Предупреждала мужа

— Я буду спать спокойно! Я отдала этому браку тридцать лет, я сотню раз предупреждала вашего отца.
Он выбрал свой путь сам. Почему я должна нести ответственность за его выходки?
— Ты хоть понимаешь, как это звучит, мама? — Артем расхаживал по кухне, задевая локтем висящие пучки сушеных трав. — «Я наняла сиделку, потому что хочу пожить для себя».

Это же отец наш! Твой муж!

Вера Яковлевна методично нарезала авокадо, не поднимая глаз на сына.

— Я понимаю, как это звучит для тебя, Артем. Но выхода у меня нет. Вы не помогаете, я все одна тяну…

Сын резко остановился, уставившись на нее.

— Мы прилетели, как только узнали. Мы поддерживали, мы думали, что ты рядом будешь. А ты чужую женщину в дом пустила. Ты ему даже судно подать не хочешь?

— Не хочу, — спокойно подтвердила Вера. — И не буду.

— Это же… это просто за гранью. Ты вообще его любила когда-нибудь?

Вера отложила нож и наконец посмотрела на сына.

— Я любила его тридцать лет, Артем. Я любила его, когда просила бросить курить. Я любила его, когда выбрасывала чекушки, которые он прятал в гараже.

Я любила его, когда он смеялся мне в лицо, доедая третью порцию жареной свинины после первого звоночка с давлением.

А теперь я хочу любить себя.

— Ты эго..истка, — процедил Артем, хватая куртку. — Отец там, в спальне, он все слышит!

— Он не слышит, Артем. После удара он не восстановится никогда. А сиделка, кстати, профессионал. Она сделает все лучше, чем я, сорвавшая спину на второй день.

— Видеть тебя не хочу, — бросил сын, направляясь к выходу. — И Марина не приедет. Мы решили, что пока ты не одумаешься, нам не о чем говорить.

Сын ушел, а Вера Яковлевна продолжила спокойно готовить салат. Ничего, перебесится…

***

Все началось не в ту ночь, когда Семена Николаевича разбил удар. Все началось гораздо раньше, лет десять назад, когда Вера впервые положила перед мужем результаты его анализов.

— Посмотри, Сема. Холестерин зашкаливает. Сахар на пределе. Тебе пятьдесят, а сосуды как у восьмидесятилетнего.

Семен тогда лишь отмахнулся, не отрываясь от телевизора.

— Ой, Верка, не начинай свою проповедь. Бабка моя до девяноста дожила, сало ела килограммами и горя не знала. А ты со своими салатами скоро сама в кролика превратишься.

— Бабка твоя в поле работала с рассвета до заката, — парировала Вера, присаживаясь рядом. — А ты из машины — в кресло, из кресла — в постель.

Сема, я прошу тебя. Давай запишемся к кардиологу. Просто провериться.

— Я здоров как бык! — рявкнул он, потянувшись за пачкой сигарет. — Сердце иногда колет — так это от твоих придирок. Нервы это, понимаешь? Нервы.

Вера тогда промолчала. Она еще верила, что капля камень точит. Она готовила ему паровые котлеты, которые он демонстративно отодвигал, заказывая пиццу или покупая в кулинарии жирные чебуреки.

Она покупала ему дорогие кроссовки для ходьбы, которые так и остались пылиться в коробке на антресолях.

— Семен, ты опять куришь на балконе? — спрашивала она вечером, чувствуя едкий запах. — Мы же договаривались. Хотя бы по одной в день.

— Вер отстань, а? — доносилось в ответ. — У меня работа нервная. Ты хочешь, чтобы я на людей бросался? Дай человеку расслабиться. Один раз живем.

«Один раз живем» — это была его главная мантра. Он произносил ее, когда наливал седьмую стопку беленькой за ужином, когда отказывался от обследования, когда игнорировал одышку.

— Послушай, — сказала она ему за год до катастрофы, когда он в очередной раз пожаловался на давящую боль в груди. — Если ты сейчас не сядешь на диету и не бросишь курить, я умываю руки.

Я не буду твоей нянькой, Семен. Я предупреждаю тебя официально.

— Напугала ежа … — рассмеялся он, утирая пот со лба. — Куда ты денешься? Жена — она и в горе, и в радости. Так в загсе говорили, помнишь?

— Там не говорили, что один должен сознательно гробить себя, а второй — класть жизнь на алтарь его глупости, — тихо ответила Вера.

Она сдержала слово. Перестала ругаться, перестала проверять карманы на наличие сигарет. Просто начала жить своей жизнью.

В свои пятьдесят два Вера выглядела великолепно: йога три раза в неделю, бассейн, свежие овощи, курсы ландшафтного дизайна.

Она расцвела, пока Семен Николаевич медленно превращался в грузного, вечно недовольного мужчину с бордовым цветом лица.

***

Вера была в фитнес-клубе, когда на телефон пришел вызов с незнакомого номера. Сосед по гаражному кооперативу нашел Семена на полу. Закупорка сосудов, обширный инсульт.

Потянулись страшные дни в реанимации. Дети прилетели сразу. Марина плакала, Артем сурово общался с врачами, совал конверты, требовал лучших лекарств.

— Мама, ты как? — Марина обняла ее в больничном коридоре. — Ты держись, мы все сделаем. Главное, чтобы папа выжил.

— Он выживет, — ответила Вера. — Но прежним уже не будет.

Врачи были прямолинейны: правая сторона парализована, речь практически отсутствует… Нужен круглосуточный уход. Долгая, изнурительная реабилитация без всяких гарантий.

Когда Семена выписали, дом превратился в филиал хосписа. Первую неделю Вера честно пыталась: она меняла памперсы, растирала пролежни, пыталась впихнуть в него протертую кашу.

На пятый день, стоя над мужем в три часа ночи, когда он в очередной раз сходил под себя, Вера почувствовала, как внутри что-то окончательно лопнуло.

Утром она позвонила в агентство:

— Здравствуйте, мне нужна сиделка с проживанием. Да, медицинское образование обязательно. Оплата любая.

Когда пришла Людмила — крепкая женщина с профессионально-спокойным взглядом, Вера впервые за две недели смогла нормально выдохнуть.

— Ты его бросаешь на чужого человека! — кричала в трубку дочка, когда узнала. — Мама, это же предательство!

Мы с Артемом не можем приехать насовсем, у нас работа, дети, кредиты… Но ты! Ты же дома!

— Именно поэтому я наняла специалиста, — спокойно отвечала Вера. — Я не врач. Я не сиделка.

Я не хочу через месяц лечь рядом с ним с сорванным сердцем или позвоночником.

— Тебе просто лень! Тебе хочется по выставкам ходить, пока папа гн.иет! — рыдала дочь.

— Он не гн.иет, Марина. Людмила делает ему массаж, вовремя дает лекарства и следит за гигиеной. Он накормлен и чист. А я… я хочу жить нормально!

***

Прошло два месяца.

— Вера Яковлевна, Семен Николаевич сегодня пытался руку поднять, — сообщила Людмила, заходя на кухню за чаем.

— Это хорошо, Люда. Вы молодец.

— Он на фотографию вашу смотрел долго. Мычит что-то. Понимает, видать, что не вы за ним ходите. Обижается…

Вера пригубила зеленый чай.

— Пусть обижается, Люда. У него было двадцать лет, чтобы не доводить до этого. Он сделал свой выбор.

Он выбирал сигареты, жирное мясо и лень. А я просила… Вы себе не представляете, сколько нервов я положила на то, чтобы жизнь его изменить…

— Дети-то так и не звонят? — осторожно спросила сиделка.

— Не звонят. Считают меня мон..стром. Знаете, Люда, это ведь так удобно — быть святым за чужой счет.

Они присылают деньги на лекарства и считают, что выполнили долг.

А то, что я должна превратиться в тень, лишиться сна и остатка здоровья, чтобы они чувствовали себя «хорошими детьми» — это их не смущает.

— Тяжело это все, — вздохнула Людмила. — Но вы правы в одном: если жена выгорит, мужу лучше не станет. А вы у себя одна.

Телефон пискнул. Сообщение от Марины в общем чате:

«Мы решили с Артемом, что папу нужно перевозить в реабилитационный центр в Подмосковье. Подальше от твоего равнодушия.

Мы уже все узнали, это дорого, но мы справимся сами».

Вера вздохнула и начала печатать ответ:

«Это прекрасная идея. Там профессиональное оборудование и климат.

Я оплачу половину стоимости и транспортировку. Сообщите дату».

Ответа не последовало. Ее удалили из чата.

Вечер выдался относительно спокойным. Людмила ушла на кухню ужинать, а Вера сидела в гостиной с книгой.

Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не страшно.

— Вера Яковлевна, он уснул, — шепотом сказала Людмила. — Я тоже прилягу в соседней. Если что — зовите.

— Спасибо, Люда. Доброй ночи.

***
Через три недели, ровно в десять утра, под окнами заурчал мотор специализированного микроавтобуса с яркой надписью «Медицинская перевозка».

Вера Яковлевна стояла у окна и видела, как из такси, следовавшего за фургоном, вышли Артем и Марина.

Через пару минут в дверь позвонили. Людмила, сиделка, вопросительно взглянула на хозяйку.

— Открывай, Люда. Это дети за отцом приехали.

Артем вошел первым, даже не кивнув матери, следом зашла Марина.

— Где он? — коротко бросил Артем.

— В спальне. Людмила его уже подготовила, — Вера голос не повышала, ответила спокойно.

— Санитары уже поднимаются, — бросила дочь. — Можешь попрощаться.

— Вещи собраны, — Вера указала на два больших чемодана в коридоре. — Здесь одежда, личные вещи, его любимые диски с записями.

В отдельной папке — все медицинские документы, результаты последних КТ и график приема лекарств, который составила Людмила.

А прощаться… Лишнее это.

Артем развернулся к матери.

— С графиками знаешь, что сделай?! Мы отвезем его к нормальным врачам, его обследуют заново.

— Сынок, я понимаю твою злость, но давай без сцен, — тихо произнесла Вера. — Семену нужен покой.

— Покой? Ты о покое заговорила? — Артем сделал шаг вперед. — Ты предала его, мама. Просто взяла и выкинула!

Ты наняла чужую тетку, чтобы самой не пачкаться!

Ты и нас предала, всю нашу семью… Как ты жить-то с этим будешь?!

— Я буду спать спокойно! Я отдала этому браку тридцать лет, я сотню раз предупреждала вашего отца, что не стану его нянькой, если он продолжит себя гр..об..ить.

Он выбрал свой путь сам. Почему я должна нести ответственность за его выходки?

— Какое же ты ни что жест..во, — процедил Артем. — Предать мужа… У меня слов нет!

Санитары в это время осторожно выносили Семена Николаевича на носилках. Когда носилки проносили мимо Веры, Семен вдруг издал нечленораздельный хрип.

— Уйди с дороги, — грубо отпихнул мать Артем. — Дай пройти.

Вера отступила к стене.

— Вот, возьмите, — она протянула Артему конверт. — Этого хватит на первое время в центре. Я буду переводить деньги каждый месяц. Я все-таки его жена…

Артем скривился.

— Убери это. Мы с Мариной достаточно зарабатываем, чтобы содержать отца без твоих подачек.

Через несколько минут в квартире стало тихо. Людмила стояла в коридоре, не зная, куда деть руки.

— Вера Яковлевна… Мне уходить?

— Да, Люда. Спасибо вам за все. Я выплачу вам премию за эти недели.

Сиделка быстро собралась, получила расчет и попрощалась. Вера Яковлевна осталась одна. Она и не подозревала, что детей видела в последний раз…

***

Семен Николаевич прожил еще пять лет в специализированном пансионате под Москвой, так и не восстановив речь, и скончался во сне от повторного инсульта.

Артем и Марина полностью посвятили себя заботе о нем. Вера Яковлевна больше не выходила замуж, она много путешествовала, жила для себя и до конца своих дней ни разу не пожалела о принятом решении.

Источник