— Ты опять сварила этот кофе как воду, Ленка. В твоём возрасте уже пора учиться готовить как люди, а не как студентка в общежитии.
Лена стояла у плиты, спиной к Раисе Петровне, и медленно помешивала кашу в кастрюле. Ложка скребла по дну с тихим монотонным звуком, который заполнял утреннюю тишину кухни. За окном ещё не рассвело до конца, серый свет февральского утра пробирался сквозь тюль, делая всё вокруг плоским и бесцветным.
— Слышишь меня? Или опять в своих мыслях витаешь?
Лена обернулась. Раиса Петровна сидела за столом в своём привычном халате цвета морской волны, который она носила каждое утро. Перед ней стояла чашка с тем самым кофе, который она только что назвала водой. Свекровь даже не притронулась к нему, просто смотрела на Лену поверх очков с таким выражением, словно оценивала школьницу у доски.
— Слышу, Раиса Петровна. Сейчас сварю новый.
— Вот и хорошо. А то я уже думала, что ты совсем перестала меня слушать. Максим говорил, что на работе ты такая же рассеянная. Небось, в бюро вашем тоже все косо-криво делается из-за этого.
Лена повернулась обратно к плите, выключила конфорку под кастрюлей. Каша была готова, но есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме тишины, но тишины в этой квартире не было уже четыре года. С тех пор как Раиса Петровна приехала погостить на неделю и осталась навсегда.
Квартира на улице Садовой, дом четырнадцать, квартира пятьдесят семь. Трёхкомнатная, с высокими потолками и окнами на юг, залитая солнцем по утрам. Лена купила её шесть лет назад, когда продала свою долю в отцовском доме после его смерти. Восемь миллионов рублей, каждая из которых была пропитана болью потери и надеждой на новую жизнь. Тогда она только начала встречаться с Максимом, и квартира казалась началом чего-то светлого. Теперь эти же стены словно сжимались вокруг неё, выдавливая воздух, не давая дышать полной грудью.
Лена взяла турку, засыпала свежий кофе «Арома», налила воду. Раиса Петровна продолжала говорить за её спиной, перечисляя всё, что Лена сделала неправильно вчера: полотенца сложила не той стороной, хлеб купила не в том магазине, разговаривала по телефону слишком громко. Лена слушала вполуха, кивала, когда требовалось, отвечала односложно. Внутри всё было пусто и тихо, как в заброшенном доме.
Ей сорок два года. Архитектор, совладелец бюро «Горизонт», человек, чьи проекты печатали в профессиональных журналах. Человек, который когда-то умел принимать решения, спорить, отстаивать своё мнение. А теперь она стояла на своей собственной кухне, в своей собственной квартире, и варила кофе второй раз, потому что свекровь сказала, что первый был как вода.
— И платье это своё синее убери подальше, на работу в таком ходить неприлично. Декольте слишком открытое, что люди подумают? Что у Максима жена как девка крутится.
Лена посмотрела на себя. Синее платье, закрытое до ключиц, длиной до колена. Обычное офисное платье, которое она носила на встречи с клиентами. Никакого декольте. Но она промолчала, потому что спорить с Раисой Петровной было всё равно что спорить с ветром. Можно говорить и говорить, а ветер всё равно будет дуть в свою сторону.
— Я переоденусь, Раиса Петровна.
— Вот и молодец. Я же не со зла, Леночка, я за тебя переживаю. Ты моя как дочка родная, хочу, чтобы люди о тебе хорошо думали.
Кофе закипел, запах заполнил кухню. Лена разлила его по чашкам, принесла Раисе Петровне. Свекровь взяла чашку, попробовала, кивнула снисходительно.
— Вот теперь нормально. Видишь, стоило только чуть-чуть постараться.
Лена села напротив, обхватила свою чашку обеими руками. Кофе обжигал пальцы через тонкий фарфор, но эта боль была почти приятной, она хотя бы была настоящей. Раиса Петровна достала из кармана халата спицы и моток серой пряжи, начала вязать. Спицы постукивали друг о друга, монотонно и мерно, как метроном.
— Максим сегодня поздно вернётся, у него собеседование в той фирме, «Стройресурс» называется. Я ему рубашку погладила, всё как надо. Ты не готовь ужин, я сама всё сделаю. А то ты опять что-нибудь пересолишь.
Лена кивнула. Максим искал работу уже три года, с тех пор как его сократили на прошлом месте. Собеседования проходили регулярно, но работа всё не находилась. То зарплату маленькую предлагали, то график неудобный, то начальник неприятный. Лена давно перестала спрашивать, как прошло, потому что ответ всегда был одинаковый: не подошло.
— Раиса Петровна, мне пора собираться на работу. Сегодня важная встреча.
— Иди-иди. Только не забудь, что вечером нужно заехать в аптеку, мне лекарства заканчиваются. Список на холодильнике.
Лена встала, поставила чашку в раковину. В коридоре переоделась в серое платье, которое висело в шкафу уже год, но она его почти не носила. Раиса Петровна его одобряла, значит, сегодня оно подойдёт. Взяла сумку, документы, ключи от машины. Максим ещё спал, дверь в их спальню была закрыта. Лена не стала его будить.
На улице был мороз, минус пятнадцать, ветер с реки резал лицо. Лена села в свою машину «Вектор», завела двигатель, стала ждать, пока прогреется салон. Посмотрела на окна своей квартиры на третьем этаже. Свет горел на кухне, силуэт Раисы Петровны мелькнул в окне. Она, наверное, убирала со стола, мыла чашки, делала всё то, что Лена могла бы сделать сама, но свекровь никогда не позволяла. «Ты не умеешь, я лучше знаю», говорила она каждый раз.
Лена выехала со двора, поехала по пустынным утренним улицам к бюро. Город просыпался медленно, фонари ещё горели, хотя небо уже посветлело. Радио в машине играло какую-то весёлую песню, но Лена выключила его. Тишина была лучше.
Бюро «Горизонт» располагалось в старом двухэтажном здании в центре, рядом с парком. Отец основал его тридцать лет назад, когда Лена была ещё ребёнком. Она выросла среди чертежей и макетов, среди запаха краски и кофе, который её отец пил литрами. Он был архитектором от Бога, говорили коллеги, человеком, который видел красоту в каждом камне, в каждой линии. Он учил Лену видеть так же.
Семь лет назад он умер от инфаркта прямо в этом кабинете, за своим любимым столом, на котором лежал недоделанный проект библиотеки. Лена нашла его вечером, когда зашла принести ужин. Он сидел в кресле, голова откинута назад, глаза открыты. Она сначала подумала, что он просто задумался, как бывало раньше. Потом поняла.
После его смерти Лена унаследовала сорок девять процентов акций бюро, остальные были распределены между партнёрами. Она продолжила работу, потому что не представляла себя в другом месте. Архитектура была её языком, её способом разговаривать с миром. Отец научил её этому.
Лена припарковалась у здания, поднялась на второй этаж. В приёмной уже сидела Ольга Ивановна, секретарь, которая работала здесь ещё при отце. Она подняла голову, улыбнулась.
— Доброе утро, Леночка. Кофе?
— Доброе. Нет, спасибо, я уже пила.
— Ты бледная какая-то. Всё в порядке?
Лена кивнула, прошла в свой кабинет. Закрыла дверь, села за стол. Окно выходило на парк, голые ветви деревьев чернели на фоне серого неба. Она открыла ежедневник, посмотрела на расписание. Сегодня в десять утра должна была быть встреча с представителями городской администрации по поводу проекта реконструкции набережной. Проект назывался «Отражение», Лена работала над ним полгода. Это был её шанс доказать, что она не просто дочь великого архитектора, а профессионал, способный создавать что-то своё.
Она достала папку с чертежами, разложила их на столе. Линии, цифры, расчёты. Всё выверено, всё точно. Она проверила каждую деталь десятки раз. Но сейчас, глядя на эти листы, она вдруг почувствовала сомнение. А вдруг что-то не так? Вдруг она что-то упустила? Раиса Петровна часто говорила, что Лена слишком рассеянная, что на работе у неё всё наверняка тоже через пень-колоду.
Лена закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Нет. Она профессионал. Она знает, что делает. Она работает архитектором пятнадцать лет, её проекты стоят по всему городу. Она не рассеянная. Это Раиса Петровна просто говорит так, чтобы… Чтобы что? Лена не знала. Или не хотела знать.
В дверь постучали. Вошла Марина, молодой архитектор, которая работала в бюро три года.
— Лена Сергеевна, клиенты уже приехали. Ждут в переговорной.
— Спасибо, Марина. Иду.
Лена собрала документы, встала. Посмотрела на себя в маленькое зеркало, которое висело на стене. Серое платье, короткие каштановые волосы, очки для чтения в руке. Обычная женщина сорока двух лет, немного уставшая, немного бледная. Ничего особенного.
Встреча прошла хорошо. Представители администрации одобрили концепцию, задали несколько вопросов, попросили внести небольшие правки. Лена отвечала уверенно, чётко, показывала расчёты, объясняла решения. Она чувствовала, как внутри что-то оживает, когда она говорит о своей работе. Это было единственное место, где она ещё была собой.
Когда клиенты ушли, Марина задержалась.
— Лена Сергеевна, вы такая уставшая последнее время. Всё в порядке?
Лена улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой.
— Всё хорошо, Мариночка. Просто много работы.
— Если что, вы скажите. Мы всегда можем помочь.
— Спасибо.
Марина ушла, Лена осталась одна. Села за стол, положила голову на руки. Устала. Так устала, что хотелось просто лечь и не вставать. Но нельзя. Вечером нужно заехать в аптеку, купить лекарства для Раисы Петровны. Потом домой, где свекровь будет готовить ужин и рассказывать, как Лена неправильно моет посуду. Потом Максим придёт, расскажет, что собеседование не подошло, и Раиса Петровна будет его утешать, а Лену обвинять в том, что она мало его поддерживает.
Так было каждый день последние пять лет. Пять лет брака, который должен был стать счастьем, а стал тюрьмой.
Лена вспомнила, как они познакомились с Максимом. Это было на вечеринке у общих знакомых, через полгода после смерти отца. Она тогда ещё плохо спала по ночам, всё казалось серым и бессмысленным. Максим подошёл к ней, предложил выпить шампанского, разговорился. Он был обаятельным, внимательным, умел слушать. Говорил, что она самая красивая женщина в комнате, что он давно хотел с ней познакомиться, но не решался.
Они встречались полгода. Максим был нежным, заботливым, дарил цветы, водил в кафе. Лена чувствовала, что снова начинает дышать. Он говорил, что любит её, что хочет жить с ней всю жизнь. Она верила.
Свадьба была скромной, только самые близкие. Раиса Петровна тогда показалась Лене милой пожилой женщиной, немного робкой, немного застенчивой. Она поздравила их, подарила комплект постельного белья и сказала: «Живите долго и счастливо, дети мои». Лена была тронута.
Первый год был хорошим. Максим работал инженером на стройке, приносил зарплату, они планировали ремонт в квартире, говорили о детях. Раиса Петровна изредка приезжала в гости, привозила пирожки, сидела тихо на кухне, не мешала. Лена даже подумывала, что у неё получилась настоящая семья.
Потом Максима сократили. Он сказал, что фирма разорилась, что он сам ушёл, потому что начальник был самодур. Лена поддержала его, сказала, что он найдёт новую работу, что всё будет хорошо. Раиса Петровна приехала погостить, сказала, что поможет Максиму пережить это трудное время. Неделя превратилась в месяц, месяц в три, три в год. Она осталась.
Сначала Раиса Петровна просто помогала по хозяйству. Готовила, убирала, стирала. Лена была благодарна, потому что сама не успевала со всем справляться. Работа в бюро отнимала много времени, вечером она приходила уставшая, и было приятно, что дома всё уже готово, всё чисто.
Потом начались советы. Как лучше варить суп. Как правильно мыть полы. Как складывать вещи в шкафу. Лена сначала прислушивалась, думала, что Раиса Петровна действительно хочет помочь. Советы превратились в указания. Указания в требования. Требования в контроль.
— Ты опять купила этот йогурт? Я же говорила, что он с красителями. Максим от таких болеет.
— Ты зачем открыла окно? В квартире холодно, мы все простудимся.
— Ты почему так разговариваешь с мужем? Нельзя повышать голос, он у меня нервный.
Лена подчинялась, потому что думала: это мелочи. Это не стоит конфликтов. Раиса Петровна пожилая женщина, ей виднее. Она вырастила сына одна, она знает, как вести хозяйство. А Лена выросла без матери, её воспитывал отец, который в быту был рассеян и непрактичен. Может, правда, она что-то делает не так?
Максим всегда был на стороне матери. Когда Лена робко пыталась возразить, он говорил: «Мама не со зла. Она переживает. Потерпи». И Лена терпела.
Она терпела, когда Раиса Петровна велела ей выбросить все её любимые кружки, потому что они были «безвкусными». Терпела, когда свекровь запретила ей приглашать подруг в дом, потому что «чужие люди разносят грязь». Терпела, когда Раиса Петровна начала диктовать, во что ей одеваться, что готовить на ужин, когда ложиться спать.
Лена верила, что если она будет достаточно терпеливой, достаточно послушной, то рано или поздно Раиса Петровна оставит её в покое. Или Максим наконец встанет на её защиту. Или что-то изменится.
Но ничего не менялось. Только становилось хуже.
Лена подняла голову, посмотрела на часы. Шесть вечера. Пора ехать в аптеку. Она взяла сумку, вышла из кабинета. Здание бюро уже опустело, только охранник сидел внизу у входа. Лена попрощалась с ним, вышла на улицу.
Аптека «Забота» находилась в двух кварталах от дома. Лена зашла, передала фармацевту список. Женщина за прилавком собрала лекарства, назвала сумму. Две тысячи триста рублей. Лена расплатилась, взяла пакет.
Дома её встретил запах жареного лука. Раиса Петровна стояла у плиты, помешивала что-то на сковороде. Максим сидел на диване, смотрел телевизор. Футбол, его любимая команда играла.
— Ну что, привезла лекарства? Давай сюда, я посмотрю, всё ли правильно купила.
Лена отдала пакет. Раиса Петровна высыпала содержимое на стол, стала проверять каждую упаковку. Лена разделась, прошла на кухню, налила себе воды.
— Максим, как прошло собеседование?
Максим не отрывал взгляда от экрана.
— Не подошло. Начальник какой-то хмурый, зарплату предлагают маленькую.
— Понятно.
— Не расстраивайся, Максимушка, ещё что-нибудь найдётся, вмешалась Раиса Петровна. Ты посиди, отдохни, я сейчас ужин подам.
Лена села за стол. Раиса Петровна поставила перед ней тарелку с картошкой и котлетами. Лена взяла вилку, попробовала. Вкусно. Раиса Петровна действительно хорошо готовила.
— Лена, мне Марина Сергеевна звонила, та, что живёт этажом ниже. Говорит, что ты вчера музыку громко включала вечером. Соседей беспокоишь.
Лена подняла глаза.
— Я не включала музыку вчера.
— Она же слышала. Говорит, в десять вечера. Ты опять в своих мыслях, не помнишь, что делала.
— Раиса Петровна, я точно знаю, что не включала музыку. Я вчера рано легла спать.
— Не спорь со мной. Марина Сергеевна не врёт. Ты просто забыла. У тебя же память плохая стала, я замечаю. На работе небось тоже всё путаешь.
Лена сжала вилку. Хотела возразить, но промолчала. Спорить было бесполезно. Раиса Петровна всегда находила способ доказать, что Лена неправа.
Ужин прошёл в тишине. Максим жевал, не отрываясь от телевизора, Раиса Петровна рассказывала про новости, которые видела в сериале. Лена слушала вполуха. Потом помыла посуду, хотя Раиса Петровна сказала, что она это делает неправильно и завтра всё перемоет сама.
В десять вечера Лена легла спать. Максим остался смотреть телевизор с матерью. Лена лежала в темноте, смотрела в потолок. За стеной слышались приглушённые голоса, смех Раисы Петровны. Она закрыла глаза, попыталась заснуть. Не получалось.
Она думала о том, как раньше любила эту квартиру. Как выбирала обои, мебель, шторы. Как представляла, что здесь будет её дом, её крепость, место, где она будет счастлива. Теперь квартира казалась чужой. Всё здесь было под контролем Раисы Петровны: что лежит в холодильнике, какие передачи смотреть по телевизору, когда включать свет в коридоре.
Лена вспомнила отца. Он всегда говорил ей: «Ленчик, будь собой. Не бойся быть собой». Если бы он был жив, он бы никогда не допустил, чтобы с ней так обращались. Он бы защитил её. Но его не было.
Лена была одна.
Сон пришёл только под утро, тяжёлый и тревожный. Ей снилось, что она заблудилась в огромном здании без окон, бродит по коридорам, пытается найти выход, но все двери заперты.
Следующие дни были похожи один на другой. Утром Раиса Петровна критиковала Лену за что-то, вечером Максим сидел у телевизора, а Лена пыталась не думать о том, что её жизнь превратилась в бесконечное ожидание чего-то, чего она сама не могла назвать.
Работа была единственным местом, где она чувствовала себя живой. Проект «Отражение» продвигался, администрация одобрила все правки, осталось только подписать договор. Лена проводила в бюро всё больше времени, задерживалась допоздна. Раиса Петровна каждый раз встречала её вопросом: «Где пропадала? Муж дома ждёт, а ты по своим делам бегаешь».
Однажды вечером Лена вернулась домой в девять. Раиса Петровна сидела на кухне, вязала. Максим был в душе.
— Ты опять поздно. Я уже ужин убрала, холодное ешь.
Лена молча разогрела себе еду в микроволновке, села за стол. Раиса Петровна продолжала вязать, спицы постукивали.
— Лена, мне тут Максим говорил, что в бюро у вас финансовые проблемы. Это правда?
Лена подняла голову.
— Нет, всё нормально. Почему он так сказал?
— Не знаю, может, он что-то слышал. Ты же знаешь, он переживает за тебя. Боится, что ты не справляешься.
— Я справляюсь, Раиса Петровна.
— Ну, если ты так говоришь. Просто мне кажется, что тебе тяжело одной всё тянуть. Может, стоит кого-то ещё в партнёры взять? Или хотя бы бухгалтера нормального нанять. А то у вас там, по-моему, всё через пень-колоду.
Лена сжала зубы. Бюро работало отлично, прибыль росла, клиенты были довольны. Никаких финансовых проблем не было. Откуда Максим вообще это взял?
— Раиса Петровна, у нас всё в порядке. Бухгалтер опытный, проверки проходят без замечаний.
— Ну, ладно-ладно, не обижайся. Я же не со зла, просто за тебя переживаю.
Лена доела, помыла тарелку, ушла в спальню. Максим вышел из душа, лёг рядом, обнял её.
— Как дела, Ленка?
— Нормально.
— Мама говорит, что ты на неё обиделась. Не надо, она просто хочет помочь.
— Я не обиделась.
— Вот и хорошо. Давай спать.
Он поцеловал её в щёку, отвернулся. Через пять минут уже спал. Лена лежала рядом, смотрела в темноту. Ей казалось, что она медленно тонет в чём-то вязком и холодном, и никто не протягивает руку, чтобы вытащить.
Прошла неделя. Лена готовилась к презентации проекта «Отражение». Это была важная встреча, на ней должны были присутствовать представители инвестиционного фонда, который мог профинансировать строительство. Лена репетировала речь, проверяла каждую деталь.
В среду утром, за день до презентации, Раиса Петровна зашла к ней в комнату.
— Лена, мне завтра нужно к врачу. Поедешь со мной.
Лена подняла глаза от ноутбука.
— Раиса Петровна, у меня завтра важная встреча. Не могу.
— Как это не можешь? Я одна не поеду, мне плохо, давление скачет. Максим не может, у него дела.
— Раиса Петровна, я правда не могу. Это очень важная встреча, её нельзя отменить.
— А я, значит, не важная? Я для тебя ничего не значу?
Голос Раисы Петровны стал дрожащим. Она достала платок, прижала его к глазам.
— Я столько для вас делаю, весь дом на мне, а ты не можешь один раз помочь мне. Максим! Максим, иди сюда!
Максим вышел из гостиной, посмотрел на мать, потом на Лену.
— Что случилось?
— Твоя жена отказывается везти меня к врачу. Ей работа важнее, чем здоровье свекрови.
Максим нахмурился.
— Лена, съезди с мамой. Встречу можно перенести.
— Максим, нельзя. Это презентация проекта, там инвесторы приедут. Я не могу просто не прийти.
— Найди кого-нибудь вместо себя. Мама важнее.
Лена посмотрела на него. На его лицо, которое было одновременно виноватым и упрямым. На Раису Петровну, которая стояла рядом, прижимая платок к глазам, но сквозь пальцы Лена видела, что та смотрит на неё совершенно сухими глазами.
Впервые за пять лет Лена почувствовала не вину, а ярость. Чистую, холодную ярость.
— Нет.
Слово вырвалось само, тихо, но твёрдо.
— Что? переспросил Максим.
— Я сказала нет. Я не поеду с Раисой Петровной к врачу. У меня важная встреча, и я не собираюсь её отменять.
Раиса Петровна отпустила платок, выпрямилась.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я тебе не прислуга, я свекровь!
— Я знаю, кто вы. И я не еду.
Максим шагнул вперёд.
— Лена, ты что творишь? Извинись перед мамой. Сейчас же.
Лена смотрела на него. На этого человека, которого она когда-то любила. Который обещал быть рядом. Который сейчас требовал, чтобы она извинилась за то, что не хочет отказываться от своей работы ради похода к врачу.
Что-то внутри неё треснуло, тонко и почти неслышно. Как первая трещина на льду.
— Прости, Раиса Петровна.
Слова вышли автоматически. Привычка. Лена сама испугалась, как легко они слетели с языка.
Раиса Петровна фыркнула.
— Ну, раз извинилась, то ладно. Но завтра всё равно поедешь со мной. И обсуждать не будем.
Она развернулась, ушла. Максим посмотрел на Лену, покачал головой.
— Зачем ты её расстраиваешь? Мама нервная, ей нельзя волноваться.
Он тоже ушёл. Лена осталась одна. Села на кровать, обхватила голову руками. Что она делает? Почему она извинилась? Она же была права. У неё действительно важная встреча. Раиса Петровна могла взять такси, могла попросить Максима, могла перенести приём.
Но Лена извинилась. Потому что так проще. Потому что иначе будут скандалы, слёзы, обвинения. Потому что она устала спорить.
Лена легла на кровать, закрыла глаза. Внутри было пусто.
Презентация прошла хорошо. Инвесторы одобрили проект, пообещали финансирование. Коллеги поздравляли Лену, пожимали руку. Она улыбалась, благодарила, но радость была какой-то ненастоящей, как будто происходило это не с ней.
Вечером она вернулась домой. Раиса Петровна встретила её молчанием. Не поздоровалась, не спросила, как дела. Максим тоже был мрачным. За ужином никто не разговаривал. Лена поела, ушла в спальню.
Ночью она проснулась от жажды. Посмотрела на часы, половина третьего. Максима рядом не было. Лена встала, пошла на кухню. В коридоре был приглушённый свет, из гостиной доносились голоса.
Лена остановилась. Это были Максим и Раиса Петровна. Говорили тихо, но Лена слышала каждое слово.
— Пять лет я играю эту роль, мама. Когда уже конец? голос Максима был усталым, раздражённым.
— Когда подпишет дарственную на акции. Ещё месяц, Максимушка, потерпи. Она сама попросит меня помочь с документами, как всегда.
Лена замерла. Сердце застучало так громко, что казалось, его слышно в гостиной.
— А если поймёт?
— Не поймёт. Она слишком слабая. Пять лет терпела всё ради любви. Подпишет, куда денется. А потом ты разведёшься, мы продадим её долю в бюро, и заживём наконец нормально.
Тишина. Потом Максим:
— Я не думал, что это так затянется. Иногда мне её даже жалко.
Раиса Петровна рассмеялась, коротко и зло.
— Жалко? Максим, она архитектор с деньгами, у неё квартира в центре, доля в бюро. Мы пять лет жили на её средства, терпели её капризы. Пора получить своё. Я не для того тебя к ней подсылала, чтобы ты теперь жалел.
Лена не дышала. Подсылала. Роль. Пять лет.
— Ладно, мама. Давай спать. Завтра продолжим.
Лена развернулась, бесшумно прошла обратно в спальню. Закрыла дверь, легла на кровать. Всё тело дрожало, но не от холода. От чего-то другого. Ужаса. Злости. Отчаяния.
Она не плакала. Слёз не было. Было только оглушающее понимание: её брак был ложью с самого начала. Знакомство на вечеринке, ухаживания, свадьба, пять лет совместной жизни, всё было спектаклем. Раиса Петровна нашла её, узнала, что у неё есть деньги, квартира, доля в бюро. Максим сыграл роль влюблённого мужа. Они терпеливо ждали, унижали, ломали, чтобы она подписала бумаги и отдала им всё.
Лена лежала в темноте, смотрела в потолок. В голове было странно тихо. Паника отступила, осталась ледяная ясность.
Она не подпишет. Она не отдаст им ничего. Она выйдет из этого.
Но не сейчас. Не сегодня. Они не должны заподозрить, что она знает.
Лена закрыла глаза, заставила себя дышать ровно. Через двадцать минут вернулся Максим, лёг рядом. Она не шевелилась, притворялась спящей. Он вздохнул, укрылся одеялом, через несколько минут захрапел.
Лена открыла глаза. Начинался новый этап. Этап, где она больше не жертва.
Утром Лена встала как обычно, сварила кофе, выслушала замечания Раисы Петровны про то, что каша пригорела. Надела серое платье, которое свекровь одобряла. Поцеловала Максима на прощание. Всё как всегда.
Но внутри что-то изменилось. Лена больше не чувствовала вины. Не чувствовала усталости. Она чувствовала холодную, сосредоточенную решимость.
На работе она включила компьютер, открыла браузер. Ввела в поиск: «частный детектив». Просмотрела несколько сайтов, прочитала отзывы. Одно имя повторялось чаще других: Анна Сергеевна Кравцова, бывший оперативник уголовного розыска, опыт работы двадцать пять лет.
Лена позвонила. Трубку сняли со второго гудка.
— Слушаю.
Голос был низким, спокойным.
— Здравствуйте. Меня зовут Елена. Я хотела бы встретиться и обсудить одно дело.
— Когда вам удобно?
— Сегодня вечером?
— Кафе «Уголок», улица Парковая, семнадцать. Подойдёт?
— Да, спасибо.
— До встречи.
Разговор длился тридцать секунд. Лена положила трубку, посмотрела на экран компьютера. На фотографии с сайта Анна Сергеевна была женщиной лет пятидесяти пяти, с короткими седыми волосами и внимательным взглядом.
Лена выдохнула. Первый шаг сделан.
День тянулся бесконечно. Лена работала над правками к проекту, отвечала на письма, встречалась с клиентами. Всё механически, на автомате. Мысли были заняты другим.
Она вспоминала детали последних пяти лет. Как Максим всегда был рядом с матерью. Как Раиса Петровна постепенно забирала у Лены контроль над квартирой, над деньгами, над жизнью. Как полгода назад Максим попросил её подписать доверенность на управление её счетом в банке, «на всякий случай». Лена тогда подписала, не задумываясь. Доверяла.
Она вспомнила, как Раиса Петровна несколько раз намекала, что неплохо бы Лене оформить завещание. «Мало ли что, Леночка, жизнь непредсказуема. Надо, чтобы Максим был защищён». Лена отшучивалась, говорила, что рано ещё об этом думать. Раиса Петровна не настаивала, но время от времени возвращалась к теме.
Теперь всё складывалось в чёткую картину. План был долгим, терпеливым, продуманным. Сломать Лену, заставить её сомневаться в себе, изолировать от друзей, сделать зависимой. А потом, когда она будет совсем слабой, подсунуть бумаги на подпись. Дарственная на акции. Завещание. Доверенность на всё имущество.
Лена сжала кулаки. Они почти добились своего. Ещё немного, и она бы сломалась окончательно.
Но она услышала тот разговор. И теперь у неё есть шанс.
В пять вечера Лена покинула бюро, поехала в кафе «Уголок». Это было маленькое заведение на окраине парка, тихое и почти пустое. Лена вошла, огляделась. За столиком у окна сидела женщина в тёмном пальто.
Лена подошла.
— Анна Сергеевна?
Женщина подняла голову, кивнула.
— Елена?
— Да.
— Садитесь.
Лена села. Официант принёс меню, она заказала чай «Лесная сказка». Анна Сергеевна допивала кофе.
— Итак, что вас привело ко мне?
Лена помолчала, собираясь с мыслями.
— Я подозреваю, что мой муж и его мать планируют завладеть моим имуществом. Мне нужны доказательства.
Анна Сергеевна достала блокнот, ручку.
— Расскажите подробнее.
Лена рассказала. Не всё, но главное. Что Раиса Петровна живёт с ними четыре года, контролирует все аспекты жизни. Что Максим не работает, но полгода назад появились странные переводы со счёта бюро на неизвестные фирмы. Что она слышала ночной разговор, в котором Максим говорил о «роли» и «дарственной на акции».
Анна Сергеевна слушала, не перебивая. Записывала. Когда Лена закончила, детектив подняла глаза.
— Вы хотите развестись?
— Да.
— И сохранить своё имущество?
— Да.
— Понятно. Мне нужно время, чтобы собрать информацию. Переписка, финансовые документы, возможно, записи разговоров. Это займёт недели две, может, три. Вы готовы ждать?
— Готова.
— Хорошо. Мой гонорар пятьдесят тысяч рублей. Половину сейчас, половину после предоставления материалов.
Лена достала из сумки конверт, протянула.
— Здесь тридцать тысяч. Остальное переведу, когда закончите.
Анна Сергеевна взяла конверт, спрятала в сумку.
— Я свяжусь с вами. Не звоните мне, только я вам. И ведите себя как обычно. Никаких изменений в поведении, никаких намёков. Они не должны ничего заподозрить.
— Понимаю.
— Удачи вам.
Лена допила чай, расплатилась, вышла из кафе. На улице уже стемнело, фонари зажглись. Она села в машину, какое-то время сидела неподвижно. Потом завела двигатель, поехала домой.
В квартире её ждала обычная картина: Раиса Петровна на кухне, Максим у телевизора. Лена поздоровалась, разделась, прошла на кухню.
— Где была? спросила Раиса Петровна.
— Задержалась на работе.
— Опять работа. Скоро ты мужа совсем забудешь.
Лена улыбнулась, натянуто, но улыбнулась.
— Не забуду, Раиса Петровна.
Она села за стол, Раиса Петровна поставила перед ней тарелку с супом. Лена ела медленно, слушала, как свекровь рассказывает про новую серию сериала. Кивала, вставляла короткие реплики. Играла роль послушной невестки.
Так же, как Максим пять лет играл роль любящего мужа.
Две недели тянулись мучительно долго. Лена продолжала жить как обычно: работа, дом, Раиса Петровна, Максим. Но теперь каждый жест, каждое слово были тщательно выверены. Она не могла позволить себе ошибку.
Раиса Петровна, казалось, ничего не замечала. Она по-прежнему критиковала Лену за мелочи, командовала, контролировала. Максим по-прежнем
у сидел на диване, смотрел футбол, искал работу «без результата».
Лена собирала документы. Выписки по счетам бюро за последние три года, договоры, переписку с партнёрами. Нашла странную запись: перевод двух миллионов рублей на фирму «Стройгарант» полгода назад. Эта фирма нигде больше не фигурировала, ни в одном проекте. Лена попросила бухгалтера Ольгу Ивановну найти подробности. Через два дня Ольга Ивановна принесла распечатку: «Стройгарант» зарегистрирована на Раису Петровну Соколову. Дата регистрации: за месяц до перевода.
Лена положила распечатку в папку, спрятала в сейф в кабинете. Ещё одно доказательство.
На третьей неделе позвонила Анна Сергеевна.
— Завтра в шесть вечера, то же кафе.
— Хорошо.
Лена приехала вовремя. Анна Сергеевна уже сидела за столиком, перед ней лежала толстая папка.
Лена села, Анна Сергеевна придвинула папку.
— Всё здесь. Читайте.
Лена открыла. Внутри были распечатки переписки, фотографии документов, аудиозаписи на флешке. Она начала читать.
Переписка Раисы Петровны с юристом Игорем Петровичем Громовым. Обсуждение схемы вывода активов из бюро «Горизонт». Подделка завещания отца Лены. Раиса Петровна писала: «Нотариус готов за сто тысяч подписать всё, что нужно. Лена ни о чём не догадывается».
Дальше: информация о квартире в городе Заречье, оставшейся Максиму от отца. Квартира была продана Раисой Петровной пятнадцать лет назад, деньги ушли на неизвестные нужды. Максим до сих пор не знает, что имел право на это наследство.
Ещё: аудиозапись разговора Раисы Петровны с Игорем Петровичем. Раиса Петровна: «Лена подпишет дарственную на следующей неделе. Я уже подготовила почву, она согласилась помочь мне разобраться с документами по бюро. Подсуну бумаги, она даже не прочитает».
Лена закрыла папку. Руки не дрожали. Голос был ровным.
— Спасибо. Этого достаточно.
Анна Сергеевна кивнула.
— Остальные двадцать тысяч переведите на этот счёт.
Она протянула визитку с номером. Лена взяла.
— Переведу завтра. Ещё один вопрос: вы можете присутствовать на одной встрече? Как свидетель.
— Когда?
— Через неделю. Точную дату скажу позже.
Анна Сергеевна подумала.
— Могу. Но это будет стоить дополнительно. Десять тысяч.
— Согласна.
Они обменялись телефонами, попрощались. Лена вышла из кафе, села в машину. Положила папку на соседнее сиденье, посмотрела на неё. Всё здесь. Все доказательства.
Теперь нужен план.
Следующие дни Лена посвятила подготовке. Она наняла юриста, показала ему все документы. Юрист, пожилой мужчина по имени Виктор Николаевич, изучил материалы, покачал головой.
— Грамотно они действовали, надо признать. Но с этими доказательствами у вас есть все шансы сохранить имущество и подать в суд за мошенничество.
— Я не хочу суда. Хочу, чтобы они просто ушли из моей жизни.
— Тогда вам нужно их напугать. Показать, что вы знаете всё, и у вас есть доказательства. Обычно этого достаточно.
Лена кивнула.
— Я хочу устроить встречу. Пригласить их, нотариуса, и прямо там разоблачить.
Виктор Николаевич улыбнулся.
— Театрально. Но эффективно. Я подготовлю документы о разводе и иск о возврате украденных средств. Вы их предъявите на встрече, это усилит эффект.
Лена согласилась. Виктор Николаевич пообещал всё подготовить за неделю.
Дома Лена начала играть свою роль ещё старательнее. Она стала покорной, тихой, соглашалась со всем, что говорила Раиса Петровна. Однажды вечером свекровь сказала:
— Лена, я тут подумала, может, нам стоит навести порядок в документах по бюро? А то у тебя там всё наверняка в беспорядке. Давай я помогу разобраться.
Лена сделала вид, что задумалась.
— Да, наверное, стоит. Спасибо, Раиса Петровна.
Раиса Петровна просияла.
— Вот и умница. Давай на следующей неделе займёмся. Я нотариуса знакомого позову, он всё правильно оформит.
— Хорошо.
Лена встала, ушла в спальню. За стеной слышался приглушённый разговор Раисы Петровны и Максима, потом смех. Они радовались. Думали, что победили.
Лена легла на кровать, посмотрела в потолок. Ещё несколько дней.
Она решила устроить встречу в день рождения Раисы Петровны. Это было через неделю, свекрови исполнялось шестьдесят девять. Лена предложила отметить дома, позвать нотариуса, чтобы «заодно оформить важные документы». Раиса Петровна согласилась с восторгом.
Неделя пролетела быстро. Лена купила торт, накрыла стол, всё как полагается. Раиса Петровна была в приподнятом настроении, надела новое платье, которое Максим подарил ей накануне.
В шесть вечера пришёл нотариус, молодой мужчина лет тридцати пяти. Раиса Петровна встретила его радушно, усадила за стол. Через десять минут позвонили в дверь. Лена открыла. На пороге стояла Анна Сергеевна.
— Здравствуйте. Я подруга Лены.
— Проходите.
Раиса Петровна посмотрела на Анну Сергеевну с недоумением.
— Лена, кто это?
— Моя подруга, Анна Сергеевна. Я пригласила её как свидетеля.
— Свидетеля? Зачем?
Лена не ответила. Прошла в комнату, достала папку с документами. Вернулась, положила папку на стол.
— Раиса Петровна, Максим, давайте начнём.
Нотариус достал бумаги, разложил перед Леной.
— Вот дарственная на акции бюро «Горизонт». Вам нужно просто подписать здесь и здесь.
Лена взяла ручку, посмотрела на документ. Потом положила ручку, открыла свою папку.
— Прежде чем подписать, я хочу вам кое-что показать.
Она достала первую распечатку, положила перед Раисой Петровной.
— Это переписка Раисы Петровны с юристом Игорем Петровичем Громовым. Обсуждение схемы вывода активов из моего бюро.
Раиса Петровна побледнела.
— Что за чушь? Я никогда…
Лена положила следующую распечатку.
— Это документы о подделке завещания моего отца. Нотариус Сергей Викторович Ларин получил сто тысяч рублей за подпись на поддельных бумагах.
Максим вскочил.
— Лена, ты что несёшь?
Лена посмотрела на него.
— Садись, Максим.
Голос был спокойным, но таким холодным, что Максим сел.
Лена достала флешку, положила на стол.
— Здесь аудиозапись вашего разговора с матерью. Той ночи, когда вы обсуждали, как я подпишу дарственную. Ты сказал: «Пять лет я играю эту роль, мама». Помнишь?
Тишина. Раиса Петровна схватилась за край стола.
— Это… это подстава. Ты всё подстроила.
Лена продолжала.
— Ещё здесь информация о квартире Максима в Заречье. Которую ты, Раиса Петровна, продала пятнадцать лет назад без его ведома. Деньги потратила на себя.
Максим повернулся к матери.
— Мама, что она говорит?
Раиса Петровна молчала, губы дрожали.
Лена достала последний документ.
— И это исковое заявление о возврате украденных из бюро двух миллионов рублей, переведённых на фирму-однодневку «Стройгарант», зарегистрированную на Раису Петровну Соколову.
Она положила документ перед нотариусом.
— Вы можете идти. Ваши услуги больше не нужны.
Нотариус собрал бумаги, поспешно ушёл.
Лена встала, посмотрела на Раису Петровну и Максима.
— Я подаю на развод. Вы покинете мою квартиру в течение часа. Если попытаетесь оспорить, я подам все эти документы в полицию. Вопросы?
Раиса Петровна вскочила, закричала:
— Ты сумасшедшая! Мы тебя в дурдом засудим!
Лена не повысила голос.
— Можете попробовать. Но с этими доказательствами вы только ухудшите своё положение.
Максим попытался подойти.
— Лена, подожди. Мы можем всё обсудить. Мама меня заставила, я…
Лена подняла руку.
— Стоп. Пять лет ты играл роль любящего мужа. Пять лет ты смотрел, как твоя мать унижает меня, и молчал. Пять лет ты ждал, когда я подпишу бумаги и отдам вам всё. Я пять лет жила в вашем театре. Сегодня занавес.
Она развернулась, вышла из комнаты. Анна Сергеевна последовала за ней.
Максим и Раиса Петровна сидели за столом, бледные, растерянные. Потом Раиса Петровна встала, пошла собирать вещи. Максим сидел, уткнувшись лицом в ладони.
Через час они вышли из квартиры. Два чемодана, несколько пакетов. Раиса Петровна пыталась что-то сказать напоследок, но Лена закрыла дверь перед её лицом.
Тишина.
Лена стояла в коридоре своей квартиры, слушала тишину. Впервые за четыре года в этих стенах было тихо.
Анна Сергеевна положила руку ей на плечо.
— Вы молодец. Держались достойно.
Лена кивнула.
— Спасибо вам за всё.
— Обращайтесь, если что.
Анна Сергеевна ушла. Лена закрыла дверь на замок, прислонилась к ней спиной. Медленно сползла на пол, обхватила колени руками.
Она не плакала. Слёз не было. Было странное, почти невесомое чувство свободы.
Прошёл месяц. Развод оформили быстро, Максим не стал оспаривать. Раиса Петровна пыталась подать встречный иск, но адвокат объяснил ей, что с имеющимися доказательствами она только усугубит ситуацию. Она отступила.
Лена вернула контроль над бюро. Уволила бухгалтера, который, как выяснилось, был в сговоре с Раисой Петровной. Наняла нового, проверенного. Восстановила украденные два миллиона через суд.
Проект «Отражение» получил грант города, строительство началось осенью. Лена лично курировала каждый этап, проводила на объекте по несколько часов в день. Работа поглощала её целиком, но это было приятное поглощение, не похожее на ту изматывающую усталость, которую она чувствовала раньше.
В квартире на Садовой она жила одна. Сначала тишина давила, казалась слишком громкой. Потом Лена привыкла. Научилась заново слушать себя. Просыпалась, когда хотела. Варила кофе, как нравилось ей. Смотрела фильмы, которые выбирала сама. Приглашала подруг, которых не видела годами.
Максим звонил трижды. Первый раз через неделю после развода. Лена сбросила вызов. Второй раз через месяц. Она не взяла трубку. Третий раз он пришёл к двери с цветами. Лена посмотрела в глазок, не открыла. Он постоял несколько минут, ушёл.
Коллега по бюро, Марина, рассказала, что видела Максима на окраине города, он работает грузчиком в магазине «Домашний угол». Раиса Петровна живёт с ним в съёмной однокомнатной квартире.
Лена не испытывала ни злорадства, ни жалости. Просто пустоту, там, где раньше были они.
Прошло одиннадцать месяцев.
Лена сидела в кафе с молодой коллегой Софьей. Софье было двадцать восемь, она недавно устроилась в бюро, талантливая, энергичная. Они обсуждали новый проект, потом разговор перешёл на личное.
— Лена Сергеевна, простите, если это слишком личный вопрос, но как вы смогли всё это пережить? Развод, предательство… Я бы сломалась.
Лена отпила кофе «Арома», посмотрела в окно. За стеклом шли прохожие, кто-то спешил, кто-то шёл медленно. Женщина с собакой остановилась у витрины, засмеялась чему-то.
— Я перестала верить в их правду. И начала слушать свою.
Софья молчала, обдумывая слова. Лена допила кофе, поставила чашку на стол.
Солнце играло на стекле, превращая обычный день в почти волшебный.
