«Алла Сергеевна, вы где? Отчёт ждёт!»
Голос начальницы, звенящий, как разбитое стекло, пробился сквозь утреннюю одурь. Алла вздрогнула, оторвавшись от окна, за которым моросил всё тот же бесконечный дождь. Сегодня ей исполнялось пятьдесят четыре. И, кажется, никто, кроме неё, об этом не помнил. Даже он. Особенно он.
«А может, и к лучшему», — подумала она, с тоской глядя на экран компьютера. Ещё один день, ничем не отличающийся от вчера. Но она и представить не могла, чем закончится этот вечер.
Пальцы сами набегали на клавиши, выводя привычные цифры в колонках баланса. Двадцать восемь лет в бухгалтерии Зареченского молокозавода. Двадцать восемь лет одних и тех же коридоров с облупившейся краской, одних и тех же лиц, одних и тех же разговоров о премиях, которые всё обещают и не дают. Двадцать восемь лет жизни, которая когда-то казалась временной остановкой, а превратилась в пункт назначения.
За спиной послышалось покашливание. Алла обернулась: Зоя Ивановна, коллега из соседнего отдела, протягивала ей папку с накладными.
— Проверьте, голубушка, а то у меня глаза уже не те. Да и голова. Возраст, знаете ли.
Алла взяла папку, машинально кивнув. Зоя Ивановна была на три года старше, но выглядела моложе: всегда при макияже, всегда с улыбкой. У неё были внуки, муж на пенсии, дача под Зареченском. У неё была жизнь за пределами этих стен.
— Спасибо, посмотрю после обеда.
— Вы сегодня какая-то не такая, — прищурилась Зоя Ивановна. — Не заболели?
«Нет, просто постарела ещё на год», — хотела сказать Алла, но промолчала, выдавив дежурную улыбку.
— Всё в порядке. Просто устала немного.
Зоя Ивановна кивнула и ушла, оставив за собой шлейф дешёвых духов «Алые паруса». Алла проводила её взглядом и вдруг поймала себя на мысли: а что, если никто действительно не вспомнил? Дети с утра убежали в школу, наспех чмокнув в щёку. Игорь вообще уехал вчера в командировку. Или сказал, что в командировку. В последнее время она перестала верить его словам безоговорочно, как раньше.
Телефон на столе молчал. Ни одного сообщения. Ни одного звонка.
«Ну и ладно», — сказала она себе вслух, и голос прозвучал глухо в пустом кабинете. «Ну и пусть. Какая разница».
Но комок в горле предательски рос, мешая дышать.
К обеденному перерыву она уже смирилась с мыслью, что день пройдёт как обычно. Разогрела в микроволновке принесённую из дома гречку с котлетой, съела, глядя в окно на серое небо. В столовой было шумно: кто-то обсуждал новый сериал, кто-то жаловался на цены в магазине «У Василия». Алла сидела в сторонке, незаметная, как всегда.
Вечером, когда рабочий день подходил к концу, она собирала сумку, предвкушая тёплую ванну и чай с печеньем. Именно так она планировала отметить свой день рождения: тихо, в одиночестве, без суеты.
Ключ повернулся в замке мягко, почти беззвучно. Алла вошла в квартиру и сразу почувствовала: что-то не так. Тишина была какая-то неправильная, напряжённая. Обычно дети уже сидели за уроками или зависали в телефонах, из комнаты Кати доносилась музыка, Сергей что-то бубнил себе под нос.
Сейчас было тихо. Мёртвая тишина.
— Катя? Серёжа? — позвала она, снимая туфли.
Никто не отозвался.
Алла прошла в гостиную и замерла на пороге. На диване сидел Игорь. Просто сидел, опустив голову, сцепив руки в замок. Не читал газету, не смотрел телевизор. Просто сидел.
— Ты же в командировке, — глупо сказала она.
Он поднял голову. Лицо было серым, осунувшимся. Она не сразу узнала в этом измученном человеке своего мужа, с которым прожила двадцать два года.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он тихо.
И Алла поняла. Поняла всё сразу, в одну секунду, хотя ещё ни слова не прозвучало. Поняла по тому, как он отводит взгляд, по тому, как сжались его плечи, по тому, как тяжело стало дышать.
— Садись, — он кивнул на кресло напротив.
Она осталась стоять. Ноги подкашивались, но она заставила себя стоять ровно, выпрямив спину.
— Говори.
Он вздохнул. Долго молчал. Потом заговорил, глядя в пол:
— У меня… есть другая. Я не хотел, чтобы ты узнала вот так. Не хотел тебе делать больно. Но дальше жить как раньше я не могу. Это нечестно. По отношению к тебе. И к ней.
Слова падали в тишину комнаты, как камни в воду. Алла слушала и не слышала. Перед глазами поплыло, в ушах зазвенело. Она вдруг отчётливо увидела маленькую фарфоровую статуэтку на полке: девочку с зонтиком. Эту статуэтку подарила ей мать много лет назад, когда Алла выходила замуж.
«Береги её, — сказала тогда мать. — Это твой талисман. Пока она цела, твоя семья будет крепкой».
Дурацкая примета. Дурацкая статуэтка. А она берегла её все эти годы, как святыню.
— Сколько? — услышала она собственный голос, удивительно спокойный.
— Что?
— Сколько времени?
Он помялся.
— Полгода. Может, чуть больше.
Полгода. Пока она варила ему борщи, гладила рубашки, ждала по вечерам, он жил двойной жизнью. Пока она верила в эти его «командировки» и «задержки на работе», он строил другое будущее. Без неё.
— Дети знают? — спросила она.
— Нет. Я их отправил к твоей матери на пару дней. Хотел сначала с тобой поговорить.
Как предусмотрительно. Как заботливо. Даже уходя, он думает о том, чтобы не травмировать детей. Но о ней он не подумал. О том, что у неё сегодня день рождения. О том, что она двадцать два года отдала ему и детям. О том, что она имела право знать правду раньше, чем через полгода.
— Уходи, — сказала она.
— Алла, я…
— Уходи. Сейчас. Собери вещи и уходи.
Он поднялся с дивана, неуклюже, словно постаревший на десять лет. Прошёл в спальню. Алла слышала, как он открывает шкаф, достаёт сумку, кладёт туда одежду. Механические, привычные движения. Интересно, сколько раз он мысленно репетировал этот уход?
Через двадцать минут он стоял в прихожей с сумкой в руках.
— Я позвоню завтра. Нам нужно обсудить… детей. Квартиру. Всё остальное.
— Обсудим, — кивнула она.
Он вышел. Дверь закрылась. Алла осталась одна в квартире, которая внезапно стала огромной и чужой.
Она подошла к окну. Внизу, на парковке, Игорь садился в свою старую «Волгу». Завёл мотор. Уехал. Просто так. Будто и не было этих двадцати двух лет.
Алла вернулась в гостиную, опустилась на диван, на то самое место, где только что сидел муж. Бывший муж. Нет, пока ещё муж. Но уже чужой.
«С днём рождения, Алла Сергеевна», — сказала она себе вслух и вдруг расхохоталась. Смех был истеричным, срывающимся, но она не могла остановиться. Смеялась до тех пор, пока смех не перешёл в рыдания, глухие, надрывные, идущие откуда-то из самой глубины.
Первые дни прошли как в тумане. Алла ходила на работу, варила детям супы, проверяла уроки, разговаривала с адвокатом о разводе. Всё делала правильно, как положено. Но внутри было пусто. Как будто выключили свет, и теперь она бредёт в темноте, натыкаясь на углы.
Катя и Сергей вернулись от бабушки через три дня. Алла сказала им правду коротко, без подробностей: папа больше не будет жить с ними. Они с мамой развелись. Точнее, разводятся.
Катя расплакалась и убежала к себе в комнату. Сергей молчал, глядя в пол, сжав кулаки. Потом тихо спросил:
— Из-за другой?
Алла кивнула.
— Я так и знал, — сказал мальчик. — Он последнее время всё время со смартфоном возился. Улыбался как дурак.
И ушёл к себе, не попрощавшись.
Алла осталась на кухне одна, глядя на недопитый чай. «Вот и всё, — подумала она. — Теперь я одна. Одинокая женщина за пятьдесят с двумя детьми-подростками. Что дальше?»
Дальше были серые, одинаковые дни. Работа, дом, магазин, снова работа. По выходным Игорь забирал детей на пару часов, возвращал их молчаливых и напряжённых. Алла не спрашивала, как прошла встреча. Не хотела знать.
Однажды вечером, когда дети уже спали, позвонила мать. Алла долго не решалась брать трубку, но телефон надрывался, требовательный и настойчивый.
— Алло, — сказала она устало.
— Ты почему не звонишь? — голос матери был недовольным. — Я уже неделю жду. Думала, хоть скажешь, как дела.
— Дела плохо, мам. Игорь ушёл. Мы разводимся.
Пауза. Долгая, тягостная.
— Ну вот, — наконец сказала мать. — Я же говорила, что не надо было соглашаться на этот Зареченск. Надо было в город ехать, когда я тебе предлагала. А ты: «Нет, мам, я замуж выхожу, нам тут хорошо». Хорошо, как же. Двадцать лет в дыре прожила, и что в итоге?
Алла молчала. У неё не было сил спорить. Мать продолжала:
— А что теперь делать будешь? Одна с детьми в этой квартирке? На бухгалтерскую зарплату?
— Не знаю, мам. Как-нибудь справлюсь.
— Справлюсь, — передразнила мать. — Ты всю жизнь так говоришь: справлюсь, справлюсь. А потом удивляешься, что всё не так. Ладно, звони, если что. Только не жди от меня денег. У самой пенсия копеечная.
Она повесила трубку. Алла ещё некоторое время держала телефон у уха, слушая короткие гудки. Потом положила его на стол и вдруг подумала: «А зачем я вообще здесь?»
Зареченск. Маленький городок с одним молокозаводом, тремя школами и бесконечными сплетнями. Здесь все всё знали друг о друге. Здесь её уже жалели, качали головами: бедная Алла Сергеевна, муж к молодой ушёл. Здесь не было будущего. Только прошлое, которое тянуло на дно.
«А что, если уехать?» — пронеслось в голове.
Мысль была дикой, пугающей. Уехать? Куда? Как? С детьми, без денег, без связей?
Но она не отпускала.
Следующим вечером Алла позвонила подруге Людмиле. Они дружили со школы, но потом Людмила переехала в областной центр, вышла замуж, родила двух дочерей. Созванивались редко, раз в несколько месяцев.
— Аллочка! — Людмила обрадовалась, как всегда. — Сто лет тебя не слышала! Как дела?
— Люда, можно я тебе в гости приеду? На выходные. Одна. Детей оставлю с мамой.
— Конечно, приезжай! Что-то случилось?
— Потом расскажу. Просто мне нужно… выдохнуть.
— Приезжай, дура. Ждём.
В субботу утром Алла села на автобус до областного центра. Город Н встретил её шумом, суетой, многоэтажками и торговыми центрами. Здесь жизнь кипела, бурлила, не останавливалась ни на секунду. Здесь никто не знал, кто она и что с ней случилось.
Людмила встретила её в объятиях, напоила чаем, выслушала всю историю от начала до конца.
— Вот сволочь, — резюмировала она, когда Алла закончила. — Простить я таких не могу. Ладно хоть не врал, сам сказал.
— Люда, — Алла сделала глубокий вдох. — Я хочу уехать из Зареченска. Сюда, в город. Найти работу, снять квартиру. Начать всё заново.
Людмила уставилась на неё.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Я не могу там больше. Мне задыхаться. Мне кажется, если я останусь, я просто сгнию заживо.
Людмила помолчала, обдумывая.
— Ну, работу найдём. У меня знакомая в торговой компании «Рассвет» работает, говорила, что бухгалтера ищут. Зарплата приличная. С квартирой сложнее, но можно поискать что-то недорогое. Главное, — она посмотрела Алле в глаза, — ты правда решилась? Это же не просто переезд. Это начать новую жизнь после пятидесяти, понимаешь?
— Понимаю, — кивнула Алла. — И я готова.
В тот день она впервые за долгие недели почувствовала что-то похожее на надежду. Слабую, робкую, но всё-таки надежду.
Вернувшись в Зареченск, Алла начала действовать. Позвонила знакомой Людмилы, договорилась о собеседовании. Съездила в город, прошла собеседование, получила предложение о работе. Зарплата была выше, чем на молокозаводе, почти вдвое. Начало через месяц.
Месяц. У неё был месяц, чтобы всё уладить.
Она сказала детям за ужином. Катя поперхнулась супом.
— Переезжать? Куда?
— В город. Я нашла там работу. Хорошую работу. Снимем квартиру, вы пойдёте в новую школу.
— Но у меня здесь друзья! — запротестовала Катя. — Я не хочу никуда переезжать!
— А я хочу, — неожиданно сказал Сергей. — Надоел мне этот Зареченск. Все тут знают, что папаша у нас козёл. В школе уже смеяться начали.
Катя замолчала. Алла посмотрела на дочь:
— Катюш, я понимаю, что тебе тяжело. Но мне тоже. И если мы останемся здесь, нам всем будет только хуже. Поверь мне.
Катя молчала, глядя в тарелку. Потом встала и ушла к себе в комнату. Алла не стала её останавливать.
Через неделю Катя сама подошла к ней на кухне.
— Мам, а там, в городе, школы лучше?
— Намного.
— И поступить в университет потом проще?
— Да.
Катя кивнула.
— Ладно. Едем.
Это была победа. Маленькая, но важная.
Сложнее было с матерью. Когда Алла позвонила ей и рассказала о планах, та взорвалась:
— Ты с ума сошла?! Бросить всё и уехать в никуда? С детьми? На что жить будешь? А если не получится? А если работу потеряешь?
— Мама, у меня контракт на год. Зарплата…
— Контракт, — фыркнула мать. — Я в твоём возрасте уже о пенсии думала, а ты вон что выдумала. Начать новую жизнь. Смешно.
— Мне не смешно, — сказала Алла тихо, но твёрдо. — Мне страшно. Но я всё равно поеду.
Мать молчала. Потом вздохнула:
— Ну, твоя жизнь. Делай что хочешь. Только помни: назад дороги может не быть.
— Я знаю, — ответила Алла. — И я не собираюсь возвращаться.
Переезд занял две недели. Алла нашла небольшую двухкомнатную квартиру на окраине города, в старом, но крепком доме. Мебель съёмная, зато недорого и близко к работе. Они упаковали вещи, наняли «Газель», попрощались с Зареченском.
В последний вечер Алла обошла пустую квартиру. Здесь она была молодой невестой. Здесь рожала детей, качала их по ночам, учила ходить и говорить. Здесь пережила первые ссоры с Игорем и первые примирения. Здесь умирала её вера в семейное счастье.
На полке осталась стоять фарфоровая статуэтка: девочка с зонтиком. Алла взяла её в руки, повертела. Может, взять с собой? Или оставить? Талисман, который не сработал.
Она поставила статуэтку обратно на полку.
«Пока», — сказала ей мысленно. «Может, ещё вернусь за тобой».
Но знала: не вернётся.
Первые недели в городе были сумасшедшими. Новая работа оказалась сложнее, чем Алла думала. В торговой компании «Рассвет» всё было по-другому: другие программы, другие требования, другая скорость. Алла чувствовала себя первоклассницей, которая пытается угнаться за старшеклассниками.
Начальник отдела, Марина Викторовна, молодая, энергичная женщина лет сорока, смотрела на неё скептически:
— Алла Сергеевна, вы уверены, что справитесь? У вас опыт работы в провинциальной бухгалтерии, а у нас тут обороты другие.
— Справлюсь, — сказала Алла, сжав зубы.
И справилась. Сидела по вечерам с документами, изучала новые программы, звонила Людмиле и выла в трубку: «Я не потянут, не смогу, это было глупостью».
— Сможешь, — успокаивала Людмила. — Просто дай себе время.
Время шло. Через месяц Алла уже не чувствовала себя белой вороной. Через два вошла в ритм. Через три Марина Викторовна впервые похвалила её:
— Хорошая работа, Алла Сергеевна. Я вижу, вы стараетесь.
Это была маленькая победа. Но за ней пришли другие.
Дети тоже адаптировались. Сергей быстро нашёл друзей в новой школе, записался в секцию по футболу. Катя поначалу дулась, сидела в комнате с книжками, но потом познакомилась с девочкой из параллельного класса, и они стали неразлучны.
Однажды вечером Катя подошла к Алле на кухне и обняла её.
— Мам, спасибо, что привезла нас сюда. Тут правда лучше.
Алла прижала дочь к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло. «Всё получается, — подумала она. — Медленно, но получается».
Игорь звонил редко. Спрашивал о детях, переводил алименты, обещал приехать. Обещания так и оставались обещаниями. Алла не обижалась. Ей было всё равно.
Однажды субботним утром, когда дети были у друзей, Алла решила прогуляться по городу. Погода стояла чудесная: тёплый октябрь, золотые листья, лёгкий ветерок. Она шла по незнакомым улицам, разглядывала витрины, заходила в магазины.
В небольшом книжном у торгового центра «Светлана» она остановилась перед полкой с психологией. Взяла книгу с ярким названием: «Как отпустить прошлое и обрести внутреннюю силу». Полистала. Подумала: «А зачем мне это? Я и так справляюсь».
Но книгу купила.
Вечером, когда дети легли спать, Алла села в кресло с чаем и начала читать. Читала до глубокой ночи, не в силах оторваться. Там было всё: про предательство, про боль, про страх перед будущим. Про то, как начать новую жизнь, когда кажется, что силы на исходе. Про осознанную самостоятельность, про внутреннюю силу женщины, которую она носит в себе, даже не подозревая об этом.
Алла закрыла книгу на последней странице и вдруг подумала: «Я это всё уже прошла. Сама. Без всяких советов». И улыбнулась.
Зима пришла неожиданно рано. В конце ноября выпал снег, и город преобразился, стал белым, чистым, праздничным. Алла ловила себя на том, что просыпается с улыбкой. Что идёт на работу не с тоской, а с предвкушением. Что вечерами у неё появилось время на себя: она начала ходить в бассейн, записалась на курсы английского языка.
— Мам, ты помолодела, — сказала однажды Катя, разглядывая её.
— Правда? — удивилась Алла.
— Правда. Ты теперь другая. Весёлая какая-то.
Алла посмотрела на себя в зеркало. Да, изменилась. Морщинки никуда не делись, седина в волосах тоже. Но глаза стали другими: живыми, ясными. Спина выпрямилась. Плечи расправились. Она действительно помолодела. Не внешне, а внутри.
В декабре произошло два события.
Первое: позвонил Игорь.
— Алла, нам надо встретиться, — сказал он. Голос был усталым, надломленным.
— Зачем?
— Поговорить. Мне нужно с тобой поговорить.
Они встретились в кафе «У камина» в центре города. Игорь приехал на электричке, выглядел помятым, постаревшим. Сел напротив, заказал кофе, долго молчал.
— Ну, говори, — сказала Алла.
— Я ошибся, — выдохнул он. — Это была глупость. Она… не то, что я думал. Мы расстались. Месяц назад.
Алла кивнула. Внутри ничего не шелохнулось. Ни жалости, ни злорадства, ни боли. Пустота.
— Я хочу вернуться, — продолжал Игорь. — К тебе. К детям. Я понял, что натворил. Прости меня. Давай начнём всё заново.
Она посмотрела на него. Этот мужчина когда-то был её мужем, отцом её детей, её будущим. Теперь он был чужим. Совершенно чужим.
— Нет, — сказала она спокойно.
— Алла, подожди…
— Игорь, нет. Мы не вернёмся. Потому что того, что было, больше нет. Я другая. Ты другой. И возвращаться некуда.
— Но дети…
— Дети справятся. Они уже справляются. А я не хочу жить с человеком, который предал меня однажды. Мне не нужны вторые шансы. Мне нужна свобода.
Игорь смотрел на неё, и в его глазах было непонимание. Он не узнавал её. Ту Аллу, покорную, уступчивую, готовую простить и принять, больше не существовало.
— Прости, — повторил он тихо.
— Я давно простила, — ответила она. — Просто прощение не означает возвращения.
Она встала, оставила деньги за свой кофе на столе и вышла из кафе. На улице было морозно, хрустел снег под ногами. Алла шла быстро, легко, чувствуя, как с плеч спадает последний груз.
«Вот и всё, — думала она. — Теперь точно всё».
Второе событие случилось через неделю.
Алла зашла после работы в небольшой магазинчик сувениров. Хотела купить подарок Людмиле на Новый год. Разглядывала вазочки и шкатулки, когда услышала знакомый голос:
— Алла? Алла Сергеевна?
Обернулась. Перед ней стоял мужчина лет пятидесяти пяти, высокий, седоватый, с добрыми глазами. Она не сразу вспомнила.
— Александр? — неуверенно сказала она.
— Точно! — он улыбнулся. — Сколько лет, сколько зим!
Александр. Они учились вместе в институте, сидели за одной партой на экономике. Он был весёлым, остроумным, все девчонки в него влюблялись. Потом он уехал куда-то по распределению, и они потеряли связь.
— Ты живёшь здесь? — спросил он.
— Да, переехала недавно. А ты?
— Я тут всю жизнь. Работаю в банке, заместитель директора. Семьи нет, так и живу холостяком, — он улыбнулся. — А у тебя?
— Тоже нет, — ответила Алла. — Развелась.
— Понятно. Слушай, может, кофе выпьем? Я как раз свободен.
Алла хотела отказаться, но потом подумала: «А почему бы и нет?»
— Давай.
Они сидели в маленькой кофейне на соседней улице, пили капучино, вспоминали институт, смеялись над старыми историями. Александр рассказывал про свою работу, про увлечения: он ходил в походы, занимался фотографией. Алла рассказывала про переезд, про детей, про новую работу.
— Ты изменилась, — сказал он вдруг. — Раньше ты была такая… тихая, незаметная. А сейчас в тебе огонь какой-то.
— Жизнь изменила, — улыбнулась Алла.
— К лучшему, — кивнул он.
Они просидели в кофейне два часа. Когда пришло время прощаться, Александр сказал:
— Может, увидимся ещё? Я бы с удовольствием пообщался.
— Может быть, — ответила Алла.
Он записал её телефон, пообещал позвонить. Алла шла домой и думала: «Интересно, позвонит?»
Но даже если и нет, это было неважно. Главное, что она поняла: жизнь продолжается. И в ней ещё столько всего впереди.
Новый год встретили шумно, весело. Людмила пригласила их к себе, собрались две семьи, было много еды, смеха, тостов. Дети бегали, играли, взрослые сидели за столом, вспоминали прошлое, строили планы на будущее.
В полночь Алла вышла на балкон, глотнула морозного воздуха. Город сверкал огнями, где-то взрывались петарды, слышался смех. Она стояла, обняв себя за плечи, и думала о том, как много изменилось за этот год.
Год назад она была несчастной, забитой, потерянной женщиной. Сейчас она была свободной. Сильной. Живой.
— Мам, ты чего там? — Катя высунулась на балкон. — Замёрзнешь же!
— Иду, доченька.
Алла вернулась в тёплую квартиру, к столу, к смеху, к жизни.
Январь пролетел незаметно. Работа, дом, дети. Александр позвонил, как обещал. Они встретились ещё раз, потом ещё. Просто разговаривали, гуляли по городу, ходили в кино. Ничего серьёзного, ничего обязывающего. Просто приятное общение.
— Ты знаешь, — сказал он однажды, — я рад, что мы встретились. С тобой легко.
— Мне тоже, — улыбнулась Алла.
В конце января Людмила пригласила её в гости. Они пили чай, болтали о всякой ерунде, когда Людмила вдруг спросила:
— Алл, а ты счастлива?
Алла задумалась.
— Знаешь, я не знаю, что такое счастье. Но я чувствую… внутреннюю силу. Уверенность. Свободу. Это счастье?
— Думаю, да, — кивнула Людмила. — Самое настоящее.
— Тогда да. Я счастлива.
Людмила улыбнулась, потом встала, подошла к шкафу, достала оттуда что-то завёрнутое в газету.
— Держи. Это тебе.
Алла развернула. В руках оказалась фарфоровая статуэтка: девочка с зонтиком.
— Откуда?! — ахнула она.
— Ты же оставила её в Зареченске. Я заезжала туда на прошлой неделе, зашла в твою старую квартиру. Новые жильцы не против были отдать. Сказали, нашли на полке.
Алла смотрела на статуэтку, и внутри поднималась волна странных чувств. Вот она, её старая примета. Талисман, который не уберёг семью. Символ прошлого, которое она оставила.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что. Думаю, она всё-таки твоя.
Алла принесла статуэтку домой, поставила на полку. Несколько дней смотрела на неё, думала. Эта маленькая фарфоровая девочка столько лет была частью её жизни. Но теперь Алла понимала: это просто статуэтка. Не талисман, не символ. Просто красивая вещица.
«Зачем мне знаки?» — подумала она. «Зачем искать приметы, талисманы, подсказки судьбы? Я сама хозяйка своей жизни. Сама делаю выбор».
В феврале она снова встретила Александра. Они договорились о встрече в той же кофейне, где виделись в первый раз.
Алла пришла чуть раньше, заказала себе капучино, села у окна. За стеклом падал снег, мягкий, пушистый. Город был красивым в этой белизне.
Александр пришёл вовремя, сел напротив, улыбнулся.
— Привет. Как дела?
— Хорошо, — ответила она. — У тебя?
— Тоже. Слушай, Алла, я хотел кое-что спросить.
— Слушаю.
Он помялся, подбирая слова.
— Мы вот так встречаемся уже два месяца. Гуляем, разговариваем. Мне нравится. Но я не знаю… что ты об этом думаешь. Я не хочу давить, не хочу торопить. Просто хочу понять: ты открыта для чего-то большего? Или для тебя это просто дружеское общение?
Алла посмотрела на него. Александр был хорошим человеком. Добрым, надёжным, интересным. С ним было легко. Но она не искала замену Игорю. Не искала мужчину, который заполнит пустоту.
Потому что пустоты больше не было.
— Александр, — сказала она медленно, — я правда не знаю. Я только начинаю понимать, кто я такая. Только учусь жить для себя. Мне нужно время.
— Конечно, — кивнул он. — Я понимаю. Не хочу торопить тебя. Просто… если захочешь, я буду рядом.
Она улыбнулась.
— Спасибо.
Они замолчали. За окном кофейни зажглись фонари, окрашивая улицу в тёплый янтарный свет.
— Знаешь, — сказала Алла вдруг, — давай просто продолжим встречаться. Без планов, без обязательств. Просто… быть.
— Просто быть, — повторил он. — Мне нравится.
Они допили кофе, ещё немного поболтали. Потом Александр посмотрел на часы:
— Мне пора. Завтра рано вставать. Может, созвонимся на выходных?
— Давай.
Они вышли на улицу. Снег уже перестал, и небо прояснилось, показались первые звёзды.
— Ну, я пошёл, — сказал Александр. — Береги себя.
— И ты.
Он помахал ей на прощание и пошёл к остановке. Алла стояла, глядя ему вслед, потом повернулась и медленно направилась к дому.
Дома её ждали дети. Катя делала уроки, Сергей играл в компьютерную игру. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Алла прошла в свою комнату, переоделась, присела на кровать. Взгляд упал на полку, где стояла фарфоровая статуэтка.
«Девочка с зонтиком», — подумала она. «Сколько лет ты была моим талисманом. Сколько лет я верила, что ты хранишь моё счастье. А потом ты не уберегла. И я думала, что это конец. Что если талисман не работает, значит, и надежды нет».
Она встала, подошла к полке, взяла статуэтку в руки.
«Но ты не виновата, — продумала Алла. — Ты просто вещь. Красивая, милая, но всего лишь вещь. А я искала в тебе то, чего нет: знаки, подсказки, гарантии. Я хотела, чтобы кто-то или что-то решало за меня, вело меня, оберегало. Но никто не может этого сделать. Только я сама».
Она завернула статуэтку в мягкую ткань, положила в коробку.
На следующий день Алла позвонила Людмиле.
— Люд, помнишь ту статуэтку, что ты мне привезла?
— Ну?
— Я хочу отдать её тебе. Тебе или кому-нибудь, кто в этом нуждается.
— Серьёзно? Но это же твой талисман!
— Был талисманом. Теперь это просто красивая вещь. И пусть она будет у того, кто сможет её ценить просто как красивую вещь. Без всяких примет.
Людмила помолчала.
— Ладно. Если ты так решила. Приноси.
Алла привезла статуэтку в выходные. Отдала её Людмиле без сожаления. Уходя, почувствовала лёгкость, почти невесомость.
«Я отпустила прошлое, — думала она. — Окончательно. И теперь я свободна».
Прошло ещё несколько недель. Март начался с капели, весеннего солнца, первых проталин. Город оживал после зимы, и вместе с ним оживала Алла.
Александр позвонил, как обещал.
— Привет. Как настроение?
— Отличное. А у тебя?
— Тоже. Слушай, в субботу хочу съездить за город, на озеро. Фотографировать закат. Составишь компанию?
Алла хотела отказаться. Потом подумала: «А почему бы и нет?»
— Составлю.
Они ехали на его машине, за городом дороги ещё были заснеженными, но уже чувствовалось приближение весны. Озеро встретило их тишиной, льдом, уходящим к горизонту, и невероятным закатом: золотисто-розовым, почти нереальным.
Александр фотографировал, Алла просто стояла, вдыхая морозный воздух, любуясь красотой.
— Знаешь, — сказала она вдруг, — я раньше боялась тишины. Мне казалось, что в тишине я останусь одна со своими мыслями, и это будет невыносимо. А сейчас тишина мне нравится. В ней можно услышать себя.
Александр опустил камеру, посмотрел на неё.
— Ты правда изменилась. Ты стала… целостной. Не знаю, как ещё сказать.
— Я поняла одну вещь, — ответила Алла. — Счастье не в том, чтобы кто-то спас тебя, или дал тебе знак, или показал дорогу. Счастье в том, чтобы самой решать, кем быть и куда идти. И не бояться ошибок.
Он кивнул.
— Мудрая мысль.
Они стояли рядом, молча, глядя на заходящее солнце. И в этом молчании было больше близости, чем в тысяче слов.
Через неделю, в пятницу вечером, Александр снова позвонил.
— Привет. Как прошла неделя?
— Хорошо. Устала, конечно, но хорошо. А у тебя?
— Тоже. Слушай, я хотел предложить… может, сходим куда-нибудь? В кино, в театр. Или просто в кафе. Как тебе?
Алла улыбнулась.
— Давай просто в кафе. Поговорим.
— Договорились. Завтра в семь?
— Хорошо.
В субботу Алла встала рано, сделала уборку, приготовила обед для детей. Катя и Сергей уже почти не нуждались в её постоянной опеке: Катя готовилась к экзаменам, Сергей пропадал в секции. Они взрослели на глазах, становились самостоятельными.
«Как быстро летит время», — думала Алла, глядя на дочь, склонившуюся над учебниками.
К семи вечера она была готова. Надела простое серое платье, лёгкий макияж, распустила волосы. Посмотрела на себя в зеркало: обычная женщина за пятьдесят. Не красавица, не модница. Но в её глазах был свет.
Александр ждал её у входа в кафе. Улыбнулся, когда увидел.
— Привет. Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — она улыбнулась в ответ.
Они прошли внутрь, сели за столик у окна. Заказали кофе и десерт. Разговаривали обо всём: о работе, о детях, о планах на лето.
Потом Александр вдруг замолчал, посмотрел на неё серьёзно.
— Алла, я хочу тебе кое-что сказать. Я понимаю, что ты не ищешь ничего серьёзного. Я уважаю это. Но мне важно, чтобы ты знала: я не просто провожу с тобой время. Ты мне интересна. Ты мне нравишься. И я хочу быть рядом, если ты позволишь.
Алла смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то меняется. Этот мужчина не требовал от неё обещаний. Не ждал, что она станет кем-то другим. Он просто предлагал свою руку, чтобы идти рядом. Без давления, без условий.
— Александр, — сказала она медленно, — я долго искала знаки. Талисманы. Подсказки судьбы. Мне казалось, что если я найду правильный знак, всё встанет на свои места. А потом я поняла: знаков нет. Есть только выбор. Мой выбор. И я хочу выбрать… попробовать. С тобой. Не как в сказке, не с гарантиями. Просто попробовать.
Он замолчал, вопросительно глядя на неё. За окном кофейни зажглись фонари, окрашивая улицу в тёплый янтарный свет.
— Чашка кофе, — наконец сказала Алла, и её губы сами растянулись в улыбке, широкой и непривычно лёгкой. — Просто чашка кофе будет в самый раз.
— Отлично, — его лицо тоже озарилось улыбкой. — Тогда я позвоню. Завтра.
— Завтра, — кивнула она.
И, поправив сумку на плече, вышла на улицу, где уже пахло вечером, свободой и бесконечностью новых дорог.
