– Ой, Оленька, ты что, не слышала? Я же звонила!
Галина Петровна стояла на пороге с двумя пакетами, из которых торчали целлофановые упаковки с пирогами, и смотрела на невестку с тревогой, замаскированной под бодрость. Ольга молча отступила в сторону, пропуская свекровь в прихожую. Волосы собраны в растрепанный хвост, на лице ни капли косметики, домашний халат застиран до серости. Галина Петровна поставила пакеты на пол и сняла плащ, оглядываясь по сторонам. В углу прихожей валялись детские сапоги, рядом какая-то сломанная игрушка, на вешалке мужская куртка соседствовала с женской курткой так, словно их повесили месяц назад и больше не трогали.
– Я тебе на мобильный писала, – продолжала Галина Петровна, развешивая плащ, – что приеду сегодня. Ты не видела сообщения?
– Видела, – коротко бросила Ольга и пошла на кухню.
Свекровь подняла пакеты и двинулась следом, чувствуя, как напряжение растет с каждым шагом. Она ожидала холодности, конечно ожидала, но не такой вот окаменелости, не этого ледяного безразличия в голосе. Когда Галина Петровна вошла на кухню, она остановилась на секунду, не сдержавшись. На столе стояли немытые чашки, рядом валялись крошки от вчерашнего или позавчерашнего ужина, раковина полна посуды, из которой торчали ложки и вилки. Пол не мыт, это было видно по разводам возле плиты. Запах несвежести смешивался с запахом чего-то подгоревшего.
– Оль, я пироги привезла, – начала Галина Петровна, ставя пакеты на единственный чистый угол стола. – С капустой твои любимые, с яблоком для Мишеньки. Где он, кстати?
– Спит.
– В два часа дня? Он что, болеет?
– Плохо спал ночью, – Ольга налила себе воды из-под крана и залпом выпила, не предложив свекрови даже чаю.
Галина Петровна сняла с крючка чистое полотенце, которое висело нетронутым, видимо, давно, и начала разбирать пакеты. Доставать пироги, расставлять их на тарелки, которые сначала пришлось вымыть. Ольга стояла у окна, глядя во двор, где на детской площадке качались пустые качели. Спина у невестки была напряжена, плечи приподняты, словно она ждала удара.
– Сереженька где? – спросила Галина Петровна, включая чайник.
– На работе.
– Ну да, конечно, рабочий день. Я просто подумала, может, он пораньше сегодня…
– Он теперь задерживается, – перебила Ольга, и в голосе ее прорезалась первая живая нотка, правда, нотка эта была злой. – Говорит, проектов много. Наверное, так оно и есть.
Галина Петровна поставила чайник обратно на подставку, не включив его. Села на стул и сложила руки на коленях. Надо было начинать, вот сейчас, сразу. Она приехала не пироги привозить, она приехала спасать семью. Спасать внука от развода, от того кошмара, который устроила эта упрямая девчонка. Да, Сережка виноват, кто спорит! Но разве из-за одной ошибки, одного срыва, мужской слабости нужно рушить все? Семь лет брака, ребенок, общий дом!
– Оленька, – она сделала голос мягким, почти просительным, – давай присядем, поговорим. По-человечески.
Ольга обернулась. Лицо ее было бледным, под глазами синяки. Она выглядела старше своих тридцати двух лет. Выглядела так, словно жизнь из нее выпили.
– О чем говорить, Галина Петровна?
– Ну как о чем? – свекровь развела руками. – О том, что происходит. О том, что ты держишь Сережу на расстоянии, не разговариваешь с ним, не подпускаешь. О том, что ребенок страдает!
– Ребенок страдает, – повторила Ольга, и голос ее дрогнул. – Да. Страдает. И знаете, от чего? От того, что его отец был с чужой тетей в гостиничном номере, пока мама сидела дома с температурой и ждала, когда он вернется с корпоратива.
Галина Петровна вздрогнула от грубости слов, но промолчала. Она знала, что нужно дать невестке выговориться, выпустить пар. Иначе не достучишься.
– Ты думаешь, Миша не чувствует? – продолжала Ольга, подходя ближе. – Он все чувствует. Он видит, что папа ночует на диване в гостиной. Он слышит, как я плачу по ночам в ванной. Он спрашивает, почему мама грустная. И я не знаю, что ему отвечать. Потому что правду сказать нельзя, а врать я не умею.
– Оленька, милая, – Галина Петровна встала и попыталась взять невестку за руку, но та отстранилась. – Я понимаю, как тебе больно. Я понимаю. Но ты же взрослая женщина, ты должна подумать не только о себе, но и о Мише. Ему нужен отец. Ему нужна полная семья.
– Полная семья, – Ольга усмехнулась, и усмешка эта была страшнее слез. – Где мама ненавидит папу, а папа виновато улыбается и делает вид, что ничего не случилось? Такая семья нужна ребенку?
– Лучше такая, чем никакой! – вырвалось у Галины Петровны. – Лучше с отцом, пусть и не идеальным, чем без отца вообще! Ты знаешь, как растут дети в неполных семьях? Какие у них проблемы, какие комплексы?
Ольга посмотрела на свекровь долгим взглядом. Галина Петровна не выдержала этого взгляда, отвела глаза.
– Вы хотите, чтобы я простила, – тихо сказала Ольга. – Чтобы я сделала вид, что ничего не было. Чтобы я улыбалась ему, готовила ужины, спала с ним в одной постели. Чтобы все было как раньше. Ради Миши.
– Ну да, – Галина Петровна кивнула с облегчением. – Да, Оленька, именно так. Ради Миши. Ты же умная девочка, ты поймешь. Сережка ошибся, он сам в шоке от того, что сделал. Он же сам тебе признался! Сам! Его никто не поймал, не уличил. Он пришел и все рассказал, потому что совесть замучила. Это же дорогого стоит!
– Дорогого стоит, – снова повторила Ольга, и в голосе ее появилась какая-то странная нотка, что-то похожее на истерику, но задавленную глубоко внутрь. – Он мне признался через три дня. Три дня смотрел мне в глаза и молчал. Три дня целовал Мишу на ночь и молчал. А потом не выдержал, потому что совесть. И я должна быть благодарна за эту совесть?
– Ты должна подумать о будущем! – Галина Петровна повысила голос. – О том, что будет дальше. Ты одна, с ребенком, без мужа. Ты думаешь, это легко? Ты думаешь, ты найдешь другого мужчину, который полюбит чужого ребенка?
– Я не ищу другого мужчину, – отрезала Ольга. – Мне не нужен мужчина. Мне нужно достоинство. Мне нужно просыпаться утром и не чувствовать себя тряпкой.
– Это гордыня! – Галина Петровна стукнула ладонью по столу. – Это твоя дурацкая гордость, которая важнее семьи, важнее ребенка!
– Может быть, – Ольга пожала плечами. – Называйте как хотите. Но я не хочу, чтобы мой сын рос с мыслью, что женщину можно предать, а она должна терпеть. Что семья это место, где можно делать что угодно, а тебе простят, потому что «ради ребенка». Лучше пусть он растет без отца, чем с таким примером перед глазами.
В этот момент из детской послышался плач. Тонкий, испуганный детский голос звал маму. Ольга вздрогнула и, не оглядываясь на свекровь, вышла из кухни. Галина Петровна осталась стоять посреди кухни, глядя на пироги, которые так и не попробовали. Руки дрожали. Сердце колотилось. Она не ожидала такого отпора. Она думала, Ольга уже выплакалась, устала, смирилась. Что нужно просто подтолкнуть ее в правильную сторону, объяснить, как надо. Но Ольга не просто не смирилась. Ольга окаменела в своем решении, как в броне.
Галина Петровна прошла в гостиную, где на диване валялись смятые простыни и подушка. Сережкино временное жилище. Она села на край дивана, разглаживая складки на покрывале. Вспомнила, как тридцать лет назад сама стояла перед похожим выбором. Тогда ее муж, Сережкин отец, тоже ошибся. Тоже была другая женщина, секретарша из конторы. Галина Петровна узнала случайно, увидела их в кафе «Юбилейное» на улице Садовой. Они сидели за столиком у окна, и муж держал эту женщину за руку. Галина Петровна развернулась и ушла, не устроив скандала. Пришла домой, уложила маленького Сережку спать и сидела на кухне до полуночи, пока муж не вернулся. Когда он вошел, она просто посмотрела на него. Он все понял. Сказал: «Прости». Она ответила: «Больше никогда». И он больше никогда. Во всяком случае, она не знала. Они прожили вместе еще двадцать лет, до его смерти от инфаркта. Были ли они счастливы? Галина Петровна не задумывалась над этим вопросом. Они были семьей. Этого было достаточно.
Но Ольга другая. Ольга из другого поколения, из тех, кто считает, что имеет право на счастье, на уважение, на какие-то там личные границы. Галина Петровна вздохнула. Она не осуждала невестку, нет. Она просто не понимала, зачем ломать то, что можно склеить. Зачем выбрасывать семь лет совместной жизни из-за одной ночи? Ведь Сережка любит Ольгу, Галина Петровна это видела. Он просто ошибся, как ошибаются все мужчины. Это их природа, их слабость. Женщина должна быть мудрее, должна уметь прощать.
Из детской донесся голос Ольги, тихий, успокаивающий. Она пела Мише колыбельную, ту самую, которую пела ему с рождения: «Спят усталые игрушки, книжки спят». Галина Петровна прислушалась. Голос невестки дрожал, срывался на некоторых нотах. Она плакала, пока пела. И сердце у Галины Петровны сжалось от жалости. Но жалость эта была смешана с раздражением. Ну зачем она себя так мучает? Зачем мучает ребенка? Зачем мучает Сережу, который и без того места себе не находит?
Галина Петровна встала и пошла на кухню. Включила чайник, достала из шкафа чашки, помыла их. Нашла в холодильнике масло, намазала на пирог с капустой. Села за стол и начала есть, хотя кусок не лез в горло. Надо было продержаться здесь хотя бы несколько дней. Надо было дождаться Сережку, поговорить с ним отдельно. Понять, что он сам думает, чего хочет. А потом уже решать, как действовать дальше.
Когда Ольга вышла из детской, прикрыв дверь, Галина Петровна сидела за столом с чашкой чая. Она посмотрела на невестку и кивнула на второй стул.
– Садись, выпей чаю. Поговорим спокойно.
Ольга прошла мимо, взяла со стола свою чашку и понесла в раковину.
– Мне не нужен чай.
– Оленька, ну прошу тебя, – Галина Петровна сделала еще одну попытку. – Давай без этой холодной войны. Я же не враг тебе. Я хочу помочь.
– Помочь, – Ольга обернулась, оперевшись спиной о раковину. – Вы хотите помочь Сереже. Вы приехали не ко мне, вы приехали к сыну. Чтобы уговорить меня принять его обратно. Чтобы я закрыла глаза, сжала зубы и продолжала играть в счастливую семью. Вам плевать, что я чувствую. Вам важно, чтобы внешне все было прилично.
– Это неправда! – Галина Петровна вскочила. – Я думаю о Мише! Только о нем!
– О Мише, – Ольга кивнула. – Конечно. Все думают о Мише. Но никто не спрашивает, что лучше для Миши на самом деле. Вырасти в семье, где родители ненавидят друг друга, но делают вид? Или вырасти с одним родителем, который честен с ним?
– Ребенку нужны оба родителя, – упрямо повторила Галина Петровна. – И не надо про ненависть. Вы с Сережей не ненавидите друг друга. Ты просто обижена, и это понятно. Но обида пройдет, а семья останется.
– Обида пройдет, – Ольга усмехнулась. – Вы вообще понимаете, о чем говорите? Это не обида. Это не ссора из-за забытого дня рождения или невымытой посуды. Он переспал с другой женщиной. Он выбрал ее, а не меня. Он вернулся домой и смотрел мне в глаза, зная, что только что изменил мне. И я должна это проглотить, потому что «обида пройдет»?
– Он не выбирал ее! – Галина Петровна почувствовала, что начинает злиться. – Он был пьян, это была случайность, минутная слабость! Он тебя любит!
– Если он меня любит, то как он мог? – голос Ольги сорвался. – Как он мог прикасаться к ней, целовать ее, раздевать, если он меня любит? Объясните мне, Галина Петровна, как это работает? Как можно любить одну женщину и трахать другую?
Галина Петровна отвернулась. Ей было неприятно слышать эти грубые слова из уст невестки. Ольга всегда была интеллигентной, сдержанной. А сейчас она говорила так, словно с цепи сорвалась.
– Мужчины не такие, как мы, – тихо сказала Галина Петровна. – У них другое устройство. Для них секс это не всегда любовь. Это просто потребность, инстинкт. Ты же образованная, ты должна это понимать.
– Я понимаю, – Ольга кивнула. – Я понимаю, что вы оправдываете его. Что вы находите объяснения, почему он имел право меня предать. Потому что он мужчина, потому что инстинкт, потому что пьян был. А я что? Я должна понимать, принимать, прощать? Потому что я женщина, и моя роль терпеть?
– Твоя роль быть матерью! – выпалила Галина Петровна. – Думать о ребенке, а не о своих амбициях!
– Мои амбиции, – повторила Ольга и вдруг рассмеялась. Смех этот был короткий, истеричный. – Вы думаете, это амбиции? Желание не быть униженной? Желание, чтобы мой сын видел во мне не половую тряпку, а человека с достоинством?
– Хватит! – Галина Петровна не выдержала. – Хватит этих театральных монологов! Ты не на сцене, Оленька! Ты в жизни, в реальной жизни, где надо думать головой, а не сердцем! Разведешься, и что дальше? Будешь одна, с ребенком на руках, без помощи, без поддержки! Сережка съедет, найдет себе другую, молоденькую, без багажа. А ты останешься с Мишей и будешь кусать локти!
Ольга молчала. Смотрела на свекровь так, словно видела ее насквозь. Потом тихо сказала:
– Может, вы и правы. Может, я останусь одна. Может, мне будет тяжело. Но я буду знать, что не предала саму себя. Что я не согласилась на унижение ради сохранения видимости. И Миша будет знать, что его мама не тряпка.
– Ты сломаешь ему жизнь, – сказала Галина Петровна и вышла из кухни.
Она прошла в прихожую, надела плащ. Руки тряслись, застегивала пуговицы с трудом. Надо было уйти, остыть, подумать. Вернуться вечером, когда Сережка придет с работы. Поговорить с сыном, узнать его позицию. Может, он сам не хочет возвращаться? Может, он уже смирился с разводом? Тогда вся эта борьба бессмысленна.
– Вы уезжаете? – голос Ольги прозвучал из кухни.
– Вернусь вечером, – коротко бросила Галина Петровна, открывая дверь.
– Не надо возвращаться, – сказала Ольга, выходя в прихожую. – Я не хочу продолжать этот разговор. Он бессмысленный.
Галина Петровна обернулась. Посмотрела на невестку, на ее бледное, измученное лицо, на синяки под глазами, на растрепанные волосы. И вдруг ей стало так жалко эту глупую, упрямую девчонку, которая рушила свою жизнь своими руками.
– Оленька, – сказала она тихо, – я переживу все что угодно. Но Миша не переживет. Подумай о нем.
– Я только о нем и думаю, – ответила Ольга и закрыла дверь.
Галина Петровна спустилась по лестнице, вышла на улицу. Апрель был холодный, ветер трепал полы плаща. Она дошла до остановки, села на скамейку. Достала телефон, хотела позвонить Сереже, но передумала. Нельзя звонить ему на работу с такими вопросами. Надо дождаться вечера.
Она сидела на остановке, глядя на дорогу, по которой проезжали машины. Думала о том, что жизнь несправедлива. Что она сама в свое время проглотила обиду, простила мужа, сохранила семью. И ничего, прожили нормально. Сережка вырос в полной семье, получил образование, стал человеком. А эта Ольга хочет лишить внука отца из-за своей дурацкой гордости. Неужели она не понимает, что потом пожалеет? Что через год, через два, когда эмоции улягутся, она осознает, что совершила ошибку? Но будет поздно. Сережка женится на другой, и Миша будет видеть отца по выходным, если повезет.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сережи: «Мам, ты приехала? Как там Оля?»
Галина Петровна набрала ответ: «Приехала. Плохо. Приходи сегодня пораньше, надо поговорить».
Через минуту пришел ответ: «Хорошо. Буду в семь».
Она встала, поймала маршрутку до своего района. Ехала, глядя в окно, и думала о том, что надо придумать план. Надо поговорить с Сережкой, выяснить, чего он хочет на самом деле. Если он хочет вернуться к семье, то надо давить на Ольгу вместе. Показать ей, что она одна против двоих. Что она не имеет права ломать жизнь ребенку.
А если Сережка сам не хочет возвращаться? Тогда… Тогда Галина Петровна не знала, что делать.
***
Сергей вернулся домой в половине восьмого. Галина Петровна встретила его у двери своей квартиры, куда он приехал по ее просьбе. Она успела приготовить ужин, котлеты с картошкой, любимое Сережкино блюдо. Накрыла на стол, поставила салат, нарезала хлеб. Когда сын вошел, она обняла его, и он прижался к ней, как в детстве. Галина Петровна почувствовала, как он пахнет табаком и какими-то незнакомыми духами. Наверное, эта женщина надушила его. Она отстранилась, посмотрела на сына. Сережка похудел, осунулся. Глаза красные, небритый, рубашка мятая.
– Ты ешь нормально? – спросила она, усаживая его за стол.
– Ем, мам, не волнуйся, – Сергей взял вилку, но к еде не притронулся. – Ты была у нас?
– Была, – Галина Петровна села напротив. – Поговорила с Олей.
– И как?
– Плохо, Сереженька, – она вздохнула. – Она не хочет слушать. Она решила развестись и не меняет решения.
Сергей опустил вилку, потер лицо руками.
– Я знаю. Она мне сказала, что подает на развод в понедельник.
– И ты что? – Галина Петровна наклонилась вперед. – Ты согласен? Ты просто сдаешься?
– А что мне делать, мам? – он посмотрел на нее, и в глазах его была такая боль, что Галина Петровна отвела взгляд. – Я виноват. Я все испортил. Она меня ненавидит.
– Она не ненавидит, она обижена, – Галина Петровна взяла сына за руку. – Ей больно, она не может простить сейчас. Но пройдет время, и она простит. Надо просто подождать, не давить на нее.
– Сколько ждать? – Сергей усмехнулся. – Месяц? Год? Десять лет? Она каждый день смотрит на меня так, словно я убийца. Она не разговаривает со мной, не подпускает к себе. Я сплю на диване в гостиной, как чужой. Миша спрашивает, почему папа не спит с мамой. Что я ему отвечаю?
– Скажи, что мама болеет, что ей нужно отдельно, – Галина Петровна пожала плечами. – Придумай что-нибудь.
– Врать ребенку? – Сергей покачал головой. – Оля права. Она говорит, что не хочет врать Мише. Что лучше честно все объяснить.
– Что объяснить? – Галина Петровна вскинулась. – Что его отец изменил матери, и поэтому они расходятся? Это нормально, да? Объяснить пятилетнему ребенку про измену?
– Не знаю, мам, – Сергей встал из-за стола, прошелся по кухне. – Я не знаю, что нормально, а что нет. Я вообще ничего не понимаю. Как я вообще мог это сделать? Я же люблю Олю. Я люблю ее, мам, я правда люблю. И я не понимаю, как я мог с этой… с Викой…
– Ты был пьян, – твердо сказала Галина Петровна. – Это была ошибка, минутная слабость. Такое бывает. Не надо себя казнить.
– Бывает, – кивнул Сергей. – У всех бывает, да? И все должны прощать, терпеть, делать вид, что ничего не случилось?
– Должны думать о детях, – поправила Галина Петровна. – О том, что будет с Мишей.
Сергей остановился у окна, посмотрел на темную улицу.
– А ты думала обо мне, когда папа тебе изменил?
Галина Петровна замерла. Она не ожидала этого вопроса.
– Откуда ты знаешь?
– Я знал всегда, – Сергей обернулся. – Я же не идиот был. Я видел, как ты плакала на кухне. Как папа перестал к тебе прикасаться. Как вы разговаривали между собой, как чужие. Вы думали, что я не замечаю, но я все видел.
– Мы сохранили семью, – сказала Галина Петровна. – Ради тебя.
– Ради меня, – повторил Сергей и усмехнулся. – Знаешь, мам, иногда я думал, что лучше бы вы развелись. Лучше бы папа ушел, женился на той своей секретарше, а ты нашла бы кого-то, кто тебя любит. А я бы видел, что такое настоящая любовь, настоящая семья. А не этот театр, который вы разыгрывали каждый день.
Галина Петровна встала, подошла к сыну, развернула его к себе.
– Не говори так. Мы были настоящей семьей. Мы воспитали тебя, дали тебе образование, любовь.
– Любовь, – Сергей кивнул. – Да. Только вот я вырос с мыслью, что женщину можно обмануть, а она простит. Потому что так надо. Потому что семья важнее. И вот я сделал так же, как папа. Изменил. И теперь жду, что Оля простит, как ты простила. Но она не прощает. И я не знаю, как мне быть.
Галина Петровна опустилась на стул. Сергей сел рядом, положил голову на руки.
– Я не хочу терять Олю, – сказал он тихо. – Я не хочу терять Мишу. Но я не знаю, как все вернуть.
– Тогда борись, – Галина Петровна взяла его за плечо. – Не сдавайся. Докажи ей, что ты изменился. Что это больше не повторится.
– Она не верит, – Сергей покачал головой. – Она говорит, что доверие потеряно навсегда.
– Доверие можно вернуть, – настаивала Галина Петровна. – Просто нужно время.
– Сколько? – спросил Сергей. – Сколько времени нужно, чтобы она снова мне поверила? Год? Пять? Десять? А если никогда?
Галина Петровна не нашлась, что ответить.
***
На следующее утро Галина Петровна снова приехала к сыну. На этот раз она позвонила заранее, предупредила Ольгу. Невестка открыла дверь, молча пропустила свекровь в квартирю. Галина Петровна прошла на кухню, где Миша сидел за столом и ковырял ложкой кашу.
– Бабушка! – мальчик соскочил со стула, бросился к ней.
Галина Петровна подхватила внука, прижала к себе. Миша был худенький, легкий. Он обнял ее за шею, уткнулся лицом в плечо.
– Бабуля, ты останешься?
– Останусь, зайчик, – Галина Петровна погладила его по голове. – Я привезла тебе пирог с яблоками, хочешь?
– Хочу! – Миша оживился.
Ольга стояла у плиты, помешивая чай. Она была одета в старые джинсы и свитер, волосы снова собраны в хвост. Лицо без косметики, бледное.
– Галина Петровна, вы надолго? – спросила она, не оборачиваясь.
– На пару часов, – Галина Петровна посадила Мишу обратно на стул, отрезала ему кусок пирога. – Хочу с внуком провести время. Можно?
– Можно, – Ольга поставила чашку на стол, взяла свою куртку. – Я схожу в магазин. Миша, ты будешь с бабушкой, хорошо?
– Хорошо, – мальчик кивнул, уплетая пирог.
Ольга вышла, и Галина Петровна осталась наедине с внуком. Она села рядом, налила себе чаю. Миша ел молча, сосредоточенно. Потом посмотрел на бабушку и спросил:
– Бабуля, а почему мама плачет?
Галина Петровна замерла с чашкой у губ.
– Откуда ты знаешь, что она плачет?
– Я слышу, – Миша пожал плечами. – Она плачет ночью в ванной. Я хотел к ней пойти, но дверь закрыта.
– Мама просто устала, – Галина Петровна погладила внука по голове. – У взрослых бывают такие моменты. Это пройдет.
– А папа почему на диване спит? – продолжал Миша. – Он что, заболел?
– Нет, зайчик, не заболел, – Галина Петровна не знала, что отвечать. – Просто… так получилось.
– Они поссорились? – Миша смотрел на бабушку большими глазами.
– Немножко, – осторожно сказала Галина Петровна. – Но они помирятся.
– А если не помирятся? – мальчик опустил глаза. – Тогда папа уедет?
– Нет, – твердо сказала Галина Петровна. – Папа никуда не уедет. Он тебя очень любит.
Миша кивнул, но не выглядел убежденным. Он доел пирог, слез со стула и пошел в свою комнату. Галина Петровна осталась сидеть на кухне, глядя в окно. Ребенок все понимает, все чувствует. Он страдает, а Ольга продолжает гнуть свою линию. Неужели она не видит, что делает с сыном?
Через полчаса вернулась Ольга с пакетами продуктов. Начала разбирать их, раскладывать по полкам. Галина Петровна встала, помогла ей.
– Оля, я хочу еще раз поговорить, – начала она.
– Галина Петровна, пожалуйста, – Ольга закрыла холодильник. – Мы уже все обсудили.
– Нет, не все, – Галина Петровна взяла невестку за руку. – Ты видела Мишу? Он спрашивает, почему мама плачет, почему папа спит на диване. Он все понимает. Ты разрываешь его на части.
Ольга вырвала руку.
– Я не разрываю его. Я пытаюсь сохранить для него какую-то честность. Какую-то правду.
– Какая правда? – Галина Петровна повысила голос. – Что его отец козел, а мать гордячка, которая важнее семьи ставит свои принципы?
– Именно так, – Ольга кивнула. – Пусть лучше он это узнает сейчас, чем потом, когда вырастет и увидит, что его мать всю жизнь терпела унижения.
– Унижения! – Галина Петровна всплеснула руками. – Какие унижения? Сережка один раз ошибся, один раз!
– Один раз, о котором я знаю, – поправила Ольга. – А сколько было других? Сколько раз он задерживался на работе? Сколько командировок? Сколько корпоративов?
– Ты не имеешь права его обвинять без доказательств, – возразила Галина Петровна.
– У меня есть доказательство, – Ольга посмотрела на свекровь холодным взглядом. – Он изменил мне один раз, это значит, что он способен на это. Значит, может повториться.
– Не повторится, если ты дашь ему шанс, – Галина Петровна схватила Ольгу за плечи. – Оленька, прошу тебя, дай ему шанс. Ради Миши. Ради себя самой. Ты же любишь Сережку.
– Любила, – тихо сказала Ольга. – Я его любила. Но это прошло. Я не могу любить человека, который так меня предал.
– Ты можешь, – настаивала Галина Петровна. – Просто нужно время. Нужно захотеть простить.
– Я не хочу прощать, – Ольга отстранилась. – Я не хочу забывать. Я не хочу делать вид, что ничего не было. Я хочу жить честно. И я хочу, чтобы мой сын рос с пониманием, что женщина это не вещь, которую можно предать и ждать, что она простит.
Галина Петровна опустилась на стул. Она чувствовала, как силы покидают ее. Она проиграла. Ольга не сдастся.
– Ты пожалеешь, – сказала она тихо. – Через год, через два ты поймешь, что ошиблась. Но будет поздно.
– Может быть, – Ольга пожала плечами. – Но это будет моя ошибка. Мой выбор.
– А Миша? – Галина Петровна посмотрела на невестку. – Это тоже его выбор?
– Миша будет счастливее с одним родителем, который его любит и уважает себя, чем с двумя, которые ненавидят друг друга, – Ольга подошла к двери, открыла ее. – Простите, Галина Петровна, но я устала. Мне нужно побыть одной.
Галина Петровна встала, взяла сумку. Прошла мимо Ольги, остановилась на пороге.
– Ты жестокая, – сказала она. – Жестокая и эгоистичная.
– Возможно, – Ольга кивнула. – Но я больше не буду жертвой.
Дверь закрылась.
***
Галина Петровна не приезжала к ним целую неделю. Она звонила Сереже каждый день, спрашивала, как дела, не изменилось ли что-то. Сережка отвечал односложно: «Нет, мам, все по-прежнему. Она подала на развод. Суд через месяц».
Галина Петровна не знала, что делать. Она советовалась с подругами, те говорили разное. Одни поддерживали Ольгу: «Правильно делает, нечего таких прощать». Другие осуждали: «Дура, упустит мужика, потом плакать будет». Галина Петровна слушала и не понимала, кто прав.
Однажды вечером ей позвонила Ольга. Галина Петровна удивилась, взяла трубку.
– Галина Петровна, можно вас попросить? – голос невестки звучал усталым, но спокойным.
– Да, Оленька, конечно.
– Мне нужно завтра уехать на день, на работу. Можете посидеть с Мишей? Сережка не может, у него важная встреча.
– Конечно, приеду, – Галина Петровна обрадовалась. – Во сколько?
– К девяти утра, если можно.
– Буду.
На следующий день Галина Петровна приехала к девяти. Ольга встретила ее уже одетая, собранная. Волосы уложены, на лице легкий макияж. Она выглядела лучше, чем в прошлый раз. Более живой.
– Спасибо, что согласились, – сказала Ольга, надевая туфли. – Я вернусь к шести. Миша позавтракал, ему нужно в час дать пообедать. Есть суп в холодильнике, только разогрейте. Вечером он любит творог с медом.
– Хорошо, я знаю, – Галина Петровна кивнула. – Иди спокойно.
Ольга ушла, и Галина Петровна осталась с внуком. Миша играл в своей комнате, строил что-то из конструктора. Галина Петровна прибралась на кухне, помыла посуду, которой накопилось много. Протерла стол, подмела пол. Потом прошлась по квартире, оглядывая. Везде был беспорядок, но не такой катастрофический, как в прошлый раз. Видимо, Ольга начала приходить в себя.
В час она разогрела суп, позвала Мишу обедать. Мальчик сел за стол, начал есть. Галина Петровна села рядом, наблюдала за ним. Миша ел молча, задумчиво.
– Как дела в садике? – спросила Галина Петровна.
– Нормально, – Миша пожал плечами.
– А друзья у тебя есть?
– Есть. Вова и Саша.
– Это хорошо, – Галина Петровна улыбнулась. – А что вы играете?
– В машинки. И в войну иногда, – Миша доел суп, отодвинул тарелку. – Бабуля, а папа вернется?
Галина Петровна замерла.
– Что ты имеешь в виду, зайчик?
– Ну, папа же уехал, – Миша посмотрел на бабушку. – Мама сказала, что папа теперь будет жить отдельно.
Галина Петровна почувствовала, как сердце сжалось.
– Когда мама тебе это сказала?
– Вчера вечером, – Миша опустил глаза. – Она сказала, что папа и мама больше не будут жить вместе. Что папа будет приходить по выходным, и мы будем с ним гулять.
– И ты что? – Галина Петровна наклонилась к внуку. – Ты расстроился?
Миша пожал плечами.
– Не знаю. Мама сказала, что так будет лучше. Что папа и мама друг друга не любят, и им плохо вместе.
– Это неправда, – вырвалось у Галины Петровны. – Папа любит маму. И маму любит папу. Они просто немножко поссорились.
– Мама сказала, что это не ссора, – Миша покачал головой. – Она сказала, что это серьезно.
Галина Петровна встала, прошлась по кухне. Руки дрожали. Значит, Ольга уже сказала ребенку. Уже начала готовить его к разводу. И что теперь? Миша смирился? Принял?
– Мишенька, – Галина Петровна вернулась к внуку, присела рядом. – А ты хочешь, чтобы папа вернулся?
Миша задумался, потом кивнул.
– Хочу. Но мама говорит, что папа сделал плохое. И поэтому он не может жить с нами.
– Что плохое? – Галина Петровна напряглась. – Мама говорила, что именно?
– Нет, – Миша покачал головой. – Она сказала, что я узнаю, когда вырасту.
Галина Петровна выдохнула. Значит, хоть подробности не рассказала. Это уже что-то.
– Мишенька, зайчик, – она обняла внука. – Папа сделал ошибку, это правда. Но он очень жалеет. И он хочет вернуться. Ты можешь помочь ему. Скажи маме, что хочешь, чтобы папа вернулся.
Миша посмотрел на бабушку серьезно.
– Мама сказала, что я не должен выбирать. Что это решение взрослых.
– Но ты можешь сказать свое мнение, – настаивала Галина Петровна. – Ты можешь сказать маме, что хочешь жить с папой и мамой вместе.
Миша помолчал, потом тихо сказал:
– А если мама расстроится?
Галина Петровна разжала объятия, посмотрела на внука. Мальчик боялся расстроить мать. Он уже понял, что мама хрупкая, что ее нельзя ранить. Что надо быть осторожным.
– Мама не расстроится, – соврала Галина петровна. – Мама поймет.
Миша кивнул, но не выглядел убежденным.
***
Ольга вернулась в шесть, как и обещала. Она выглядела уставшей, но довольной. Поблагодарила Галину Петровну, сказала, что встреча прошла успешно, что ей предложили новый проект.
– Это хорошо, – Галина Петровна надела плащ. – Значит, работа есть, деньги будут.
– Да, – Ольга кивнула. – Я буду справляться. Не волнуйтесь.
Галина Петровна хотела уйти, но остановилась у двери.
– Оля, можно вопрос?
– Да.
– Ты сказала Мише, что разводитесь?
Ольга помолчала, потом кивнула.
– Да. Вчера. Я решила, что надо говорить честно. Он все равно чувствует, что что-то не так. Лучше объяснить, чем оставлять в неведении.
– И как он? – Галина Петровна посмотрела на невестку. – Как он отреагировал?
– Спокойно, – Ольга прошла на кухню, начала накрывать на стол. – Он спросил, будет ли видеться с папой. Я сказала, что да, конечно, будет. Каждую неделю.
– Каждую неделю, – повторила Галина Петровна. – А не каждый день, как сейчас.
– Галина Петровна, – Ольга обернулась, – я понимаю, что вы не одобряете моего решения. Но это моя жизнь, моя семья. И я делаю так, как считаю правильным.
– А Миша? – Галина Петровна шагнула вперед. – Это его семья тоже. Ты спросила его, чего он хочет?
– Он ребенок, – Ольга покачала головой. – Он не может принимать такие решения.
– Но он может страдать от них, – возразила Галина Петровна. – Он может всю жизнь помнить, что его лишили отца.
– Его не лишили отца, – Ольга повысила голос. – Отец сам лишил себя семьи, когда изменил мне. Это его выбор, не мой.
– Твой выбор не простить, – Галина Петровна тоже повысила голос. – Твой выбор разрушить семью вместо того, чтобы ее спасти.
– Я не обязана спасать то, что он разрушил, – Ольга шагнула к свекрови. – Я не обязана терпеть, прощать, делать вид. Я имею право на достоинство.
– А Миша имеет право на отца! – крикнула Галина Петровна.
– Миша будет видеться с отцом, – так же громко ответила Ольга. – Но он не будет расти в семье, где мать унижена, а отец считает, что ему все можно!
– Унижена! – Галина Петровна всплеснула руками. – Ты не унижена, ты гордячка! Ты ставишь свою гордость выше счастья ребенка!
– Я ставлю честность выше лжи! – Ольга подошла вплотную к свекрови. – Я не хочу, чтобы мой сын думал, что семья это место, где можно обманывать, предавать, а потом просить прощения и все будет хорошо. Я хочу, чтобы он знал, что есть границы, которые нельзя переходить. Что есть поступки, за которые нужно отвечать.
– Ты хочешь наказать Сережу, – сказала Галина Петровна. – Ты хочешь, чтобы он страдал.
– Я хочу, чтобы он понял, – тихо сказала Ольга. – Понял, что сделал. Что потерял. И чтобы никогда больше так не делал. Ни со мной, ни с какой-то другой женщиной.
Галина Петровна отступила. Посмотрела на невестку долгим взглядом.
– Ты его не любишь, – сказала она. – Если бы любила, простила бы.
– Я его любила, – Ольга отвернулась. – Но он убил эту любовь. И я не знаю, как ее вернуть. Да и не хочу знать.
Галина Петровна вышла из квартиры, закрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Шла по темной улице, и слезы текли по щекам. Она проиграла. Она не смогла спасти семью сына. Не смогла убедить Ольгу. И теперь Миша будет расти без отца, будет страдать, будет искалечен этим разводом.
А может, Ольга права? Может, лучше честный развод, чем ложная семья? Галина Петровна не знала. Она вообще ничего не знала больше.
***
Прошел месяц. Сергей съехал из квартиры, снял комнату в коммуналке на другом конце города. Галина Петровна помогла ему с переездом, привезла постельное белье, посуду. Сережка похудел еще больше, осунулся. Говорил мало, работал много. По выходным приезжал к Мише, забирал его на прогулку. Возвращал вечером, и Ольга открывала дверь, забирала сына, не глядя на Сергея.
Галина Петровна звонила Ольге иногда, спрашивала, как дела, как Миша. Ольга отвечала коротко, вежливо. Говорила, что все нормально, что Миша привык к новому режиму. Что она нашла работу, хорошую, удаленную. Что они справляются.
Справляются. Без Сережи. Без семьи.
Однажды Галина Петровна не выдержала, приехала к ним снова. Позвонила в дверь. Ольга открыла, удивилась.
– Галина Петровна, вы не предупредили.
– Я хочу поговорить, – Галина Петровна зашла внутрь, не дожидаясь приглашения. – Последний раз.
Ольга закрыла дверь, прошла на кухню. Галина Петровна пошла следом. На кухне было чисто, пахло свежим кофе. Ольга налила две чашки, поставила на стол. Села, пригласила свекровь сесть.
– Я слушаю, – сказала она.
Галина Петровна обхватила чашку руками, грея ладони.
– Оля, прошел месяц. Суд уже был. Вы разведены официально. Сережка съехал, живет один. Миша видит его раз в неделю. И что дальше?
– Дальше мы живем, – Ольга пожала плечами. – Я работаю, Миша ходит в садик. Мы справляемся.
– Ты счастлива? – спросила Галина Петровна.
Ольга помолчала, потом покачала головой.
– Нет. Но я спокойна. Я больше не плачу по ночам. Я не просыпаюсь от кошмаров. Я не чувствую себя преданной каждую секунду. Это лучше, чем счастье с человеком, которому я не доверяю.
– А Миша? – Галина Петровна наклонилась вперед. – Он счастлив?
Ольга опустила глаза.
– Он скучает по папе. Он спрашивает, почему папа не приходит каждый день. Я объясняю, как могу.
– И что ты объясняешь? – настаивала Галина Петровна.
– Что иногда взрослые не могут жить вместе. Что это не значит, что папа его не любит. Что папа всегда будет рядом, просто в другом месте, – Ольга посмотрела на свекровь. – Что еще я могу сказать?
– Можешь сказать правду, – Галина Петровна выпрямилась. – Что мама не простила папе ошибку. Что мама поставила свою гордость выше семьи.
Ольга усмехнулась.
– Вы все еще считаете, что я виновата? Что это моя гордость разрушила семью, а не измена Сергея?
– Я считаю, что вы оба виноваты, – твердо сказала Галина Петровна. – Сережка ошибся, это факт. Но ты не дала ему шанса исправиться. Ты вынесла приговор сразу, без права на помилование.
– Он получил столько шансов, сколько было у него дней, чтобы признаться, – Ольга встала, подошла к окну. – Три дня он молчал. Три дня смотрел мне в глаза и врал. Это не ошибка, Галина Петровна. Это выбор.
– Каждый человек имеет право на ошибку, – Галина Петровна тоже встала. – И право на прощение.
– Прощение нужно заслужить, – Ольга обернулась. – А Сергей только просил. Он не сделал ничего, чтобы доказать, что изменился. Он просто ждал, что я приму его обратно, потому что так надо. Потому что семья, потому что ребенок.
– А чего ты хотела? – Галина Петровна развела руками. – Чтобы он на коленях полз? Чтобы клялся на Библии?
– Я хотела, чтобы он понял, – тихо сказала Ольга. – Понял, почему я не могу его простить. Почему мне так больно. Но он не понимал. Он только повторял, что сожалеет, что это больше не повторится. Как будто этого достаточно.
– А что было бы достаточно? – спросила Галина Петровна.
Ольга помолчала, потом покачала головой.
– Не знаю. Может, ничего. Может, нет таких слов, которые могли бы вернуть доверие. Может, то, что он сделал, непоправимо.
Галина Петровна подошла к невестке, положила руку на ее плечо.
– Оленька, милая, я понимаю, как тебе больно. Я правда понимаю. Но жизнь не черно-белая. Люди ошибаются. Люди делают гадости, которые потом жалеют. И если каждую ошибку считать непоправимой, то никто ни с кем не останется.
Ольга отстранилась.
– Может, вы и правы. Может, я слишком жесткая, слишком принципиальная. Но я не могу иначе. Я не могу жить с человеком, которому не доверяю. Не могу просыпаться рядом с ним и думать, где он был вчера вечером, с кем переписывается, о ком думает. Это не жизнь. Это пытка.
– Доверие можно вернуть, – не отступала Галина Петровна. – Просто нужно время и желание.
– У меня нет желания, – Ольга посмотрела на свекровь прямо. – Я не хочу возвращать доверие. Я не хочу работать над отношениями. Я устала. Я хочу просто жить. Без страха, без боли, без постоянной проверки.
– Но ты одна, – Галина Петровна сделала последнюю попытку. – Ты одна с ребенком. Это тяжело. Это страшно.
– Я знаю, – Ольга кивнула. – Но это лучше, чем быть вдвоем и чувствовать себя одинокой. Чем лежать рядом с человеком и знать, что он думает о другой. Чем улыбаться ему и ненавидеть в эту секунду.
Галина Петровна опустила руки. Она поняла, что больше нечего сказать. Ольга приняла решение, и никакие слова его не изменят.
– Ладно, – сказала она тихо. – Я не буду больше тебя убеждать. Ты взрослая, ты сама решаешь. Но помни, что Миша пострадает. Он будет помнить, что его лишили отца.
– Его не лишили отца, – повторила Ольга. – Отец рядом. Просто не каждый день.
– Это не то же самое, – Галина Петровна взяла сумку, пошла к двери. – Но ты поймешь это, когда будет поздно.
Она вышла, и дверь за ней закрылась тихо, без хлопка.
***
Прошло еще два месяца. Галина Петровна виделась с Сергеем каждую неделю, готовила ему обеды, стирала, убирала в его комнате. Сын работал много, почти не бывал дома. Говорил, что легче работать, чем думать. Галина Петровна не настаивала на разговорах, просто была рядом.
С Ольгой она больше не общалась. Звонила иногда узнать про Мишу, но невестка отвечала коротко, формально. Галина Петровна понимала, что Ольга не хочет с ней общаться, и не навязывалась.
Однажды вечером ей позвонил Сергей.
– Мам, можно к тебе подъехать?
– Конечно, Сереженька, приезжай.
Через час Сергей был у нее. Сел на кухне, и Галина Петровна заметила, что сын выглядит иначе. Не таким убитым, как раньше. Лицо посвежело, глаза живее.
– Что-то случилось? – спросила она, наливая ему чай.
– Я встретил женщину, – сказал Сергей, и Галина Петровна замерла.
– Что?
– На работе. Она новенькая, пришла месяц назад. Мы разговорились, начали встречаться. Ничего серьезного пока, но мне с ней хорошо, – Сергей посмотрел на мать. – Я не собирался, мам. Я хотел ждать Олю, хотел, чтобы она передумала. Но прошло три месяца, и ничего не изменилось. Она даже не отвечает на мои сообщения.
Галина Петровна села напротив.
– А как же Миша?
– Миша будет видеть меня так же, как сейчас. Раз в неделю. Это Оля решила, не я, – Сергей пожал плечами. – Я хотел бы чаще, но она не дает.
– И что теперь? – Галина Петровна чувствовала, как сердце сжимается. – Ты женишься на этой женщине?
– Не знаю, – Сергей покачал головой. – Слишком рано говорить. Но я не хочу больше ждать. Я не хочу жить один, надеясь, что Оля вернется. Она не вернется, мам. Она сделала выбор.
– А ты сделал свой, – тихо сказала Галина Петровна.
– Да, – Сергей кивнул. – Я тоже имею право на жизнь.
Галина Петровна молчала. Она понимала сына. Понимала, что он не может вечно жить в подвешенном состоянии. Но что подумает Ольга? Что подумает Миша?
– Ты сказал Оле?
– Нет еще, – Сергей допил чай. – Скажу на днях. Когда приеду забирать Мишу.
***
В субботу Сергей приехал за Мишей. Ольга открыла дверь, как обычно, молча. Миша выбежал, обнял папу. Сергей поднял сына на руки, поцеловал.
– Привет, малыш. Готов гулять?
– Готов! – Миша кивнул.
– Оля, мне нужно с тобой поговорить, – сказал Сергей, опуская сына на пол.
Ольга посмотрела на него настороженно.
– О чем?
– Миша, иди, надевай куртку, – Сергей подтолкнул сына к прихожей, потом обернулся к Ольге. – Я встречаюсь с кем-то.
Ольга замерла. Лицо ее не изменилось, но глаза потемнели.
– Понятно.
– Я хотел, чтобы ты узнала от меня, – Сергей сделал шаг вперед. – Не от кого-то еще.
– Спасибо за честность, – Ольга кивнула. – Что-то еще?
– Оля, – Сергей протянул руку, но она отступила. – Я не хотел так. Я хотел ждать, хотел, чтобы мы вернулись. Но ты не даешь мне шанса.
– Я не давала тебе шанса? – Ольга усмехнулась. – Ты изменил мне, Сергей. Ты разрушил нашу семью. А теперь обвиняешь меня, что я не даю тебе шанса?
– Я не обвиняю, – Сергей опустил руку. – Я просто объясняю. Я не могу вечно жить один. Я тоже имею право на жизнь.
– Конечно, – Ольга отвернулась. – Иди, Миша ждет.
Сергей постоял еще секунду, потом развернулся и вышел. Ольга закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Дышала тяжело, сжимая кулаки. Она знала, что это произойдет. Знала, что Сергей не будет ждать вечно. Но все равно было больно. Больно от того, что он так быстро нашел замену. Что она оказалась не настолько важной, чтобы бороться за нее.
Или это она сама виновата? Может, Галина Петровна права, и она слишком жестокая, слишком принципиальная? Может, надо было дать ему шанс?
Ольга прошла на кухню, села за стол. Положила голову на руки. Плакать не хотелось. Просто было пусто внутри. Пусто и холодно.
***
Вечером, когда Сергей привез Мишу обратно, Ольга открыла дверь и взяла сына за руку.
– Спасибо, – коротко сказала она.
– Оля, подожди, – Сергей задержал ее. – Мне нужно еще кое-что сказать.
– Что?
– Наталья, женщина, с которой я встречаюсь, хочет познакомиться с Мишей. Не сейчас, конечно, но в будущем. Я хотел узнать твое мнение.
Ольга посмотрела на бывшего мужа долгим взглядом.
– Мое мнение? Серьезно? Ты спрашиваешь мое мнение, после того как принял решение без меня?
– Я не принял решение, я просто сказал, что она хочет, – Сергей нахмурился. – Но Миша мой сын тоже, и я имею право вводить в его жизнь новых людей.
– Конечно, имеешь, – Ольга кивнула. – Делай что хочешь, Сергей. Только не жди от меня одобрения.
Она закрыла дверь. Миша стоял в прихожей, глядя на маму.
– Мама, а кто такая Наталья?
Ольга присела рядом с сыном, взяла его за руки.
– Это подруга папы.
– А она хорошая?
– Не знаю, зайчик, – Ольга погладила сына по голове. – Не знаю.
***
Прошел еще месяц. Галина Петровна не знала, что происходит между Ольгой и Сергеем. Сын говорил, что все нормально, что Ольга не против его новых отношений. Но Галина Петровна чувствовала, что это не так. Чувствовала, что что-то не договаривается.
Однажды вечером ей позвонила Ольга.
– Галина Петровна, можно вас попросить?
– Да, Оленька.
– Можете завтра посидеть с Мишей? Мне нужно уехать на пару дней по работе.
– Конечно, приеду. А Сережка не может?
– Он занят, – коротко ответила Ольга.
На следующий день Галина Петровна приехала к ним. Ольга встретила ее с чемоданом в руках.
– Спасибо, что согласились. Я вернусь послезавтра вечером. Все телефоны у вас есть.
– Да, не волнуйся, – Галина Петровна кивнула. – Мы справимся.
Ольга ушла, и Галина Петровна осталась с внуком. Миша был тихий, задумчивый. Играл мало, больше сидел у окна, глядя на улицу.
– Что ты смотришь, зайчик? – спросила Галина Петровна, подходя к нему.
– Жду маму, – Миша пожал плечами.
– Мама вернется послезавтра, – Галина Петровна погладила внука по голове. – Не грусти.
– Бабуля, а мама с папой помирятся? – вдруг спросил Миша.
Галина Петровна замерла.
– Ты хочешь, чтобы они помирились?
– Хочу, – Миша кивнул. – Я хочу, чтобы мы жили вместе, как раньше. Чтобы папа был дома каждый день.
– Мишенька, милый, – Галина Петровна присела рядом. – Иногда взрослые не могут жить вместе. Это не значит, что они не любят тебя. Это значит, что им так лучше.
– Но мне не лучше, – тихо сказал Миша. – Мне плохо. Я скучаю по папе. А мама все время грустная.
Галина Петровна обняла внука, прижала к себе. Сердце сжималось от жалости. Ребенок страдает, а взрослые не могут договориться. Каждый тянет одеяло на себя, каждый считает себя правым.
– Зайчик, мама делает так, как считает правильным, – сказала Галина Петровна. – Она думает о тебе, о том, что будет лучше для тебя.
– Но я хочу папу, – Миша посмотрел на бабушку мокрыми глазами. – Почему она не понимает?
Галина Петровна не знала, что ответить.
***
Ольга вернулась через два дня, как и обещала. Забрала Мишу, поблагодарила Галину Петровну. Свекровь хотела уйти, но задержалась.
– Оля, можно вопрос?
– Да.
– Миша очень скучает по Сереже. Может, стоит увеличить время, которое он проводит с отцом? Не раз в неделю, а два или три?
Ольга помолчала, потом кивнула.
– Я подумаю.
– Оленька, – Галина Петровна подошла ближе. – Я знаю, что ты злишься на Сережку. Знаю, что тебе больно. Но Миша не виноват. Ему нужен отец. Не лишай его этого.
– Я не лишаю, – Ольга отвернулась. – Я просто не хочу, чтобы Сергей вводил в жизнь Миши новых людей. Эту свою Наталью.
– А ты можешь это запретить? – спросила Галина Петровна.
– Нет, – Ольга покачала головой. – Не могу. Но могу ограничить время, которое Миша с ним проводит.
– Это несправедливо, – Галина Петровна повысила голос. – Ты наказываешь Сережку, а страдает Миша.
– Сергей сам наказал себя, когда изменил, – Ольга обернулась. – А я просто защищаю сына от лишних травм.
– Лишние травмы это когда ребенок не видит отца, – возразила Галина Петровна. – А не когда у отца новая женщина.
Ольга промолчала. Галина Петровна вздохнула, взяла сумку.
– Ладно. Я не буду тебя убеждать. Делай как знаешь. Но помни, Миша помнит все. И когда вырастет, спросит, почему ты не дала ему быть с отцом.
Она ушла, оставив Ольгу стоять посреди прихожей.
***
Прошло полгода со дня развода. Галина Петровна встречалась с Мишей редко, Ольга держала дистанцию. Сергей продолжал встречаться с Натальей, и отношения их становились серьезнее. Галина Петровна встретила эту женщину однажды, когда пришла к сыну. Наталья оказалась миловидной, спокойной, младше Ольги лет на пять. Она была вежлива, приветлива, но Галина Петровна чувствовала холод внутри. Это была не Оля. Это была чужая женщина, которая заняла место невестки.
Сергей выглядел счастливее, чем полгода назад. Он улыбался, шутил, строил планы. Говорил, что Наталья хочет познакомиться с Мишей, и что он собирается устроить встречу. Галина Петровна не возражала, но внутри все сжималось. Она понимала, что это конец. Конец надежды на то, что Сергей и Ольга вернутся друг к другу.
Однажды вечером ей позвонил Сергей.
– Мам, я хочу представить Мишу Наталье. В субботу. Ты будешь?
– Зачем я там нужна? – спросила Галина Петровна.
– Для Миши. Чтобы ему было спокойнее. Чтобы он видел, что ты одобряешь.
– А я одобряю? – Галина Петровна усмехнулась.
– Мам, ну не начинай, – Сергей вздохнул. – Я не вернусь к Оле. Это решено. И я имею право на новую жизнь.
– Имеешь, – согласилась Галина Петровна. – Ладно. Буду.
В субботу они встретились в кафе «Сладкоежка» на центральной площади. Пришли Сергей, Наталья, Галина Петровна и Миша. Мальчик был зажат, молчаливый. Он сел рядом с бабушкой, не отходя от нее ни на шаг.
Наталья пыталась разговорить его, спрашивала о садике, о друзьях, об игрушках. Миша отвечал односложно, не глядя на нее. Сергей нервничал, пытался разрядить атмосферу шутками, но ничего не помогало.
– Миша, хочешь мороженое? – спросила Наталья, улыбаясь.
– Нет, – Миша покачал головой.
– А пирожное?
– Нет.
Наталья посмотрела на Сергея, тот пожал плечами. Галина Петровна наклонилась к внуку.
– Мишенька, Наталья хочет с тобой подружиться. Будь вежлив.
– Не хочу, – тихо сказал Миша. – Хочу домой.
Сергей вздохнул, встал.
– Ладно. Пойдем, отвезу тебя.
Они вышли из кафе, сели в машину. Ехали молча. Миша смотрел в окно, Галина Петровна держала его за руку. Когда подъехали к дому, где жила Ольга, Миша выскочил из машины и побежал к подъезду. Сергей хотел пойти за ним, но Галина Петровна остановила.
– Не надо. Пусть Оля сама откроет.
Ольга открыла дверь, Миша бросился к ней, обнял. Она подняла взгляд, увидела Сергея и Галину Петровну внизу у машины. Кивнула, закрыла дверь.
Сергей сел обратно в машину, ударил по рулю.
– Черт! Она настроила его против Натальи!
– Она ничего не настраивала, – Галина Петровна покачала головой. – Миша сам не хочет. Он не готов.
– Когда он будет готов? – Сергей повернулся к матери. – Через год? Через пять? Никогда?
– Не знаю, Сереженька, – Галина Петровна положила руку на плечо сына. – Не знаю.
***
Прошел еще месяц. Галина Петровна решила навестить Ольгу, поговорить с ней. Она позвонила, предупредила. Ольга согласилась на встречу.
Когда Галина Петровна вошла в квартиру, она увидела перемены. Квартира была чище, уютнее. Ольга выглядела лучше, на лице легкий макияж, волосы уложены. Она даже улыбнулась свекрови.
– Заходите, Галина Петровна. Чай?
– Да, спасибо, – Галина Петровна прошла на кухню, села. – Ты хорошо выглядишь.
– Спасибо, – Ольга налила чай, поставила на стол. – Я стараюсь. Ради Миши.
– Как он? – спросила Галина Петровна.
– Нормально. Привык уже к тому, что родители не вместе. Правда, он не хочет знакомиться с Натальей. Я не настраивала его, честно. Он сам.
– Я знаю, – Галина Петровна кивнула. – Я была на той встрече. Видела, как Миша реагировал.
Ольга помолчала, потом тихо сказала:
– Сергей винит меня. Говорит, что я настраиваю Мишу против него.
– А ты?
– Нет, – Ольга покачала головой. – Я никогда не говорю Мише плохо об отце. Я просто объясняю, что мы с папой больше не вместе, и что у папы теперь другая жизнь.
– А ты? – спросила Галина Петровна. – У тебя новая жизнь?
Ольга усмехнулась.
– Нет. У меня работа и Миша. Больше ничего мне не нужно.
– А счастье?
– Счастье это когда ты не предан, – Ольга посмотрела на свекровь. – Когда ты можешь доверять. А этого у меня сейчас нет. И вряд ли будет.
Галина Петровна вздохнула.
– Оленька, я пришла сказать тебе кое-что.
– Что?
– Я была не права, – Галина Петровна опустила глаза. – Когда убеждала тебя простить Сережку. Когда говорила, что ты должна сохранить семью ради Миши. Я не понимала тебя. Не понимала, как тебе больно. Прости меня.
Ольга замерла с чашкой у губ. Потом медленно поставила ее на стол.
– Вы серьезно?
– Да, – Галина Петровна кивнула. – Я думала, что знаю, как правильно. Что семья это главное, и ради нее можно терпеть все. Но я ошибалась. Ты права, Оленька. Нельзя жить с человеком, которому не доверяешь. Нельзя растить ребенка в атмосфере лжи и унижения.
Ольга молчала. Слезы текли по ее щекам, но она не вытирала их.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Спасибо, что поняли.
– Я поняла поздно, – Галина Петровна взяла невестку за руку. – Но лучше поздно, чем никогда. И я хочу, чтобы ты знала, я не буду больше давить на тебя. Не буду требовать, чтобы ты вернулась к Сереже. Твоя жизнь это твой выбор.
Ольга сжала руку свекрови.
– Я боюсь, Галина Петровна, – призналась она. – Боюсь, что сделала неправильный выбор. Что лишила Мишу отца. Что он вырастет и возненавидит меня за это.
– Не возненавидит, – Галина Петровна погладила ее по руке. – Он поймет, когда вырастет. Поймет, что ты сделала выбор ради него. Ради того, чтобы он не рос в лжи.
Ольга кивнула, вытерла слезы.
– Я надеюсь.
Они сидели молча, держась за руки. За окном шел дождь, стучал по подоконнику. Где-то вдали играли дети, смеялись. Жизнь продолжалась.
***
Прошел год. Миша пошел в школу. Сергей женился на Наталье, и они переехали в другой город, где Наталье предложили хорошую должность. Миша виделся с отцом раз в месяц, когда Сергей приезжал в гости. Мальчик привык к такому режиму, не плакал, не устраивал сцен. Он просто жил своей жизнью, в которой папа был важным, но не ежедневным присутствием.
Ольга нашла новую работу, стабильную, с хорошей зарплатой. Она начала улыбаться чаще, встречаться с подругами, ходить в театр. Галина Петровна навещала их раз в неделю, помогала с Мишей, готовила обеды. Они стали ближе, чем были раньше. Между ними установилось понимание, которого не было в первые месяцы после развода.
Однажды вечером, когда Галина Петровна сидела с Мишей, пока Ольга была на встрече с заказчиками, мальчик подошел к ней с вопросом.
– Бабуля, а ты злишься на маму?
– За что, зайчик? – Галина Петровна оторвалась от книги, которую читала.
– Ну, что она с папой развелась, – Миша сел рядом на диван. – Папа говорил, что ты хотела, чтобы они были вместе.
Галина Петровна отложила книгу, повернулась к внуку.
– Раньше я хотела. Я думала, что так будет правильно. Но потом поняла, что мама сделала правильный выбор.
– Почему? – Миша посмотрел на бабушку серьезно.
– Потому что иногда быть вместе это не значит быть счастливыми, – Галина Петровна погладила внука по голове. – Мама и папа не могли быть счастливы вместе. Они пытались, но не получилось.
– А это моя вина? – тихо спросил Миша.
Галина Петровна вздрогнула.
– Что? Нет, зайчик, нет! Почему ты так думаешь?
– Ну, все говорят, что родители расходятся из-за детей, – Миша опустил глаза. – Что если бы меня не было, они бы просто разошлись и все. А так они мучились из-за меня.
Галина Петровна обняла внука, прижала к себе крепко.
– Мишенька, милый, это неправда. Родители не расходятся из-за детей. Родители расходятся, потому что не могут быть вместе. А дети тут ни при чем. Мама и папа любят тебя одинаково сильно, и ты не виноват в том, что они не вместе.
– Но мама плакала, – Миша прижался к бабушке. – Она плакала каждую ночь. Я слышал.
– Мама плакала, потому что ей было больно, – Галина Петровна гладила внука по голове. – Но не из-за тебя. Из-за папы. Из-за того, что он сделал.
– Что он сделал? – Миша посмотрел на бабушку.
Галина Петровна замерла. Она не знала, имеет ли право говорить ребенку правду. Это была не ее история, не ее выбор.
– Спроси маму, – тихо сказала она. – Когда вырастешь, она тебе расскажет.
– А сейчас нельзя? – Миша нахмурился.
– Сейчас ты еще маленький, – Галина Петровна поцеловала внука в макушку. – Но когда вырастешь, поймешь. И не будешь винить ни маму, ни папу.
Миша кивнул, но не выглядел убежденным.
Когда Ольга вернулась, Галина Петровна рассказала ей о разговоре с Мишей. Ольга побледнела.
– Он думает, что виноват?
– Да, – Галина Петровна кивнула. – Оленька, тебе надо с ним поговорить. Объяснить, что он не виноват.
– Я объясняла, – Ольга опустилась на стул. – Сто раз объясняла. Но он все равно чувствует вину.
– Тогда объясни еще раз, – Галина Петровна положила руку на плечо невестки. – И еще, и еще. Пока он не поверит.
Ольга кивнула, вытерла выступившие слезы.
– Я боюсь, что искалечила его, – тихо сказала она. – Боюсь, что он вырастет с травмой. Что будет бояться отношений, бояться любви.
– Не искалечила, – твердо сказала Галина Петровна. – Ты показала ему, что женщина имеет достоинство. Что она не обязана терпеть предательство. Это важный урок.
– Но он страдает, – Ольга посмотрела на свекровь. – Он скучает по отцу. Он хочет, чтобы мы были вместе.
– Дети всегда хотят, чтобы родители были вместе, – Галина Петровна вздохнула. – Это нормально. Но со временем он поймет. Поймет, что ты сделала правильный выбор.
– Вы так думаете? – в голосе Ольги прозвучала надежда.
– Я в этом уверена, – Галина Петровна обняла невестку.
***
Прошло еще полгода. Миша учился в школе, у него появились друзья. Он перестал спрашивать про папу каждый день, перестал плакать по ночам. Жизнь вошла в новую колею, спокойную, размеренную.
Однажды Сергей приехал забрать Мишу на выходные. Он приехал один, без Натальи. Ольга открыла дверь, впустила его.
– Привет, – сказал Сергей.
– Привет, – Ольга кивнула. – Миша, папа приехал!
Мальчик выбежал из комнаты, обнял отца. Сергей поднял сына на руки, поцеловал.
– Готов к приключениям?
– Готов! – Миша засмеялся.
Сергей опустил сына, тот побежал одеваться. Сергей остался стоять в прихожей, глядя на Ольгу.
– Как ты? – спросил он.
– Нормально, – Ольга пожала плечами. – Работа, Миша. Все как обычно.
– Ты хорошо выглядишь, – Сергей улыбнулся.
– Спасибо, – Ольга отвернулась.
Они молчали. Потом Сергей тихо сказал:
– Я хотел извиниться.
Ольга обернулась.
– За что?
– За все. За измену. За то, что не боролся за тебя. За то, что ушел к другой так быстро, – Сергей опустил глаза. – Я был трусом, Оля. Я испугался ответственности, испугался твоей боли. И вместо того, чтобы исправлять, я сбежал.
Ольга молчала. Смотрела на бывшего мужа и не знала, что чувствует. Злость? Жалость? Безразличие?
– Ты любишь Наталью? – спросила она вдруг.
Сергей поднял глаза.
– Не знаю. Мне с ней хорошо. Спокойно. Но это не то, что было с тобой.
– Что было со мной? – Ольга шагнула ближе.
– Страсть. Огонь. Жизнь, – Сергей усмехнулся. – С Натальей все тихо, размеренно. Никаких эмоций, никаких всплесков. Просто… существование.
– И ты счастлив? – спросила Ольга.
Сергей помолчал, потом покачал головой.
– Нет. Но я не имею права быть несчастным. Я сам все разрушил.
Ольга хотела что-то сказать, но в этот момент вернулся Миша, одетый и готовый к выходу. Сергей взял сына за руку, кивнул Ольге и вышел.
Ольга закрыла дверь, прислонилась к ней. Сердце билось часто. Она не ожидала этого разговора. Не ожидала, что Сергей извинится. Не ожидала, что он признается, что несчастлив.
И что теперь? Она должна радоваться? Жалеть его? Простить?
Ольга прошла на кухню, села за стол. Достала телефон, хотела позвонить Галине Петровне, но передумала. Это ее история, ее выбор. Никто не скажет ей, что правильно, а что нет.
Вечером воскресенья Сергей привез Мишу обратно. Мальчик был уставший, довольный. Он рассказывал маме, как они с папой ходили в зоопарк, ели мороженое, катались на каруселях. Ольга слушала, улыбалась, кивала.
Когда Миша ушел в свою комнату, Сергей задержался у двери.
– Оля, можно мне задать вопрос?
– Да.
– Ты простила меня?
Ольга посмотрела на бывшего мужа долгим взглядом.
– Нет, – тихо сказала она. – Я не простила. Но я отпустила. Отпустила злость, обиду, боль. Я больше не хочу тащить это за собой.
– А это значит, что у нас есть шанс? – в голосе Сергея прозвучала надежда.
Ольга покачала головой.
– Нет, Сергей. Шанса нет. То, что было между нами, умерло. И воскресить это невозможно.
– Но я люблю тебя, – Сергей шагнул вперед. – Я понял это только сейчас, когда потерял тебя.
– Ты не любишь меня, – Ольга остановила его жестом. – Ты любишь идею меня. Ты жалеешь о том, что потерял. Но это не любовь.
– Откуда ты знаешь? – Сергей нахмурился.
– Потому что если бы ты любил меня по-настоящему, ты бы не изменил, – просто сказала Ольга. – Любовь это не только слова, Сергей. Это поступки. И твой поступок показал, что ты меня не любишь.
Сергей опустил голову.
– Я ошибся. Я был идиотом. Но я изменился.
– Может быть, – Ольга кивнула. – Может, ты действительно изменился. Но это уже не важно. Между нами все кончено.
– А Наталья? – спросил Сергей. – Что с ней?
– Это твоя жизнь, – Ольга пожала плечами. – Твой выбор. Я не имею права советовать.
Сергей постоял еще секунду, потом развернулся и вышел. Ольга закрыла дверь, прислонилась к ней. Чувствовала себя опустошенной, но спокойной. Она сделала выбор. Окончательный.
***
Прошло два года. Миша вырос, стал серьезнее. Он хорошо учился в школе, занимался футболом, дружил с мальчишками со двора. Он перестал задавать вопросы про родителей, перестал мечтать, что они вернутся друг к другу. Он просто жил.
Сергей развелся с Натальей через год после того разговора с Ольгой. Он сказал матери, что понял, что не любит ее, что обманывал и себя, и ее. Вернулся в город, снял квартиру поближе к бывшей семье. Стал забирать Мишу чаще, раз в неделю, как раньше.
Галина Петровна навещала Ольгу и Мишу каждую неделю. Она стала Ольге почти матерью, той опорой, которой не хватало после развода. Они вместе готовили, убирались, гуляли с Мишей в парке.
Однажды вечером, когда Миша спал, Галина Петровна и Ольга сидели на кухне, пили чай.
– Оленька, я хочу спросить кое-что, – начала Галина Петровна.
– Да?
– Ты не жалеешь? Что развелась?
Ольга помолчала, потом покачала головой.
– Нет. Я сделала то, что должна была сделать. То, что было правильно для меня. И для Миши.
– А Миша? Он счастлив?
– Счастлив, – Ольга улыбнулась. – Он растет нормальным ребенком. Без травм, без комплексов. Он знает, что оба родителя любят его. И этого достаточно.
Галина Петровна кивнула.
– Я рада. Рада, что все сложилось так, как сложилось. Знаешь, я сначала думала, что ты разрушила семью. Что ты эгоистка, которая думает только о себе. Но теперь я понимаю, что ты спасла семью. Спасла себя, спасла Мишу. А может, и Сережку тоже.
Ольга взяла свекровь за руку.
– Спасибо, что поняли. Это важно для меня.
Они сидели молча, держась за руки. За окном шел снег, первый в этом году. Где-то вдали играла музыка, смеялись люди. Жизнь продолжалась, и она была хорошей. Не идеальной, но честной.
***
Прошло еще три года. Мише исполнилось одиннадцать. Он учился в пятом классе, увлекался программированием, хотел стать разработчиком игр. Сергей встречался с женщиной по имени Ирина, они жили вместе уже год. Миша познакомился с ней, и на этот раз все прошло хорошо. Ирина была мягкой, доброй, она не пыталась заменить Мише мать, просто была рядом, когда он приезжал к отцу.
Ольга тоже встретила кого-то. Андрей был архитектором, коллегой по работе. Они начали встречаться полгода назад, и Ольга была счастлива. По-настоящему счастлива, впервые за много лет.
Однажды вечером Ольга позвала Галину Петровну в гости. Свекровь пришла, удивилась, когда увидела на кухне незнакомого мужчину.
– Галина Петровна, это Андрей, – Ольга представила их. – Андрей, это Галина Петровна, мама моего бывшего мужа.
– Очень приятно, – Андрей протянул руку.
Галина Петровна пожала ее, оглядывая мужчину. Он был приятной внешности, лет сорока, с добрыми глазами и спокойной улыбкой.
Они сели за стол, разговорились. Андрей оказался интересным собеседником, рассказывал о работе, о путешествиях. Галина Петровна слушала и радовалась. Радовалась, что Ольга наконец нашла того, кто делает ее счастливой.
Когда Андрей ушел, Галина Петровна осталась с Ольгой на кухне.
– Он хороший, – сказала она.
– Да, – Ольга улыбнулась. – Он очень хороший.
– Ты любишь его?
– Да, – Ольга кивнула. – Я его люблю. И это совсем другая любовь, чем была с Сергеем. Это спокойная, зрелая любовь. Без драм, без истерик. Просто тепло и доверие.
– Доверие, – повторила Галина Петровна. – Это главное.
– Да, – согласилась Ольга. – Это то, чего не было с Сергеем. И то, что есть с Андреем.
Галина Петровна обняла невестку.
– Я рада за тебя, Оленька. Рада, что ты счастлива.
– Спасибо, – Ольга прижалась к свекрови. – Спасибо за все. За поддержку, за понимание. Я не знаю, как бы я справилась без вас.
– Справилась бы, – Галина Петровна погладила ее по голове. – Ты сильная. Ты всегда была сильной.
***
Вечер пятницы. Галина Петровна сидела на кухне своей квартиры, разговаривала по телефону с подругой Ниной.
– Ну и как там твои? – спрашивала Нина. – Сережка женился на этой, как ее, Ирине?
– Пока нет, но думаю, скоро женится, – Галина Петровна помешивала чай. – Они уже год вместе живут. Мишу к себе забирают каждую неделю.
– А Ольга? Она одна так и осталась?
– Нет, встречается с кем-то. Андрей зовут. Архитектор, – Галина Петровна улыбнулась. – Хороший мужчина, я его видела. Миша его любит.
– Везет же некоторым, – Нина вздохнула. – Развелась и сразу нового нашла.
– Она не сразу нашла, – поправила Галина Петровна. – Она пять лет была одна. Пять лет растила Мишу, работала, справлялась. А теперь встретила того, кто ее достоин.
– А ты не жалеешь? – спросила Нина. – Что они с Сережкой не вместе?
Галина Петровна помолчала, глядя в окно.
– Знаешь, Нина, я сначала жалела. Думала, что Ольга разрушила семью из-за гордости. Что надо было простить, потерпеть, ради ребенка. Но теперь понимаю, что она была права. Нельзя жить с тем, кому не доверяешь. Нельзя растить ребенка в лжи. Лучше честный развод, чем фальшивая семья.
– Ты так говоришь, – Нина усмехнулась, – а ведь сама когда-то простила мужа. Жили же нормально после этого.
– Жили, – согласилась Галина Петровна. – Но нормально это не значит счастливо. Я простила, но не забыла. И каждый день, глядя на него, вспоминала. Вспоминала ту женщину, то кафе, тот момент, когда мир рухнул. Это не жизнь, Нина. Это существование.
– Жалеешь, что простила?
Галина Петровна задумалась.
– Не знаю. Тогда мне казалось, что другого выбора нет. Сережка был маленький, нужны были деньги, поддержка. Я не могла уйти. Или думала, что не могу. А теперь смотрю на Ольгу и понимаю, что можно. Можно жить одной, растить ребенка, работать. И быть счастливой. Без мужчины, который предал.
– Тяжело ей было, – заметила Нина.
– Тяжело, – согласилась Галина Петровна. – Но она справилась. И Миша растет хорошим мальчиком. Добрым, умным. Без травм.
– А Сережку он не винит?
– Нет, – Галина Петровна покачала головой. – Ольга никогда не настраивала его против отца. Она просто объяснила, что родители иногда не могут быть вместе. И Миша принял это.
– Повезло ей с тобой, – Нина вздохнула. – Не каждая свекровь так бы поняла.
– Я не сразу поняла, – призналась Галина Петровна. – Я долго давила на нее, требовала простить Сережку. Думала, что знаю лучше. Но она была сильнее меня. Она не сломалась, не сдалась. И я ее за это уважаю.
– А Сережка? Он счастлив?
Галина Петровна помолчала.
– Не знаю, Нина. Он говорит, что да. Но я вижу, что он до сих пор думает об Ольге. Иногда смотрит на нее, когда приезжает за Мишей, и я вижу в его глазах сожаление. Он понимает, что потерял. Но вернуть уже нельзя.
– Ну и правильно, – жестко сказала Нина. – Нечего было изменять. Сам виноват.
– Да, – согласилась Галина Петровна. – Сам виноват.
Они помолчали. Потом Нина спросила:
– А ты бы сейчас по-другому поступила? Если бы вернуться в прошлое?
Галина Петровна задумалась. Вопрос был сложный. С одной стороны, если бы она тогда ушла от мужа, жизнь сложилась бы иначе. Может, она нашла бы другого мужчину, который любил бы ее по-настоящему. Может, была бы счастливее. С другой стороны, она не жалела о прожитых годах. Они были не идеальными, но они были ее жизнью.
– Не знаю, – честно ответила она. – Наверное, да. Наверное, я бы ушла. Но тогда я была другой. Слабее, зависимее. А теперь, глядя на Ольгу, я понимаю, что можно быть сильной. Что можно выбирать достоинство вместо удобства.
– Поздно уже думать об этом, – вздохнула Нина.
– Да, поздно, – согласилась Галина Петровна. – Но не поздно научиться. Не поздно понять.
Они попрощались, и Галина Петровна положила трубку. Села у окна, глядя на темную улицу. Думала о жизни, о выборах, о том, как все сложилось.
Она не жалела, что поддержала Ольгу. Не жалела, что поняла ее. Это было правильно. Это было честно.
***
Воскресным вечером Галина Петровна зашла к Ольге и Мише. Они сидели на кухне, Миша делал уроки, Ольга помогала ему. Галина Петровна поставила на стол пакет с пирогами, теми самыми, с капустой и яблоками.
– Ой, как вкусно пахнет! – Миша оторвался от тетради.
– Доделаешь уроки, поедим, – строго сказала Ольга.
Миша кивнул, вернулся к задаче. Галина Петровна села рядом, наблюдала за ними. Ольга терпеливо объясняла что-то про дроби, Миша слушал, кивал, записывал. Обычная картина обычной семьи.
– Ну вот и все! – Миша захлопнул тетрадь. – Можно пирог?
– Можно, – Ольга улыбнулась.
Они сели за стол, Галина Петровна разрезала пироги. Миша взял кусок с яблоками, откусил.
– Бабуля, а ты помнишь, как я был маленький и ты мне эти пироги приносила?
– Помню, зайчик, – Галина Петровна улыбнулась.
– А помнишь, как мы с папой и мамой все вместе были?
Ольга замерла с чашкой у губ. Галина Петровна посмотрела на невестку, потом на внука.
– Помню, Мишенька.
– Я тоже помню, – тихо сказал Миша. – Но теперь по-другому. И мне нравится.
– Почему? – спросила Ольга.
Миша пожал плечами.
– Раньше все были грустные. Мама плакала, папа молчал. А теперь мама улыбается, папа тоже. И у меня два дома, две семьи. Это даже лучше.
Ольга встала, подошла к сыну, обняла его.
– Ты у меня умница, – прошептала она.
– Я знаю, – Миша засмеялся.
Галина Петровна смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Все сложилось правильно. Не так, как она планировала, не так, как хотела. Но правильно.
Они сидели втроем на кухне, ели пироги, пили чай. За окном шел снег, мягко падал на землю. Где-то вдали звонили колокола. Скоро Новый год, скоро праздники, скоро новая жизнь.
Галина Петровна посмотрела на Ольгу, потом на Мишу. Подумала о Сереже, который сейчас, наверное, сидел со своей Ириной в другом конце города. Подумала о себе, о своей жизни, о выборах, которые сделала.
И поняла, что не жалеет ни о чем. Жизнь сложилась так, как должна была сложиться. И это было хорошо.
– Бабуля, о чем думаешь? – спросил Миша.
– О том, как хорошо, что мы все вместе, – улыбнулась Галина Петровна.
– Мы всегда вместе, – Миша кивнул. – Просто по-разному.
Ольга посмотрела на сына, потом на свекровь. Протянула руку, взяла Галину Петровну за ладонь.
– Спасибо, – тихо сказала она. – За все.
– Не за что, Оленька, – Галина Петровна сжала ее руку. – Мы семья. Несмотря ни на что.
Они сидели, держась за руки, и снег за окном продолжал падать, укрывая город белым покрывалом. А на кухне было тепло, уютно, спокойно.
Жизнь продолжалась. И она была хорошей.
—
*Прошло еще пять лет.*
Поздний вечер. Галина Петровна сидела у себя дома, листала фотографии в телефоне. Вот Миша в день окончания девятого класса, высокий, серьезный. Вот Ольга и Андрей на свадьбе, счастливые, влюбленные. Вот Сергей с Ириной и их маленькой дочкой Катей.
Телефон зазвонил. Звонил Миша.
– Привет, бабуля!
– Привет, зайчик. Как дела?
– Хорошо! Слушай, я хотел спросить. Можно к тебе завтра заехать? Мне нужно кое-что обсудить.
– Конечно, приезжай. А что случилось?
– Да так, – Миша помолчал. – Мне нужен твой совет. По личному вопросу.
– Хорошо, жду завтра, – Галина Петровна улыбнулась.
На следующий день Миша приехал. Высокий, шестнадцатилетний парень, похожий и на мать, и на отца. Он сел на кухне, Галина Петровна налила ему чай.
– Ну, рассказывай, что случилось?
Миша помолчал, потом сказал:
– У меня есть девушка. Маша. Мы вместе полгода.
– Это замечательно, – Галина Петровна улыбнулась. – И что?
– Она недавно призналась, что ее отец изменил матери. Мать узнала, устроила скандал. Теперь они разводятся. И Маша переживает, плачет. Говорит, что это ее вина, что если бы не она, родители бы просто разошлись тихо, – Миша посмотрел на бабушку. – И я не знаю, что ей сказать.
Галина Петровна отставила чашку.
– А что ты чувствуешь? Когда она так говорит?
Миша задумался.
– Мне больно за нее. Потому что я знаю, что это неправда. Что она не виновата. Виноваты родители. Они сами разрушили семью.
– Правильно думаешь, – Галина Петровна кивнула. – И что ты ей говоришь?
– Я говорю ей то же, что ты мне говорила когда-то, – Миша улыбнулся. – Что дети не виноваты в разводе родителей. Что родители расходятся, потому что не могут быть вместе. А дети тут ни при чем.
– И она слушает?
– Слушает, – Миша кивнул. – Но я вижу, что ей тяжело. Она любит обоих родителей, не хочет выбирать.
– А ты? – спросила Галина Петровна. – Тебе пришлось выбирать?
Миша покачал головой.
– Нет. Мама никогда не заставляла меня выбирать. Она всегда говорила, что папа меня любит, что я должен общаться с ним. Даже когда они разошлись, даже когда он встречался с другими женщинами.
– А ты не злился на папу? – осторожно спросила Галина Петровна. – За то, что он разрушил семью?
Миша помолчал, глядя в чашку.
– Раньше злился. Когда был маленький, не понимал. Думал, что это папа виноват, что мы не вместе. Но потом мама объяснила. Она сказала, что папа ошибся, что он сожалеет. Но что некоторые вещи нельзя исправить. И что это не значит, что он плохой человек. Просто он не смог.
– Ты простил его?
– Да, – Миша кивнул. – Я простил. Потому что он мой отец. И потому что я вижу, как он старается. Как пытается быть хорошим отцом, хоть и не живет с нами.
Галина Петровна встала, подошла к внуку, обняла его.
– Ты вырос хорошим человеком, Мишенька. Добрым, мудрым. Мама правильно тебя воспитала.
– Мама, и ты, и папа, – Миша обнял бабушку. – Вы все меня воспитали. Каждый по-своему.
Они сидели молча, обнявшись. За окном шел дождь, стучал по подоконнику. Где-то вдали гудели машины.
– Бабуля, – тихо сказал Миша, – а ты не жалеешь, что мама с папой развелись?
Галина Петровна задумалась.
– Знаешь, Мишенька, я долго жалела. Думала, что они должны были остаться вместе, ради тебя. Но теперь я понимаю, что мама сделала правильно. Она выбрала честность вместо лжи. Достоинство вместо унижения. И ты вырос в атмосфере правды, а не фальши. Это важнее, чем жить с обоими родителями под одной крышей.
Миша кивнул.
– Я тоже так думаю. И я скажу это Маше.
– Скажи, – Галина Петровна погладила внука по голове. – Скажи, что все будет хорошо. Что боль пройдет. Что она не виновата. И что родители, даже если расходятся, все равно любят ее.
– Скажу, – Миша встал, поцеловал бабушку в щеку. – Спасибо. Мне пора.
Он ушел, и Галина Петровна осталась одна. Села у окна, глядя на дождь. Думала о жизни, о том, как все сложилось.
Сергей был счастлив с Ириной, у них родилась дочь. Ольга была счастлива с Андреем, они поженились три года назад. Миша вырос добрым, умным парнем, который умел любить и прощать.
