что понимаете потребности своей дочери? Может быть, ей не хватает живого общения, а книги лишь заменяют то, чего нет в реальной жизни?
Мария почувствовала, как в груди поднимается волна негодования, но сдержалась. Она знала, что сейчас важно не потерять самообладание.
– Я уверена, что моя дочь счастлива, – сказала она твёрдо. – Она развивается, учится новому, находит друзей и занимается тем, что ей нравится. Чтение – это не побег от реальности, а способ её лучше понять. И если вы хотите убедиться, что у нас всё в порядке, я готова показать вам её комнату, дневники, тетради. Но я не позволю вам делать выводы, основываясь на чьих‑то домыслах.
– А одноклассники? – не отступала женщина из опеки, слегка наклонив голову и пристально глядя на Марию. – Учительница сказала, что Люся почти с ними не общается! И перемены предпочитает проводить за книгой!
Мария почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она скрестила руки на груди, стараясь говорить спокойно, но в голосе уже проскальзывали резкие нотки:
– Так это же хорошо, что моя малышка любит читать! И читает она не только сказки – у нас целая полка самых разнообразных энциклопедий. Она узнаёт много нового, расширяет кругозор, развивает мышление. Или, по‑вашему, было бы лучше, если бы она безвылазно торчала в телефоне или компьютере, листала бессмысленные ролики и портила зрение?
Её слова прозвучали твёрдо, почти вызывающе. Мария не понимала, как можно видеть проблему там, где она видит сплошные плюсы. Её дочь увлечена полезным занятием, а не тратит время впустую – разве это не повод для похвалы?
– Но… – попыталась возразить женщина, однако Мария решительно перебила её.
– Всё, разговор окончен! – произнесла она твёрдо, делая шаг к двери, словно подчёркивая, что аудиенция завершена. – Как вас зовут, кстати? Вы не представились.
Женщина слегка вздрогнула от такой резкости, но ответила сдержанно:
– Юлия Александровна.
– А фамилия? – настаивала Мария, глядя прямо в глаза собеседнице.
– Юркова.
– Отлично! – Мария кивнула, фиксируя информацию для дальнейших действий. – Я сегодня же подам жалобу и на вас, и на классного руководителя моей дочери. Вместо того чтобы заниматься действительно проблемными семьями, вы прибежали ко мне и стали учить, как мне воспитывать дочь.
Она немного помолчала, собираясь с мыслями. Грубить сотруднику опеки ей не хотелось, но и поставить на место наглую дамочку она была просто обязана.
– Люся – отличница, учит английский язык, занимается бальными танцами. Вежливая, добрая и внимательная девочка. Она умеет дружить, участвует в школьных мероприятиях, помогает младшим. А вы вместо того, чтобы отметить её успехи, приходите с нелепыми обвинениями. Вы лучше посетите семью Петровых, где ни мать, ни отец не работают, и посмотрите, как они живут. Там действительно нужна помощь, а не здесь.
Юлия Александровна побледнела, её губы сжались в тонкую линию. Она попыталась возразить:
– Не нужно учить меня делать мою работу!
– Я гарантирую, скоро вы лишитесь этой работы, – холодно парировала Мария, открывая дверь. – До свидания.
Она не стала ждать ответа, просто начала спускаться по лестнице. Она и так потеряла слишком много времени из-за людей, которые не хотят нормально выполнять свою работу. Вокруг столько неблагополучных семей, детям из которых действительно очень нужна помощь! Но зачем людям из опеки такие проблемы? Лучше начнем придираться к нормальным семьям! Это же гораздо проще! Посетить уютную квартиру всегда приятней, чем зайти в помещение, которое больше похоже на склад мусора. Да и общаться с вежливым человеком проще, чем с пьяным и невидящим берегов мужиком…
Бросив короткий взгляд на часы, Мария мысленно подсчитала – до начала рабочего дня оставалось всего двадцать минут. Обычно дорога до офиса занимала минут двадцать пять и это без пробок, так что нужно очень поспешить. Женщина поплотнее запахнула пальто, ускорила шаг и направилась к автобусной остановке. Пока она шла, в голове снова и снова прокручивался разговор с Юлией Александровной.
“Оторвана от реальности? – мысленно повторяла она, чувствуя, как внутри снова поднимается волна раздражения. – Да как она смеет судить? Люся – умная, развитая девочка, которая любит учиться. Она не просто листает книжки – она задаёт вопросы, обсуждает прочитанное, делает выводы. Разве это плохо?”
Мария вспомнила, как вчера вечером дочь с горящими глазами рассказывала ей о новом разделе в энциклопедии про космос. Как рисовала планеты, как пыталась объяснить, почему Плутон больше не считается полноценной планетой. И друзья у неё есть! Много друзей!
В офисе её уже ждал недовольный взгляд начальника. Иван Петрович сидел за своим столом, сосредоточенно глядя в монитор, но стоило Марии войти, он сразу поднял глаза.
– Мария Георгиевна, вы опять опаздываете, – произнёс он ровным, но холодным тоном, не отрываясь от экрана. – Это уже третий раз за месяц.
Мария глубоко вздохнула, стараясь говорить спокойно и уверенно:
– Простите, Иван Петрович, – выдохнула она, пытаясь собраться с мыслями. – Произошло непредвиденное. Пришлось решать срочный семейный вопрос. Превышение полномочий одной сотрудницы опеки, знаете ли. Обвинять меня вздумала.
– Что-то серьезное? Нужна помощь?
– Спасибо за предложение, но ничего не нужно. В обеденный перерыв напишу несколько жалоб и оправлю в необходимые инстанции, – женщина усмехнулась. – Люди, которые не хотят нормально выполнять свои должностные обязанности, должны нести заслуженное наказание.
Иван Петрович чуть помолчал, словно взвешивая её слова, потом кивнул:
– Хорошо. Но надеюсь, вы понимаете, что дальше подобные опоздания я не смогу игнорировать.
– Конечно. Спасибо за понимание.
Она быстро прошла к своему столу, включила компьютер и попыталась сосредоточиться на работе. Экран монитора засветился, загрузились привычные программы, но мысли никак не хотели переключаться на рабочие задачи. В голове снова и снова прокручивался утренний разговор с Юлией Александровной. Мария невольно сжимала и разжимала пальцы, будто пытаясь стряхнуть напряжение.
“Надо позвонить в школу, – твёрдо решила она, глядя на иконки документов на экране. – Узнать, кто именно подал сигнал и что именно сказал. Нельзя оставлять это без внимания”.
Весь день Мария то и дело поглядывала на телефон, но плотный график совещаний и срочных задач не давал возможности отвлечься. Только после обеда, когда поток рабочих вопросов немного схлынул, она наконец смогла набрать номер классной руководительницы Люси.
– Здравствуйте, Елена Сергеевна, это Мария Георгиевна Власова, мама Люси, – произнесла она, стараясь говорить ровно и спокойно. – Мне нужно с вами поговорить.
– О чём именно? – голос учительницы звучал настороженно, будто она заранее готовилась к непростому разговору.
– Сегодня утром ко мне приходила сотрудница службы опеки, – продолжила Мария, подбирая слова так, чтобы не выдать накопившееся раздражение. – Она сказала, что получила сигнал из школы о том, что Люся “оторвана от реальности”. Я хотела бы понять, кто подал жалобу и из-за чего.
Елена Сергеевна замолчала на несколько секунд, словно собираясь с мыслями. Потом тихо вздохнула:
– Мария Георгиевна, я не хотела, чтобы всё это вылилось в такой скандал. Честно говоря, даже не думала, что дело дойдёт до службы опеки. Просто… Я обеспокоена тем, что Люся слишком много времени проводит за книгами. Она почти не общается с одноклассниками, не участвует в общих играх. На переменах сидит одна, уткнувшись в книгу. А когда я пытаюсь вовлечь её в разговор с ребятами, она отвечает вежливо, но видно, что ей интереснее вернуться к чтению.
Мария слушала, сжимая телефонную трубку. В груди нарастало знакомое чувство защиты, но она заставила себя дышать ровно и не перебивать.
– Вы сейчас серьезно? На каком основании вы решили, что имеете право указывать моему ребенку, как ей себя вести? У неё есть друзья, причем довольно много. С теми кто ей нравится она очень даже общительна, – очень холодно произнесла Мария. – И я не понимаю, почему вы пытаетесь заставить мою дочь дружить с теми, кто её задирает? – Елена Сергеевна попыталась возразить, но Мария не дала ей и слова вымолвить. – Да, именно задирают! И не надо мне сейчас, простите, лапшу на уши вешать!
– Я просто хочу, чтобы детки были дружными, – залепетала в ответ учительница. – Да, кое-кто иногда немного грубо относится к Люсе, но это только потому, что она не хочет с ними общаться! Вы поймите, это дети…
– Ваша обязанность, как классного руководителя, разрешать все возможные конфликты, а не подогревать их! И да, уж извините, но жалобу я уже составила и даже отправила. Вы не выполняется свою работу, не можете приструнить хулиганов, спускаете на тормозах многие моменты… Но как жаловаться на абсолютно адекватных людей – так это вы первая. Разговор мы продолжим в другом месте.
– Я хотела как лучше! – оскорбленно заявила Елена. – У нас в классе нет хулиганов, это всё лишь выдумки! А Люсе нужно научиться прощать и вести себя со всеми ровно. Это же в её интересах, неужели вы не понимаете?
– Я знаю, что для моего ребенка лучше. И да, лично я просто уверена, что Люся ведет себя правильно, не общаясь с хулиганами. Я знаю, вы там с мамочками этих деток довольно дружны, именно поэтому им всё разрешается! И обижать других, и ломать им вещи, и мешать учиться… Но ничего, скоро всё изменится. Пока мою дочь не трогали, мне было в общем-то всё равно, но теперь я из принципа пойду дальше. До свидания!
******************
Всю ночь Мария обдумывала ситуацию. Она перебирала в голове разные варианты: поговорить с дочерью, обсудить всё с мужем, попробовать наладить диалог со школой… Но к утру пришла к выводу – лучший способ решить проблему – дать Люсе среду, где её интересы будут не просто приняты, а поддержаны.
На следующий день Мария решила действовать. Она достала список школ, который давно хранила в заметках телефона, и набрала номер директора гимназии неподалёку – заведения, которое давно рассматривала как возможный вариант для перевода дочери. После короткого, но содержательного разговора ей назначили встречу на следующий день.
Гимназия оказалась именно такой, какой Мария её представляла. Когда она вошла в здание, её сразу поразила атмосфера – светлые коридоры с большими окнами, стенды с детскими рисунками и грамотами, приветливые лица учителей, которые здоровались и с ней, и друг с другом.
Директор, Ольга Ивановна, встретила Марию в своём кабинете – просторном, с большим столом, книжными стеллажами и множеством фотографий в рамках (школьные мероприятия, походы, концерты). Она внимательно выслушала все опасения и пожелания Марии, не перебивая и не спеша с выводами.
– У нас много кружков и секций, – рассказывала она, когда разговор перешёл к возможностям школы. – Есть театральный кружок, научный клуб, студия рисования. Дети часто участвуют в совместных проектах – например, готовят выставки или ставят спектакли. Это помогает им находить общий язык друг с другом, учиться работать в команде, но без лишнего давления. Мы стараемся учитывать интересы каждого ребёнка.
Мария слушала, и внутри крепла уверенность – это именно то, что нужно Люсе. Здесь её не будут заставлять общаться с двоечниками, практически заставляя им помогать и даже давать списывать. Ведь именно это и делала Елена Сергеевна! Проблема была не в книгах – а в том, что Люся не хотела помогать лентяям получать хорошие оценки. Для классной руководительницы всегда были важны хорошие показатели успеваемости класса (даже используя не совсем честные способы) и хорошие отношения с некоторыми родителями. Теми, которые готовы дарить дорогие подарки и поддерживать, как сказать, звонкой монетой.
– Именно это мне и нужно, – кивнула она, глядя на директора с искренней благодарностью. – Моя дочь любит читать, интересуется наукой, но иногда ей сложно сразу включиться в шумную компанию. Я хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно и могла развиваться в своём ритме.
Ольга Ивановна улыбнулась:
– Мы как раз создаём условия для такого развития. Уверена, Люся найдёт здесь и друзей, и интересные занятия.
Через неделю Люсю перевели в новую школу. Первые дни девочка казалась растерянной – новые учителя, незнакомые лица, непривычный распорядок дня. Мария замечала, как дочь по вечерам задумчиво листает учебник или долго смотрит в окно, но не торопилась с расспросами. Она знала, что адаптация требует времени.
Постепенно Люся начала осваиваться. Сначала она рассказала о учительнице биологии, которая с таким энтузиазмом рассказывала о растениях, что даже самые скучные темы становились увлекательными. Потом поделилась, что познакомилась с девочкой из параллельного класса, которая тоже обожает читать. А через пару недель домой пришла с горящими глазами:
– Мам, мы с ребятами делаем проект по природоведению! Мы будем изучать, как растут разные растения в разных условиях. Я предложила вести дневник наблюдений, и все согласились!
Мария улыбнулась, слушая её воодушевлённый рассказ. Она видела, как дочь оживает, как в её голосе появляется уверенность, как она с удовольствием обсуждает планы с новыми подругами. Это было именно то, чего она хотела: чтобы Люся чувствовала себя на своём месте, чтобы её любознательность встречала отклик, а не упрёки.
Однажды вечером, укладываясь спать, Люся вдруг сказала:
– Мам, мне тут нравится. Тут все такие… нормальные. Никто не смеётся, если я читаю на перемене. Наоборот, многие тоже любят книги.
Мария нежно погладила её по голове:
– Я рада, что тебе хорошо. Главное – чтобы ты чувствовала себя счастливой.
Люся улыбнулась и закрыла глаза, а Мария ещё долго сидела рядом, наблюдая за тем, как её дочь спокойно засыпает. В душе царило тихое удовлетворение – она сделала правильный выбор.
********************
Прошло несколько месяцев. Люся по‑прежнему любила читать – по вечерам её можно было застать с книгой в руках, а на полке продолжали появляться новые энциклопедии и художественные произведения. Но теперь у неё появилось больше друзей. Она регулярно общалась с Аней и Катей, иногда приглашала их домой, и тогда в квартире звучало весёлое щебетание, смех и оживлённые обсуждения планов.
Она активно участвовала в школьных мероприятиях: помогала оформлять стенгазету, выступала на утренниках, а однажды даже организовала мини‑выставку своих рисунков, которые давно копила в альбоме. На переменах уже не сидела одна, уткнувшись в книгу, а присоединялась к разговорам одноклассниц, делилась впечатлениями, обсуждала прочитанное.
Более того, Люся начала делиться своими увлечениями с другими. Она ходила на прогулки с одноклассницами, а однажды предложила научить их нескольким танцевальным движениям, которым её научили на занятиях по бальным танцам. Девочки с интересом повторяли шаги, смеялись над своими ошибками, а потом просили показать ещё что‑нибудь.
Мария тоже чувствовала себя гораздо спокойней. Её жалобы не были напрасными. Например, ту сотрудницу опеки перевели на работу с самыми неблагополучными семьями и, более того, очень тщательно контролировали каждое её дело. Ей вообще пригрозили увольнением, если на неё будет хотя бы еще одна подобная жалоба.
Что до Елены Сергеевны… Для начала с неё сняли классное руководство. Новая учительница нашла подтверждения всем словам Марии – после проверки успеваемость в классе оказалась низкая, выявились проблемы с поведением части учеников, которые раньше были чуть ли не “звездами класса”. А так же подтвердилось то, что женщина брала “подарки” от родителей этих “звезд”. Как итог – её уволили и работу она смогла найти только в школе в одном из самых неблагополучных районов городе, где была острая нехватка учителей…
